Вдребезги

Живут и умирают пешки В игре, что мы с тобой играем... Кеншину снилась наполненная безмятежной тишиной кедровая роща, на которую сыпался с небес лавандовый снег. Сам он неспешно плыл по воздуху, полному сладких запахов и нежных прикосновений. Под покрывалом из лепестков спала хрупкая обнаженная женщина - он опустился на колени подле нее, провел пальцами по руке... Что-то не то... Чего не хватает - чего-то, не отпускающего его во снах... Он снова поднялся, взглянул на клубящиеся вокруг лепестки... Прозрение пришло, будто лучи рассветного солнца: кошмары исчезли. Исчезла кровь. Кеншин запрокинул голову и вдохнул сладкий ветер, испытывая что-то близкое к радости. *** Когда Каору проснулась, необычный запах из ее сна - запах леса и душистых пузыриков - никуда не исчез. Она принюхалась. Пахло кедром и мылом, и этот аромат превратил обычно серую дымку меж сном и явью во что-то удивительно приятное: вместо того, чтобы разлеплять непослушные веки, Каору повернулась и, уткнувшись носом в собственные волосы, еще раз внюхалась. Лаванда. В голове засвербило: быть того не может. Она перевернулась на другой бок, зарываясь в теплые покрывала, – с этой стороны усилился запах леса. В мозгу снова тренькнуло недоумение. Рядом кто-то завозился, и Каору открыла глаза, тут же пулей вылетев из сладкой полудремы. Пред ее ясны очи предстали черные джинсы. Не пустые, надо отметить, джинсы - к ним прилагались... глаза пропутешествовали вверх... голый торс, жилистые руки, а так же плечи и грудь, прикрытая растрепанной рыжей гривой - и только. Каору остекленела. Так вот откуда этот кедровый запах! Едва ли в дюйме от нее на кровати, привалившись к стене, сидел Кеншин. Взгляд Каору начал красться по его лицу: голова склонена набок, глаза закрыты, дыхание ровное... Неужто спит?! Каору чуть-чуть отогнула одеяло и ахнула при виде своего до скрипа отмытого тела, а принюхавшись, поняла, что сама и является источником цветочного запаха. Дальнейший осмотр привел к обнаружению одежды - синего банного халата Кеншина. Она тут же залилась краской, припомнив интимность минувшего вечера, вновь завернулась в одеяло по самые глаза и зажмурилась в ожидании, когда же он выметется отсюда. Тем временем веки Кеншина медленно поднялись. Чувствуя себя будто заново родившимся, он сладко вздохнул и с любопытством покосился на свернувшуюся рядом девушку, от которой, правда, были видны разве что разметавшиеся по подушке черные волосы да пальцы, судорожно натягивающие одеяло к самым бровям. - Команды напрягаться с утра не было. Это вредно для здоровья, - легко поднимаясь, заметил он. - Ну надо же - никак, у кого-то чувство юмора прорезалось! Из-под одеяла выглянул один глаз. В кухне Кеншин мысленно вернулся к ее словам: а действительно, когда он в последний раз шутил? Хотелось бы также припомнить, когда он в последний раз так сладко спал? Разминая плечи, он потянулся к кастрюле и поставил кипятиться воду. Завтрак. *** - Кацура! - Нет, Шинсаку. Это невозможно - ты прекрасно знаешь. - Но ведь я прошу просто разрешения вернуть ее! - А я повторяю - это невозможно. Такасуги метался по офису, взъерошивая, приглаживая и снова взъерошивая шевелюру. - Но ты же не хочешь сказать, что я должен сидеть сложа руки?! - бормотал он в такт шагам. - Ради всего святого, позволь мне ее только вытащить оттуда! Катсура поднялся с очередным вздохом. - Шинсаку, - ровным голосом предложил он, - рассуди здраво. - Здраво?! Да какое, нахрен, здраво, когда единственного человека, которого я люблю, в этот самый миг, возможно, убивают?! Кацура обошел вокруг стола и опустил руку на плечо полувменяемого собеседника. - Ты же знаешь - я все понимаю. И знаешь, что ради общего дела должен это вытерпеть. - Получается, моя девочка, моя Уно должна страдать из-за... - Да, - уже резче перебил его Кацура, - суди сам - как думаешь, что случится, если ты вломишься и вытащишь ее оттуда? Такасуги в отчаянии стиснул зубы. Он