Вдребезги

Кружась, мы опускаемся туда, Где все сбывается - кошмары и мечты. Темная комната. Холодная плитка. Одиночество. Каору обессиленно привалилась к стене. Глаза - синие, кажущиеся темнее в свете луны, блуждали по небу. Слезы давным-давно высохли, и теперь там, где не налипли растрепанные волосы, щеки горели от соли. Запястья, разбитые металлическими наручниками, тоже горели. Всей одежды на ней сейчас была белая больничная рубаха - тонкая и ставшая под луной практически прозрачной. Сперва, когда ее, будто куклу, только-только швырнули в эту клетку, она билась в дверь, суля всем смертные муки, - до тех пор, пока не охрипла. Потом колени подогнулись, и Каору, рыдая, осела, на пол - да так по сей миг и сидела, надломленная, смятая, будто цветок во время бури. Даже спустя столько времени она смогла лишь поднять голову да привалиться затылком к стене. Глаза медленно скользили по небу, считывая неведомые узоры. Ее овевал теплый ветерок надежды. *** - Ишигава? - переспросил Кацура Яхико и Кеншина. - Человека, похитившего Камию-сан, зовут Ишигава? - Да, сэр, - покорно кивнул Яхико. - Он был моим хозяином. - А также является правой рукой Токугава, - повысил голос Кацура. - И крайне опасным противником. Химура! Как ты мог допустить подобное?! Яхико отважно шагнул вперед: - Сэр, он не виноват, - склонил голову. - Это все я. Я позволил им найти ее. - Да как угодно, - нахмурился Кацура. - Но это все настолько не вовремя!.. Челюсть Баттосая дрогнула, губы сжались в тонюсенькую линию. - Я немедленно верну ее, Кацура-сан. - Помнится мне, - гневно возразил тот, - что не так давно я имел на эту же тему дискуссию с Такасуги. По поводу Уно. Нет. Я запрещаю. - Но вы же, - завибрировал голос Кеншина, - не собираетесь оставить ее там?.. Кацура приподнял бровь: - Хочешь сказать, не подчинишься? В бешенстве стиснув кулаки, Кеншин смотрел на своего начальника. Яхико покосился на мужчину рядом - от убийцы исходили неистовые волны, он захлебывался жаждой битвы - трепетали ноздри, подрагивала от ярости челюсть. - Но ведь обстоятельства... - сдавленным голосом начал Кеншин, однако Кацура не дал ему закончить: - Обстоятельства ничем не отличаются от прочих, - холодно перебил он. – Полагаю, не стоит и говорить об ущербе, который будет нанесен нашим планам в случае, если проявишь инициативу. Кеншин внезапно развернулся и кинулся на ближайшую стену - молотил ее кулаками, завывая и изрыгая проклятья. Потом, часто-часто дыша, припал к ней лбом. С трудом пробил комок в горле. Запрокинул голову. Итак, выбор: бросить вызов хозяину и спасти свою любовь, поставив под удар будущее, ради которого столько трудился, или же бросить любимую в логове льва во имя их победы. Он зажмурился, втягивая обратно жгучие слезы, от всего сердца выматерился, еще раз кинулся на стену - и снова развернулся к нанимателю, устремив на него вызывающий взгляд сухих глаз. - Слушаюсь. Желваки на его лице ходили ходуном. - Следуй за мной, - приказал уже стоящий в дверях Кацура. Яхико быстро прошел через клуб следом за Кеншином. Полуприкрытые глаза, сжатые зубы - хитокири следом за Кацурой сел в ждущую снаружи черную машину. Та немедленно сорвалась с места и унеслась в ночь. *** Дверь раскрылась, уронив в комнату прямоугольник света. Каору даже не потрудилась оглянуться. - Пошли. Приказ был отдан равнодушно и в случае неподчинения сулил боль. Каору повернулась, прикрывая от света глаза связанными руками, окинула своего тюремщика туманным взглядом, поднялась, распрямившись во весь рост, и, негромко шлепая по кафельному полу босыми ногами, пошла к выходу, у которого ее поджидали вооруженные люди. - Похоже, ты меня помнишь, - ухмыльнулся человек в медицинском халате. Шагая по стерильному коридору, Каору послала ему презрительный взгляд: - Больней, чем тогда, ты мне уже не сделаешь, - тихим, но твердым, как кремень, голосом, ответила она. - А вот это мы поглядим, поглядим... - усмехнувшись, он блеснул глазами за круглыми стеклами очков. Каору даже бровью не повела; она шла сама – благо, прекрасно знала дорогу, и врачу пришлось прибавить шагу, чтобы не отстать от ее решительной поступи. - Ждешь – не дождешься? - просопел он, силясь проскочить хоть на шаг вперед нее. Она в ответ лишь дернула бровями. В конце коридора их ждала двустворчатая дверь, и едва та отворилась, Каору усилием воли пришлось притормаживать зашедшееся от ужаса сердце. Ослепительно-белое помещение. Напротив двери - стеклянная стена, за которой в полумраке двигались какие-то неясные фигуры. Они всегда наблюдали. - С возвращением. При виде ненавистной лаборатории Каору почувствовала головокружение и, удерживая подступившую к горлу тошноту, прикусила губу. - Подготовьте ее, - скомандовал он охранникам и отправился на свой наблюдательный пост. Двое тут же бесцеремонно схватили ее за руки. Больше всего на свете Каору хотелось верещать и брыкаться, но предыдущий опыт подсказывал, что лучше от этого не станет - они все равно добьются своего. Так что она боролась с собой, цепляясь за остатки собственного достоинства. Ее приволокли в