Не бойся

Первый удар приходится по челюсти. — Ты только мой, Гэвин. Даже не смей подходить к этому мудаку. Второй по рёбрам. — Надеюсь это послужит для тебя уроком. Раздаётся неприятный хруст костей. Да и неприятен этот звук больше для ушей. Рид давно перестал чувствовать, что же такое боль. Кажется, этого чувства даже и не существует. Каждый раз, когда Конрад убивает его морально, душит до полуобморочного состояния, ломает нос, ребра, руки, кисти, пальцы, Гэвин думает о том, что больно было лишь в первый раз. Сейчас мужчина пустыми глазами смотрит на того, кого раньше боготворил, кем восхищался и в кого был по уши влюблен. Модель RK900 быстрее и сильнее других. От него невозможно убежать, невозможно ему противостоять. Когда детектив только начал работать с Конрадом, он был полностью поглощен чувством удовлетворения и уюта. Наконец-то кто-то смог принять его. Наконец-то кто-то смог полюбить его. Наконец-то он не будет чувствовать себя одиноко. Наконец-то почувствует, что же такое поддержка и забота со стороны другого человека андроида. — Ты больше не будешь так делать, Гэв? — мурчит такой сладостный, но в то же время опасный голос, — если ты будешь хорошим мальчиком, то тебя будет ждать небольшой подарок. Конрад целует в шею, Конрад облизывает пальцы детектива и ждёт той самой реакции, когда Гэвин выгибался и стонал от наслаждения, вцеплялся в волосы андроида своими израненными руками и просил еще. Но Рид молчит. — Ты так неразговорчив в последнее время. Гэвину большого упорства стоит не отвести взгляд в сторону. Бездонные серые глаза, в которых хочется утонуть. Но он терпит. Он знает, что если снова даст слабину, покажет, что андроид для него еще важен, что он любит его так же сильно, как и прежде, то ему будет еще больнее. Не физически — морально. А как можно было любить такого, как Конрад? Хищная улыбка, искрящиеся глаза, неаккуратная челка, которая обрамляла такой идеальной лоб. Стоило Гэвину увидеть таким своего андроида, как он каждый раз влюблялся снова, как мальчишка пятиклассник, но стоит играм RK900 перейти черту и вся влюбленность испаряется. Рид перестает любить, все эмоции выбиваются сквозь точные удары машины. Потом мужчина снова влюбляется, когда Кон виновато зализывает раны и шепчет на ухо очередную ложь про то, что это было в последний раз. Такое ебаное чертово колесо. Когда ты то находишься на вершине блаженства и удовольствия, то судорожно и в страхе запираешься в ванной, надеясь, что в этот раз чертов маньяк не сможет сломать дверь. — Я хочу спать, Кон, — Рид старается смотреть уверенно, не выдавая страх, будто все, что происходит в их отношениях — это норма. — Не хочешь. Ты будешь спать, когда я разрешу. — андроид аккуратно поднимает мужчину с пола, на котором тот оказался, когда машине захотелось проверить, насколько же хрупко человеческое тело. Кажется, Конраду плевать на любовь, плевать на чувства. Единственное, что он хочет — это удовлетворять свои садистские желания и чувствовать абсолютную власть. Также аккуратно усадив человека на диван, чтобы сломанные кости в груди не прокололи легкие (конечно, этот человек еще нужен ему живым), андроид садится сверху. — Сначала я сделаю тебе хорошо, а потом дам время отдохнуть. — Нам завтра на работу, Конрад, — с усталостью в голосе вторит Рид и слабо пытается столкнуть напарника с колен, — пожалуйста… Мужчина уже не выдерживает. Слезы предательски текут по щекам. Он так устал от всего этого. «Что с тобой, Гэвин? Выглядишь как забитая в угол мышь. Где прежний мудак и засранец Рид?», — интересуется Чен и тут же прикусывает язык. Холодный пронизывающий взгляд смотрит прямо в душу и не вещает ничего хорошего. - Ладно, Гэв. Я пойду, кажется тебя там ждут, — Тина хлопает друга по плечу и ретируется. Как же хочется ей все рассказать. Хочется, чтобы кто-нибудь спас его, забрал из этого пиздеца, навсегда стёр все эти воспоминания, унял боль, которая бушует внутри как настоящий шторм. Эмоции не действуют на андроида. Как уже и понял Рид, он не важен Конраду. Ему важны лишь его маленькие желания и их удовлетворение. — Мы все успеем, Гэвин. У меня все под контролем, — детектив даже не чувствует того, как с него стягивают джинсы. Тело перестает воспринимать