знал - появись он там, и вся игра полетит к чертям собачьим: размотать ниточку и выйти на людей Чошу и Кацуру окажется плевым делом. Их вычислят, переловят - все, что было выстроено с таким трудом, отправится в тартарары. - Мать-перемать... - выдавил Такасуги сквозь стиснутые зубы. - Именно-именно, - мрачно согласился Кацура, - так что придется следовать плану. Если ты раскроешь себя, нас раздавят. Пронюхай Бакуфу, что Чошу роет им яму, и по нам можно петь отходную, ведь мы пока не готовы к прямому столкновению... - Если б... - выдохнул Такасуги, чувствуя, как разъедают глаза рвущиеся на волю слезы, - если б только... - Такасуги Шинсаку, никаких если. Мы выбрали этот путь. И вы с Уно тоже пошли на это совершенно сознательно. Ведь они и забрали ее лишь потому, что она связана с тобой. - Да о каком мире для всех может идти речь, если мы не в состоянии защитить даже самых близких?! Кацура отвернулся. Взгляд его был сосредоточен, холоден и спокоен. - Мы строим мир не для нас, а для тех, кто придет после. И мир этот возводится на наших телах и телах наших близких. Такасуги фыркнул и отвернулся к окну, за которым в красном мареве всходило солнце. Красное марево. *** Все, что видела сейчас Уно, - красное марево. Все, что слышала - ледяной голос, талдычащий в паузах меж ее воплями снова и снова: - Говори, потаскуха! Говори, что задумали Чошу! Сначала она еще огрызалась - дескать, разве они не ваши соратники? Или вы уже не в курсе, что творится в собственных рядах? С чего вы вообще взяли, будто мне что-нибудь известно? Но шло время – теперь перед глазами колыхалось только красное марево, а с губ срывались только ошметки слов. - Попробуем еще раз, - зазвучал все тот же шепоток. – Что они задумали? - Ничего... - на одном выдохе. - А если подумать?! - Ничего! - вопль боли. Господи, пошли мне покой... - Твое имя? - Линда. - Настоящее! - Линда. Невыносимый запах паленой плоти. И душераздирающий вопль. - Имя! - Линда!!! И снова крики, и снова нестерпимая вонь жженого тела, выворачивающая нутро наизнанку. Ее крики. Ее тело. Шепоток затих, остались только крики. Потом умер и голос - кажется, она упала на колени. Уно подняла взгляд и за красным маревом увидела невероятной красоты серо-голубое небо. Что-то утекало из нее. Река. Река ее жизни текла к ее возлюбленному. Уно рухнула с серо-голубых небес. Это и есть любовь. Красное марево приняло ее в свои объятия. *** Из кухни до Каору доносился звук льющейся воды - Кеншин мыл посуду после завтрака. Она собирала в ванной разбросанную накануне одежду, попутно разглаживая ее и аккуратно складывая. Когда очередь дошла до джинсовой юбки, в кармашке что-то обнаружилось: подцепив двумя пальцами, Каору извлекла на свет божий серебряное колечко, накануне вечером вжатое ей в ладонь рукой Уно. Кажется, она обещала кому-то его передать. Но кому? Мысленно вздохнув - гадания все равно ни к чему не приведут, - Каору ничтоже сумняшеся натянула кольцо себе на указательный палец. Кеншин тем временем уже составлял вымытую посуду на место. В квартире стояла уютная в каком-то смысле тишина, воцарившаяся после скромного завтрака из мисо и рыбы, после которого сожители поневоле вполне дружески занялись своими делами. Покосившись, Кеншин увидел Каору - в растянутых трениках она устроилась на диване. В ЕГО растянутых, мешком болтающихся на ней трениках она теперь листала какой-то подвернувшийся под руку старый журнал. Вообще-то, треники он ей сам и предложил - традиционным невербальным способом: она как раз относила свои тарелки в раковину, когда он на минутку отлучился в спальню, выйдя откуда, кинул ей в руки штаны, а в ответ на недоумевающий взгляд повел плечами и буркнул что-то насчет того, что нечего ей целый день расхаживать в его халате. Она не стала препираться, не огрызнулась - пожала плечами и подчинилась, вернувшись переодетая и причесанная, с собранными в хвост волосами. После этого события и вовсе пошли как-то странно - оба вели себя, словно два соседа по общежитию, а не киллер и заложница. Кеншин завинтил кран и принялся вытирать руки. В голове мелькнула мысль, не теряет ли он своей верховодящей позиции - она вела себя как-то уж чересчур непринужденно и умиротворенно, однако он не мог отрицать, что в такой легкой атмосфере чувствует себя куда лучше - словно постепенно начали расслабляться сведенные мышцы. Зазвонил телефон. Каору соскочила с дивана и сдернула трубку раньше, чем Кеншин успел повесить полотенце. - Да? - нежно откликнулась она, поправляя бретельку маечки. - Конечно, здесь. Она вложила трубку в протянутую руку Кеншина, игнорируя явное недовольство в его глазах. - Слушаю. Что такое, Кацура-сан? Каору знай себе накручивала прядку волос на указательный палец, не сводя внимательного взгляда с его лишенного всякого выражения лица. - В школу? - посчитав, что недослышал, переспросил он. - Но Кацура-сан, мудро ли это? До Каору доносились какие-то отзвуки инструкций. На пояснения ушло несколько минут, во время которых Кеншин хмурился, но кивал. Потом он молча передал трубку ей, и Каору удивленно приложила ее к уху. - Да-да? - Камия-сан, - зазвучал чуть приглушенный телефоном голос Кацуры. - Как вы смотрите на то, чтобы посетить сегодня школу? - С восторгом! - радостно отозвалась Каору. - Я уже невесть сколько там не была - наверняка все считают, будто со мной что-то случилось. - Чего бы нам категорически не хотелось, - подхватил Кацура. - Однако придется соблюсти некоторые правила. - Да сколько угодно, - отмахиваясь от подступающих подозрений, с готовностью согласилась Каору, искренне истосковавшаяся по школе. - Во-первых, рядом с вами должен безотлучно находиться Химура-сан. Каору поморщилась, однако же возражать не стала. - Во-вторых, вы должны позволить Химуре-сану исполнять роль вашего официального телохранителя. Я хотел бы, чтобы он предпринял кое-какие меры ради ваших же интересов. Все административные формальности уже согласованы. Недовольство на лице Каору усилилось, но желание вырваться из четырех стен перевешивало любые условия. - И третье: вы должны дать мне честное слово, что не попытаетесь убежать от Химуры-сана. Каору помолчала, обдумывая последнюю фразу. Убежать? Куда? К кому? Нет – конечно, с Кеншином ей пришлось всякого навидаться, однако, положа руку на сердце, сейчас ее жизнь практически ничем не отличалась от той, что она вела под защитой Аоши. Что так узница, что эдак - все одно. - Ладно. - Честное слово? - Честное, - мрачно повторила Каору. - Я не буду убегать. - Благодарю вас, Камия-сан. Безмерно признателен вам за готовность к компромиссам. На это у нее слов не нашлось - она лишь тупо кивнула прощальной фразе, после которой Кацура отключился, а она осторожно опустила трубку, даже не пытаясь скрыть сияющую улыбку. В школу. *** - Эй, ты, ниндзя-бой! Аоши притормозил и обернулся ко входной двери спортзала. - Собирайся, - скомандовал босс, - и дуй на задание. Аоши выпрямился. Ему даже не нужно было выяснять причину. - Где? - Старшая школа Фуджийя. Сегодня она будет там. Баттосай с ней. Аоши приподнял бровь, но вопрос не озвучил, безмолвно ожидая дальнейшей информации. - Вернешь ее сюда, - приказал Хико Сейджуро. - И смотри, чтобы в процессе тебе не надрали твою бестолковую задницу . При намеке на предыдущий провал Аоши заметно напрягся. От босса это не ускользнуло, и он улыбнулся во весь рот: - Ну-ну, выдохни, ниндзик ты наш недоделанный. Просто работай на совесть. Аоши занялся сборами, даже не изменившись в лице, - рассовал по телу ножи, ножички и прочий колюще-режущий ассортимент; потянулся к двум коротким мечам, вскинул их вверх и со свистом прокрутил в воздухе, заложив за спину и закрепив там крест-накрест. Длинный белый плащ надежно скрыл оружие от посторонних взглядов; запахнув ворот, Аоши шагнул в свежее утро - целеустремленный, собранный и смертоносный. Сегодня, - думал он, - мы спасем Камию-сан из лап этого демона