Запах ее души

В традиционной корейской столовой, где готовят с любовью и встречают теплой улыбкой, где пахнет острым кимчи виднеется миниатюрная фигура брюнетки. Она смешно подпрыгивает, вытирая витринные окна заведения и лишь с улыбкой на лице отмахивается от хозяйки, которая лепечет чтобы она не занималась этой излишней ерундой и оставила себе время на подготовку к предстоящим экзаменам. — Все моя красотка, возьми пару дней отгула и подготовься к урокам! — раздается ее приказной тон из кухни. — Нет, тетушка, как же ты тут без меня?! И я все успеваю, ведь ты меня знаешь! — кричит девушка в ответ. — Ох, милая, ты слишком добродушная для этого мира, — лишь бормочет под нос пожилая женщина, качая головой. Она искренне переживает за судьбу этой маленькой и энергичной девушки, в которой видит родную дочь. — Я все слышу-у-у! — заливисто смеется Ким, ставя табуретку и забираясь на нее, чтобы вытереть верхнюю часть окна. Вдруг ее взгляд цепляется за парня в толстовке, с взъерошенными волосами, с опушенной головой и потерянным взглядом. Поникший и потрепанный вид парня выдает его бессонную ночь, отчаяние и безвыходность ситуации, в котором он оказался почти раздавлен. Этот блондинистый танцор, самоуверенный болван, который от нечего делать пришел в этот скромный район и открыл студию! Джису все еще придерживалась такого мнения, но этот его вид сейчас смущает ее. С другой стороны, она кажется привыкла к их нескончаемым спорам, поэтому это даже лучше, что он уже пораньше вернулся оттуда, куда уезжал. — Ой, Чимин, ты уже приехал? — из кухни выбегает женщина и вежливо здоровается с ним, предлагая позавтракать вместе. Парень с минуты задумывается и соглашается, одарив добрую хозяйку ненавязчивой улыбкой. Он только что с самолета, с не поглаженной и помятой одеждой, ужасным видом, трусливо убежавший от всего что навалилось на него. — Тук-тук! — брюнетка осторожно стучит костяшками пальцев в дверцу от хореографического зала, наблюдая за парнем, стоящим перед зеркалом из-под пушистых ресниц. Блондин оборачивается к ней и коротко кивает, когда девушка оповещает его о том, что тетушка ждет их внизу. Низкий голос, едва уловимый, с хрипотцой какого-то разочарования, грусть и отчуждённость в глазах-полумесяцах. Голова просто висит на плечах, рука словно с большим усилием может поднимать ложку рисовой каши, с любовью приготовленный аджумой. Впрочем, та, быстро поев и протараторив молодым что-то свое, а затем и настояв на том, чтобы Джису сегодня была наверху и лишь готовилась к учебе, ретировалась на кухню для заготовок. Брюнетка словно впитывает эту подавленную энергетику парня, его отчаянное состояние и сама оказывается в плену разных мыслей. Например, почему он не передразнивает ее с утра пораньше и отчего он такой понурый. Но Ким фыркает себе под нос и убеждает своё любопытство отойти в дальний угол скромного помещения, поджимает губы и отпивает свежего кофе. Ну и его этого избалованного богача! Тем временем блондинистая голова забита его собственными запутанными и душащими мыслями. Он проклинает себя, друга, Пак Чеен, поездку и все остальное. Нельзя верить человеческим чувствам, сказанным словам, эмоциям, нельзя верит себе самому. Он все ещё слишком отчетливо помнит тот благотворительный вечер, персиковый цвет платья, лебединую шею, хрупкие плечи и мелодичную походку. Она слишком бросалась в глаза. Блондин был черствым и мысленно молил, чтобы не она оказалась женой его друга. А когда они представились друг другу, он помнит, как списал внезапную дрожь в теле, волнение, подкатившее к глотке, гулко бьющееся сердце на обычное волнение, ведь лучший друг женится не каждый день. Но судьба играет с ним злую шутку, он все ещё находится в плену блестящих робких глаз, какими она тогда смотрела на него. И чем больше он пытается забыть, заменить, не думать, не представлять, тем