Запах ее души

Зрительный зал театра огромен и кишит собирающейся толпой. Сливки общества, ценители искусства и просто любители ищут свои места и с нетерпением ожидают начала. Труппа за кулисой волнуется, сердце танцоров трепещет в волнении и в чудесном ожидании показать эффектное шоу, для подготовки которой ушел не один месяц. По всюду шум и гул, разговоры и бегающие ассистенты. Пак Чеен, кажется, что люди, стоящие рядом смотрят на нее недоброжелательно и оттого их невинное «Удачи, Чеен, ты справишься!» слышится так, будто ее проклинают. Они все обо всём догадываются. Даже Сынхен, который стоит рядом и ободряюще улыбается ей, глубоко внутри презирает ее. - Чеен, не волнуйся! Я ведь знаю, что-что, но балет – это для тебя, - парень говорит это совсем искренне и беззаботно, хочет поддержать ее, - Ты справишься! Он, наверное, смеется надо мной, думает брюнетка. - Готовьтесь! Чеен! Выходи-выходи, - молодая девушка подзывает девушку выйти из гримерки, - Минут пять, начнем. Занавес открыт. Пак стоя за плотными закулисными шторами может на слух определить – зал полон. Отовсюду слышны голоса, они сливаются друг с другом и эхом пробегаются по громадным стенам. У нее дрожат коленки, в ушах звенит, и она вдруг теряет способность видеть, когда выключается свет. Вот он долгожданный момент. Ей пора становиться в позицию и стать простой крестьянкой, заворожить всех своим легким танцем. Резкий свет освещает ее тонкий силуэт. Все взгляды прикованы к ней. Ее все осуждают. Эта она виновата, что Соль не может выступать. - Роль изначальна должна была достаться мне, Чеен! Признай уже. - Прекрати, пожалуйста. Я пришла поддержать. В голове слышится шутливый смех, раздражительный и бесящий. - Милочка, тебя только и жалеть можно и ничего более, - надменная ухмылка, - Твое место в светских показухах. Да, именно. Ее место сегодня должно было быть в роскошном помещении, среди чужих лиц, которым, стоя рядом с Ким Тэхеном она должна была улыбаться. Но в этом вечере, как выяснилось потом, никакой выгоды для гигантов гостиничной индустрии не было. Госпожа О даже была крайне рада пригласить своих подруг, чтобы похвастаться талантливой дочуркой. Пак Чеен поняла, что иной раз, мама ни о чем не думала, ни об этом «важном вечере», ни о том, что у нее и вправду были проблемы со здоровьем. Когда ею было принято решение убрать ее из репертуара, она, наверное, просто была без настроения, как-то заскучала. Чеен знает, она просто хотела напомнить ей, что все еще управляет ее жизнью. Ей всегда все так легко – вытрясти из нее жизнь, а затем снова делать вид, что она вдохнула в нее новые возможности. - А твое место быть всего лишь второстепенной танцулькой, Соль. И роль - всегда мне завидовать! – Пак хватает ее за локоть и тянет к себе, вся злость, что скопилась внутри слишком неожиданно находит выход. - Я тебе не завидую! Нет! Отпусти меня. Мне надо отдохнуть! "Нет, Чеен, ты не толкала ее." Через какую-то минуту, которая кажется для балерины вечностью, играет музыка. Она веселая, беззаботная и пахнет зеленой травой и лужайками. Чеен мелодично танцует. Тянет улыбку. В передних рядах сидит ее любимая «семья» - отец-предатель, которого она, пожалуй, теперь презирает так сильно, что больше не может смотреть на него, мать, восхищенная, Госпожа Со, а рядом с ней Ким Тэхен. Он хмурится, балет – это ужасно, красивые пуанты, а под ними подбитые ноги и страшные мозоли. У нее скорее всего раны не успели зажить, думает он. Как нелепо все это вышло; обида, боль, истерика, что пришлось испытать брюнетке. Для чего? Только лишь ради того, чтобы снова стоять на сцене и позабыть все, что успело произойти до сегодняшнего вечера. "Ты нарочно. Именно этого ты и добивалась, когда пошла в театр