Запах ее души

Ночной Сеул всегда завораживает, хоть каждый день будь свидетелем этой красоты: сверкающих ярких фонарей, неоновых вывесок, высотных зданий, все равно она будет удивлять. — И все же как красиво! — с воздыханием говорит девушка, рассматривая мегаполис с небольшого открытого балкона из квартиры, как вдруг ее тело окутывает теплое одеяло, — Спасибо, — брюнетка не может совладеть с розовеющими щеками. Он слишком близко, чувствуется тепло его тела, и даже его горячее дыхание в затылке. Брюнет вдруг чувствует, как тело его подрагивает. Он робеет и словно теряет власть над мышцами. Обвиняет этот густой и бальзамический запах лилии, исходящий от ее слегка мокрых волос. Сам не замечает, как руки обвивают талию, а тело прижимается к вздрогнувшему девичьему телу. И с облегчением улыбается, поняв, что девушка не отталкивает. — Завтра зовут на семейный ужин, — шепчет парень, рассматривая огненные фонари города, — Мать не угомонится, — вздыхает и устало прикрывает глаза. Чеен осторожно поворачивается лицом к парню и теряет легкую улыбку. На лице читается тревога и волнение. Этот до боли знакомый и ненавистный для Тэхена взгляд — страх разочаровать. От напавшей на него слабости парень выпрямляется, разомкнув руки и бегло осматривает ее бледное лицо. Замирает, заметив, как пальцы тянутся к его лицу. Она замерзла. Ладони оказываются слишком сухими и шершавыми, Ким хорошо чувствует, как пальцы поглаживают его раскрасневшуюся кожу щеки. — Почему ты мне ничего не говоришь? — Что? — Ким и сам знает, о чем она. Чувствует, как ее волнует этот вопрос с того случая на острове. — По поводу меня… Моего поступка? — стыдливо опускает голову и ждет упреков, обвинений и ругательств. Для нее это была бы самой правильной и естественной реакцией. Потому что так делала мать. Всегда. И возможно это заставило бы ее прочувствовать вину, может она бы извинилась перед Соль и коллегами. — Это необязательно, — спокойно отвечает брюнет, всматриваясь в черты ее лица. На то, как тонкие брови складываются на переносице, на то как блестят глаза. Он сам тянется к ее руке, придерживающую край одеяла и с легким кивком головы зовет внутрь гостиной и запирает за собой дверь балкона, — Ты замерзла. — Я не хочу извиняться перед ней. Не могу. Для Пак обнажение хорошо скрытых тайн в глубине сердца это тоже самое, что снова колупать заживающий струп, возвращаться к мерзким мыслям и ненависти к самой себе. Но ей кажется, что без этого не обойтись. Хочется делиться и разделить эту ношу с ним. Почему с мужем, с которым у них фиктивный брак, запутанные отношения и все не так, как должно быть, она не знает. Но именно ему она может довериться и рассказать обо всем, что ее тяготит. Пак Чеен сама не понимает насколько сильно к нему привязалась и как сильно доверяет ему. Как сильно ищет в нем опору и поддержку, и возможно, слепо лелеет надежду на нормальную семью и любовь, как в историях с принцессой и принцем. — Для такого нужно время, Чеен, — брюнет слишком осторожный. Слишком долго обдумывает и подбирает слова, пока усаживает ее на диван, а сам оказывается на коленях перед ней. Он чувствует какой он другой рядом с ней. Не напористый и требовательный, не тот, кто мог получить все только бы захотеть. С того самого дня, как он решился отпустить пятно прошлого, не возвращаться к мыслям и сожалениям о его неудавшейся жизни, любви и неисполненным мечтам, он так изменился. Ким знает, что никогда не был таким мягким, внимательным и