центр, швырнули на пол. Разбитых запястий на секунду коснулся свежий воздух – руки освободили, но уже в следующий миг их вывернули в плечевых суставах: Каору приковали к полу. А потом к вискам и спине начали прилеплять электроды, и она уставилась в одну точку, не желая смотреть на своих палачей. Но совсем скоро они ушли, оставив ее, распятую на плотных кожаных ремнях, посреди белоснежного зала. Захлопнулась дверь. Полыхнули люминесцентные лампы. Каору зажмурилась. - Пора? Приглушенный голос принадлежал руководителю проекта. Он - Каору знала - проверяет напоследок мониторы, шнуры видео... В ответ послышались ответы ассистентов. Каору собрала все силы. - Да-да, полагаю пора. - Интересно, сколько она будет упираться? - Вот и поглядим… Как она ни подготавливалась, воткнувшийся в плоть электрический ток заставил забиться от боли. После первого разряда она, дрожа и задыхаясь, упала вперед. И, сжав зубы, стала ждать продолжения. - Пока никакого изображения. - Неужто настолько упряма? - Ну, дайте еще разряд. Это не продлится вечно. Беззвучный крик разорвал рот - Каору выгнулась назад: сквозь тело понесся поток странного живого пламени, мучительно скручивая каждую мышцу, заставляя извиваться от боли. Все кончилось так же внезапно, как и началось. Каору ухнула головой вперед. Перед глазами плыло от боли. Она грызла нижнюю губу, давясь отвратительным металлическим вкусом во рту. Не сдамся, не сдамся, не сдамся. Они не увидят. - Давайте еще разок, только подольше. - А это ее не убьет? - Нет, просто отключите, как только я дам сигнал. Каору с трудом дышала. Каждый вдох и выдох давался ценой огромных усилий. - Нет... Пожалуйста... не надо... И вновь удар. И вновь - заструившаяся по венам огненная боль. И вновь - конвульсии заходящегося в муках тела. - НЕТ!!! Она кричала в голос, но ей было уже все равно. - О! Пошло изображение! - Отлично. Ждите моего сигнала. Каору впилась глазами в бесконечный белый потолок. Она чувствовала край своего сознания, пульсирующий от тока, что сейчас сжигал ей вены. - Не надо... - умоляла она. - Пожалуйста... Нет... Тело надломилось, глаза расфокусировались. - Вырубай! - заорал руководитель. Ток отключили, но девушка продолжала содрогаться в конвульсиях. Ее глаза больше не видели белый потолок. Потухли и голоса вокруг. Сколько крови... Сколько крови... - Это кто? - тыча пальцем в нечеткое изображение на мониторе, спросил врач. - Понятия не имею, - ответил научный работник. - Но проследите, чтобы все записалось. Молнией средь завесы кровавого дождя полыхнул металл. Каору тряслась, слезы лились из ее опустевших глаз. Прости меня... - тихо прошептал равнодушный голос в глубине сознания. Это он пролил тот кровавый дождь. Наблюдатели разом прилипли к мониторам, видя то, что видела Каору, - а она смотрела, как поднимается из свежей лужи крови мужчина, как вытирает рукавом кровавые капли - будто кровавые слезы - со щеки, как стряхивает густую багровую жижу с клинка. Кеншин. Пылая янтарными глазами, мужчина шагнул из рассеивающейся дымки. Тело Каору отчаянно задергалось, выворачиваясь из кожаных ремней, пристегнувших ее к полу. - Нет! - взвизгнула она. - Нет! - Быстрей! Еще разряд! Новая вспышка электричества - ее дернуло вперед, волосы упали на лицо, пряча залитые слезами щеки. Воспоминания выкачивали из нее по проводам; память утекала к врагам, припавшим к маленькому монитору. Каору знала - они не уймутся, пока не вытащат из нее все. И девушка рухнула вперед, больше не борясь с этим потоком – ее подхватило и понесло, словно камешек по бурлящей реке. На разбитых окраинах сознания бубнил знакомый голос. Растресканные сухие губы шевельнулись, медленно собирая из слогов знакомые слова: Когда стеной сшибутся океаны, И солнце в небесах с луной сойдется, Последним вздохом позову я никого. И мне в ответ никто не отзовется. Вновь обожгло слезами щеки - Каору, покачиваясь, плыла где-то между белоснежной лабораторией и мутными обрывками своих воспоминаний. Бестелесные голоса ее палачей втекли в уши: - Нам нужно увидеть босса того парня. - Будто и так не понятно. - Токугава-сан требует доказательств. Кроме того, необходимо выяснить, где у них штаб-квартира. - Мы придавим их одним пальцем. Каору сгорбилась на коленях, вывернутые руки ломило от напряжения. Вот, значит, как. Она понадобилась им для того, чтобы вытащить на свет божий и Кеншина, и всех остальных. Но какое ей до этого дело? Разве она кому-то присягала на верность? - Да кто ж это? - донеслось до ушей. - И почему мы только его и видим? Каору резко взглянула вверх, силясь сосредоточиться на воспоминании, которое они сейчас рассматривали. Сквозь молочный туман прорезалась квартира Кеншина. Сам он замер посреди комнаты. - Должно быть, это и есть Баттосай, - предположил в благоговейном ужасе чей-то шепоток. Невысокий, щуплый и все же заставляющий себя уважать и бояться: не вздернутый надменно, но решительно очерченный подбородок, уверенный разворот плеч, рука, невзначай опущенная на рукоять меча у бедра, пылающие волосы, спадающие на рабочий хаори из высокого хвоста на