Баттосая, который смертью заплатит за свой грех. Все будет быстро и просто. *** Каору откинулась на переднем сиденье машины, снова и снова разглаживая складки черной школьной юбки. Кеншин вел молча; практически дружескую тишину нарушал лишь гул мотора. Они въехали в фешенебельную часть города, где у роскошных домов в роскошных же автомобилях поджидали своих хозяев шоферы, и Каору переключилась на созерцания заоконных пейзажей. - Ты знаешь дорогу к моей школе? - негромко поинтересовалась она. - Да. - Школе Фуджийя? Кивок. - Откуда? - Кацура-сан. Она как можно тише вздохнула. Кеншин искоса глянул на сидящую рядом девушку: стиснутые кулаки на коленях, устремленный в окно взгляд. Она отутюжила форму, а по дороге заставила его остановиться, чтобы купить новые синие гольфы... - Волнуешься? - не удержался он. Она удивленно повернулась: - Почему ты спросил? Кеншин пожал плечами и уставился на дорогу. - Почти на месте. Каору кивнула и опять принялась разглаживать юбку. - Ты тоже пойдешь? - Естественно. У нас же договоренность. В старшей школе Фуджийя - помпезном строение посреди ухоженного сада, сущего оазиса - училась сотня-другая избранных. Кеншин припарковался, заглушил двигатель и разблокировал замки. - Готова? Каору медленно кивнула и толкнула дверцу. К тому моменту, как подошва ее туфли коснулась асфальта, Кеншин уже подавал ей руку. Каору подняла взгляд. Рука была с осторожностью принята, он помог ей выбраться из машины, и пока захлопывал двери, Каору в сотый раз начала поправлять свою до хруста отглаженную юбку, свежий воротничок, подтягивать гольфы, приглаживать волосы. Кеншин ждал, но она заметила его взгляд далеко не сразу, а заметив, тут же насупилась:. - Чего? - Ты нервничаешь, - сдвинулись к переносице его темные брови под рыжей челкой. - Ясное дело - это ж мой первый день в школе за бог знает сколько времени, а я опаздываю! Она переступила с ноги на ногу. Он продолжал гадать, какая муха ее укусила: ведь едва от счастья не скакала при известии, что отправится в школу, чего ж сейчас места себе не находит? Сам-то он сразу настроился на худшее: байка, которую Кацура скормил школьному начальству, звучала вполне удобоваримо, но теперь ему, Кеншину, придется вывернуться наизнанку, чтобы не бросаться никому в глаза и не пугать народ своим видом. Исходя из этого, он хоть и оделся, как всегда, в черное, но вместо "рабочего" надел обычный плащ. Катана осталась дома - только короткий вакидзаси. А собранные в высокий хвост волосы придавали ему неуловимое сходство с Каору, у которой была та же прическа. Восторг его подопечной, несомненно, угас - вместо храброй юной женщины, которую он столь ревностно охранял, рядом отчищала с блузки какие-то невидимые пятна растерянная школьница. Это его озадачило. - Да что ты так разнервничалась? - Ничего подобного! - не поднимая взгляда от формы, запротестовала она. - Я школу просто обожаю! Кеншин неспешно ступил к Каору и обвил одной рукой ее талию, вжав в спину крепкую ладонь. Она обомлела от неожиданности и подняла голову, глядя в его оказавшиеся неожиданно близко глаза. - Мне не понятно, чего ты так боишься. - Боюсь? - промямлила она, попятившись. - Да, - повторил Кеншин, склоняясь еще ниже. - Боишься школы, притом, что ты никогда не боялась меня. - Да брось, кто ж тебя испугается? - моментально парировала она. Уголок плотно сжатых губ Кеншина приподнялся. Рука скользнула сквозь ее волосы вверх, и ладонь зависла в миллиметре от щеки. Каору замерла. Она не выдержала его пронзительного взгляда и отвернулась. - Это не страх. Его рука чуть опустилась. Подхватив Каору пальцами под подбородок, Кеншин заставил ее снова посмотреть на него. - В чем же дело, Каору? - имя прозвучало не обращением, а командой. - Говори. Твоя жизнь только в моих руках. - Моя жизнь принадлежит мне и только мне, - тихо, но упрямо возразила Каору. - И если тебе так интересно, это не страх. Это испуг. Разницу улавливаешь? - Нет, - продолжал