Свобода взаперти

      Гулом отдаются шаги. Крысы шебуршат где-то совсем близко. Каждый звук, нарушающий почти гробовую тишину, кажется чем-то жутким и неправильным. Чем-то, чего быть ни в коем случае не должно.       Охранники в конце коридора яростно шепчутся, но заговорить громко не решаются. В немногочисленных тюремных камерах всего один заключенный, но слухи о нем внушают ужас двоим охранникам. Тому, кто несет сегодня караул, не терпится поговорить, а тому, кто принес еду, - поскорее выбраться из темных подземелий.       Из единственной обитаемой камеры слышится шорох, и охранники испуганно вздрагивают. Темная фигура поднимается на ноги, но уже через несколько секунд садится обратно на голый пол. Переглянувшись, охранники ставят поднос с едой в камеру и спешно выходят. Оба облегченно вздыхают, оказавшись на освещенной лестнице.       - Это так странно – шарахаться от ребенка, – тот, кто несет караул, нервно смеется.       - От этой не странно, – другой вздыхает и чешет затылок. – Ты слышал, что она сделала?       - Да кто ж не слышал. Говорят, она свихнулась и пыталась сжечь себя вместе со всем, что вокруг было.       - Вот ты сейчас ухмыляешься, а я там был, между прочим, – он тяжело вздохнул и облокотился о стену. – Нес тогда службу во дворце.       Мужчина остановился, посмотрел по сторонам, словно бы их могли подслушать и продолжил.       - Девчонку жаль очень, она ж мелкая еще, – взглянул на товарища. – Ты не удивляйся так. У нее что-то очень плохое случилось, из-за чего она на такое решилась. Она людей не трогала, просто шла к тронному залу, оставляя за собой огненный след. И плакала.       - Брешешь!       - Своими глазами видел! Она, мимо меня проходя, как глянет! Я и застыл, пошевелиться не могу. А она улыбнулась как-то горько и дальше пошла. А я за ней, как привязанный. У тронного зала остановилась – и давай палить! Все, что не металлическое – за секунду в пепел. И кричит. Яростно, отчаянно и горько как-то. Я так не смог бы… Хотя кто меня знает! Случись что, может и похуже орал бы.       Мужчина начал медленно подниматься по лестнице, но, пройдя пару ступеней, остановился.       - В зале не было никого. И она знала это, я уверен. Не хотела никого ранить, просто злость выплеснуть и все… Ну, я пошел! – и скрылся за дверью.       А второй охранник так и остался стоять на месте, озадаченно глядя в закрытую дверь тюрьмы.       Маленькая девочка в тюремной камере пыталась представить звездное небо и думала, что когда-нибудь у нее будет собственное небо с собственными звездами.