Вдребезги

Ты океаны слез пролитых процеди, Просей ты пепла горы - горы скорби, - Но - умоляю - помоги мне, собери ты Осколки вдребезги души моей разбитой. Пока лифт полз вверх, Каору вся извелась - она перетаптывалась в кабине с ноги на ногу, поджимала пальцы, а под конец умаялась так, что уже не знала, куда деть глаза. Наконец натужно загудели раздвигающиеся металлические двери. Решительный вдох, - и девушка успела сделать ровно полшага на лестничную клетку, чтобы сей момент увидеть вальяжно привалившегося к стене Такасуги. Сердце скакнуло в горло: она сполна прочувствовала ощущения оленя, попавшего в свет автомобильных фар. - Ну, - неспешно отлип от стены Такасуги, - так и будешь всю ночь блокировать лифт? Каору выскочила наружу. Лязгнули, закрывшись, двери. Она проглотила волнение и выпрямилась: - Я хочу попасть в квартиру Кеншина. Губы Такасуги дрогнули в сухой ухмылке: - Слушай, а может, ко мне лучше заглянешь, а? Каору фыркнула и посмотрела на знакомую дубовую дверь впереди. Такасуги, сунув руки в карманы, сделал ей навстречу несколько шагов. - Малышка, подумай и ответь еще раз, - улыбка испарилась, - ты серьезно хочешь туда? Каору вскинула голову: - А разве непохоже? Такасуги пожал плечами: - Химура в последнее время чуток не в себе, - он поскреб щетину на подбородке и поправился, - нехило так не в себе, я б даже сказал, охрененно не в себе. - Плевать, - Каору отвернулась и направилась к дверям. - Погодь-ка секундочку, лапуля, - Такасуги удержал ее за предплечье. - Он опасен. Она разъяренно стряхнула его руку: - Знаю! Я с ним, если не забыл, знакома. - Я о том, что сейчас он опасен без дураков, - повторил Такасуги, снова хватая ее за руку. – Как перетянутая пружина. Еще чуток, и так шандарахнет - мало не покажется! - он щелкнул пальцами. Каору отвела взгляд. Перевела дух. Когда она заговорила, голос был предельно тих: - Потому-то я и хочу его увидеть. Такасуги опустил руки: - Девчонка, ты чокнулась. - Он шумно выдохнул и вытащил что-то из кармана. - Короче, дело хозяйское. Оп-ля, - перед ее носом зазвенели ключи на цепочке. - Поздравляю с днем рожденья. Желаю счастья в личной жизни - и ныне и присно. Так сказать, на будущее. Она выхватила связку и принялась разглядывать: - Подарочек? Почем ты знаешь, когда у меня день рождения? Они вообще от чего? Такасуги драматично вздохнул. - Ты просто прелесть какая дурочка. Как думаешь, какой ключик я бы мог тебе подарить, а? Подарочек со смыслом - вещь в себе. Каору прищурилась: - А что, если мой день рождения был вчера? - Значит, я поторопился на год без дня, - передернул он плечами. - А вопросы поважнее тебя не волнуют? Например, где находится дверка, которую открывает этот золотой ключик? - Дай-ка я догадаюсь... - ключ исчез в плотно сжавшемся кулаке. - Квартира Кеншина? - Бинго. - Его взгляд сразу стал серьезным: - Но помни: пружина, - и в качестве иллюстрации Такасуги еще раз щелкнул пальцами. - Спасибо, Дедушка Мороз, - кинула через плечо Каору и поспешила вперед. Она шла к массивной деревянной двери, и каждый шаг давался все трудней. Наконец ладонь легла на гладкую поверхность. Она крепко сжала ключи в кулаке, чтобы, не дай бог, не зазвенели, быстро огляделась по сторонам, убедилась, что Такасуги уже испарился и кроме нее на площадке никого нет, и чуть застенчиво прижалась ухом к двери - прислушалась, закрыв глаза. Через несколько секунд выпрямилась: кому, как не ей знать, что дверь полностью звуконепроницаема, ясное дело – ни шороха, ни шепота. Чувствуя в животе невесть откуда взявшуюся высасывающую пустоту, Каору стиснула зубы, готовясь к худшему и - как могла бесшумно - вставила ключ в замок, повернула, толкнула дверь. Та бесшумно подалась, и рот Каору сам собой открылся, стоило свету попасть внутрь. Квартира Кеншина встретила ее полнейшим разгромом: разве что мебель стояла там же, где и раньше. Весь пол был засыпан вдребезги разбитым стеклом, а стены истыканы, будто на них кидались. Кое-где зияли дыры. Чуть оправившись от потрясения, Каору на цыпочках шагнула в гостиную, переступая через осколки, максимально тихо прикрыла дверь и снова повернулась, тут же окоченев под вонзенным в нее взглядом. Кеншин замер напротив через комнату - тугие кулаки, гневно поджатые губы, неприкрытая угроза в глазах. Каору сглотнула комок в горле, надеясь, что сделала это не слишком гулко. Судя по всему, он только что вышел из душа - мокрые волосы, облепившие влажную спину, полотенце на плечах. Она перевела дух и неуверенно шагнула вперед. Ни единая его мышца не дрогнула в ответ - хитокири стоял и просто смотрел. Тогда, мысленно твердя, что она не боится, не боится, не боится этого мужчины, Каору сделала еще один шаг. И еще один. И еще - до тех пор, пока не оказалась от него на расстоянии вытянутой руки. Он набычился исподлобья, и Каору потянулась навстречу этой янтарной ярости, подняла вверх ладони, чтобы прикоснуться, расслабить его сведенные скулы. Безо всякого предупреждения Кеншин схватил ее за запястье и заломил руку за спину. Она вскрикнула от боли, согнулась - пальцы его второй руки вцепились ей в шею, вынуждая прогнуться с очередным криком боли. - Зачем пришла? – свистящим шепотом выдохнул он ей в ухо. - Ч...