буравить ее глазами Кеншин. - Никогда не чувствовал ни того, ни другого. - Однажды почувствуешь. - Возможно, - она услышала в его голосе равнодушное пожатие плечами. - Но сейчас... Каору задышала, когда он потянул ее еще ближе, практически прижимая к себе. - Смелей, - едва слышным шепотом выдохнул Кеншин. - Смелей вперед. Он выпустил ее так же резко, как и обнял, и отвернулся, давая ей мгновение и пространство, чтобы притормозить разошедшееся сердце. Каору смотрела ему в спину, усилием воли унимая дыхание. Кеншин снова взглянул на нее через плечо - девочка, повидавшая и прожившая больше, чем выпадает любому взрослому. Странное сочетание. - Идешь? - спокойно спросил он. Каору кивнула и последовала за ним, подлаживаясь под его быстрый шаг. *** Кацура Когоро отвернулся от окна к своему компаньону, Хико Сейджуро. - Все идет как надо, согласись? - Пожуем-увидим. День только начался. *** Кабинет был белоснежен до стерильности. Каору сидела, будто аршин проглотив, и следила за ползущей по циферблату стрелкой часов, а Кеншин все еще обсуждал с директором какие-то нюансы. Наконец дверь отворилась. И девушка, и секретарша повернулись навстречу вышедшему школьному начальству, за спиной которого маячил рыжеволосый визитер. Каору поднялась. - Рад был побеседовать с вами, сэр, - сообщил в серьезную физиономию Кеншина директор. - Все детали будут соблюдены, - он повернулся к Каору. - Безмерно опечален известием о рецидиве вашей болезни, Камия-сан. Каору на всякий случай кивнула. - Без всяких сомнений, педагоги с удовольствием передадут вам материал, чтобы вы могли наверстать упущенное на дому, - Каору украдкой глянула на Кеншина - тот стоял все с тем же каменным лицом, и она опять кивнула. - Ну, что ж - учитесь, получайте знания и удовольствие, на следующей неделе снова увидимся! Директор пожал Кеншину руку и получил в ответ короткий кивок; Кеншин подцепил Каору под локоть - не оглядываясь, они вышли в коридор. Дверь закрывалась, когда до них донесся голос директора: - Странная девушка... - Всегда такой была, - отозвалась секретарша. *** Кеншин открыл дверь, и с тетрадкой под мышкой Каору осторожно вошла в класс, битком набитый хохочущими подростками. На звук многие повернулись - видимо, ожидали увидеть учителя; увидев же вместо него Каору, отреагировали все по-разному, и ни одна из эмоций не ускользнула от взгляда Кеншина. Одна из девушек со смешком заторопилась навстречу - разлетелись от бега короткие волосы: - Каору-тян! Тебя снова целую вечность не было! Каору кивнула: - Томоми-тян... - А я, - хихикнула Томоми, - писала все лекции по математике - специально для тебя! - она показала пухлую тетрадку. - Ну, в английском с литературой я не сильна, так что - извини, даже конспектов не составляла, - девушка перевела взгляд на Кеншина и захлопала глазами: - А это кто? - Товарищ, - ответила Каору. - Каору-тян, - с укоризной прощебетала Томоми, - я тебя сто лет не видела, а ты все такая же бука! - А ты все такая же прилипала, - отстраненно улыбнулась Каору. - А еще, - продолжала стрекотать Томоми, - Хиразава-кун и Хоримото-кун постоянно про тебя спрашивали! Но ведь я не знала ни где ты, ни что с тобой, - она пожала плечами, явно ожидая объяснений. - Не знала, - будто не расслышав вопросительной интонации, Каору прошла мимо одноклассницы, - да ты не волнуйся, все в порядке... Кеншин безмолвно проследовал за ней к последней парте. Каору зашуршала бумагами, готовясь к лекции. Чей-то палец постучал по парте - она подняла задумчивый взгляд и увидела смотрящего на нее сверху вниз Кеншина. - Кто такая? - едва слышно спросил он. - Увидишь, - по губам девушки скользнул призрак улыбки. Дверь в класс снова отворилась, и на этот раз действительно появился учитель. - Доброе утро, господа учащиеся. - Доброе утро, - все кинулись по местам. - Небольшое объявление, - продолжил преподаватель, - сегодня с нами снова Камия-сан, - он махнул в ее сторону рукой. - Раз