макушке... Каору поперхнулась всхлипом, сердце сжалось: господи, да какое ей дело до того, что рухнет все то, ради чего работал ее похититель? Что вся пролитая им кровь окажется пролитой впустую? Она с тоской взглянула на его застывшую фигуру, но в этот миг воспоминания снова потекли прочь от нее, извлекая на поверхность все секреты Чошу. Склонив голову, Каору опять позволила словам песни своего дыхания сорваться с губ: Останется лишь звука тишина. Полночный черный мрак, Звук-незвук мыслей спешных. Но после будет свет. Свет мыслит. Он безгрешный. Глубоко вздохнув, она собралась с силами. Нет, она не позволит им победить. Глаза моментально оторвались от монитора, дернувшись к стеклянному экрану, за которым, запрокинувшись, взорвалась истошным визгом испытуемая - истязаемая - девушка. - Опять, что ли, включил? - возмутился руководитель. Помощники недоуменно развели руками. Следом замигали лампы - глаза присутствующих метнулись к ним, потом снова к изгибающемуся под немыслимыми углами человеческому телу посреди зала. Визг становился все невыносимей. - Что за черт... Казалось, от нее исходит сияние куда ярче света всех люминесцентных ламп. Еще одна конвульсия - и залп энергии выстрелил по проводам. - Быстро! - заорал главный, выдергивая из гнезд штекеры. - Отрубайте все!!! Полыхнули искры, защелкали провода, вспыхнули и погасли мониторы. - Рубильник! Отключите свет! Воцарилась кромешная тьма. И тишина. *** За дверями кабинета Кацуры их уже ждали двое - один высокий и стройный, второй - рослый и широкоплечий. - Т-ты! – Кеншин принял боевую стойку. Рука моментально легла на меч. Аоши изваянием застыл у противоположной стены - лишь настороженно поблескивающие глаза да поджатые губы свидетельствовали, что это на самом деле живой человек. - Осади назад, сопляк бестолковый, - прогудел басом стоящий рядом с Аоши мужчина. Кеншин не выпрямился, но глаза его распахнулись: - Наставник? - чуть не поперхнулся он. Сейджуро Хико вышел вперед. - А ты думал кто, дурень? - усталый вздох. - Да распрямись уж, бестолочь, нашел место для драки… Кеншин с подозрением покосился на Аоши: - А почему ты с ним? - резко спросил он. Хико утомленно растер пальцами виски. - Шиномори Аоши - мой подчиненный, - пояснил он. - Равно как и Такани Мегуми. - Что?! - Хико - мой друг и союзник, - развернулся к Кеншину Кацура. - Весь последний год наши организации работали заодно. - То есть, вы хотите сказать, - распрямляя спину, выдавил Кеншин сквозь стиснутые зубы, - что велели мне похитить Каору у ваших же людей? - Да, - просто ответили ему. - Но зачем?! - Тот же вопрос, - подал голос Аоши. - А ты заткнись! - взвился Кеншин. - Наставник! - развернулся он к Хико. - Я-то думал, - в голосе зазвенела горечь, - ты всегда был против использования силы ради таких целей! И, насколько я помню, именно за это ты меня и выгнал! Хико пожал плечами: - Мы с Кацурой заключили сделку. - Какую еще сделку?! - Тебя не касается, - тихо ответил за Хико Кацура. - А теперь подойдите ко мне, - он пересек кабинет, остановившись у бюро красного дерева. Хико не спускал глаз со своего бывшего ученика: дыхание того стало быстрым, резким и отрывистым, все тело напряглось, подрагивая от гнева: он балансировал на самом краю, и Хико это прекрасно видел. - Ко мне! - повторил главе своих убийц Когоро. Прочие уже стояли рядом. - Я вам не пес. Глаза Баттосая превратились в две пылающие щелки, полные - Хико сжал губы - безумия. Его взгляд встревоженно заметался между спокойным лицом Кацуры и перекошенным Кеншина и обратно. Прежде чем ответить, Кацура окинул вдумчивым взглядом подчиненного: - Именно, - холодно кивнул он. - Ты - мой пес, Баттосай. Я командую "фас", и ты убиваешь. Я говорю "ко мне", и ты подходишь. Скажу "сидеть", и ты останешься как миленький. Не забудь - ты сам выбрал себе эту роль. Яхико, сжавшись в углу потемней, с ужасом смотрел, как Кеншин завибрировал всем телом. Лицо полностью скрыли рыжие волосы. И вдруг все кончилось. Убийца поднял голову - он был спокоен и равнодушен, словно бы кто-то одним залпом выпил весь его гнев: ровные жесткие черты лица, поджатые губы, прищуренные глаза. Вот он пошел к хозяину - четко, напряженно, словно тело было сейчас комом сжатых пружин. Яхико едва не трясся от страха: такой Кеншин - ледяной, бесчеловечный - был, оказывается, еще более устрашающим. - Каковы ваши приказы? - спросил Баттосай негромко. - Приказы просты, - тихо ответил Кацура. - Шиномори отправляется за Камией-сан... - ...