сильнее его сбрасывает с разумного строя. Он жалеет и ему стыдно. «Порядок?» Вибрирует мобильник на столе, загорается экран. Короткое сообщение от Тэхена. Друзья не поняли почему же блондин так скоро и наспех покинул их. А блондину паршиво. Кошки скребут на душе. Невыносимо от того, что он видел в горах. Ким, побежденный чувствами, но все еще не принявший их и Чеен трепетно, обнимающая мужа за шею, стыдливо прячущая глаза от других и робко извиняющаяся. Тогда девушка искренне извинялась за то, что заставила всех побеспокоится о ней, но Пак, принял все на свой счет и словно ошпаренный закрылся в палатке. Ему на глаза изрядно бросался нежный взгляд лучшего друга и почти казалось, что балерина извинилась совсем не за то, что пришлось всем ее искать. Джису прикусывает язык пока двое в молчании поднимаются вверх по лестнице. Она старается не задавать лишних вопросов. — А занятия? — брюнетка наблюдает за тем, как парень подключает колонки и принимается разминаться, — Будут? — Нет. Ответ слишком короткий, резкий. Джису фыркнув, садится за свой маленький уголок, где стоит парта со стульчиком и достает тетради. Ей и вправду нельзя больше откладывать подготовку к учебе, тем более это ее последний семестр. У девушки глаза бегло следят за плавными движениями парня. Она все еще не хочет признавать, что есть в нем талант. Она его недооценила. Но сегодня он дерганный, часто ошибается, чертыхается и слишком беспощаден к себе. Спустя долгих три или четыре часа, Джису не выдержав шагает в зал и дергает того за плечи, обессиленный парень падает на пол и шикает. Но сразу откидывается на спину и тяжело дыша, продолжает лежать на полу зала. — Что с тобой в конце концов?! — повышает тон Джису и недовольно цокает, скрестив руки на груди, — Успокойся и отдохни. Спущусь к тете, может посетителей много. — Пойдешь со мной выпить вечером? — молвит парень сквозь отдышку и слегка запинаясь. Он уже и не знает, как себя утешить. — Нет, — строгий отказ. — Угощаю, — тот почти скулит, дырявит потолок глазами. — Я не пью, Чимин, — брюнетка решительным тоном добавляет вслед, — Не знаю, что за горе у тебя, но пьянство в этом не поможет. Пак слышит звук ее кроссовок и то как размашисто та шагает прочь. Даже слышит то как быстренько она спускается по лестницам вниз. Раздается голос обращенный к хозяйке. Чимин прикрывает глаза и делает глубокий вздох и выдох. Он знает, что алкоголь не поможет, но сегодня он будет забываться в окружении роковых дам, в грязном интиме и заглушать боль. Боль отпущения. Потому что он обязан. По-другому нельзя. Пак не хочет поднимать трубку. Он продолжает лежать на спине и дырявить потолок. Трезвонят десятый раз. — Возьми трубку! Мешаешь готовиться! — возмущается Джису, вернувшись на своё учебное место, так как в столовой мало людей и тетушка совсем раскричалась, не давая той помочь ей. Тот игнорирует. Блондин решает, обдумывает, если это возможно на такую неясную, затуманенную голову, как ему теперь поступать, как забыть, оставить все как глупость человеческого сердца, как минутную слабость. Но боль с новой силой ударяет по вискам, бьет по красному органу, когда приходит осознание собственных чувств. Он теряется в самообмане и убеждает себя в легкой увлечённости, скуке, которая очень скоро прекратиться. И он на совсем выбросит из сердца эту хрупкую балерину. — Кто вы? — раздаётся слегка возмущённый голос девушки, все ещё пытающейся сконцентрироваться на учебе, а не на глупом танцоре, который битый час не хочет признаться в причинах своего горя. Она быстро предстаёт перед молодым на вид мужчиной в костюме и неосознанно распрямляет руки в стороны и с недоверием заглядывает на пожилого мужчину, кто не обращает на неё ни малейшего внимания, отчего кажется, ее тут совсем нету, устремляет взгляд на привставшего на ноги блондина. — Вам сюда нельзя! — протестует