чутким каким он предстает перед женой. Пак Чеен слишком хрупкая для его грубостей. Слишком ранима для его эгоистичной натуры и необдуманностей. И слишком сильно нуждается в защите. Что Тэхена это вгоняет в дрожь. Это теплое, бархатное чувство тихой радости, от таких трепетных прикосновений к ее руке, хрупким плечам, возможность быть так близко, затопляет грудь и сдавливает нормальное дыхание. Он еще не знает, что именно нежность и трепет — это обнажение его чувств к ней. — Ты разочарован во мне, да? — с придыханием вырывается из ее груди и дрожащие губы смыкаются в полоску, чтобы сдержать себя от всхлипов, — Почему не говоришь, что я не права? Что я должна попросить прощения и уйти из театра? — первый едва слышный всхлип, а затем второй, а за ней и следует скупая слеза, которую девушка спешит спрятать за ладошками. — Нет, нет, я не разочарован, — он торопится отрицательно помотать головой в знак протеста и несогласия, — Не думай так. Брюнет словно по инерции наклоняется к ней и заключает в крепкие объятия, гладит по длинным волосам. Знает, что ей нужен тот, кто будет на ее стороне. И он готов быть этим человеком. —Она всем расскажет, Тэхен, и тогда я не смогу стоять на сцене. Даже не представляю, что сделает мама, когда узнает! — Чеен хнычет, захлебывается слезами, плачет опустив голову и без остановки мотает головой. Ее страшит тот стыд и позор, которым она опорочит репутацию не только своей семьи, но и теперь семейство Кимов, как только станет известно о ее трусливом поступке. — Я ужасна! —ее всю трясет от страха, стыда и угрызения совести, — Как нагло и грязно с моей стороны! Тэхен все еще не понимает от чего крупные слезы на бледном лице, мелкий дрожь в голосе и хлюпанье, и особенно эта привязанность в глубинах коричневых глаз, так сильно ранят его. От этих слез слишком сильно давит под ребрами, заставляет мелко задрожать в коленьях. Он обхватывает ее лицо в свои ладони и просит успокоиться, осторожно ведет в свою комнату. При тусклом свете исходящего от торшера лицо балерины выглядит измученно, тени на веках и скулах придают почти болезненный вид, острые плечи и ключицы выпирают сквозь пижамную кофту и все ее тело продолжает содрогаться от мелких всхлипов. Мужские руки тянутся к девичьим щекам и вытирают последние капли соленых слез. — Не могу уснуть, — скулит девушка, хотя виски пульсируют от долгого плача, а веки тяжелеют от усталости. Ким непроизвольно тянется к вискам и касается губами. Этот запах лилии, пропитавший домашнюю футболку, его волосы, и даже смугловатую кожу снова дурманит, как только он оказывается непозволительно близко. Балерина имеет над ним непомерную власть и даже он сам не осознает этого до конца; так, ссылается на то, что ее просто жалко, он привык постоянно видеть ее и поэтому испытывает такое дурманящее влечение к ней. Брюнетка с замиранием сердца сидит по привычке держа танцевальную осанку, когда его лоб утыкается в ее. В комнате воцаряется такая тишина, что слышно только сбившееся дыхание двоих. — Не делай того, в чем позже будешь извиняться, — Чеен отворачивает голову в сторону и опускает взгляд вниз, снова бесцельно рассматривая белоснежную постель. Прямые пряди длинных волос падают на лицо и плечи, закрывая собой ее обиду. Он, когда они даже толком не садились за один стол, извинился за поцелуй. Как неряшливо было с его стороны! — Прости, — он может лишь извиняться и ругать себя за, то как сильно он тогда задел хрупкую гордость, — Я такой