легкие и нежные касания. Единственное, к чему оно привыкло — это боль. — В этот раз я буду нежнее, обещаю, — шепчет над ухом механический голос, который уже начинает сбоить от помех, вызванных таким программным сбоем, который в человеческой речи именовался бы «возбуждением». Электрические импульсы разливаются по искусственному телу. Андроид даже не успел насадиться на член Рида, а уже весь полыхает от страсти и желания. Его возбуждает не Гэвин — его возбуждает беспомощность Гэвина и его покорность. Детектив не проявляет такой бурной активности, как его андроид. Он смотрит куда-то за Конрада и проклинает свое тело, которое так реагирует на машину. Которое все еще хочет его и любит, несмотря на всю боль и ущерб, который механический садист ему причинил. — Ты… хороший… Гэвин, — выдыхает Кон и заканчивает, выплескивая синтетическую жидкость на грудь мужчине. — А теперь, я обработаю твои раны. Андроид неспешной походкой направляется на кухню, где Рид обычно хранил аптечку, давая мужчине немного времени для того, чтобы передохнуть и понять: Как он докатился до такого? Влюбиться в андроида? Ладно. Трахаться с андроидом? Ладно. Получать побои и быть рабом своего андроида? НЕ ладно. Влюбиться в другого андроида, по сути, точно такого же, как его Конрад? Абсолютно, блять, НЕ ладно. А ведь Ричард мог бы стать ангелом в его жизни. Точнее он уже им был, просто не знал этого. Ричард настолько же красив, как и Конрад. Настоящая его копия. Только отличался он нежностью по отношению к детективу и желанием помочь. Рич не был так глуп и видел, что что-то не так. — Детектив, я принёс вам чай, — секунду помедлив и растерянно вертя в руках бумажный стаканчик, андроид все-таки подошёл ближе, — отлично успокаивает нервы, думаю, у вас в жизни слишком много стресса, пора расслабиться. — Ричард тепло улыбается и Гэвин окончательно начинает верить в то, что эта машина создана не мистером Камски, а самим Господом Богом и спустилась она прямиком с небес. Такой хороший, но такой недоступный. Хочется обнять, но Рид прекрасно понимает, что возможно его ждет еще несколько месяцев, проведенных в гипсе со сломанными руками, если он решит прикоснуться к Ричарду. Конечно Конрад наблюдает за ним. Конрад видит все и не любит, когда его человек улыбается кому-нибудь другому. Телефон издается противным треском. «Гэвин, если ты еще раз улыбнешься этому мудаку, придется подправить твою прекрасную улыбку. Не заставляй меня это делать» — Прости, Ричи. Я не хочу. — Рид смотрит на андроида в упор. Давай же! Пойми меня! Я вижу, что ты о чем-то догадываешься! Помоги мне, Рич! — Хорошо, детектив. Как вам угодно. — Ричард с жалостью в глазах, последний раз окидывает человека обеспокоенным взглядом и спешит удалиться. Ричард не нарушает его пространства. Ричард ценит его границы. Больше за сегодняшний день он не подойдет ни разу. Лишь издалека будет то и дело бросать мимолетные взгляды и думать, думать, думать. Когда-нибудь Ричард поймет, что происходит, но не будет ли тогда уже поздно? Очередное сообщение. Может уже пора выбросить телефон в помойку, чтобы не вздрагивать каждый раз при звуке уведомления? Ведь Рид абсолютно точно знает, что пишет ему никто иной, как его любимый Конрад. Хороший мальчик Кто бы сомневался. Конрад любит, когда его слушаются, а Гэвину ничего больше не остается, кроме как это делать. Но любая чаша терпения когда-нибудь переполнится. Вот и это событие стало для Рида последней каплей. — О чем думаешь, Гэв? — О том, как я адски хочу спать. Над ухом раздается ехидный смешок. — Ладно, можешь идти. Рид уходит и думает о том, что больше никогда в жизни не дотронется до Ричарда, не посмотрит на Конрада. Но он опять себе лжёт. Ричард манит, как горящий огонь. Настолько притягательный и живой. Красивый и нежный. Хочется, чтобы он прижал к груди, согрел в своих механических объятиях, а не смотрел издалека, как Гэвин разлагается изнутри. Но стоит прикоснуться к огню, как он начинает не греть, а обжигать. А обжигаться и делать ошибки всегда больно, особенно, когда за твоими ошибками и действиями следят. Вот и Рид плетётся в спальню, задыхаясь либо от недостатка воздуха, либо от слёз и нагло нагло врёт себе о том, что всё это было в последний раз.