Джису, - Если, конечно, вы не на занятия, - фыркает брюнетка, встав прямо у дверей в зал, слегка прикрывая собой, застывшего в ступоре парня. — Извините, — грубо басит молодой секретарь и одним движением руки толкает девушку в сторону, открыв проход старику. Ким быстро замолкает и растерянным взглядом упивается в лицо парня, тот первый раз за сегодня кривит губы, изображая улыбку, кивает смотря в глаза девушки и жестом руки просит закрыть дверь. Сейчас Пак Чимин отчаянно желает исчезнуть. Он всегда верил в то, что если он продолжит поступать по-своему и идти против желаний отца, то вскоре тот свыкнется. — Щенок! Выпендрился и довольно! — кричит старик в своей манере, с неприязнью демонстрируя свое недовольство и очередное разочарование. Этот старик выглядел совершенно на свои пять десять семь: легкая седина, морщинистая линия от большого носа до кончиков тонких губ, гусиные лапки у глаз, и одна глубокая полоска, сильно выделяющаяся, когда тот в гневе хмурил брови. Его фигура была не крупная, но плечи были довольно широкими, и они будто отражали его строгость и упрямство. — А то что? — блондин не церемонится, не подбирает слова помягче, а наоборот, пытается задеть, щекочет нервы родителю. Он теперь не в том настроении, ему не до других и не до их чувств. Старика злит этот нарочитый тон, ленивый взгляд и разгильдяйское отношение. Не это он хочет видеть в лице своего сына. — Подумай о матери, — тихо сказанные слова служат неуступчивой угрозой против своеволия негодяя. Блондин вздыхает и принимает этот шантаж. Но уже не удивляется и к неожиданному осознанию, больше не восприимчив. — Прикрою это место к чертовой матери, неблагодарный! Джису топчется на месте, прикладывая любопытные ушки на дверь и жмурится, когда слышит крики старика. Дверь резко отварятся, и брюнетка отшатывается назад, хватаясь за сердце, когда перед ней появляется корпус молодого парня. Она непроизвольно заглядывает через его плечо, замечает взбешенного и красного как рак старикана, а за ним и побледневшего танцора. Ким стоит на месте и лишь смотрит в след удаляющимся гостям, а затем снова обращает внимание на парня, который уже сидит спиной и держит в руках телефон. Паку звонила мать. Хотела предупредить. Он перезванивает и с тяжелым камнем на сердце ждет знакомый голос. — Не приду домой, ладно? — в этой тихой просьбе Джису слышит усталость. Его напряженная спина вдруг расслабляется, и он снова заваливается на пол, откинув мобильник подальше от себя. В этот раз даже мать не убедит его вернуться домой и заняться семейным бизнесом. Чимин и вправду как-то устал от всего. — Порядок? — неловкий вопрос пока садится рядом. Ким интересуется просто так, скорее потому что сама ситуация требует этот жест беспокойства, но сама чувствует некую невидимую нить неправильности произошедшего. Скорее всего Паку до ужаса не хотелось бы, чтобы она все это видела. Поэтому Джису как-то непринужденно ложится рядом и упирается в потолок. И только сейчас им двоим становится ясно, что они совершенно ничего не знают друг о друге. — Все-таки составь компанию, а? — лыбится блондин во все тридцать два и Ким в самом серьезном смысле думает, что тот тронулся кукухой. — Ладно. В элитном баре, где официанты и бармен чуть ли не с порога приветствуют блондина, выдав его как частого гостя, немало посетителей из-за чего стоит шум разговоров и спокойной мелодичной музыки. Интерьер и оформление заведения в глазах брюнетки, которая посещает подобное место первый раз за свою жизнь, кажутся просто порывом бахвалиться. Тем не менее она с изумлением осматривает заведение и следует за Чимином, который притворяется весельчаком, улыбается бармену, коротким кивком давая понять что-то вроде «мне как обычно» и повернувшись к подруге или другу, а может просто знакомой, они еще сами не знают, как определить статус своих