дурак, верно? Он помнит, как его накрыла волна облегчения, когда, проснувшись утром Чеен сделала вид, что ничего не произошло, как она взяла всю ответственность за его трусость и слабость перед самим же собой, как она ни разу не упомянула о произошедшем и не дала тому случаю запутать их и без того трудные отношения. И только сейчас, в уединении и тусклой комнате, будто избегая чужих глаз и ушей, она обнажает свои задетые чувства. — Знаю, такой дурак, — левая рука убирает прядь волос с ее лица, правая рука касается подбородка, заставляя посмотреть в глаза. Нежно поглаживает щеку большим пальцем и пристально смотрит в глаза, который раз говоря себе, что он готов упасть в обрыв бездонной глубины. Взгляд опускается на аккуратные губы и его тело охватывает желание прикоснуться к ним. Но в этот раз он борется с ним и неловко закашлявшись, почти подскакивает с кровати и идет на кухню: — П-принесу тебе воды. На кухне Тэхен хватается за сердце. Чувствует, как ноги не могут держать вес его тела от напавшей мелкой дрожи. Вода проливается мимо кружки, и он растерянно шипит. — Да что со мной?! Парень топчется на месте, вытирая пролитую жидкость и параллельно успокаивая себя от судорожного чувства, охватившее разум и сердце. Хотя последнее плохо удается, и он залпом сушит кружку в руках. Кусает губы, бесконечно проводит пальцами по волосам и отмерят по пять-шесть шагов туда-сюда, от столешницы к холодильнику и обратно, периодично призывая себя прийти в себя. Как нехарактерна для него эта суета. — Тэхен? — тонкий голос, раздавшийся из гостиной, заставляет парня выйти из размышлений. В коридоре от гостиной до кухонных дверей стоит Чеен. Свет кухни лишь наполовину освещает ее лицо и длинные волосы, придавая ей некую таинственную ауру: — Что-то случилось? — в ее голосе едва заметная дрожь, — Просто тебя долго не было… — Эмм, не-ет, ничего. Так, просто, — он заикается как школьник, который плохо выучил стишок. Взгляд его бегает от ее лица к потолку, а затем на разглядывание собственных домашних тапочек. Он отмечает про себя, был бы тут Чон, он бы обсмеял и напоминал ему об этом еще десять лет. Балерина бесшумно шагает в его сторону и его взгляд падает на ее босые ноги, он тормошиться, снимая свои тапки: — Почему ты босиком? Пол такой холодный, Чеен. Тебе нельзя так ходить, — осторожно одевает мягкие, но смешные тапки большой величины для маленьких ступ балерины. — Так-то лучше, — парень выпрямляется довольный собой. Одурманивает ее запах, когда они оказываются близко. Он гулко сглатывает, когда она мягко улыбается и замечает: — Ты какой-то другой, Тэхен, — шагает мимо него и берет в руки кувшин, — Смешной, —подавливает свое «хи-хи», чтобы не разозлить мужа, пока наливает себе стакан воды. «Хи-хи» действует на него посильнее любого спиртного. Парень громко дышит за спиной девушки, что заставляет ее обернуться в немом вопросе. Широкая грудь вздымается, он замирает, а собственное тело становится неподвластным. Рассматривает алые губы, бегающие по его лицу любопытные глаза и тонкие ключицы, также беспокойно вздымающиеся при каждом ее вздохе. Он резко притягивает ее к себе и целует. — В этот раз не хочу извиняться, Чеен, — хрипло произносит. Поцелуй оказывается нетерпеливым и в какой-то мере жадным, долгим. Но их отношения ни каким образом не определяются, не расставляются точки над "й"; они вроде бы и начинают походить на настоящую пару, а вроде бы и остаются чужими людьми, отыгрывающими каждый свою роль.