чтобы увидеться с тобой… Пальцы глубже вонзились в горло: - Врешь. - Н-нет, - она начала задыхаться. - Говори, зачем они послали тебя? - возя зубами по ее уху, спросил он. - М...меня никто не посылал, я... Ай!!! - не дав договорить, Кеншин резко укусил ее и тут же зализал оставшиеся красные метки: - Правду, Каору. - Я и сказала правду, - глаза защипало от слез, - меня Аоши привез, он... Второй укус не позволил ей закончить, пальцы сдавили горло, он дернул еще выше ее вывернутую за спину руку, в бешенстве выдохнув: - Ах Аоши!.. - Кеншин! - в слезах вскрикнула Каору. - Мне же больно! И - словно бы от этих слов она превратилась в кусок раскаленного железа - руки Кеншина моментально разжались, Каору рухнула на пол, потом с трудом приподнялась, встала на колени. Не сводя с нее глаз, он начал кружить вокруг. - Зачем ты тут? - Пришла увидеться с тобой, - повторила она. - Врешь. - Не вру! Я пришла к тебе! - Зачем? - Разве ты не хотел быть с мной? - костяшки ее пальцев побелели от отчаяния. - Разве не хотел, чтобы я вернулась? - Чтобы ты стала его орудием против меня? Нет! - Орудием? - оторопела Каору. - Кто орудие – я?! Это я-то орудие?! И вдруг со звериным ревом Кеншин метнулся к ней, сгреб за грудки и дернул вверх, гаркнув прямо в лицо: - Лицемерка! Теперь ты считаешь, что так тоже можно! - он давился словами. - Сначала возмущалась, а теперь - глядите-ка - стала его инструментом, грязным, насквозь лживым орудием! - Я ничего не могла сделать! - беспомощно возразила Каору. - Другого пути не было! - И кто же ты теперь, Каору?! Да точно такая же, как они! Кеншин орал, и она зажмурилась под шквалом обвинений. - Другого пути не было. Мне пришлось сотрудничать, - ее губы дрожали, - но ведь я же вернулась, верно? - И что? - голос стал настолько равнодушен, что она тут же задохнулась от возмущения, и, сама не заметив, схватила его за грудки. - И что?! – теперь на крик сорвалась она. - Ты спрашиваешь - что?! Я делала все это ради тебя, Кеншин! Ради тебя! Ну?! Собираешься вышвырнуть меня за дверь за то, что вернулась?! Хитокири отвернулся, встал на ноги. - Ступай в кровать, - он направился к своему креслу. - Кеншин? - позвала, поднимаясь, Каору. - В кровать, - повторил он, усаживаясь и закрывая глаза. Каору, стараясь не наступить на валяющиеся повсюду осколки вдребезги разнесенной посуды, пошла к нему, и его лицо моментально напряглось, хотя больше он ничем не выдал, что чувствует ее приближение. Она со вздохом присела рядом, положив голову ему на колено. - Ступай спать в кровать, - напряженно скомандовал он. - Я хочу остаться с тобой. - А я не хочу. Она обняла его ноги, уткнулась лицом в бедра. - Не гони меня, - его джинсы приглушили ее мольбу. Кеншин резко вскочил и, отбросив от себя ее руки, отпрянул. - Я велел тебе идти в кровать. Каору тоже поднялась и отряхнулась. - Только если с тобой, - упрямо повторила она. - Я сказал... - ...тебе меня не заставить. - Да ну? - его пальцы зажали ее кисть. - Ты не станешь этого делать, - спокойно и уверенно возразила она. - Я знаю тебя, Кеншин: на деле ты не хочешь причинять мне боль. Его лицо окаменело. Поднялась вверх и понеслась к ее щеке рука, и Каору закрыла глаза в ожидании удара. Но его не последовало. Почувствовав на скуле прохладу грубой ладони, она рискнула снова открыть глаза. - Ты б меня лучше не проверяла, - тихо посоветовал он и приподнял ее лицо. Призрак улыбки осветил лицо Каору. Она бережно взяла его руку в свои и потянула в сторону спальни. Он не сопротивлялся, войдя следом за ней в наполненную сумраком комнату, молча отшвырнул покрывала и растянулся на кровати, закинув руки за голову. Каору беззвучно прикрыла дверь и повернулась; пусть лицо Кеншина было развернуто в потолок, она видела его искоса наблюдающие за ней глаза. И вот так – под янтарным взглядом - без всяких колебаний начала раздеваться: вещь за вещью, пока не стояла перед ним нагая. Потом подобралась и легла рядом, укрыв их обоих одеялом, осторожно подсунула одну руку ему под голову, второй притянула поближе к себе и, положив бережную ладонь на шрам, коснулась губами виска. И с удовлетворенным вздохом расслабилась, обвив его руками и ногами. - Я убил всех в лаборатории, где тебя держали, - сообщил Кеншин. Каору не ответила, и тогда он продолжил: - Охране перерезал глотки. Потом отрубил головы всем ученым, - он помолчал, будто чего-то ожидая. - За исключением одного - главного. Ему я сначала отрубил правую ступню. Потом левую. Потом - правую ногу до колена... - Кеншин, - тихо перебила Каору. - Я не хочу этого слушать. - Зато я хочу рассказать. Она приподнялась, прижалась к его лбу своим, и Кеншин почувствовал капающие ему на нос и щеки горячие слезы. - Но зачем?.. - Потому что сделал это для тебя. Она судорожно замотала головой: - Нет! Я никогда не хотела, чтобы ты для меня убивал! - Тогда, - произнес он жестче, - я сделал это из-за тебя. Слез, стекающих по его лицу, стало