отношений, спрашивает: — Порядок у тебя? — Ким кажется ему непривычно тихой и молчаливой, и он пытается развеять обстановку, — Коктейль? — Да, спасибо, — кивает брюнетка и с помощью любезного блондина садится к стойке бара. — Сделай, пожалуйста, безалкогольный коктейль девушке, — просит юного бармена, который поглядывает на спутницу исподлобья. Может оттого, что Пак обычно приводит с собой выделяющихся, роскошных и податливых дам, но Ким Джису выглядит не подходящей таким заведениям. Впрочем, это правда. Брюнетка чувствует себя не в своей тарелке, выдает свое неуклюжее поведение постоянным подергиванием маленького рюкзака, треплет легкую закрытую кофту, уже порядком износившуюся, оглядывается на посетителей и девушек своего возраста, одетых в дорогую стильную одежду, статных и излучающих совсем другую ауру. Это заставляет ее невольно осмотреть свое отражение в зеркале барных полок. Оно искажает ее отражение, но не упускает того контраста и ту пропасть, которая существуют между ней и людьми, которые беззаботно выпивают здесь. Слезный мешок заполняется и слегка шипит между носом и внутренним углом глаз. Девушка зажмуривается и опускает голову, а уголки глаз шипят сильнее, потому что брюнетка пытается остановить слезы и ей это удается. Она залпом выпивает оранжевую жидкость и снова всматривается в свое лицо перед собой. Ее волосы такие сухие, потрепанные, неухоженные, и одежда на ней самая обычная. Сейчас или даже всегда она создает впечатление школьницы, а не взрослой девушки. Но даже так ей всегда было безразлично то, как окружающие воспринимают ее, как к ней относятся, и ее социальный статус никогда не был поводом для ущемлений. Никогда она не стеснялась себя, но сейчас этот странный вкус застревает на кончике языка, заставлял ее глотать горький виски парня, распространялся по позвоночнику и стучал в темечке; мир Джису совсем отличается от мира блондина и всего его окружения. — Э-эй, аккуратней, ты чего? — округляются глаза парня и тот взволнованно оглядывает ее, но Джису лишь отбирает второй бокал виски из его рук и снова залпом сушит. — Мне впервые стыдно за себя, Пак Чимин, впервые в жизни, — звучит спокойно, тихо, но у Ким Джису внутри переворачивается почти все и от этого дышать становится трудно. Глупые порывы эмоции вихрем уносят в пучину самобичевания, апатичных мыслей и просто желание разрыдаться. У девушки уже заплетается язык, кружится голова, и она начинает глупо улыбаться после алкогольной попойки. Парень выхватывает бокал из ее рук и этим жестом дает понять, что ей больше не позволена такая дерзость. На удивление пьяная Джису послушно сидит, подперев голову рукой и думает о чем-то своем. Раскрасневшаяся от прилива крови в жилах и с опушенными плечами казалось, что девушка была слишком уставшей. Пак, делает глоток горького спиртного и бросает на спутницу взгляд, и с облегчением выдыхает, она не буянит и одной головной проблемой меньше. — Я думал, что твое любопытство заставит тебя осыпать меня вопросами? — с улыбкой замечает блондин. С грустью в глазах наблюдает за отточенными движениями бармена, который ловко вытирает бокалы до скрипа, с серьезным видом обслуживает поток посетителей и терпеливо выслушивает пьяную болтовню некоторых людей. Он тоже какое-то время смотрит на свое искаженное отражение через ряд хрустальных стаканов, а затем засматривается на брюнетку, с опущенными плечами, истомленную и совсем серьезную. И вспоминает ее недавние слова, сказанные с такой болью и некоторым упреком в том, что виной этому может являться сам блондин. Наверняка, они живут в разных мирах, чтобы понимать горечь друг друга. — Я не лезу в чужое белье, — вдруг гогочет Ким, чем заставляет парня рассмеяться. Чимина и так легко развеселить, а тут такое легкое и простодушное замечание девушки отвлекает от тяжелых мыслей, и он сочтет этот жест за просьбу, чтобы