поддержать ребят." На сцене появляется юноша. Сынхен всегда хорошо чувствует партнершу. Они влюблены в друг друга и постепенно их танец переходит в любовную сцену. Пак почти парит в воздухе, легкая как перышко, нежная и сказочная. Именно такой предстает брюнетка в глазах Чимина, совершенная и внеземная, как висящие сады Семирамиды. Тонкая, хрустальная и плавная, как вода ручьем протискивающаяся сквозь скалы, и чрезмерно чувственная. Если бы они встретились при других обстоятельствах, он бы непременно дал чувствам завладеть собой. А сейчас они его почти задушили. Он поражен даже больше, чем, когда видел ее танцующей в его репетиционном зале. У нее это получается сверх всяких похвал. Балет – это изящно. "Нет, неправда. Я не хотела, чтобы все так обернулось." - Нет-нет, - губы безмолвно повторяют слова, - Соберись, Чеен! Появляется Ганс, огорченный и пылающий местью, на сцене Герцог с дочерью Батильдой. Ее играет коротковолосая Мин вместо Соль. Они все хорошо справляются, они профессионалы, они живут танцами. "Ты ужасна. Ты не достойна стоять с ними на сцене!" У Жизель больное сердце. У Чеен тоже, оно затравлено условностями, приказами, упрёками и невообразимыми ожиданиями. Это было естественно и воспринималось как само собой разумеющееся. Но так неправильно и нельзя более продолжать так жить. Пак нельзя погибать. Клятвы и слова любви обманчивы. Кружась в потрясенном сознании и отчаянии, Жизель умирает. Конец первого действия. - Ты молодец, Чеен-а! - Ты слышала аплодисменты? Зал просто в восторге, - помощники мечутся то в гримерке, то за сценой. Одна бежит за Чеен, чтобы помочь и попутно торжественно хвалит ее. У брюнетки ноги подкашиваются от затуманенного сознания, она почти не помнит ничего, только лица, кругом лица, громкая музыка и ее собственное сердцебиение. - Удачи-удачи! – танцоры покрикивают вслед девушкам, которым пора стать призрачными невестами на кладбище. И Жизель пара спасать возлюбленного от гибели, самоотверженно и несмотря на предательство. А Пак Чеен надо спасать себя. На пути к созданию спектакля много было сделано, многое было сказано и пережито. Чтобы сейчас, всего через час и тридцать минут, стоять на сцене под восхваление и рукоплескание аудитории. Артисты улыбаются и гордятся собой. Балет – искусство терпения, трудолюбия и сильной выдержки, оно несомненно аристократично и захватывает дух. Люди, которые сейчас не жалеют аплодисментов и восторженных улыбок, никогда не будут думать и не узнают о том, что кроется под этой красотой. Оно и не нужно. В зале по-особенному много представителей каких-то каналов, журналов и прочего. Фотографы без конца щелкают, просят смотреть в их сторону. Определенно это дело рук матери. Кому нужны кричащие заголовки как ни ей?! - Ах, милочка моя, ты была прелестна! – мама Тэхена в полном восторге хватает ее за руку и гордо похлопывает. - Поздравляю, доченька, тебе нет равных, - папа не понимает, что в глазах дочери он выглядит слишком смешно. Он впервые в театре. И, наверное, все для очередной иллюзии для медиа. - Поздравляю, Чеен! – одна только очаровательная улыбка блондина внушает радость. Он искренен и слишком снисходителен с букетом красных роз, - Тебе! - Спасибо, Чимин, - смущается. - Тэхен, подвинься к ней. Живей-живей, - шатен не торопится и только, когда мать дергает его за костюм, вручает девушке букет из лилий и хризантем, становится рядом. Бесконечные вспышки разных фотоаппаратов, что уже болят глаза и приходится опустить голову. - Спасибо за цветы, - едва слышно шевелит губами, но Ким разобрав слова, ухмыляется. - Было восхитительно! Ах, какие вы красивенькие! - А Чонгук не пришел? - Это тебя расстраивает? – Тэхен соблюдает все приличия, проводит ее до гримерки, чтобы ждать