больше. - Не говори так. - Но это правда, - возразил он. - Я хотел сделать им как можно больнее. За то, что они сотворили с тобой. - Кеншин... - зашептала она, перекатившись так, чтобы он очутился под ней, - умоляю, не... - Что - "не"? Не убий? - он сардонически рассмеялся. - Это невозможно. - Не... - Или хочешь запретить мне получать от этого удовольствие? - Кеншин приподнялся на локтях, вынуждая Каору отодвинуться от его лица и сесть. - Хочешь, чтобы я ненавидел убийства? - Я думала, ты ненавидишь... - Возможно - когда-то. Но в последнее время, - его глаза прищурились, - я ненавижу это куда меньше, чем прежде. На деле, когда я резал этих свиней, то даже... - Не желаю слышать! - зажала ладонями уши Каору. Он рывком сел, отлепил ее руки от головы: - Но ты должна, - его взгляд в темноте отыскал синие глаза. - Ну - все еще готова повторить, что хочешь остаться со мной? Каору, а сможешь ли ты любить чудовище, в которое я превратился? Они молча смотрели друг на друга в сумраке спальни. Кеншин медленно выпустил ее руки, и Каору прижала их к своей груди. Он ждал. Она не двигалась. Через некоторое время Кеншин развернулся, собираясь встать с кровати, но прикосновение к плечам его остановило. - Я буду любить тебя, Кеншин. Любого. - А сможешь ли ты... - Смогу, - гладя его по лицу, отчеркнула вопросы Каору. Она потянулась вперед, прильнув к нему, и когда их губы соприкоснулись, он откинулся обратно на кровать, обхватил ее, вдавил в себя в обжигающем объятии. Каору на секунду оторвалась от него, чтобы еще раз взглянуть на любимое лицо, и Кеншин, запустив пальцы в ее длинные волосы, наконец-то поднял к ней настоящий взгляд: - Как ты попала в квартиру? Вопрос поймал ее врасплох, и она ответила без раздумий: - Такасуги дал мне ключи. - Вот прохвост... Каору рассмеялась: - Перестань - ведь иначе бы я не смогла войти. Ты, скорее всего, и дверь бы не открыл. - Зачем же тогда пришла? - Потому что, - улыбаясь, ответила она, - я знаю, чего тебе хочется. - Если я все правильно помню, я совершенно четко сказал, что не желаю тебя здесь видеть. - Конечно же желаешь, - Каору нырнула к нему с поцелуем, - просто тогда ты об этом еще не знал. *** Когда Каору наконец-то заворочалась в кровати, солнце вовсю лилось в окно. Она перевернулась, со вздохом раскинула руки. И резко села, озираясь: Кеншина под боком уже не было. Каору тут же сползла с кровати, собрала валяющуюся на полу одежду и, на ходу натягивая белье, запрыгала на одной ноге из комнаты. В квартире стояла тишина. Мечей на камине не было. Каору вздохнула. На кухне поджидал завтрак, но едва она с улыбкой потянулась к палочкам, как тут же их отложила: на тарелке лежал аккуратно сложенный лист бумаги, посредине которого четким почерком Кеншина было выведено: "Вернусь днем. Из квартиры не выходи". В тот самый момент, когда Каору вплотную занялась завтраком, Кеншин с Кацурой сидели за столиком в чайном доме Ичирики. Опускаясь на колени, убийца вытащил из-за пояса два меча и положил их на пол рядом с собой. - Говорят, к вам вернулась Камия-сан... Взгляд Кеншина не дрогнул: - Вернулась. - Надо полагать, - обрисовывая пальцем край чашки, заметил Кацура, - не без помощи Аоши-сана. - Вот как? - как всегда невозмутимо. Глава Чошу внимательно всмотрелся в бесстрастное лицо своего самого эффективного подчиненного - жесткая линия рта, прищуренные глаза, лишенные как тени гнева, так и намека на радость. Подобие улыбки тронуло губы Кацуры: он знал, что под этой маской Кеншин сейчас гадает, будет ли ему отдан какой приказ в отношении девчонки. Пусть себе гадает. - Мы практически у цели, - Кацура умолк и отхлебнул чай. - Тебе осталось только два задания. Займись ими вечером. Брови Кеншина слегка приподнялись: - Только два? - Остальные тоже не сидели сложа руки, так что клан Чошу готов выйти на сцену. - А что Токугава? Ишигава? - Как я и говорил, ими уже занимается один из наших - еще пара дней, и партия Бакуфу будет обезглавлена, после чего мы встанем у руля. Много времени не потребуется, - Кацура положил ладони на полированную столешницу. - Кто именно займется Ишигавой? - А что? - Я бы хотел сделать это собственноручно. Кацура прищурился на сидящего перед ним спокойного рыжего мужчину: - Собственноручно? Короткий кивок. - Раньше ты никогда не проявлял инициативу. - Все течет, все изменяется, - губы Кеншина вдруг приподнялись в улыбке, а в желтых глазах зажглась неприкрытая жажда крови. - Это имеет какое-нибудь отношение к Камии-сан? - Самое прямое. Кацура покачал головой: - Просьба отклонена. За тобой два задания. - Слушаюсь. - На сегодня все. Дождись инструкций. Можешь идти. Кацура задумчиво смотрел на главу своих хитокири - тот поднялся, взял мечи, снова заткнул их за пояс, запахнув потуже плащ, коротко поклонился и без единого слова вышел из чайного дома. Размышляя о последних изменениях в поведении Кеншина, Кацура нахмурился над своей чашкой: тот всегда был киллером – хладнокровным и, можно сказать, испытывающим вину за свои деяния. Холод и отчужденность никуда не делись, но вот в отношение убийств