между ними не было неловкости. Да, Ким Джису легче отшутиться и не поднимать разговоров о их жизни, секретах друг друга и она точно не хочет сближаться с ним. Пак смиренно кивает и кривит уголки пухлых губ. Мобильный вибрирует в кармане джинсовки, сообщение от негодника Чона. «Хен, не горюй и забудь все!» «И не уходи в запой» «Без меня» «гыыыы» Да чтобы этого глазастого младшего! Слишком он проницательный для своего возраста и хорошо чувствует окружающих его людей. «Сегодня ночью прилетаем в Сеул» «Ок» Короткий ответ от Пака и ему совсем не по себе. Одна мысль о балерине сводит судорогами всю его сущность, вмиг он чувствует, как погряз в собственных эмоциях и совести. «Почему именно она?» проносится мысль в голове, хочется разорвать этот тупой орган к чертям! — Задам вопрос, ответишь честно? Чтобы ты выбрала: дружбу или любовь? — задает вопрос брюнетке, предполагая, что она сидит на своем месте и посапывает, как минутой ранее. Только Ким Джису не оказывается рядом, пьяная она пританцовывая уходит в сторону танцпола, который кишит дрыгающимися людьми. Парень чертыхнувшись топает за ней, не упуская из виду. Ее качает из стороны в сторону, ноги плетутся, она лыбится всем вокруг и явно потеряла рассудок, как алкоголь ударил в голову и опьянил. Девушка забирается к диджею, безобидно стоящего в сторонке и выполняющего свою работу, как-то развязно кричит ему в ухо, чтобы он сделал музыку громче и протиснувшись через толпу, подпрыгивает на месте, вытянув руки вверх. Чимину кажется, что вот-вот она свалится в обморок, потому что ее взгляд слишком затуманен. Бежит к ней с извиняющейся гримасой на лице, из-за того, что окружающие осматривают его недовольным шиком и хватает за руку, трясет за плечи: — Пойдем, подышим воздухом? — он очень даже жалеет о том, что настоял на своей просьбе, ведь это явно плохо отразилось на девушке. Вместо ответа Ким опирается на руки парня и прыгает с новой силой, смеется и трясет головой. — Неа! Мне тут весело! — в знак протеста мотает головой. Чимин не настаивает и лишь предупредив ее, что будет поблизости, возвращается на место. Ким Джису впервые в жизни пробует спиртное, впервые так невоспитанно безобразничает. Первый раз так развязно танцует даже, не обращая внимания на то, как парни обжимают ее, позволяет одному скользкому типу увести ее за руку. Впервые жалеет себя и ненавидит. Может это просто алкоголь так вредно ударил в голову и теперь она вытворяла все что раньше презирала. Холодный ветер ударяет по вискам, отрезвляет и проникает в легкие, как струя ледяной воды протекает по горлу и бьет по мозгам. Но перед глазами дорога в сто шагов от барного здания с иногда проезжающими машинами все еще плывет, и она непременно хочет сесть и желает, чтобы звуки в ушах так сильно не гудели. — Красотка, иди сюда, — озабоченный мальчишка неприлично прижимает девушку к себе и хочет увести в свою дорогую машину. У него на уме только одна мысль и юное, все еще нетронутое тело незнакомки воспринимается им лишь как свежее мясо, которое он торопится испробовать на вкус, — Давай я тебе помогу. — Я тебе сейчас помогу, — цедит сквозь зубы подошедший следом блондин и толкнув парня в плечо, тянет пьяную брюнетку к себе. Джису на удивление даже если пьяна хорошо соображает, знает, что вытворяет, что говорит. Думает, что прекрасно держится для новичка и выпитых двух бокалов виски. И все так кажется, что она вполне себе адекватна. Но по правде она лишь мычит и повесив голову на плечи парня, закрывает глаза, чтобы не видеть плавающие картины перед собой. Парнишка недовольно оглядывает блондина, но столкнувшись с его разъярёнными глазами, шагает прочь. Девушку слегка шатает и лишь с помощью парня садится на скамью и набирает больше воздуха в легкие, зажмуривает глаза. Шмыгает носом от холода. Чимин садится рядом не забыв накрыть ее плечи своей