пока она переоденется. Не нужно никаких проблем от выискивающей прессы и колких обид от родителей. - Ну не то чтобы расстраивает. Если он не смог, значит, на то были веские причины. Ничего страшного. Ты мог бы и в машине подождать. - Посижу здесь. - Я очень быстро, - брюнетка поспешно забегает в комнату и как можно скорее стягивает с себя сценический костюм. Она не уверена заслуживает ли всю похвалу, услышанную от коллег и тех, кто приехал ее поддержать. "Может сегодня и вправду вместо меня должна была быть Соль?" Ноги подкашиваются и во рту мгновенно становится сухо. Она все еще нервничает и пытается отбросить ненужные мысли в голове. - Че! – в коридоре Сынхен прижимает ее в охапку, - Ты всегда на высоте! Как ощущения? - М, - оторопев от его энергичности и беззаботной радости, Чеен тоже старается просиять улыбкой, - Спасибо, Сынхен. Конечно же, все благодаря тебе. - Скажу по секрету, ты ведь сама знаешь, учитель не особо щедр на комплименты, но он прям не в себе от счастья! Ах-ах-ах! Добрый вечер, – парень тянет руку, чтобы поздороваться, но Ким не доброжелателен и жест игнорируется. - Нам нужно идти, - коротко промолвив, он выхватывает большие букеты из ее рук, - Нас заждались. - А, да-да. Ну, мы пойдем. Пока, Сынхен. Спасибо тебе! До завтра! - Отдыхай! Отдыхать непременно важно после трех дней спектакля. Восстановиться не только физический, но и привести мысли в порядок. Последние дни проходят смутно и как-то сумасшедше, устаешь. - Как самочувствие, моя красавица? Тебе теперь нужно вдоволь отдохнуть, - Госпожа Со как обычно сверх заботливая по отношению к Пак, в последнее время, узнав о приезде Ким Дженни, наверное, стала даже какой-то озабоченной и все твердила девушке – вы счастливая семья. У нее паранойя, что Тэхен потеряет отголоски своего разума. Черноволосая репутации семьи совсем не подходит. - Ну что вы, Госпожа, теперь ее имя на слуху. У нее завтра важное интервью. Ах да, Чеен-а, я их попросила в два часа дня. - Я завтра не могу, - Пак продолжает спокойно есть салат, только по чуть-чуть. За окнами этого вычурного ресторана виднеется живописный закат. Она еще не придумала почему не может. - Как не можешь? Ничего подобного, - голос у нее заметно властный. Она пользуется тем, что на ужине не получилось присутствовать главам семьи, особенно отсутствие папы играет ей на руку. - Мне нужен отдых, - брюнетка наблюдает за огромными кистями рук парня, они уверенно режут стейк, затем он медленно пробует его на вкус, ставит вилку на край тарелки с легким звуком. Пак чувствует, что он тоже устал от этих условных семейных ужинов. Она бросает на него мимолетный взгляд. Сидит и его холодное лицо ничего не выражает. И все же он, как крепкая опора, на которой строится ее уверенность. - Чеен-а, но можно ведь и потом. - Интервью тоже может подождать, - брюнетка спокойна, как удав, наблюдающий за жертвой, а у мамы лицо улыбчивое и ничего почти не выражает. Но она теперь словно кошка, которая собиралась сделать прыжок, но мгновенно лишившаяся уверенности. - Чеен, права, Госпожа О, ничего страшного. Это можно все потом. Тем более, Тэхен-а, - мадам обращается к задумчивому парню, - Может вам стоит выехать загород или куда-нибудь еще на пару дней? Ты тоже слишком заработался! Я настаиваю! Непременно надо так и сделать. - Да, мама, хорошая идея, - шатен сдержанно улыбается, - Но, может чуть позже. Сейчас я работаю над очень важной сделкой. Просьба отца. Ким понимает, что для него граница между простой просьбой и поручением, без права на ошибку, стерлась. Для отца, вечно упрекающего его в бездарности и при этом требующего от него почти невозможных решений, будто этой разницы не существовала никогда. Но он не жалуется, привык. Привык так, как