появилось какое-то нездоровое рвение, даже где-то энтузиазм, а за невозмутимым лицом вспыхнула страсть охотника. Кацура вздохнул. Они воистину создали монстра. *** Торжествующе подбоченясь, Каору оглядела квартиру. За спиной у стены отдыхали щетка с совком, деревянный же пол сиял первозданной чистотой - ни единого намека на недавно сплошняком устилавшее его битое стекло, которое теперь перекочевало в два полных мусорных мешка, что поджидали у дверей. Она покосилась на стенные часы - час пополудни, потом примерилась к корзине для белья, полной черного барахла, поверх которого лежала ее собственная одежда, и сморщилась от отвращения: смрад шибал в нос через всю комнату. Расправив плечи, Каору решительно подтащила к выходу и корзину, еще раз глянула на часы, утвердившись в мысли, что все успеет, и, придерживая открытую дверь ногой, выволокла все на площадку. Дверь гулко захлопнулась за спиной. Оказывается, если едешь в лифте с чем-нибудь тяжелым в руках, тот ползет как черепаха, - отметила Каору. Наконец-то цокольный этаж: она вытащила мешки, потом, пыхтя, выволокла неподъемную корзину, размяла спину и с мусором в руках отправилась на улицу. Солнце проводило ее до баков на углу и обратно. Покончив в этой частью, Каору отряхнула руки и побежала обратно к лифту. Мужчина, якобы читавший газету на лавочке в парке напротив, отвлекся на напевающую в ожидании лифта черноволосую девушку с бельевой корзиной. Вот открылись двери - она шагнула в кабину и нажала на кнопку. Когда лифт закрывался, он ухватил взглядом точеное лицо и несомненно синие глаза. Однако мгновения вполне хватило: незнакомец отшвырнул газеты, поднялся, поправляя брюки и похлопывая мимоходом по кобуре на поясе. Он нашел ее у стиральной машины в прачечной - девчонка ушла в себя и не замечала постороннего присутствия, пришлось вкрадчиво покашлять. Он зубасто ухмыльнулся, она застенчиво кивнула в ответ, занявшись засыпанием в лоток порошка, а развернулась - уже испуганная, уже недоумевающая - лишь когда услышала свои громко произнесенные имя и фамилию. Представьте себе - в самый первый раз ей удалось от него отбиться, но с каждым ударом во взгляде нарастала паника, и когда он наконец вытащил пистолет, ткнув им ей в лицо задыхающейся женщине, загородившейся от него руками, ее глаза, к его величайшему удовлетворению, распахнулись в ужасе - прелестном синем ужасе. - Снимай майку. Она вытаращилась, будто он сию секунду сошел с ума и принялся бредить. Его скрючило от хохота, но это не помешало почувствовать ее движение до того, как он его увидел, - последняя попытка убежать на одном сплошном адреналине. Примитивный донельзя выпад был с легкостью блокирован рукой, и он тут же сцапал ее за предплечье, развернул, прижал спиной к груди. От нее восхитительно пахло страхом. - А майчонку-то все ж придется снять... Легкий взмах кисти, и у ее горла возник нож. Она вцепилась ему в руку, однако больше не дрыгалась. Хохотнув, он второй рукой пощекотал ее висок пистолетом. - Отыскать тебя было раз плюнуть. Ее дыхание стало рваным, и он снова сладко втянул носом воздух, наслаждаясь запахом страха и пробившего девчонку пота. Вдруг ее молодая округлая грудь перестала судорожно вздыматься и опадать. Склонив голову, он заглянул ей в лицо и осклабился: - Ага... - он даже ухом не повел. - А я-то гадаю, ну когда ж ты изволишь явиться. Он развернулся в направлении ее взгляда к шагнувшему в прачечную худощавому мужчине и облизнулся при виде рыжих волос и ледяных глаз, черного длинного плаща и очертаний двух мечей под ним. - Баттосай, - он приветственно взял его на мушку и захохотал, - твои инстинкты - это просто праздник какой-то! Кеншин молчал, однако делал это весьма выразительно: боевой полуприсед, рука на рукояти катаны. - Сразу к делу, да? А поцеловать? - опять зашелся смехом незваный гость. - Неудивительно, что тебя считают самым эффективным из уцелевших. Такая честь, такая честь... - Псих! - прокашляла дергающаяся в его хватке девчонка. - Тц-тц-тц, сладкая моя, - он причмокнул и неспешно провел языком вдоль ее подбородка: - А вот ярлыки навешивать мы не будем... Молниеносный выпад Баттосая был столь же молниеносно отбит пистолетом, и с Каору под мышкой незнакомец отпрыгнул в сторону. Рыжеволосый хитокири опять чуть присел, готовясь к атаке. Его глаза сулили смерть. - Ну что за прелесть эта пушка, отбивает даже сталь... - снова глумливое хихиканье. - Давай-ка, Баттосай, поосторожней, а то, неровен час, я ей шейку поцарапаю... - он с блажной улыбкой провел Каору ножом поперек горла, оставив на коже тонкую багровую линию. Баттосай посмотрел на медленно ползущие капельки крови. Каору едва слышно застонала, и незнакомец оскалился: - Красавица... - он передвинул нож, - какое у нее упоительное личико, когда она боится... Брови Баттосая сошлись в линию, он прищурился и, выдернув ножны из-за ремня, вложил в них катану, после чего опять встал в стойку. В тот же миг взмахом руки Каору полетела в стену: - Нет, это просто праздник какой-то! - в восхищении пропел похититель. - Со мной теперь играют