джинсовкой. Это ему самому напоминает вечер, когда он так заботливо укрывал хрупкие плечи Чеен. Ким Джису поворачивается к нему и замечает, что слишком уж близко они сели к друг другу. — Дружба или любовь? — хмурится, демонстрируя глупость заданного вопроса, удивив блондина, потому что, да, любопытные ушки Ким Джису ничего не упустят! — И это волновало тебя целый день? Паку показалось, что девчонка хотела добавить «придурок», но вовремя сдержала себя от этого и он как-то механический усмехнулся. Ага. Он, наверное, не только чувствует себя клоуном, но и выглядит именно так. — А что, влюбился в девушку друга? — снова раздается тихий голос брюнетки, уже с интересом разглядывающая лицо побледневшего танцора. — Нет, — снова усмехается Пак и ерзает на месте и нервно ломает пальцы, разглядывая обувь. Ким ловит горечь в его тоне, — Умеешь хранить секреты? — Мгм, — уже как-то серьезно отвечает Джису, будто бы этот понурый вид действует на нее как лекарство от похмелья. Она уже трезвеет и в виске стучит тревожный сигнал, но девушка игнорирует свое шестое чувство и подбадривающе кивает блондину, — Я могила, — и слегка гогочет, видимо, алкоголь в крови все еще дает знать о себе. — В жену. Влюбился не просто в девушку друга, а в жену, черт подери! — Пак откидывает голову назад одновременно проводя руками по волосам и тяжело вздыхает. Выпускает отчаянный воздух из легких, который дымом клубиться из-за низкой температуры ночи. Закрывает руками лицо, то ли смутившись, то ли просто, чтобы протереть глаза от усталости, наклоняет корпус вперед, почти ложась на свои колени. Джису выжидающе молчит. Может быть испытывает легких шок или может пробует на вкус слова, которые бы были уместны высказыванию. И все же Пак чувствует, что это признание облегчает его ношу. Конечно, Чон уже давно догадался и в курсе всего, но сейчас это кажется ему чем-то вроде исповедью и помогает облегчить чувства, прожигающие внутренние органы. — Знаю, крыша поехала, — продолжает свое раскаяние Чимин, — Но я ничего с собой не могу поделать. Ким Джису хочет остановить его от этой затеи, пусть он не делится с ней секретами. Она не хочет их знать и хранить его тайну. Это верная дорога к их дальнейшему общению, чего она отчаянно избегает, потому что с Паком им просто нельзя пересечь черту. Они должны оставаться лишь людьми, которые часто видятся из-за обстоятельств, которые пересекаются в одном здании потому что приходится, и обмениваются дежурными фразами для приличия.

***

На пятый день после их странного времяпровождения с Чимином вне «работы», Ким Джису поняла почему тот так убивался, когда в скромное заведение осторожной походкой вошла нежная девушка, с изящным станом, в дорогой одежде и приветливо улыбнувшись спросила есть ли танцор в зале. Может она и в прошлый раз приходила пару раз, но скорее всего Джису просто не видела ее. Но она знала ее. Знала, что она из круга элиты с самыми влиятельными родителями, что являлась примой Большого театра и светилась на малых экранах. — Добрый день, да, Чимин наверху, — как-то неуверенно мямлит брюнетка, все еще не в силах оторваться от гостя. Пак Чеен кажется очень необычной и исключительно благородной. В кругу Ким таких девушек никогда не встречалось. — Чеен? — блондин, спустившийся вниз для того чтобы отвлечься от скуки, ведь учеников у него всего-то была парочка школьников, которые не пришли сегодня, гулко сглатывает ком в горле при виде скромной балерины, с пакетами в руках, в которых какие-то большие рулоны и с знакомыми ланч боксами, которые она часто таскала мужу на работу. — Привет, — весело здоровается девушка, даже не догадываясь о том, каково стоящему напротив парню, — Как ты? Под этим вопросом надежда выяснить все ли у него в порядке, потому что для нее все еще не понятно почему он так скоро покинул остров и как будто бы отдалился от нее