Запах ее души

В уютной квартире Чимина и Джису через какие-то два часа стоит настоящий хаос из громких голосов парней, дикого смеха Чона, который только недавно вернулся в Сеул и чуть ли не истеричной реакции блондина на его приключения. Впрочем, несмотря на спокойную натуру, у Чимина был самый гласный гогот среди всех нас. В гости будущие молодожены позвали нас еще на прошлой неделе, пытаясь заранее закрепить эти выходные. Поводом было отметить начало создания семьи и скорой свадьбы, хотя это все были отмазки, ведь мы очень давно не собирались вместе, ссылаясь на взрослую жизнь и ее взрослые обязанности. Посиделка началась поздно потому что, конечно же, Чонгук опоздал, а Тэхен ворчал, что из-за него запечённая курица с овощами остыла. Но младший, не обращая внимания на это, теперь уже увлеченно рассказывал нам о своей поездке и твердил нам всем, что на этот раз точно нашел любовь всей жизни. Мы все продолжали кушать вкусные блюда Джису и поддакивали ему. Вечер проходил отлично и весело, на этой ноте мы дружно убрали со стола и перешли к нарезанию фруктов. Мне пришлось мягко, но настойчиво отобрать нож у Чона, когда я с ужасом заметила, как он чистит яблоко. – Я сама, Гукки. Принеси, пожалуйста, тарелки. Гук не обратил на это внимания и побежал на кухню пока не услышал хихиканье Пака и вернувшись, надулся. – Гукки, я просто хотела быстрее, – засмеялась я, смотря на его умилительные щеки. И вообще, на меня в этот момент навалились самые теплые чувства и воспоминания, когда я первый раз встретила Чонгука в офисе Тэхена. Он тогда был крайне дружелюбным, милым и простым весельчаком, которым и остался за все эти годы дружбы. И всегда, как и обещал в тот первый день нашего знакомства, оставался на моей стороне и поддерживал во всем. И я ему безмерно благодарна за это. – Иди сюда, садись, – позвала его и сунула ему самую первую дольку яблока, прежде чем взять из его рук тарелку, – Спасибо. Младшенький сразу заулыбался во все тридцать два и с былом энтузиазмом стал рассказывать другую историю – о том, как ловили рыбу на лодке и, что поймал он больше всех. В одном из таких моментов всплывает имя. Имя, которое в прошлом могло бы вызвать беспокойный стук сердца, вынуть из груди не выраженную ревность и непременное желание съязвить. Любое упоминание Ким Дженни прекратило вызывать во мне такую реакцию давно, между словами, это лишь ощущалось, как бы вспомнить старых одноклассников и как сложилась их жизнь и по каким уголкам мира они разбежались после школы. Но не в этот раз и не на этом ужине. У меня сбивается ритм сердца и тело начинает тревожно покалывать, когда Чонгук сообщает сидящим о том, что недавно она провела свой показ в Милане и, что это было очень круто. Они созвонились и, что, возможно, она сможет скоро приехать в Сеул. К горлу подступает тошнота, мне кажется, что еще чуть-чуть и рвота вывернет желудок наизнанку. А когда мои глаза встречаются с глубокими напротив, меня накрывает жар. Волнение. И я не замечаю, как нож скользит из руки. Прибор со звоном падает на стеклянный декоративный столик, а на месте пореза сразу же появляется алое пятно. Зашипев от боли, я бегу в ванную. А в самом деле я убегаю. Убегаю от нахлынувших эмоции и навязчивых мыслей. Мыслей о том, что я стала совсем обезличенной в сопоставлении с успешной Ким. И что Тэхен устал от меня. – Чеен, – слышу