всерьез! Крутнулся в пальцах занесенный кинжал, взлетел вверх пистолет - он ринулся на Баттосая, навстречу вылетела из ножен серебристая дуга - однако катану снова отбил пистолет, а кинжал рубанул поперек. Щелчок большого пальца - пришла очередь вакидзаси, чья рукоять и приняла на себя удар, а Баттосай тут же сшиб с ножа руку противника и ухнул вниз, подрубая ноги - хохот, и незнакомец отпрыгнул назад с линии атаки. - Умница-умница! - счастливо подвывал он. - Ах, какой же умница! Баттосай вместо ответа выдернул из рукояти вакидзаси кинжал, с силой метнул его в стену и замер с двумя мечами в руках: вакидзаси перед собой, катана за спиной. - Злишься, Баттосай? Хохоток, выстрел - разворот; минуя пули, Кеншин ринулся вперед, и пальба прекратилась, едва он добрался до стрелка: несколько выпадов еще были парированы пистолетом - соперник ускользал от меча с какой-то фантастической верткостью, но тут Баттосай ударил его в колено, оттолкнулся, подпрыгнул и в кувырке стриганул скрещенными мечами... С непроницаемым лицом возвышался рыжеволосый хитокири над полулежащим на локтях мужчиной. Тот посмотрел на валяющиеся на полу собственные ноги, потом перевел взгляд к тому месту, где им полагалось быть, и увидел лишь кровавые обрубки. Глаза метнулись к Баттосаю, лицо которого исказилось в усмешке. Снова дернулся вверх пистолет, однако никакого Баттосая перед ним уже не было, более того - и руки уже тоже не было: она валялась в стороне, а все пространство вокруг него было заплевано кровью. Померкший от боли взгляд перебрался к девчонке - багровые брызги на голых ногах... выше, еще выше... - наконец, он добрался до ее лица и полных слез и страха глаз. - Красавица моя... - нежно пропел он, - как ты сладко боишься... Но скажи-ка, чего ты испугалась сейчас?.. - Кеншин! - вскрикнула девушка, когда Баттосай снова ринулся вперед, пронзая мужчину насквозь и тут же выдергивая из тела один меч, чтобы вторым снести с плеч голову. Резкое движение кисти, кровь слетела с клинков, нырнувших в ножны. Кеншин перехватил мечи в одну руку. Закрыв лицо, Каору рухнула на пол: перед ней валялись окровавленные куски одного мужчины, второй в этот миг подходил сзади. Кеншин молча дернул ее за руку, и она едва осознала, как он поставил ее на ноги, как вошли они в лифт, как вернулись в квартиру, хотя все это время запястье едва ли не хрустело в его хватке. Кеншин пихнул девушку в сторону кухни, с грохотом захлопнул дверь и швырнул на пол плащ. Каору споткнулась, но уцепившись за барную стойку, все-таки устояла и принялась машинально растирать онемевшую руку. Схватив со стола листок бумаги, Кеншин в бешенстве сунул ей его под нос: - Читай!!! Она хлопала глазами. - Живо! Вслух! - его рука взлетела вверх, тыча записку ей в лицо. - Я сейчас, - голос упал с крика до шепота, - очень... ОЧЕНЬ сердит. Глаза Каору обратились к листку: - "Вернусь днем, - произнесла она, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал. - Из квартиры не выходи". Сей же миг записка полетела на пол. - Отлично! Итак, читать ты, несомненно, умеешь, так почему же ушла?! - снова заорал он. Каору уставилась в сторону: - Хотела постирать и выбросить мусор. Кеншин долбанул кулаком по стойке с такой силой, что в раковине жалобно звякнули стаканы. - И ради этого ты подвергала себя смертельной опасности?! - Я не знала... - Не знала?! - он развернул ее лицо к себе. - Да ты просто не думала, вот что! Да тебя ж могли убить! - хватка на ее подбородке стала сильнее. - Ты хоть представляешь, что с тобой могли сделать?! Ее глаза вызывающе сверкнули, и Каору уперлась Кеншину обеими руками в грудь, впрочем, все равно не сдвинув с места: - И что бы он сделал такого, чего со мной еще не делали? Лицо Кеншина потемнело: - То есть, вот так - да, Каору? - Что - так? - огрызнулась она, понимая в глубине души, что несет какой-то бред, однако пока еще не в состоянии взять себя в руки после только что разыгравшегося перед ней кошмара. - А ты сама не знаешь? - Ты его убил! - швырнула она ему вертевшиеся на языке слова. - Само собой, - недоуменно отозвался Кеншин. - А надо было отпустить на все четыре стороны? - Н-но... - у нее перехватило дыхание при одном только воспоминании, - ты сделал это так жестоко... - Каору осеклась и спрятала глаза. - Да, именно этим я и занимаюсь, - холодно подтвердил он. - Я полагал, ты в курсе. - Но ты наслаждался этим... - пробормотала она. Кеншин ладонями поднял ее лицо к себе, чтобы заглянуть в глаза. - Ты сказала, что сможешь любить чудовище. Ну, что - готова повторить эти слова и сейчас? - после того как Каору слабо кивнула, его взгляд стал жестче, а тон - напряженней: - Тогда почему ты ослушалась меня? Я же четко сказал... - Прости, - подхватила Каору. - Прости... Я не подумала... - Я не смогу защитить тебя, если... - Знаю... - она закинула руки ему за шею. - Прости. - Каору, впредь... - не унимался он, хотя голос смягчился. - Обязательно, - она уткнулась ему в шею. - Обещаю - я буду делать все, что ты скажешь. Кеншин со вздохом потянулся к салфетке, приобнял Каору одной рукой и