я отказываюсь с ним работать, - очень тихо и очень отчетливо сообщил Баттосай, косясь на Аоши. - А и не придется, - успокоил его Кацура. - Потому что он идет один. Ты продолжишь выполнять порученное ранее задание. К чести Аоши надо сказать, что он не расплылся в торжествующей улыбке - напротив, встретил жесткий взгляд Кеншина абсолютно нейтральным выражением лица. - Вы отдали ее мне, - с едва заметной угрозой напомнил Баттосай. - Отдал, а теперь забираю, - сообщил Кацура. - Ясно, - взгляд хитокири вонзился в Аоши. - Если на ней появится хотя бы царапина, я тебя под землей найду. Тот в ответ едва заметно кивнул: - С ней ничего не случится. Могу тебя заверить. Баттосай обернулся к хозяину: - Я свободен? - тот кивнул. - А мальчик? - Хико отведет его к Мегуми. - Очень хорошо, - легкий кивок: - Наставник, - бывший учитель фыркнул и отвел взгляд. Баттосай повернулся к Аоши: - Шиномори, успеха. Скользящий разворот – он направился к дверям, следом тут же дернулась из тени мальчишеская фигурка: - Кеншин?.. - робко позвал Яхико. Тот встрепенулся, вонзив в мальчишку острый и пронизывающий, как нож, взгляд. Яхико нервно сглотнул и едва слышно пискнул: - Ты там осторожней... Прищурившись, Баттосай быстрым пружинистым шагом вышел из кабинета. На площадке в ожидании лифта он вытащил из кармана маленький черный конверт. Ему срочно нужно было кого-нибудь убить. *** Руководитель проекта снял очки и рукавом халата отер лицо. Вокруг стоял полнейший разгром, который он, вздыхая, и обозревал. Зажегшийся свет представил взглядам руины бывшей комнаты наблюдения: разорванные провода, сгоревшие мониторы; когда же они попытались достать из видеомагнитофона видеокассету с записью воспоминаний девчонки, то извлекли лишь оплавленный комок пластика. Он развернулся в сторону лаборатории, где охрана осторожно вытаскивала бесчувственную девушку из проводов и врезавшихся в кожу ремней. Рубаха облепила мокрое от пота тело. Его подняли, забросили вялые руки себе на плечи - так же они ее сюда и принесли, разве что сейчас голова болталась из стороны в сторону, да шваркали по кафельному полу ноги. Исследователь нахмурился: что же такое сотворила девчонка? Она словно бы выстрелила своей энергией по проводам. Но подобное же невозможно. Или возможно? Губы приподнялись с улыбке: гипотезы одна другой соблазнительней замелькали в голове. *** - Со мной на связь вышел осведомитель, - мрачно поделился Кацура с Хико и Аоши, - и сообщил о возможных экспериментах Бакуфу с Камией-сан. Лицо Аоши заострилось: - И что за эксперименты? - При помощи пропускаемого через тело электрического тока можно извлечь из нее воспоминания, перевести их в визуальное изображение и записать на видео. - Жестоко, - пробормотал Аоши. - А уж как для нас опасно - не дай бог разберутся, что к чему... Немедленно забери ее оттуда. Сегодня же. - Будет сделано, - поклялся ниндзя. - Быстро. Задание чрезвычайной важности. Убивай всех, кто окажется на пути, но особо не усердствуй. Зачисткой займется Химура-сан, едва она окажется в безопасности. - Куда мне ее доставить? - В Медицинский Центр Такани, полагаю, - Кацура вздохнул. - Да, это самое подходящее место... - он поднял взгляд на Аоши: - Ступай. Немедленно. Короткий кивок, и Аоши исчез за дверьми. - Да, уж... Умеешь ты достучаться до лучшего в людях, Когоро, - сухо подметил Хико. - Полагаю, сарказм здесь не уместен, - упрекнул Кацура. - Мы рискуем разом потерять все. - Он свихнется. - Ты о своем бывшем? - уточнил Кацура. - Вне всяких сомнений. Но другого пути нет. *** Баттосай поднял наводящий ужас взгляд на человека, сжавшегося у грязной стены. Аллея за ними была завалена изуродованными телами. - Небесное правосудие... - выдохнул убийца. Гибкое тело хитокири выстрелило сквозь ночь: жертва даже не успела сойти с ума от ужаса, как пальцы убийцы уже сжали горло, толкая еще ближе к стене. Мгновение холодные, не ведающие милосердия глаза смотрели в перекошенное ужасом лицо: этот идиот и близко не дал ему того отпора, как она - в тот самый раз, когда он явился за ней... Баттосай фыркнул, не увидев в глазах мужчины ничего, кроме страха, и без всяких колебаний раздавил пальцами его кадык, полоснул поперек шеи сталью. Обливаясь кровью из разверстого горла, жертва поползла вниз по стене. Баттосай смотрел холодно и равнодушно. Четкий взмах – чистый от крови клинок вернулся в ножны, убийца развернулся к выходу из переулка. Сегодня он даже не потрудился вытереть забрызгавшую щеки кровь. *** Каору тряслась от холода на полу темной - хоть глаз коли - комнаты. Ее лишили даже такой роскоши, как окно, и взгляд слепо блуждал по непроглядному мраку: единственный имеющийся свет едва-едва заметно очерчивал силуэт закрытой двери. С усилием проглотив комок, стоящий поперек горла, она сильней вжалась в ледяную стену, а едва попыталась вытянуть ноги, как на и без того сыром лбу выступил холодный пот. Каору замерла, давясь мучительным криком, на глаза навернулись слезы. Ноги затекли; казалось, будто под кожей они битком набиты колючими иглами. Мокрыми ладонями она принялась растирать икры и бедра, силясь вернуть телу чувствительность и хоть чуть-чуть согреть. Внезапный звук удара заставил ее вскинуть взгляд ко входу; следом за звуком полыхнули две вспышки, и вдруг кусок двери обрушился в комнату, обнаружив очерченную светом темную фигуру. - Кеншин?.. - она осмелилась лишь на шепот. - Нет, - фигура ступила во мрак ее темницы. - Аоши-сан, - сердце Каору упало, но она, как могла, постаралась скрыть разочарование. - Времени мало, - спокойно заметил он и протянул руку: - Пойдемте. Она кивнула и попыталась подняться, но ноги протестующе заныли, и, всхлипнув от боли, Каору