обеспокоенный голос сквозь приоткрытую дверь, задыхаясь от приступа кашля, – Войду? – Сейчас, – откашливаюсь в последний раз, таким образом, пытаясь избавиться от очередного чувства тошноты, застрявшего где-то в районе гортани, – Все хорошо. Тэхен сразу же заходит в ванную, закрыв за собой дверь. Кажется, мой голос прозвучал не совсем убедительно. Сразу же прячу руки за спину и туплю глаза вниз, не соображая почему испытываю чувство стыда. Неглубокий порез на пальце немного щиплет и покалывает. – Любимая? Мягкость его голоса моментально разливается по телу и отзывается стуком сердца. – Любимая, – прикосновение его шершавой ладони воспламеняется огнем сожаления и желания прижаться к нему. Это окончательно рассыпает остатки самообладания, и я почти теряю равновесие, пока поднимаю голову и позволяю ему рассмотреть мои глаза при тусклом освещении ванной комнаты. Из его груди вырывается стон и только потом до меня доходит, что на моих глазах собрался град слез. Сдержать всхлип не удается. Он бросается отчаянным шагом в мою сторону, чтобы прижать к себе. – Поедем домой, м? Продолжительные короткие кивки головой, ударяющиеся о его вздымающуюся грудь, поток непрощенных слез, почти поебелевшие костяшки пальцев, в тисках сминающие ворот мужского свитера, дрожание тела, словно оставшееся без укрытия под проливным дождем – самым безжалостным образом обнажают мои страхи, вызвав глухую боль. Боль, которая толкается под ребрами и выбивает всякий шанс полноценного вдоха. – Тише-тише, Чеен, посмотри на меня. Посмотри, – меня трясет, и я не замечаю, что почти перестала дышать. Меня накрывает паника, – Я рядом, слышишь? Внешне Ким остается спокойным и, в выученном наизусть порядке, пытается привести меня в себя. Его выдает лишь обезумевший страх в глазах, каждый раз, когда он беспокойно вглядывается в мое лицо и прижимает к груди. Теряю счет времени, пространство вокруг лишается всякой формы, и я различаю лишь смесь голосов, и твердый голос мужа, пока он ведет меня к выходу. – Мы едем домой. Чеен немного устала. – Да, конечно-конечно. Спишемся, – я напрочь не различаю кому принадлежит этот голос. – Осторожней на дорогах. Собираю остатки разума, части которого все еще в моем подчинении, чтобы помахать на прощание друзьям. Получается слабо и немного странно, как-то запрограммированно, но они отвечают мне тем же и улыбаются на прощание. Когда мы переступаем порог квартиры, нашей квартиры, которая пропитана влагой от комнатных растений и запахом лавандового масла, оставленное на тумбочке еще неделями ранее, и все еще окутывающая нас уютом, из груди мужа вырывается выдох, когда я в темноте шепчу, что со мной все в порядке и мой больной мозг перестал искажать реальность. – Закурить захотелось? Дурацкая попытка развеять обстановку. Тэхен давно избавился от привычки курить при всех непонятных ситуациях, но я сейчас так внезапно воспроизвела один из таких эпизодов в голове. Он оскаливается от моего замечания, включает лишь потолочные светильники, снова усмехается краем губ: – Я эту привычку бросил, а ты свою нет. Всегда подбираешь самые неподходящие слова при, скажем, неоднозначных обстоятельствах. – В этом мой талант, наверное. – Еще бы, – слышу, как он с облегчением опускает напряженные плечи, расслабляет мышцы на лице, но густые брови все еще сведены, – Иди сюда. Позволяю парню обхватить