люди привыкают к однообразной работе, быту и куче своих иллюзий и учатся все игнорировать. - Ах, извините за беспокойство, мы отойдем на недолгое время, - мама Чеен встает со своего места, она кажется слабой и вот-вот словно потеряет равновесие. Сохраняя спокойствие и все прилежности, девушка следует за ней в дамскую комнату. Теперь даже со спины женщина кажется немощной. - Чего ты строишь из себя? Что это только что было, Чеен? Я не понимаю! – почему же своенравная и непреклонная мать теперь в глазах брюнетки возвышается потерянной и возмущенной. Или на это влияют бегающие глаза и покрасневшие щеки. - Хватит, не здесь же ты меня в этом будешь упрекать, - она сама чувствует легкое головокружение от внутреннего беспокойство. - Чеен! Ты совсем расстраиваешь меня! Мне было неловко перед Тэхеном и Госпожой. - А меня всегда ставишь в неловкое положение, ты это понимаешь? - Пак Чеен! Очередная хлесткая пощечина, весьма предсказуемый жест от разъярённой матери. Но даже так брюнетка, с болью в пылающей щеке, пятится назад. Она чувствует, как теряет уверенность и часто дышит, паника овладевает телом. - Не смей! Не смей говорить со мной подобным образом! И чего ты так изменилась? Одни грубости! - Я пошла, - Пак быстрее хочет в зал, чтобы не оказаться в плену у эмоционального срыва и собственного страха. Вся бледная и с легкой растерянностью на лице, быстрыми шагами идет к столику. Там сидит Ким, лицо безмятежное и невозмутимое, выдают его лишь потемневшие глаза. Он знает, что щека девушки розовеет вовсе не от стыда, и не потому что в помещении жарко. Мама снова что-то увлеченно обсуждает с Госпожой О и ничего ровным счетом не замечает. Люди замечают лишь то, что хотят замечать. Но Ким Тэхен вообще не хочет замечать брюнетку, ни ее красной правой щеки, ни ее тяжелого дыхания и особенно, осторожный взор карих глаз. - Надо было защититься, – у него эти слова вырываются сами по себе, глухо, но внятно, - ну и что, ты в порядке? - Мхм, - многозначительная улыбка, в ней какой-то покой и равновесие, - Теперь все в порядке. Ничего не в порядке. Вот о чем думает Ким Тэхен пока затягивается сигаретой, сидя на балконе. Абсолютно все не в порядке и выходит из зоны его контроля, как растворяется клубок дыма сквозь пальцы. - Довольно прохладно, – девушка застывает около двери и бормочет эти неловкие слова. Тэхен слегка вздрагивает и быстро выбрасывает догорающую сигару. - Ага. - Эмм… мне нужно в университет. Забрать диплом и кое-какие бумажки, хотя, - смущенно улыбается, - меня там почти не было. Пак Чеен вообще не понимает зачем тут стоит. По какой причине рассказывает о своих делах. Ему ведь все это ни за какие копейки не сдалось. Но просто где-то глубоко преодолевает желание поделиться, рассказать о важном и не важном. - Не удивительно. Круто, когда деньги могут решить такие посредственные задачи, не так ли? Ким в свое время часто пользовался такой привилегией, но сейчас будто бы готов оказаться на месте простого продавца капусты, лишь бы не проходить через все это дерьмо. Жизнь казалась беспечной, сказкой, где любые его прихоти выполнялись без лишних слов. Но ключевое слово – казалось. По началу всегда так, пока не понимаешь последствия своего выбора. А выбор он сделал совершенно неверный. - У меня не было выбора. Я совсем не хотела. Да, Тэхен, забудь. Выбора никогда не было. Ким в последнее время сам не свой. Рассеянный и забывчивый, и слишком много думает. - Просто приходилось учиться. Имидж, репутация и все такое. Ты же знаешь. - Да, мне это знакомо. - Знаешь, раньше, я как-то думала, что у всех так. Но, оказывается, можно и по-другому. Парень непривычно серьезный, его вопросы просты, но она сама по себе несет всякую ерунду и даже забыла зачем вышла