***

Непривычный для майского дня дождь барабанит по капоту машины, пока Чеен смиренно ждет мужа. Он уже десять минут как ушел с какими-то важными бумажками, которые должен был передать партнеру по бизнесу, в чем балерина не смыслила ничего от слова «совсем». Но прекрасно понимала, что подводить и злить своего отца он избегает больше всего на свете, как она свою мать, и поэтому, лично, по ее мнению, он в высшей степени изводит себя насчет строения нового развлекательного центра. Повернув голову в мокрое окно машины видит, как тот бежит с бумажными пакетами, одной рукой беспомощно прикрываясь от беспощадных крупных капель, оглядывает машину и быстро юркает в салон всевозможными звуками выражая то ли радость, то ли недовольство погодой. Чеен не разбирает. День для нее не удался, но она упорно притворялась, что все отлично. Мало того, что с Чимином происходит что-то не известное для нее, он так отдалился, не выходил на связь ни с ней, ни с друзьями, волнует и даже в какой-то степени обижает, так сегодня она как трусливый воришка пробралась в больницу, но так и не смогла заставить себя открыть дверь и войти. Внутри промокшего бумажного пакета оказались булочки с маком и со сгущенкой. — Какую хочешь? — от квадратной улыбки на лице юноши непривычно екает сердце, от умиления или радости простым маленьким вещам, а может и от чего-то другого. Квадратная улыбка, мокрые пряди упавшие на красивое лицо напротив, то как приподнимается густая бровь, который торопит ее ответить на заданный вопрос, заставляет брюнетку залиться густой краской смущения и вжаться в пассажирское сидение от кипящего чувства в животе. — Но… — ее больное мышление рвется пересчитать калории предложенной вкусности, даже успевает решить, что в булочке с вареной сгущенкой на целых четыре единицы больше калорий. В целом такие сладости ничем хорошим не оборачивались для нее. На них в родительском доме всегда был строгий запрет. — Нет ничего преступного в сладкой булочке. Будет глупо повторять тот трюк со здоровьем, — хмуро лепечет парень с едва заметным грубым тоном, но не потому что злиться на нее, а потому что беспокоится. Тот трюк он запомнит надолго и не хочет повторения подобного. — Пожалуй, с маком, спасибо, — девушка выхватывает булочку из рук парня и быстренько откусывает большой кусок и восторженно пищит, — Ммм, как вкусно! Где ты это купил? — Секрет, ха-ха-ха, — и снова этот беззаботный, мальчишеский смех, который нечасто слышишь от Ким Тэхена, так неосознанно приливает поток адреналина и нежности, — Лучше оттянуть время, перекусить перед «семейным» ужином. Я там за столом тоже теряю аппетит, если честно. Нафиг им сдалась эта формальность, сами себя обманывают. Ким Тэхен такой разговорчивый, искренний в словах, такой обычный в своих жалобах, что на данный момент, сидя в салоне его дорогого авто и откусывая ломтик сладкой булочки под удары дождя, они чувствуют себя такими свободными, как подростки, часто убегающие из дома. От осознания этого, такого романтичного момента, на лице девушки появляется милая и смущённая улыбка, что не остается без замечания со стороны брюнета. — А лучше пропустить это цирковое шоу? — предлагает парень, словно окрыленный приливом энтузиазма и энергии, которая делает его рискованным и воодушевляет. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что за столом будут обсуждаться надоевшие дела гостиницы и новых смежных проектов, отец невзначай будет указывать на его промахи и никто из взрослых искренне не поинтересуется недавним отдыхом пары и не полюбопытствует о том, поладили они или нет. Потому что до счастья своих детей им как-то наплевать. В кругах элиты — это всегда так, как не озвученный закон. Если такая мысль веселит Кима, прямо как раньше, напоминает его хулиганское поведение в университете, капризы и шалости, которые он проделывал в школе, для Чеен, слишком послушной и примерной, такое предложение — это тоже, что совершать серьезную ошибку. Да и тем более если мать успевает назвонить по пятьсот раз, чтобы мило «напомнить» о предстоящем ужине у них дома, такой проказ дорого ей обойдется. — Эмм, я даже не знаю-ю… — Если поедем, мама будет расспрашивать о том, когда мы заделаем детишек, женушка, — играет бровями и дразнит, — Я та ее знаю, дипломатичную особу. Или может нам бы пора