себя и прижимаюсь к нему за очередной дозой, которую можно было бы уже давно приравнять все равно что к одержимости, дозой безопасности и чувством комфорта. – Посмотрим на ночной Сеул. Вид с нашего балкона всегда красивый, правда ведь? Легкая волнистость его темных прядей, спокойно развиваются на ветру, пока его задумчивые глаза устремлены в одну из высоток, напротив. Заметив это ловлю себя на мысли, что прошло много времени с тех пор, как я обращала на него внимание. Не просто говорила, смотрела на него или встречала с работы по вечерам, нет, я совсем не понимала, что прекратила замечать его самого. Такого загруженного, напряженного и очень сильно уставшего. Эти красивые черты лица, которыми раньше любовалась часами, очерчивала прямой нос, острый подбородок и подолгу вглядывалась в свое отражение в его теплых зрачках, сейчас же лицо его осунулось, обремененное беспокойством и почти мальчишеским замешательством. Извинения, сыплющиеся из уст, без его же ведома, неприятным осадком опечатываются в груди. В судороге хватаюсь обеими руками за родное лицо и прошу прекратить мучение, как и собственное, так и мое. – Я так скучала по тебе. Всегда скучаю, – льну к нему, мурлычу почти как кошка под теплым весенним солнцем, позволяю оставить воздушный поцелуй в висок и продолжаю свое сердечное признание в любви к этому человеку. К нему, с которым судьба переплелась нежданным, тогда я думала, что даже трагичным стечением обстоятельств и судьба, которая забирает мою молодость, свободу и все прочее по классическому определению, поистине оказалась моим счастьем и шансом на достойную жизнь. – Всегда жду тебя. Горжусь тобой. Ты моя опора, мой дом и мой покой. Оставляю невесомый поцелуй на желанных губах и с огорчением подтверждаю свои догадки. Истомленный постоянным ожиданием, покинутый в односторонней борьбе и попытке достучаться до меня, которая закрывалась шаг за шагом от протянутой руки, он впивается в меня пронзительным взглядом. – Люблю тебя, Ким Тэхен. Признание сокрушает мое сознание волной нежности, мгновенно растворяющейся в кровяных сосудах, а его заставляет задыхаться от кома в горле и попытки сдерживать слезы. Он заламывает пальцы и содрогается всем телом, обнажая спрятанную обиду. – Прекрати извиняться, любимый. Я тоже не подарок. – Мы оба повздорили, Чеен. Были слишком напряжены и пошли на поводу у эмоции. Но знаешь, – он усаживает меня на софу и получше закутывает в одеяло. Садится на колени и берет мои ладони в свои, греет, убеждается, что порез, действительно, был неглубокий и продолжает. – Давай не будем спешить. Будем осторожны. В нашей паре Тэхен всегда делал первый шаг, первым извинялся, первым признавался и первый находил подход к серьезным обсуждениям, пока я забивала голову в песок и откладывала все в дальний ящик. И хотя было ясно, что этот разговор неизбежен, волнение струей льется по позвоночнику. – Да, я хочу детей. Знаю, и ты хочешь. Мы оба хотим. Но пожалуйста, не в ущерб твоему здоровью, м? В первую очередь ты и твое здоровье, Чеен. Это важнее всего для меня. Откуда в нас такая суета? Не надо спешить, верно? От Тэхена кружит голову, земля уходит из-под ног, его нежный голос проникает в органы и оглушает всплеском ласки, что руки сами тянутся погладить легкую щетину на подбородке, прижаться к нему лбом и согласиться со всем что он говорит: – Не будем.