осторожно стер кровь с шеи: - Больно? - она в ответ помотала головой. Кеншин кинул салфетку в раковину и прижал девушку к груди, прижался щекой к макушке, глубоко вдохнул. - Я так испугался... Пусть он произнес эти слова своим обычным совершенно монотонным голосом, Каору почувствовала, как он дрожит. Она подняла голову - Кеншин смотрел на нее, и тогда, потянувшись навстречу, она коснулась его подбородка нежным поцелуем, а он в ответ притянул к себе ее лицо, протолкнул в рот язык. Каору с готовностью отозвалась на его пыл, ныряя пальцами в рыжие волосы, и Кеншин подхватил ее ногу, завел себе вокруг талии. Шершавые пальцы поехали вверх - под майку, к груди. На миг вынырнув из поцелуя, Каору, тяжело дыша, быстро стянула футболку, и он тут же склонился к ее шее и ключицам, хватая их открытым ртом, зашарил руками по спине в поисках застежки бюстгальтера. Неожиданный смешок заставил его остановиться и, отстранившись, вопросительно взглянуть на нее. - Он спереди расстегивается... - она с улыбкой сделала это сама, бросила лифчик в сторону. Его брови приподнялись. Каору сдавленно хихикнула и покраснела, когда мужские ладони легли ей на грудь. - Может, нам стоит... Вопрос так и остался не законченным, когда его большие пальцы начали рисовать нежные круги вокруг сосков. - Ты волнуешься? - мягко спросил он, оставив грудь и поглаживая ее по волосам. - Н-наверное, все волнуются перед... н-ну... ты понимаешь. - Перед чем? - Кеншин! - вспыхнула Каору, скрещивая руки на груди. - Перед чем, Каору?.. Она ощетинилась: - Сам знаешь. - Тебя принуждали к сексу, - тихо возразил он, целуя Каору в переносицу и игнорируя ее внезапную скованность. - Но ты никогда не занималась любовью... - она не сводила с него испуганно-напряженного взгляда, и Кеншин сплел свои пальцы с ее, за обе руки потянув к спальне. - Позволь мне показать, как это может быть чудесно... Он бережно раздел ее, жарко касаясь нежной кожи, осторожно усадил на краешек кровати и - так же, как она сделала для него накануне, - встал перед ней и медленно разделся донага. Потом склонился, осыпав поцелуями лицо, опять завел ее ногу себе за талию и, глядя в глаза, потянул на себя ее ладонь. Каору нервно сглотнула и послушно обхватила пальцами его член. Сжала. Кеншин подбадривающе улыбнулся. - К...Кен...шин... . - Каору... - его губы нежно коснулись мочки ее уха. - Делай то, что хочется тебе, не пытайся угадывать, чего хочу я... Захлопав глазами, она посмотрела на то, что держала в руке, потом взгляд двинулся выше - к расчерченному на точеные квадраты мышц животу. Она проскользила провела по нему второй рукой, коснулась груди, плеча, робея, заглянула Кеншину в глаза - те сияли. Он улыбнулся, и тогда Каору снова опустила голову, начав двигать окружающей его рукой, скользя вниз и вверх ладонью вдоль бархатистой плоти. Он охнул, и она сразу испуганно встрепенулась, вскинула к нему взгляд - зажмурившийся, он сейчас будто весь ушел в себя. - Я не слишком... Кеншин перебил ее, подхватив под мышки и укладывая поперек кровати. - Ты всегда восхитительна... - многоточие в этой фразе поставили его губы. Он осторожно раздвинул ее ноги, завел себе за спину и начал опускаться. Когда ее живот дрогнул и напрягся от соприкосновения с его, он оторвался от поцелуя, нежно погладил по щеке: - Смотри на меня, Каору... Она открыла глаза, и, подсунув ей руки под голову, Кеншин навалился всей грудью; глядя в упор, начал надавливать собой, проталкиваясь внутрь, и она расступилась, медленно пропуская его в себя. Кеншин потянул бедра назад - Каору вздохнула, опуская веки... - Нет... Погоди, не закрывай пока глаза... Она подняла затуманенный взгляд. Кеншин снова погрузился в нее, подавляя желание вмяться в это тело изо всех сил, и начал двигаться - быстрее и быстрее, ударяя в нее со все нарастающей силой и страстью. Каору бормотала его имя, выгибалась под становящимися все настойчивей толчками, уткнулась ему в шею, на что у него не было ни малейших возражений - ее дыхание приятно холодило разгоряченное тело. Привстав, Кеншин подхватил Каору под бедра, и, так и не отрываясь взглядом от ее лица, въехал в нее уже в полную силу. Каору сомкнула ресницы, покачиваясь на пронзающих тело сладких волнах, но стоило открыть глаза, как над ней оказался белый потолок. Она зажмурилась. Дыхание перехватило, под ложечкой отчаянно засосало. Кеншин почувствовал ее оцепенение и, застонав, перекатился на спину, усаживая Каору на себя сверху. Она уперлась ладонями в его скользкую от пота грудь. - Каору, не думай о них, - скомандовал он, отбрасывая с лица прядь волос. - Это я... Не бойся... Он потянул ее к себе, поцеловал. Каору со вздохом двинула на нем бедрами - сначала осторожно, на пробу, потом все безудержней. Кеншин сел, его руки заметались по ее телу, язык затеребил, лаская, грудь, - ее движения стали отчаянно-упоенными, и он снова опрокинул ее на спину, в бешеном темпе вбивая в матрас. Кеншин хрипел, Каору застонала и впилась ногтями ему спину - последний судорожный поцелуй - и он с криком кончил. Комнату