с тобой… — Тэхен! — балерина заливается краской и снова запутывается в мыслях. Почему Ким такой мальчишка? Всегда ли он был таким игривым, веселым и беззаботным? Может, она не замечала? — Дурак! Легкий румянец, смущенная улыбка на лице вводят парня в ступор. Он теряется и противясь чувству, пробирающему все тело, заводит мотор и далее пытается не отвлекаться от дороги. — Ты не звонил Чимину? — вопрос чисто от любопытства, потому что блондин перестал так часто названивать и навещать их, не делится тем, что происходит в его жизни, а Гук настойчиво молчит и уводит от любого разговора о танцоре. Уже прошло несколько дней, как она посетила его студию и до сих пор ничего о нем не слышала. При упоминании имени друга, Ким непроизвольно сжимает руль, брови хмуро сводятся на переносице, и он какое-то время молчит. А затем бранит себя за неприличное мнение о друге. Как он низко может думать о лучшем друге?! Просто Пак слишком заботливый по натуре, нежный и внимательный, а у Тэхена просто фантазия разыгралась и то, что ему нашептала Ким Дженни, тогда в горах, полнейший бред! — Я беспокоюсь, с ним все в порядке? Он пропал совсем. — Да, — отрезает Ким, — Не беспокойся о нем. Не надо. И не ходи к нему в студию! Тэхен не связывался с другом уже долгое время; что-то внутри досаждало, порождало сомнения и травило мысли. Он лишь знал, что тот уехал с знакомой загород и что у того все в порядке от мелкого. — Но… — Женушка, медиа следит за каждым нашим шагом! Ты дура раз ничего не поняла еще, м? Или у тебя есть причины к нему постоянно ходить?! Тэхен суровый и безжалостный в своих словах. Ему вдруг стало ясно, что последнее он выпалил нарочно, оклеветал и хотел задеть. Пак Чеен поняла, что он имел ввиду. Резко остановившись на красный свет, только сейчас он понял насколько громко он говорил. Чеен тактично отмалчивается, хотя резкая перемена его настроения удручает, а слова делают больно. Воцарившаяся тишина в салоне перебивается звонком. «Джен» Как мило и нежно она у него сохранена. Чеен все же прочитывает то, что не стоило и с внимательными глазами наблюдает за густыми бровями мужа. Тот не спешит поднимать трубку. Сначала отклоняет звонок и, когда балерина чуть с раздражением просит его ответить после второго долгого звонка, останавливает машину на обочине, и берет трубку, выходя из машины. Нечто болезненное и ядовитое колет где-то между ребрами. И все же, Чеен не хочет испытывать симпатию по отношению к коротковолосой Ким. Это липкое чувство внутри просто не позволяет ей чувствовать к ней ничего кроме сухой ненависти. Очередной гудок от матери, а затем и сообщение. «Доча, едете?» Затем она безостановочно трезвонит. Кажется, что телефон сломается от не прекращающегося вибрирования в кармане легкого свитера. Она смотрит в широкую спину мужа и в этот момент понимает, как они далеко друг от друга. Какие они чужие друг другу. Между ними пропасть из бумажного брака и Ким Дженни. — Меня все достало, — девушка выпрыгивает из машины, хлопает дверью и удаляется подальше от вдруг ненавистного ей брюнета, от себя и внезапно нахлынувшего чувства прожигающее легкие. Ревности. — Чеен! Пак Чеен! Куда ты пошла. Сядь в машину! — надрывается парень за ней, — Какого черта! Чеен спешит поймать такси, нервно дергает ручкой, рвясь в сторону проезжей части. — Чеен! — Ким хватает девушку за локоть и разворачивает лицом к себе, — Что на тебя нашло? Мобильный все еще вибрирует в кармане девушки. Сама, не понимая на что именно она злится, достает прибор из кармана. Успевает дернуть руку и отдаляется от взбешенного шатена. — Чеен, что ты натворила?! От тебя одни проблемы! — набрасывается на нее женщина, но крик у нее приглушенный и осторожный. Чеен знает, что та не осмеливается устроить ей настоящий допрос, только потому что дома видимо уже гости, — Какой позор! — Не важно, что я делаю, всегда ведь позорю вас с отцом, — огрызается в ответ брюнетка и снова с раздражением смотрит на парня. — Что насчет этой идиотки?! Сказала бы мне, я бы эту Соль заткнула, Чеен! А теперь наблюдай за тем, как ты испортила репутацию всей семье! Господин Ким в бешенстве! — О чем ты? Не может быть! — Ты — позор семьи, Чеен! — Хватит, мама! Замолчи! Замолчи! — прежде чем женщина успевает отреагировать на слова дочери, смартфон разбивается об асфальт.