***

Когда дата свадьбы, хоть и не настолько поднявшей шумиху в медиа, как наша с Тэхеном, была объявлена, и все уже знали о предстоящем событии, а подготовка шла полным ходом, самое сложное было не говорить постоянно о свадьбе. Чем больше близился назначенный день, тем сильнее любые обсуждения заканчивались перепалкой и горячим спором, после которого нам жаловались по очереди, в первый день – Джису, а следующие два – Чимин, а все оставшиеся – Чонгук. Иногда в этот недовольный круг присоединялась и я, со своей попыткой устроить идеальный девичник для подруги. На фоне происходящего, все же, Джису держится молодчиной и почти не нервирует себя из-за мелочей в отличие от блондина, который грыз ногти даже перед подбором дизайна для пригласительных. По просьбе брюнетки я сопровождала ее везде и пыталась помочь всем, чем могла, и за это время успела испытать самые различные эмоции – от белой зависти до признательности, что нам пришлось обойтись простым благотворительным вечером. Сожаление о том, что нам не удалось провести грандиозное мероприятия рассыпалось стоило увидеть брюнетку, чуть было не поднявшую бунт из-за букета невесты, там лента была не того цвета. Я, конечно, слегка утрирую, но нервы сдавали у всех и даже такие, скажем мелкие детали, выводили из себя. К счастью, жаркие споры и недовольства находили свое решение быстро, а моментов, когда идеи и предложения выражались согласованно и дружно, было намного больше. Родители Чимина, особенно мама бегала, разгоряченная организацией основных церемоний, и играла весьма важную роль в поддержке молодых и баланса между всеми. Этому можно действительно позавидовать, а еще лучше порадоваться за Ким Джису. В этой суматохе безучастным оставался только Тэхен. Его волновали я, мое настроение и в какое время нам нужно было ехать на следующую сессию к психологу. Он возвращался с работы намного раньше, отменял поездки и только с его дисциплиной мы не пропускали обязательное посещение больницы и исправно принимали прописанные то ли лекарства, то ли витамины. Иногда от этого я уставала и бесилась, потому что напряжение цеплялось обеими руками за шею и душила до невозможности. Чувство вины время от времени стучалось в дверь и сбивала с правильного пути, оставляя лишь опустошение за собой. Но мы оттряхивались от навязчивых мыслей и продолжали двигаться дальше. Во многом эта была его заслуга и море терпения в противовес моего непостоянства и привычки торопить события. – Спасибо, что рядом, – это самое малое, что я могла сделать. Просто благодарить. – Я всегда рядом, – и он только утверждал, что ему этого больше, чем достаточно. И всякий раз я отчитывала себя за постыдные мысли, постыдные мысли о том, что подумала, в наших отношениях появилась трещина. Потому что в нашем союзе много тепла, доверия и поддержки. И, возможно, эти старательные усилия вознаградят нас долгожданной радостью и наполнят счастьем. В день самой церемонии наш блондинистый друг пытался справиться с парализующим ужасом, расхаживая в комнате ожидания взад и вперед, кружился вокруг и не мог никак успокоить себя. Чонгук и Тэхен были заняты приветствием гостей, а также убегали в зал, чтобы убедиться, мероприятие пройдет без заминки. Я какое-то время оставалась с ним, пока он не вытолкал меня в комнату к Джису, то ли волнуясь за нее или опасаясь того, что невеста сбежит из под венца. Брюнетка же в этот прекрасный день держится уверенно, спокойно и с благодарностью принимает комплименты гостей, которые забегают к ней и просят сфотографироваться. Среди них некоторые ее хорошие приятели и университетские товарищи с искренними поздравлениями. А самое главное была тетушка Ли, которая теперь заменяла Джису мать. Наблюдать за этим одно удовольствие, ведь это именно то, что заслуживает подруга. И нет сомнений в том, что она самая красивая невеста на свете. Сама мысль об этом и наблюдение за всем происходящим вызывает улыбку на лице, греет душу и заставляет думать о будущем с надеждой и томится от ожидания новых событий. Среди желающих