и Тэхена. — Да, конечно, — отмахивается Пак и подзывает ее сесть к одному из крайних столиков, — Кстати, знакомься, это Джису, — указывает на неловко глазеющую на них брюнетку и просит принести теплый чай. — Пак Чеен! Рада знакомству, — девушка с радостью вжимает руки Ким в своей холодной ладошке и только затем садится напротив блондина, напряженного и отводящего взгляд куда-то в сторону лишь бы не в глаза девушки. Пак с присущей ей грацией приподнимает чайник, сначала наливает собеседнику, а затем и себе. Плавным движением руки подносит маленькую кружку к губам, чтобы испробовать ягодный вкус и прекрасный аромат. Как-то естественно или даже по привычке благодарит Ким, которая еще не успела отойти от них с подносом в руке. — Может ты голодна? — с заботой в голосе интересуется парень, а Джису со вздохом скрывается на кухне, понимая, что тот влип по самое не хочу. Он же теперь в ее глазах создает впечатление не богатого бабника, которому лишь бы покрасоваться, а вполне себе взрослого и серьезного парня, который с отчаянием борется с непослушными чувствами в груди. — Не-ет, я поела, — простодушно смеется Чеен, и вручает парню один ланчбокс и пакет с рулонами, — Приготовила пибимпап, — Чимин замечает, что другие боксы стоят на стульчике рядом и мысленно отмечает, что она приготовила все Тэхену. — Едешь в офис? — не может скрыть свое завистливое любопытство. — Ага, — радостно кивает девушка, а затем вручает ему пакет, ожидая его реакции, — Там рекламный плакат, просто подумала раз пока не узнают твою школу, то надо продвигать. Можно тут поблизости повесить! — с энтузиазмом проговаривает девушка, — А еще можно мастер-классы проводить совместные, конечно, если тебе нравятся эти идеи, — уже притихает, замечая все еще сжимающего губы блондина, — Просто…я ведь обещала помочь. — Да, спасибо. Как-нибудь в другой раз. Можешь ехать, — звучит до перебора сухо и грубо, если взять во внимание то, как ласково он обращался с девушкой, что теперь даже изменившийся тон парня кажется ей сильно заметным контрастом и почти обижает. Но Пак по привычке учтиво улыбается, не показывает того, как ее задевают его слова и быстро попрощавшись с подоспевшей брюнеткой, выходит на улицу. Чимин сам того не понимая хмурится и бесится. Дергает бедную бумажку небольшого размера, которая видимо рассчитана на то, чтобы повесить в входную дверь зала, с силой отбрасывает уже большую надпись с рисунком, предназначенную для уличной рекламы, когда поднимается на второй этаж. — Ты перебрал, Чимин, — слышит вслед, когда та тоже приходит за ним. — Упрекаешь? Осуждаешь? — злобно рычит блондин, в ярости повернувшись к собеседнице, — Что прикажешь делать, м? — Я просто озвучила то, что видела со стороны, — спокойно отвечает девушка, и просто невзначай, не уследив за скользким языком, — Ведешь себя как обиженная истеричка, ей Богу! — закатывает глаза. — Ай! — вскрикивает девушка, когда руки парня крепкой хваткой сжимают ее запястье, зажимая маленькое тело в стену. Он разозлен и разочарован. В себе. Это его поведение отражение мерзкого и липкого ощущения внутри, но он знает, что должен был сдержать свой порыв злости и не отыгрываться на Ким Джису, что и сама брюнетка спешит ему напомнить: — Если я согласилась разделить твое бремя, это не означает, что ты можешь так поступать! — Прости, — виновато шепчет парень, отстраняясь от нее, — Прости. Я не хотел, Джису. — Забей! — шипит Ким и отвлекается на засветившееся сообщение на экране. Это от медсестры в лечебной санатории. «Джису, приезжай быстрее! Нет времени!». Ким пытается дышать, но у нее это плохо получается, она словно рыба на суше. Наспех берет рюкзак, попутно накидывает куртку изо всех сил сдерживая слезы. Чимин бежит следом, даже не зная, что именно происходит. Когда они оказываются в такси, парень лишь успокаивающе кивает: — Я ведь в долгу.