осела обратно. - Простите. Аоши-сан... - Ничего страшного, - тихо отозвался он, в зародыше давя рвущиеся в голос гневные нотки при виде ее состояния. - Вы сегодня достаточно настрадались. Аоши присел подле хрупкой женщины, темные глаза оценили ранения; он осторожно развернул ее руки ладонями вверх – кожа клочьями, стертые запястья. Если его молчание могло стать возмущенней, оно таковым тут же и стало. - Аоши-сан... - робко начала Каору. - Каору-сан, - перебил он ласковым голосом, - я вижу, что вам очень больно. - Прошу, не убеждайте меня в обратном, - он достал из плаща небольшой флакон и быстро нанес мазь на израненные руки. - От Мегуми, - пояснил он и добавил едва слышно: - Я донесу вас. Каору уцепилась ему за шею, и Аоши поднял ее, подхватив под колени и спину. Все тело девушки заходилось в протесте, но она прикусила губу и зажмурилась, уткнувшись лицом ему в шею. Глаза Аоши метнулись обратно к двери, откуда доносились быстро приближающиеся крики преследователей. Он перевел взгляд на девушку в своих объятиях: - Прости, Каору, - прошептал он, - но мне придется бежать... Он метнулся в дверь, потом по коридору - к ближайшему окну, и плевать на засекшую их охрану. - Не дайте им уйти! - Только девчонку, девчонку не зацепите! Охранники чуть притормозили, прицеливаясь, засвистели пули, но натренированный ниндзя успешно петлял. Он прибавил скорости и одним прыжком очутился у огромного окна, выбил его собой и, по-прежнему намертво прижав Каору к груди, прыгнул, метнулся вниз, приземлившись на асфальт. Над головой топали преследователи, кто-то что-то кричал, но Аоши, не обращая внимания, бросился к поджидающему у обочины мотоциклу. Спустя миг он уже сидел верхом, пристроив Каору перед собой, и заводил движок - рев, разворот - мотоцикл исчез во тьме Киото. *** Неподвижный, как статуя, Баттосай взирал на противника. Тот пытался подняться на ноги. Руки плетями обвисли вдоль тела. Должно быть, сломаны, - равнодушно заключил хитокири. Изучая бледное лицо жертвы, он потянулся к мечу. В глазах мужчины, в панике следящего за его смертоносным движением, не было ничего, кроме ужаса. Баттосай прищурился. Ей нет равных. Все эти умирали одинаково. - Небесное правосудие, - пробормотал он, обнажая безжалостный клинок. Убийца ринулся вперед, меч обернулся блестящей стальной дугой - тело дрогнуло. Откатилась в сторону отрубленная голова. *** Задыхаясь и судорожно оглядываясь, Каору рывком села на кровати. - Каору-тян? Взгляд метнулся к источнику голоса, обнаружив высокую и красивую женщину. - Мегуми-сан?.. - от сорванного голоса остался только хриплый шепоток. - Верно, - успокаивающе кивнула она. - Ты в безопасности. Аоши привез тебя позапрошлой ночью. - Позапрошлой?.. Мегуми кивнула, присаживаясь на краешек ее кровати. - Ты двое суток провела без сознания. - А-а... - Каору уставилась на свои лежащие поверх колен ладони. - Получается, я в Медицинском Центре... - Да, - Мегуми не спускала глаз с лица своей пациентки и подруги. - Что-нибудь принести? - Нет, все хорошо... - Ой ли? - подцепив пальцем Каору под подбородок, докторесса заглянула в бездонные синие глаза. - Просто странно... - Что странно? Та в ответ обвела рукой больничную палату: - Все странно... Я как-то уже привыкла постоянно быть с ним... - Только не говори мне, что ты имеешь в виду Баттосая, - резко перебила Мегуми. - Не зовите его так, - в тон ей отрезала Каору. - Это его имя. - Не настоящее имя!.. - Только не говори, будто ты... - ахнула Мегуми. Разговор прервал донесшийся от дверей густой бас: - Вы только гляньте, кто к нам вернулся! - прогудел Хико. - Значит, наш ниндзя все ж не облажался! - Хико! - возмутилась Мегуми. - Да как ты можешь так орать в палате! Он пожал плечами и прошел внутрь, как-то сразу заняв все свободное место. - Ходят слухи, будто ты встречалась с моим бывшим ученичком. - Вашим учеником? - недоуменно переспросила Каору. - Хочешь сказать, он про меня ни разу не обмолвился? - Хико изобразил смертельное оскорбление. - Ох, - дошло до Каору, - неужели вы и есть тот наставник, о котором говорил мне Кеншин? - Он самый. Она нахмурилась: - Но он сказал, что вы больше не разговариваете. - Именно. - Ну и почему же нет? - полюбопытствовала она. - Потому что то, чему я его учил, не предназначено для убийств. Склонив набок голову, Каору задумчиво смотрела на посетителя. - Тогда зачем вы ввязались в дела Кацуры? - Потому что, бестолочь, - заговорил Хико, игнорируя фырканье Мегуми, - я все еще продолжаю верить в этого бестолкового мальчишку, - помолчав, он добавил: - Пусть даже он ничем это не заслужил. - Ясно... - задумчиво кивнула Каору и отвернулась. - Короче, - громыхнул Хико, - завтра к тебе придет Кацура. - Кацура? Зачем? - Почем я знаю? - А скажите, вам известно, почему, - медленно начала она, - за мной явился Аоши, а не Кеншин? - Каору! - ахнула Мегуми. - Нет, неизвестно, - отвернулся Хико. - Но крышу у него сорвало окончательно. - У кого? Хико кинул в нее взгляд поверх широкого плеча: - А сама-то ты как думаешь? *** Кацура поднял взгляд на стоящего перед ним Кеншина. Тот