посетить комнату невесты показывается знакомая макушка. Она вся такая же миниатюрная, но очень заметная. С кошачьими глазами, красиво подчеркнутыми темно-коричневой подводкой, пушистыми ресницами и медным отливом взгляда, все еще короткими черными волосами, она по-прежнему выделяется среди толпы. Слабая, почти неловкая улыбка трогает ее лицо, когда мы сталкиваемся взглядами. Я поприветствовала ее кивком головы и подтолкнула вперед к Джису, чтобы подбодрить и избавить от смущения передо мной. Несмотря на то, что я была предупреждена о ее желании присутствовать на свадьбе друга, было немного странно видеть ее тут, спустя больше год. Ким Джису неделю назад мягко и осторожно подвела меня к разговору за столом ее гостиной, говоря о том, что все же она являлась дорогим человеком для парней и, я поспешила заверить ее в том, что это меня ничуть не потрясло бы. Ведь все же Ким Дженни подруга детства, она та, которая разделяет прекрасные моменты юношеских лет, она первая любовь, первый урок и первая боль Тэхена, и в этом нет ничего страшного — это все наш опыт. – Ты очень красивая, Джису, – голос девушки звучит ровно и гласно, но покачивание из стороны в сторону, то как она прикусывает щеку изнутри выдает ее волнение. Но есть в этом тоне нечто большее, нечто такое, что сейчас мне не удается уловить. – Спасибо, – Джису озаряется яркой улыбкой, – Спасибо, что пришла поздравить нас с важным днем. Это многое значит для Чимина. – Правда ведь? Я не могу быть уверена, потому что Чимми то и делает, что всегда отчитывает меня, – скромно отшучивается брюнетка, оставляя огромный букет цветов возле дивана среди остальных собравшихся возле невесты. В этом тоне я замечаю, что поздравление и ее решение посетить мероприятие было не столь необходимое для нас в целом, а больше ей самой. Она выглядит немного растерянной и одинокой. – Мы слышали, что ты успешно провела свой первый показ в Милане! Поздравляю! – О спасибо! Чонгук разболтал? – Ага, – одновременно кричим мы с Джису, издав смешок. Наша легкость, видимо, немного смущает ее и заставляет отводить взгляд. Может от того, что за свое поведение она еще не извинялась или, даже, что мы нормально никогда ничего не обсуждали – ни о нашем отношении друг к другу, ни о том, что успело произойти между всеми нами, но это теперь не имело никакого значения. Ни я, ни Джису или парни не держали на нее злость, всё каким-то естественным образом разложилось по полочкам и мы никогда ни в чем ее не винили. Ладно, может поначалу меня бесило даже маленькое упоминание о ней или даже мысль о том, что она влезла в наши отношения с Тэхеном, и очень некрасиво поступила с Чимином, но это было решено быстро – хватило одного откровенного разговора с мужем. Теперь же ворошить прошлое казалось мне ненужным и пустой тратой времени, и я решила сконцентрироваться на том, чтобы свадебная церемония прошла успешно. Когда мы услышали торжественную музыку из зала, хлопотали возле невесты, помогая ей поднять подол пышного платья. Путь к алтарю был засыпан цветами и красиво освещался прожекторами. Гости наблюдали за невестой, идущей к алтарю под руку с Господином Паком, и волнующимся женихом в прекрасном черном смокинге. Улыбка Чимина достигает до самых ушей и была даже ослепительней, чем все освещение в помещении, а его глаза полумесяцы вовсе превратились в линии. Стоявший рядом со мной Тэхён расчувствовался и тут же схватился за мои ладони. Я на это лишь хмыкнула. Дружба у них действительно особенная. – Он клялся, что не расплачется, как девочка. Посмотри на него теперь, – лепечет муж рядом, когда после тонкого, но уверенного “Да” Джису, блондин пускается лить слезы в три ручья, под гул гостей. Под этот же гул, мы не заметили, как теперь другой зал с угощениями наполнился людьми и стоял шум от разговоров. Я лишь помню, что схватила шампанское из подноса официанта и здоровалась с теми, лица которых более менее узнавала. В наших кругах оставаться учтивыми и ярко улыбаться – единственный способ не распространять легенды о себе и избежать излишней