наполнила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием. Наконец Кеншин поднял лицо от ее мокрого плеча, поймал взгляд: - Каору?.. Ее ресницы лениво дрогнули. Пальцы коснулись его щеки, и он, улыбнувшись сытому выражению лица любимой, выскользнул из нее и лег рядом, обхватив рукой поперек талии. Не произнеся более ни слова, оба уснули. *** К своему собственному удивлению, Каору проснулась раньше Кеншина. Она повернулась к окну. Смеркалось. Выпутавшись из его рук и ног, она осторожно сползла с кровати и вышла из спальни, по пути сдернув с крючка за дверью и набросив на плечи халат. В гостиной было заметно прохладней, пришлось закутаться потуже. У входной двери по-прежнему валялся плащ. Она со вздохом повесила его на место и развернулась было к кухне, как вдруг на что-то наступила: маленький черный конверт. Очередной заказ на убийство. Гнев свел в линию ее брови. Конверт хрустнул в сердито сжавшемся кулаке. Оставшийся от него комок исчез в кармане халата. В спальне скрипнула кровать, и Каору поспешила в объятия Кеншина до того, как он отправится на ее поиски. *** Телефонный звонок выдернул Кеншина из сна. Он разлепил глаза, увидев мирно спящую рядом Каору и даже успел поцеловать ее в лоб перед тем, как снять трубку. - Да, - буркнул он. - Химура, ты заказ получил? - Какой заказ? - Кеншин сел, потирая лоб. - Такасуги подсунул конверт тебе под дверь. Займись сегодня вечером. - Слушаюсь, сэр. Кеншин с сожалением выбрался из объятий Каору и встал с кровати, тут же нахмурившись при виде ее полураспахнутого халата на голое тело: когда она успела замерзнуть? Он поправил одеяло, подоткнул его ей под бок и вышел в гостиную. Пол в гостиной, пол в прихожей - он обыскал все, но никакого черного конверта не обнаружил. Кофейный столик, бар, обеденный стол - пусто. Он вернулся в спальню: - Каору? Она замычала и повернулась на другой бок. - Каору, - громче позвал он, - где конверт? - ее дыхание стало неровным. - Я знаю - ты не спишь. Где конверт? - Не понимаю, о чем ты, - наконец отозвалась она, натягивая одеяло под подбородок. - Каору, - повторил он, - мне нужен конверт. - Нет, не нужен. Взмахом руки Кеншин скинул одеяло с кровати, и она тут же свернулась калачиком, вцепившись в полы своего халата. Он видел, что она с трудом удерживает слезы: - Не ходи! - Пойду, - он протянул руку: - Конверт. Стиснув зубы и кулаки, Каору села: - Не отдам. Кеншин наклонился к ней, обхватил за талию. - Тогда придется его у тебя отобрать. Это не подействовало, а потому он перекатил ее на свою сторону кровати и, как она ни брыкалась, как ни отталкивала его руки, уперся ей в плечи, вдавив в матрас: - Где? Руки Каору сами собой нырнули в карманы: - Умоляю, Кеншин... Не убивай больше... - Это не нам с тобой решать, - спокойно сообщил он. - Я убью любого, кого мне прикажут. Я поклялся. - Ну и дурак! - горько всхлипнула она, прижимая к животу стиснутый кулак. Через миг его глаза и пальцы уже метнулись к ее руке - Кеншин, как тисками, разжал ладонь и забрал смятый черный конверт. - Спасибо за заботу обо мне, - выпуская ее руку, сказал он, - но это мой долг, - забрав с пола свою одежду, он развернулся к двери. - И даже ты не сможешь встать у меня на дороге. Он быстро вышел. Каору слышала шаги, на миг затихшие у камина - берет мечи. Хлопок двери - вот и все прощание. Умываясь слезами, она на дрожащих ногах поплелась в гостиную. *** - Гендзи, - произнес Баттосай, приближаясь к нему в переулке за Сакурой, - ничего личного, но я пришел за твоей жизнью. Еще один хитокири из клана Чошу вытаращился на бывшего сослуживца: - Ничего личного, говоришь?! Да поцелуй меня в задницу, Баттосай: ты ж этого дождаться не мог с того самого момента, как я облапал твою цыпочку. Кеншин пожал плечами и потянул из ножен катану: - Да как угодно - хоть личное, хоть безличное, но сегодня ты умрешь от моего меча. Лицо Гендзи просияло в предвкушении: - Признаться, у меня другие планы, - в его руку лег точно такой же меч. - Кто бы мог подумать... Мысль прервал первый выпад Кеншина. Лязг металла - и противники разлетелись. - ...что они стравят двух своих лучших убийц, - продолжил он, когда, примериваясь друг к другу, они с Кеншином медленно двинулись по кругу. - А ты, поди, ждал, когда тебе спасибо скажут? Он снова хрюкнул, отбивая скользящие удары Баттосая. - Что ж ты никак не заткнешься-то... - прошипел сквозь зубы Кеншин, кидаясь вперед. - Ну... - на миг умолк, парируя, Гендзи, - чтоб ты знал, остальных они уже вырезали, - он увернулся от меча, - Шишио по слухам, сожгли заживо, - соперники снова сшиблись и разлетелись в разные стороны. - Теперь вот мы рубимся. И мне до жути интересно, - Гендзи уставился на лезвие своего меча, нацелив его на Кеншина, - кому закажут тебя. - Заткнись! - Баттосай прыгнул вперед, Гендзи вскинул меч, но слишком поздно - противник уже прорвался к нему, отбил удар, рубанул вверх... Верхняя часть черепа Гендзи упала назад, и тело осело на землю. Весь в крови, Баттосай пошел прочь. *** Каору поднялась навстречу распахнувшейся двери. Кеншин окинул ее тяжелым взглядом прежде чем повернуться