на балкон. - Можно, - одобряющий кивок самому себе. Он завидовал младшенькому, хоть и сестра была упрямой, но всегда одобряла его выбор и поддерживала. Бывало, что он временами обижался на лучшего друга, когда тот пропускал занятия в школе, а потом и вовсе втайне от родителей отчислился из университета и пошел танцевать вопреки всем запретам. А он сам же трусил, просто говорил всем вокруг гадостей и беспечно выпивал. А Ким Дженни он всегда завидовал. - Но не нам. - Нет, теперь я верю, что можно и иначе, - в ее глазах наивная искра, голос звонкий и чувствует она себя именно так, когда внезапно нападает озарение, - Просто мне все время не хватало храбрости прислушаться к тому, что желает душа. А все, раз и нужно было взять ответственность на себя. Ким почему-то внезапно разозлен от этих фраз. - Нет никакой души! Что за глупости?! Душа то, душа это, - он встает со своего места и взмахивает руками в воздухе, - Ну, впрочем, что тогда имеет твоя душа кроме влиятельных родителей и их богатства? Голос у него неестественный и хриплый от возмущения, он почти тычет пальцем в глаза девушки и чуть ли не задыхается от злости. - Ничего. Пока ничего. А твоя? - Я, женушка, материалист! А если она есть, то в ней полно дерьма и секса. Чего только не придумают! Нет никакой души с тайными желаниями и никаких ответственностей! Чего она заводит такой разговор?! Прямо как назойливый блондин со своей философией. Пошло все к черту. Надо просто выспаться, рассуждает Ким. Только последнего в его жизни совсем мало и то, что его этот факт не беспокоит; понимание этого абсолютно тревожит его. Ну не может быть, что его старый привычный расклад жизни невесть что как-то незаметно переменяется. Так нельзя. Он не позволит. Мне нельзя ни к чему привыкать, утверждает про себя шатен. Вот что он должен всегда помнить. Разгневанный и покрасневший от злости он закрывается у себя в комнате. Пак Чеен напоминает себе о двух правилах. Не злить Тэхена и никогда не забывать об этом. На удивление, она и не так уж напугана. Может тоже привыкла?! Во всяком случае скажи ей кто-нибудь, что через некоторое время она посмеет постучать в его дверь несмотря на его жуткое настроение, хоть убей, не поверила бы. - Ну что? – парень рявкает, открыв дверь. - Э-э, моя пижама… - Быстрее бери и иди спать! Он изначально знал, что протаскивать ее вещи в свою комнату – затея весьма дурная. Но проверки от матери слишком нервировали его, и ведь даже не вскричишь на нее. - М… и еще, вообще-то изначально хотела спросить, ты не мог бы подвезти меня в университет завтра? - С чего вдруг? Есть водитель. - У него выходной. - Возьми такси. - Понимаешь... мне бы пару дней не видеться с мамой. Если вдруг она решит что-то сделать, ты нужен мне рядом, твердит брюнетка у себя в голове. - Ладно. Будь готова в десять. - Правда? Спасибо. Спокойной ночи, Тэхен. Радость в глазах, открытость и живость. Ким слегка высунув голову смотрит ей вслед. Она идет вприпрыжку на носочках, невесомая и мягкая. Слышится только короткий скрип двери. Пак Чеен сегодня и вправду хочет порхать от радости. Она чувствует себя так будто заново родилась, словно преобразилась и наконец стала бабочкой. Только перестает ощущать себя красивой бабочкой, когда перед ней появляется черноволосая. Прямые волосы развиваются на ветру, на ней платье в мелкие цветочки, на лице очаровательная улыбка, а ее кисть покоится на сильной руке, недавно ушедшего парня. Пак мгновенно бледнеет и теряется. Сзади пары выглядывают виноватые глаза Чона, а чуть ближе к ней стоит Чимин. Сдержанно улыбается, держа в руках сумки. - Небольшой казус! Не стоило мне ходить в босоножках на такой гористой местности! – и она будто бы сильнее прижимается к шатену, сверкнув глазами.