драмы, впрочем, это не всегда работает. К середине вечера мы оказались в своих привычных компаниях, окончив трепаться и обмениваться вежливостями, и свободно вздохнули. – Тост. Хочу сказать тост, только в этом тесном кругу, – Чон поднимает бокал, начиная свою пламенную речь, – Ну вот, что сказать, – запинается. – Выпендриваешься Гук, – цокает Тэхен, – Однажды прилетит тебе за это. – Хён, ну что ты начинаешь, а? А вам молодоженам желаю счастья и много радости. Много маленьких деток. Я готов стать крутым дядей! – Спасибо, Гукки, Спасибо! – Джису посмеиваясь от лаконичного, но такого теплого пожелания, бросается обнимать его. – И я тоже, пожалуй, присоединюсь к словам Чона, – Дженни начинает робко, но продолжает, – Пусть ваш союз будет крепким, а любовь вечной. Всегда буду благодарна за нашу дружбу и за вашу поддержку. Спасибо всем вам за теплый прием! – Спасибо, что пришла, Джен, – блондин обнимает подругу и в его теплом взгляде проскальзывает былая забота, которой он всегда ее окружал, хоть и было много моментов, когда он не одобрял некоторые ее поступки. Девушка с облегчением выдыхает, убеждаясь в том, что смогла побороть дурные привычки, может даже повзрослела с тех пор, как научилась учитывать не только свое мнение и чувства, и теперь после объятия с блондином, по-настоящему поняла, что поступила верно. Мнение и одобрение Пак Чимина – дороже всего для нее, всегда так было. И не только для нее одной. Смотря на нее и поняв спектр, испытываемых ею чувств, я осознаю, что для всех нас Чимин – это якорь. Якорь, который удерживал, приземлял и подталкивал на улучшения. – УРА-А! – кричит Чон буквально заставляя нас чокаться бокалами и выпить содержимое до дна. После оваций следуют признательные объятия, которые вдруг делают меня эмоциональней, наполняя глаза слезами. В своей сентиментальности я отхожу на пару шагов назад, чтобы понаблюдать за друзьями и пытаюсь запечатлеть эту картину в голове. Я чувствую, что со стороны выгляжу почти комично, смахивая слезы с ресниц и бесконечно шмыгая носом. Первым это замечает Чонгук, который тоже стоит поодаль круга, хитро улыбается, а глаза становятся загадочнее. – И разве я не говорил тебе, что вы с хёном предназначены друг для друга? — вдруг выдает он почти у самого моего уха. Сначала не догадываюсь о чем он именно, но позже предполагаю, что это обо всем. О том, что мы с Тэхеном должны были пройти все то, через что нам пришлось пройти. Но ведь мы тут, вместе, в кругу близких друзей. Мы прошли многое и продолжаем сталкиваться с другими испытаниями. Но разве это не делает нас еще сильнее, разве это не влюбляет нас в другу друга еще больше?! – Говорил, - смеюсь я, воспроизводя в голове наш первый разговор в коридоре здания. – Был прав? На его гордую, почти даже самодовольную ухмылку я лишь громко смеюсь, что привлекает внимание мужа и он сразу же шагает в нашу сторону. – Хен, что ты тут как тут приплелся? Как будто жену у тебя украду. – Хоть ты, хоть кто другой. Зевать мне нельзя, — парирует брюнет, приобнимая меня за талию. — Говорил, что ты самый большой счастливчик? — Говорил, — от утвердительного ответа младший гордо распрямляет плечи и упархает в круг знатных барышень. — Счастливчик говоришь? — Он самый, — хватка на моей талии становится крепче, — Люблю тебя, моя душа. Оставленный поцелуй за ушком горит огненным пламенем, а его безудержное «Мы едем домой» щекочет внизу живота. Тысяча других подаренных им поцелуев переплетутся в многие страстные дни и ночи, а дальше и в трепетные годы, все больше давая нам понять — вечности будет мало, чтобы насладиться друг другом. Вечности не хватит для нашей любви. Она не сможет вместить нашу трепет и ласку. Она не сможет выдержать счастье, которое мы испытываем рядом друг с другом. А мы продолжим любить. Утопать друг в друге, в пропасти, из которой ни один из нас не желает выбираться. Мы продолжим жить и проходить испытания вместе. И в один из прекрасных дней мы услышим долгожданную новость и встретим следующее солнечное утро втроем. Вчетвером. Впятером…