и запереть замок. Когда он снова развернулся, сразу к ванной, она уже подходила к нему. Из-под полуопущенных век смотрел Кеншин, как Каору спокойно стягивает с него и вешает плащ, как молча кладет ладони на рукояти мечей, чтобы вытащить их из-за пояса. Его руки тут же накрыли ее: - Тебе запрещено их касаться. - И почему же? - спросила она, поднимая голову навстречу его холодному взгляду. Он оттолкнул от мечей ее пальцы. - Это только мое бремя. Каору упрямо вцепилась в мечи и потянула их от него: - Ну ты и дурак, - укоризненно фыркнула она. - В ту минуту, когда ты разрешил мне войти в квартиру, ты разделил его со мной. - Ты ведь не переносишь, когда кто-то умирает на твоих глазах. - И что с того? - она прижала мечи к груди, кончиком пальца провела ему по брови. - Это вовсе не значит, что я не могу помочь тебе нести твое бремя. - И что же ты сделаешь? - шагнул вперед Кеншин. - Отмоешь мне душу? Каору печально улыбнулась и прошла к камину, опустила мечи на стойку: - Простить себя в силах лишь ты сам, - она обернулась, взглянула на него: - Я могу лишь побыть рядом в это время. Кеншин скривился и отправился в ванную - выкрутил на максимум кипяток, включил на полную мощность душ и, швырнув прямо на кафельный пол окровавленную одежду, ступил в душевую кабину, захлопнув дверь. Кипяток обжег тело. Он только что убил соратника. Сквозь помутневшее от пара стекло он видел, как в ванную вошла Каору. Она сбросила на пол халат и шмыгнула к нему. Кеншин нахмурился: - Для тебя вода слишком горячая. - Потерплю, - тихо отозвалась она и взяла с полочки шампунь. Выдавила на ладонь и начала втирать ему в волосы. Кеншин перехватил ее кисть: - Ты что делаешь? - Отмываю тебя, - просто ответила она. - Так что не переводи попусту шампунь. Он перевел глаза на ее руку со стекающей пеной, и отпустил; подставил голову, позволяя взбить шапку пены на своей густой шевелюре. Каору приблизилась, откинула его голову под струю воды. Глаза Кеншина медленно закрылись. - Кондиционер? - негромко спросила она. - Это лишнее. Она еще приблизилась, потянулась к мылу. Ее руки работали медленно и ритмично - Каору по кругу, любовно, намыливала его тело - начала с плеч, дюйм за дюймом спускаясь все ниже - сначала спереди, потом взялась за спину, моя и одновременно разминая его мышцы. Голова Кеншина запрокинулась. Когда она закончила массировать его икры, он развернулся, взглянул на нее сверху вниз: - Вода не слишком горячая? - Я такая красная? - усмехнулась Каору и призналась, когда он дернул бровью в ответ: - Ну, есть такое дело - чувствую себя лобстером. Он потянулся ей за спину - к кранам, сделал воду попрохладней, и Каору мимоходом провела рукой по его плечу, словно бы смывая оставшуюся пену. Кеншин обнял ее, притянул к себе, чтобы вода лилась на них обоих, осторожно прислонил ее спиной к стене и, помедлив ровно настолько, чтобы она успела убрать с его лица налипшую рыжую прядь, поцеловал - долгим, внимательным поцелуем, медленно лаская ее язык и подставляя свой. Когда он отстранился, Каору едва дышала. Кеншин взял ее за плечи, неторопливо развернул к себе спиной, наклонился, упершись одной рукой в стенку перед лицом Каору, а второй обхватил за талию, прогибая и пристраиваясь сзади. Когда он вошел в нее, Каору, чтобы не стонать в голос, вцепилась зубами ему в руку. Кеншин исступленно колотился в ней, припав ртом к плечам - целуя, целуя, целуя... Когда все кончилось, он развернул ее отяжелевшее тело и, обняв изо всех сил, сполз на колени, вжался лицом в живот. Прислушиваясь к его сдавленным рыданиям и чувствуя его бьющееся ей в колени сердце, Каору безмолвно утешала, нежно поглаживала его по волосам. Уже сухие и в халатах они из ванной направились прямиком в спальню. У двери Кеншин притормозил: черный конверт. Последний заказ. Он присел, чтобы поднять, оглянулся, не видит ли Каору, - она не видела: как раз замерла, глядя на затихающий огонь. Он вытащил черную карточку и оцепенел. Просто имя. Ни фамилии, ни адреса, ни времени. Но он прекрасно знал, о ком идет речь, и где сейчас этот человек находится. Кеншин прикусил губу, почувствовав вкус крови, в бешенстве смял черную картонку. Последнее задание. Последнее имя. Последний взмах меча. Последний человек, который умрет от его руки. Он полуобернулся к Каору - она заправила за ухо прядь волос и подняла к нему улыбающиеся глаза, тут же испуганно раскрывшиеся, едва она увидела выражение его лица. Сжатый кулак. Открытый черный конверт на полу у его ног. - Ты не принесешь мне меч? - услышал Кеншин свой голос. - Остался всего один человек. Она кивнула и двинулась через гостиную к стойке на камине. - Оба? - ни о чем не подозревая, уточнила Каору. - Нет. Одного вполне достаточно, - неужели это его голос? Кеншин сам не понимал, как говорит и не давится словами. Каору шла к нему, прижимая катану к груди. Последняя смерть, - подумал он. Но приговорена к ней именно та единственная, кого он и жаждал защитить, кому он и не желал причинять боли. Он зажмурился, снова увидев перед мысленным взором имя на черной карточке. Каору.