был мрачнее тучи. - Слушаю вас, Химура-сан. - Я закончил. - Что закончили? - не понял Кацура. На стол полетел черный конверт. - Список, который вы мне дали. Все сделано. - Что?! - потрясенно уставился на конверт Кацура. - Все? В два дня?! На каменном лице Кеншина волчьим оскалом вспыхнула улыбка, от которой по спине Кацуры побежали мурашки. - У меня тут нарисовался избыток, если так можно выразиться, свободного времени. - Понятно, - нахмурился Кацура. Из выдвинутого ящика стола появился еще один черный конверт, тут же перекочевавший в руки хитокири. - В таком случае, полагаю, можешь заняться этим. - Начну сегодня же, - тихо ответил он. - Как пожелаешь. - И еще один вопрос, - произнес Кеншин с нажимом. - Она в безопасности? - Она? Лицо Баттосая потемнело: - Вы знаете, о ком я. - Да-да, Камия-сан в безопасности, - махнул рукой Кацура. - Хорошо. Ни взгляда, ни слова больше - развернувшись, Кеншин вышел из кабинета. Кацура уставился ему вслед. Потом нажал кнопку телефона. - Слушаю вас, Кацура-сан? - отозвалась секретарша. - Машину. Быстро! *** - Каору-сан... - Аоши! - лицо Каору просветлело при виде вошедшего в палату телохранителя. - К вам посетитель. - Кто? - под ложечкой встрепенулась надежда. В ответ на вспыхнувшие глаза Аоши нахмурился и отступил, давая дорогу гостю. - Это я, Камия-сан. Улыбка тут же слетела с ее лица. Каору отвела взгляд. - А, добрый день, Кацура-сан. - Добрый день, - не остался в долгу он. - Рад видеть вас в добром здравии. - Не сомневаюсь, - горько огрызнулась она. - У меня к вам предложение, - нимало не смущаясь ее неприветливости, продолжил он. - Спасибо, не надо, - тут же перебила она. - Как-нибудь обойдусь. - Даже если оно, - негромко поинтересовался он, - касается Баттосая? Каору тут же обернулась, сердито блеснув глазами: - Не зовите его так! Кацура вежливо улыбнулся. - Выслушаете? - Нет! - Ну, что ж... - он развернулся, будто намереваясь уйти, - тогда, боюсь, Химуре-сану придется убить всех из списка. - Стойте, - вскинула к нему синий взгляд Каору. - О чем вы? - Выслушаете? - Хорошо, - Каору завела глаза к потолку. - В чем же ваше предложение? Кацура выудил из нагрудного кармана сложенный лист бумаги: - Вот список людей, которых поручено убить Химуре. Вы с Шиномори отследите их и сотрете им память, снимая саму необходимость устранения, - он улыбнулся лишенной всякого намека на тепло улыбкой. - Будем считать это гонками: он начал с первого имени, вы начнете с последнего - чем больше успеете, тем меньше он убьет. - А что мне мешает идти на шаг впереди него и таким образом спасти всех? - недоуменно спросила Каору. - Дорогая, тут правила назначаю я. И первое правило - вы должны следовать указанной мной последовательности имен. Второе - вы пообещаете, что не убежите с Химурой, если встретитесь с ним на задании. Нарушите их - и о моем великодушии можете забыть. Губы Каору гневно сжались. - Для вас это только игра, верно? - О нет, куда больше, чем игра, - с сожалением глядя на нее, возразил мужчина. - Однако реальность слишком часто заставляет нас играть в игры. И из этой я хочу выйти победителем. Каору опустила взгляд, глубоко вздохнула. - Хорошо, - в итоге произнесла она. - Я согласна. Но, - взгляд взлетел к его лицу, - имейте в виду: это не ради вас. Я делаю это ради него. Кацура просиял: - В этом и суть. *** Никем не замеченный, скользил Баттосай во тьме. Из тела последней жертвы еще хлестала, пульсируя, кровь, а он уже выслеживал следующего, на кого обрушится кара небесного правосудия. Лаборатория осталась позади всего несколько минут назад, теперь ее пол усеивало полдюжины искромсанных тел. В отличие от предыдущих убийств, тут он помедлил на пороге, изучая белоснежную комнату и ее оборудование. Янтарный взгляд ничего не упустил - ни кожаные ремни посредине, ни расшвырянные папки с ее именем. Кровь, сколько крови... Он пытался обуздать дыхание, совладать с обжигающим внутренности гневом: вот, значит, куда ее от него забрали. Вот они – свидетельства ее мучений. Ярость разодрала его, сожрала его, возопила о возмездии: ему недостаточно было просто убить их всех, он желал вернуть их к жизни и убивать снова, снова и снова. Впервые в жизни Баттосай почувствовал первобытное желание истязать. Жажда крови гудела в его венах, когда он отправился на поиски следующей жертвы. *** Шел дождь. Вымокшая до нитки парочка брела по грязным улицам. Каору устало обвисла на руке Аоши. - Каору-сан, может, стоит вернуться? - Нет, - сквозь зубы ответила девушка. - Я должна закончить сегодня. - Вы уже спасли шестерых - разве этого недостаточно? - мягко спросил он. - Нет, - договорить не дал приступ кашля. Прокашлявшись, она начала снова: - Нет, недостаточно. Надо двигаться дальше, пока больше спасать будет некого. Аоши нахмурился, придержал шаг: - Вы просто хотите встретиться с ним. Вместо ответа Каору прибавила шагу. - Вон нужное здание... - пробормотала она себе под нос. - У нас есть шанс наткнуться на него, - отозвался Аоши, так и не двинувшийся с места. - Аоши, ты не мог бы поторопиться? - Каору-сан, - твердо сказал