в неделю она будет присоединяться к нам со своим сопровождающим. Все глаза тут же вонзились в Кеншина, устроившегося на стуле у дальней стены класса. Пара смешков. Легкий шепоток, туманом окутавший комнату. Но глаза Кеншина были устремлены на Каору, равно как глаза Каору - на учителя. - Рады вашему возвращению, Камия-сан. Ну-с, а теперь откройте ваши конспекты. Весь следующий час Кеншин, словно ястреб, обозревал класс, запоминая каждое лицо и неся неусыпную вахту при Каору, которая, едва началась лекция по истории Японии, будто одержимая, застрочила в тетради. Он смотрел, как прыгает туда-сюда ее хвост, когда она то утыкается в записи, то поднимает к доске сосредоточенный взгляд, не пропуская ни единого слова. Кеншин сидел, натянутый, как струна, его кошачьи глаза видели всех и вся: в то время, как Каору с головой нырнула в учебу, прочие сопели, вздыхали и перешептывались за спиной учителя. - С чего она опять приперлась? - поморщилась какая-то красотка. - Ой, не до фонаря ли? - Ты глянь, глянь на ее мужика! Какой самец, держите меня семеро! - Ой, не зна-аю... Мне тот нравился больше - такой высокий, суровый красавчик... Мужчина мечты... Тот? Кеншин тут же сообразил, что предыдущий телохранитель тоже сопровождал Каору во время редких визитов в школу. - Ну и дура! Смотри, какой рыжий! О-бал-деть! - Нет в жизни счастья... И где только это уродище добывает себе таких мужиков? Карандаш Каору звонко сломался. Кеншин, сжав губы, смотрел, как она достает из пенала другой и снова начинает писать. Да уж, со слухом у нее никогда проблем не было. - Итак, класс, будьте любезны не шуметь на перемене. Сейчас подойдет следующий преподаватель, - завершил лекцию учитель. - Камия-сан, я принесу вам учебный материал. - Э-эй, Хоримото! - окликнул щуплого паренька в очках один из ребят, едва за учителем закрылась дверь. - Твоя чокнутая подружка явилась! Беги целоваться скорей! - Да-да, Хоримото, - подхватила кто-то из девушек, - только не выпрыгни из штанов от счастья - с тобой хоть кто-то поговорит! Грохотнул жестокий хохоток. - Еще, до кучи, и защитит тебя, нытик!. Хохот усилился. Хоримото подрагивая, сидел за партой и смотрел в свою тетрадку. - Отстаньте от него! - зазвенел знакомый Кеншину голос, и он тут же перевел взгляд к Каору, гневно сжимающей карандаш. О Хоримото моментально позабыли - внимание одноклассников теперь полностью переключилось на Каору. Девушка с соседней парты наклонилась и звучно спросила, подпустив в голос интимности: - Эй, Камия-сан, а с этим вы уже перепихнулись? Лицо Каору побелело. - Заткнитесь, Миядзаки-сан. - У-у! Хоримото, все пропало, иди вешайся - она запала на другого! - скорбно подхватил очередной голос. - Да кому сдалась эта психическая! - ядовито фыркнула девица, сидевшая рядом с Кеншином. Она повернулась к нему и подмигнула: - Давай сегодня после уроков заглянем на минутку ко мне? Кеншин даже ухом не повел - просто просканировал угрожающим взглядом присутствующих, отметив на лице Томоми выражение какого-то жестокого удовлетворения. Он только догадывался, какие воспоминания будят в Каору подначки, и это разозлило его - почему другие могли с такой легкостью копаться в ее прошлом? Еще одна девушка прислонилась к подоконнику: - Камия-сан, - шепот напоминал шипение змеи, - и что с вами все вечно носятся, как курицы с яйцом? Каору не собиралась спускать эти слова с рук, но тут на ее парту облокотился липкими ручищами кто-то из парней: - Слышь, крошка-Каору, не заглянуть ли нам на пару сек в чуланчик, а? Я б тебе там показал, как надо расслабляться. Это стало последней каплей - она вскочила, кипя от гнева: - Ах, показал бы?! - рявкнула она. – Мало я тебе однажды навешала? - Ты целку-то из себя не строй! Каждый раз с новым мужиком! - вскинулся он, подогретый оскорбительными смешками одноклассников. – Признавайся, откуда денег на нашу школу взяла? Насосала, да? От звука яростной пощечины в классе воцарилась тишина. - Ах, дрянь... - вытирая разбитый рот, прошипел парень. - Сучка! - он замахнулся. - На место. - Пошел ты... - он перевел глаза Каору за спину, откуда прозвучал ледяной приказ. Правда, весь запал как ветром сдуло, едва Кеншин сделал шаг в его направлении. - На. Место, - повторил Кеншин тихо и угрожающе. Его глаза, не моргая, смотрели на присевшего от страха подростка, а рука обхватила Каору за плечи и притянула ее спиной к груди. - Живо. Позабыв про любые попытки сохранить лицо, паренек метнулся к своей парте, по дороге так и не рискуя отвести взгляда от мрачной физиономии Кеншина. В тишине снова скрипнула дверь: вернулся учитель истории в сопровождении еще одного педагога. - О, Камия-сан, вы снова с нами! - Думаю, на сегодня уроки закончены, - вместо Каору отозвался Кеншин. - Ну, раз вы так считаете... - преподаватель растерянно пожал плечами. - Домашнее задание, будьте любезны, - продолжая прижимать девушку к груди, обратился Кеншин к историку. - Конечно-конечно, - тот протянул методичку. Рука Кеншина съехала с ее плеч. Не сказав более ни слова, он пошел к дверям, подталкивая Каору перед собой чуть пониже спины. Едва дверь за ними закрылась, раздался коллективный вздох облегчения - оказывается, от страха все забыли, как дышать: право слово, неужели обычный человек может наводить такой ужас?! *** - Каору. Она шла прочь, чеканя шаг. Как у них язык поворачивался?! Ей... - да кому угодно - как можно такое говорить! Слова обожгли, разворошили былые раны, подняли забытые воспоминания... Каору поднималась по лестнице, все еще видя и брезгливые лица, и косые взгляды... - Каору, - на этот раз настойчивей. - Стой. Она развернулась на последней ступеньке: - Ну? - Утром ты радовалась, что пойдешь в школу. - Ну? - В чем дело? Плечи Каору поникли. - Меня не очень-то любят. - Я заметил. - Спасибочки. - Почему же ты хотела пойти? Она отвернулась со вздохом: - Так-то я школу люблю... Люблю книги, люблю лекции... Доску классную люблю. Люблю чувствовать себя студенткой... - она уставилась себе под ноги. - Чувствовать себя нормальной... Еще один шаг вверх, и ее ладонь легла на дверную ручку: - Знаешь, на самом деле, у меня тут есть друзья – правда, немного... В основном, те, за кого я заступаюсь. Но вот остальные... Кеншин тоже шагнул вверх. - Ты смелая. Она испуганно обернулась: - Что? - Ты не убежала от них, - как всегда невозмутимо пояснил он. - Это достойно уважения. - Комплимент? - хмыкнула Каору. - От тебя? - Нам пора, - Кеншин стоял рядом. - Погоди, - Каору улыбнулась, взяла его за руку и распахнула дверь, из-за которой на них хлынуло ослепительное солнце. Они стояли на крыше. Слева высилось еще одно помпезное строение, внизу зеленели лужайки и деревья. Каору, все так же придерживая Кеншина за руку, улыбнулась солнцу. - Мое любимое место, - махнув вокруг рукой, пояснила она. - Волшебство, согласись? Кеншин повернулся, чтобы взглянуть на нее – окруженную солнечным сиянием, зацелованную солнечными лучами... - Да... - тихо кивнул он. - Волшебство. - Я знал, что вы сюда придете, - раздалось над ними. Резкий разворот, однако обладатель ледяного баритона остался невидим. - Я все о вас знаю. И я пришел за вами. С неба пала тень, и Аоши легко приземлился прямо перед ними. Едва он выпрямился, как ветер тут же запутался в полах его плаща. - Баттосай, прочь от нее. И не думая подчиняться, Кеншин ступил перед Каору, загородив ее своим телом. Правая рука потянула с бедра вакидзаси - и вот, он уже чуть подался вперед, отведя назад пока еще вложенный в ножны меч. Синие глаза Аоши сузились в приливе ледяной ярости. Эта поза. Защитная стойка. - Сегодня ты умрешь. Выхлестнули из ножен кодачи. *** За ними из окна сверху наблюдали две пары глаз. - Надеюсь, ниндзя-бой не облажается. Кацура Когоро мрачно промолчал. - Игра началась, верно? - не рассчитывая на ответ, заметил Хико Сейджуро. - Именно. *** Свист выхваченной из ножен стали, женский вскрик... Смелей. Смелей вперед.