он, перекрывая шорох дождя, - вы не вернетесь к нему, даже если повстречаетесь. Каору со вздохом остановилась, обернулась - сырые волосы неприятно облепили лицо, намокшая одежда приклеилась к телу. Аоши увидел ее полные скорби глаза. - Аоши... Думаешь, я этого сама не знаю? Его лицо окаменело: - Тогда вы выбрали его. Вы захотели остаться с ним. Каору печально улыбнулась: - Да мне в жизни не приходилось делать того, чего мне хочется, Аоши... - горечь плеснула в ее голосе, - никогда... Я просто выполняю обещания, только и всего. - То есть вы не хотите быть с ним? - он не сводил с нее испытующего взгляда. - Господи, неужели обязательно разговаривать об этом именно сейчас? - полувскрикнула-полувсхлипнула Каору. - Хочу, не хочу - да какая разница?! Я просто делаю то, что мне велели, - так же, как и ты! Аоши некоторое время изучал ее подрагивающее лицо, потом, не отрывая пронзительного взгляда, шагнул вперед. - О, милые бранятся под дождем? Как романтично... Каору обернулась к мужчине, отпустившему в их адрес замечание. - Это он, - едва слышно пробормотал Аоши. - Следующая цель. Готовы? Каору кивнула, и он тут же прыгнул вперед; быстрым движением, практически неуловимым для человеческого глаза, заломил мужчине руки, вынудив рухнуть на колени. Металлический проблеск - и к яремной вене прижался короткий нож. - Шевельнешься, - предупредил Аоши, - и сам себе горло перережешь. Глаза мужчины судорожно дернулись в сторону напавшего на него невесть за что человека: - Чего вам нужно? Я все отдам! - он даже не заметил тоненькую женщину с печальными синими глазами, подошедшую к нему сквозь завесу ливня, увидев ее только тогда, когда она присела на корточки рядом. - Больно не будет... - с мягкой улыбкой пообещала она и приложила два пальца к центру его лба. В в тот же миг мужчина в руках Аоши обмяк, и Аоши поднял взгляд к Каору - та дернулась прочь, сморщившись, будто в приступе боли, - и тут же, швырнув бесчувственного человека в лужу, он кинулся к ней, поймал, подхватил, прижал к себе, убрал налипшие на лицо волосы, встревоженно взглянул в лицо. Через несколько секунд Каору открыла глаза. Ее трясло. - Господи, какая же он дрянь... - поднимаясь, пробормотала она. Придерживая ее за плечи, Аоши тоже встал. - Так, - встряхнулась девушка, - кто там у нас следующий? В ответ лишь еще пуще забарабанил по асфальту дождь. Она недоуменно повернулась: - Аоши? Он молчал. Лицо телохранителя напряглось, ледяные глаза безотрывно смотрели на что-то позади нее. Каору нахмурилась сильней и оглянулась узнать, что же настолько приморозило к себе его внимание. - Да что там... Фраза умерла на губах, горло моментально пересохло, вздох разорвался на много маленьких дрожащих клочков: в полусотне шагов стоял мужчина, которого ни с кем нельзя было спутать, - горящие в дожде рыжие волосы, глаза, плещущие жидким янтарем, набухший от воды тяжелый черный плащ, а под ним - рукоять меча у бедра. И даже сквозь она увидела, что не только от ливня намокла его одежда: хаори буквально сочился кровью. - Кен...шин... Полубезумный взгляд перепорхнул с Каору на ее телохранителя, и Баттосай безмолвно принял боевую стойку. Рука отбросила тяжелую полу плаща, под которой ждал меч. Звучный щелчок - клинок освободился. Аоши, не сводя ледяного взгляда с соперника, лишь крепче сжал Каору. Лицо Баттосая перекосилось в зверином оскале. - Нет... - выдохнула Каору. Всхлипнула, ахнула - высвободилась из кольца рук Аоши и метнулась к грозной фигуре впереди. Она видела, как все его тело по-кошачьи напряглось: вне всяких сомнений, он ждал, когда она отбежит достаточно далеко, чтобы, наконец, атаковать ненавистного врага. Позади звякнули высвободившиеся из ножен мечи Аоши. Каору замедлила шаг. Остановилась и всмотрелась в него сквозь дождь: сжав челюсти, он ждал, когда же она отойдет. Каору нервно сглотнула. - Кеншин?.. - В сторону. Она мучительно медленно вдохнула и выдохнула - он стал совсем другим, куда хуже, чем даже в первую их встречу. Он весь смердел кровью. Каору медленно покачала головой. Баттосай гневно осклабился, но Каору умоляюще простерла к нему руки; всхлипывая, рыдая без слез, - смотрела, как его безумный взгляд мечется между ней и Аоши. Попросив небеса, чтобы Аоши не решил атаковать, девушка, раскинув руки, снова пошла к Баттосаю, и тот распрямился. Ладонь выпустила рукоять меча, и Кеншин сделал несколько неверных шагов навстречу. Этого Каору было достаточно: она кинулась к нему, остановившись только тогда, когда их разделяли от силы дюймы. Его рука прикоснулась к ее лицу, убрала мокрые волосы, и Каору перехватила ее, прижавшись губами к мозолистой ладони, не шарахнувшись прочь даже от ударившего в нос невыносимого кровавого смрада. Когда она наконец-то взглянула ему в лицо, то увидела в уголках глаз поблескивающие капельки, подозрительно напоминающие слезы. Капельки становились все крупней - и вот, перелившись из глаз, они скатились по его щекам. Она приняла его лицо в ладони, притянула ближе, почувствовав легшие ей на спину руки, - прижалась к его лбу своим, дотронулась кончиками пальцев до шрама, проследив его очертания, и наконец забросила руки Кеншину за шею, прикоснувшись губами к губам. Он тут же сдавил ее в объятиях, вжал в свое тело, голодно припав к ее рту, отчаянно хватая ее губами. - Почему... ты... здесь? - выдохнул он, оторвавшись на миг. Каору чуть откинула голову, чтобы видеть все его лицо, сжала Кеншина еще сильней. - Я здесь, чтобы ты больше не убивал. - Что?.. - Баттосай выпрямился, перехватив ее за плечи. - Кацура сказал, - пояснила она, глядя в его сосредоточенные глаза, - что если я сотру память твоим будущим жертвам, то тебе больше не надо будет убивать. Ведь - мертвые или же лишенные памяти - они станут одинаково безвредны. - Значит ли это, - бескомпромиссным тоном спросил он, - что теперь ты пойдешь со мной? Каору отвела взгляд. Пальцы Баттосая сильней впились в плечи. - Я так понимаю, со мной ты не вернешься. Почему нет? - он не просто спрашивал, он требовал ответа. - Я дала слово, - кротко ответила Каору, с робостью встречая устремленный на нее гневный взгляд. Его руки упали. - Надо полагать, ты собираешься уйти с ним, а не со мной, - и голос, и лицо снова стали непроницаемы. - Прости... - прошептала она. В носу предательски защипало. Он попятился из ее объятий. Холодный пронзительный взгляд янтарных глаз изучал ее измученное лицо. - И кто же теперь чья игрушка, Каору?.. - с горечью спросил он, делая еще один шаг прочь. Последний взгляд - и Баттосай исчез в непроглядном ночном ливне. Каору не пыталась унять всхлипы - она смотрела вслед исчезающему за стеной дождя Кеншину, потом запрокинула голову и зарыдала в небо, умываясь то ли дождем, то ли слезами... Она и сама уже этого не понимала. *** Как только они, вымокшие до костей, появились на пороге клиники, Мегуми опрометью кинулась навстречу, потащила в раздевалку, швырнула сухую одежду, а когда первоочередные меры остались позади и она завернула Каору в кокон из одеял, сунув в руки чашку с чем-то горячим. Каору не смогла сдержать улыбку под напором такой материнской заботы, но едва оставшись в одиночестве, мысленно вернулась к Кеншину, и лицо ее померкло. - Настолько соскучились? - Аоши! - вскинулась выдернутая из своих дум Каору. - Я не слышала, как ты вошел. - Никто никогда не слышит, - с ноткой сожаления заметил он. Редкая потуга на юмор от ее телохранителя-стоика. Аоши присел рядом на диван, уперся локтями в колени. Воцарилась уютная и такая знакомая им обоим задумчивая тишина. - Вы его любите? - внезапно спросил Аоши. - Что? - опешив от такой прямолинейности, развернулась к нему Каору. - Вы любите его? - Люблю?.. - Каору покраснела и отвернулась. - "Любовь" - чертовски серьезное слово. - Ваши действия сегодня тоже были чертовски серьезны, - прохладно заметил он. Каору не ответила, и снова установилась непродолжительная тишина. - Мне вот интересно, - спокойным, ровным голосом продолжил Аоши, - почему тогда, на крыше, вы выбрали его? Каору чуть не поперхнулась. - Я пообещала Кацуре. - И только? - уточнил Аоши. - Я не хотела, чтобы ты его убил, - тихо добавила Каору. - Ведь ты бы убил его. - Убил бы. И что с того? - Он - не плохой человек. - Он - Баттосай, - напомнил ей телохранитель. - Киллер, от руки которого умерли сотни. Надо сказать, вы чересчур великодушны, Каору-сан. Чуть поколебавшись, она добавила: - Он заботился обо мне... Был добр... - Это все искупает? - Его намерения были чисты. - Это все оправдывает? Каору опять почувствовала комок в горле. - Не знаю, - по щекам потекли растерянные слезы. - Я знаю только одно - хочу, чтобы он был цел и невредим, - она всхлипнула, - и еще хочу быть с ним. Аоши повернулся, вытер ее безостановочно льющиеся по щекам слезы: - Тогда почему ты еще здесь? - спросил он с легкой укоризной. Каору подняла взгляд на мужчину, смотрящего на нее сейчас с серьезностью, которой она прежде никогда не видела в его вечно бесстрастных глазах. - По-твоему... - По-моему, - тихо подхватил он, - задание Кацуры выполнено - а значит, сделка закрыта. Больше никаких правил, верно? - Аоши... Но ведь ты... - Я тут, чтобы охранять тебя, защищать тебя. Но я считаю, что обязан защищать также и твое счастье. - Спасибо. - Однако попрошу понять меня правильно, - заметил он, - это не значит, будто я одобряю твой выбор. Но я сам видел, что Баттосай действительно не намерен причинять тебе зло. - Не зови его так! - А если он не сможет тебя защитить, я его убью. - Спасибо, папочка, - рассмеялась Каору, утирая слезы. - Что ж, - поднялся Аоши, - поехали. *** Каору намертво обхватила Аоши поперек тела, когда на мотоцикле они мчались по ночным улицам. У нее сосало под ложечкой от волнения, она едва могла вздохнуть. Никогда в жизни ей не было так хорошо под проливным дождем. Она вообще его не замечала - даже тогда, когда сошла с мотоцикла, ступив на тротуар перед домом, как не почувствовала прощального прикосновения к ее щеке Аоши, как не услышала рева умчавшегося мотоцикла. Она глубоко вздохнула. Улыбка вспыхнула на ее мокром лице. Распахнув дверь, Каору кинулась вверх по лестнице. Она бежала - она возвращалась к тому, кого любила.