Сезон дождей

      Ночной порывистый ветер сгущал и без того непроницаемую завесу туч. На тёмном, практически чёрном небе изредка сверкали яркие вспышки изломанных молний, освещая спящее поселение, спрятавшееся в долине между холмами — звуковое сопровождение нагоняло их спустя несколько секунд. Погода стояла мрачная и холодная — такая на Меридиане не редкость. Одинокая девушка, спускавшаяся с холма к селению по размытой дождями дороге, ёжилась от резкого ледяного ветра, вымораживавшего до костей, безуспешно кутаясь в разодранную одежду. Мягкая глинистая почва под ногами разъезжалась: идти приходилось осторожно и оттого медленно, держась за кусты и молодые кривые деревца, цеплявшиеся за одежду и хлеставшие ветками по рукам и лицу.       Молния сверкнула снова. Грянул гром. По земле прошла вибрация, заставившая сердце биться чаще. От неожиданности девушка шатнулась вбок и поскользнулась на грязи. Она потеряла равновесие и, не найдя, за что ухватиться, упала на живот и покатилась вниз с холма. На её счастье, до подножия оставалось немного, и девушка, оказавшись на ровном месте, сумела затормозить и остановиться. С неба, как из ведра, хлынул ливень, мгновенно вымочивший и без того выглядевшую несчастной девушку, но зато смывший грязь с лица. Она, потирая ушибленное колено, не без труда поднялась и продолжила свой путь. Здесь, на окраине поселения — довольно большого — стояли старые, полуразвалившиеся бедные хибарки, но ближе к центру картина улучшалась: здания становились более добротными, богатыми. Девушка шла мимо домов, не спеша, однако, проситься на ночлег или хотя бы переждать непогоду, словно выбирая подходящее место, где ей точно не откажут.       Здание, возле которого путница остановилось, было одним из самых высоких и изящных — не то ратуша, не то купеческий дом. Оно выглядело вызывающе неприступным — одни только массивные кованые ворота с острыми шпилями для любителей через них перелезать чего стоили. Всем своим видом это место кричало о том, что страннице в лохмотьях здесь будут рады в последнюю очередь. Тем не менее, девушка откинула назад копну мокрых волос, поправила рваную и неприятно липнущую к ногам юбку и постучалась в ворота, отозвавшиеся стальным гулом. Ничего не произошло. Тогда её лицо на миг исказила злоба, стерев безобидное жалостливое выражение. Девушка изо всех сил саданула по воротам ногой в старом башмаке с расхлябанной подошвой, выглядевшем так, словно раньше принадлежал путешественнику, ходившему в этой обуви постоянно, не меняя её до самой смерти, после чего его разодрали и сожрали волки, а неприглядную уже тогда обувку пожевали и выплюнули — башмаки простояли в лесу несколько лет, омываемые дождями, высушиваемые солнцем, замарываемые пылью, пока наконец их не нашла и, сочтя достойной заменой, не надела эта самая девушка (видимо, иной вариант был ещё хуже). На самом деле, их история была куда менее захватывающей и трагичной, но ассоциации возникали именно такие.       По ту сторону хлопнула дверь. Кто-то прошлёпал по хлюпающей от луж земле до ворот.       — Эй, есть кто? — грубо рявкнул мужской голос, приправляя вопрос парочкой заковыристых словечек.       — Откройте, — не попросила, а, скорее, приказала девушка.       Створка ворот загрохотала и распахнулась, явив низенького пухлого мужика с нависшими густыми чёрными бровями, курчавой неряшливой бородой, в которой запутались хлебные и жёлтые яичные крошки, и в потёртых, видавших виды кожаных доспехах. На поясе болтались ножны с торчащей тусклой рукоятью меча. Мужик (сторож по виду), кажется, и сам не понял, почему подчинился незнакомому приказу и хотел захлопнуть ворота прямо перед носом девушки, но та выставила ногу, не давая створке закрыться.       — Ты кто такая? Чего надо? Милостыню, — оглядев путницу, буркнул он, — не даём. Проваливай! Неча тут шляться посредь ночи, хорошим людям сон портить!       — Не пустите дождь переждать? — робко спросила девушка, поднимая опущенное лицо, полное всемирной грусти, тоски и отчаянной надежды на людскую доброту, которой так мало осталось здесь, на грешной земле. Мужик, может, и клюнул бы, но в этот момент косой росчерк молнии трещиной расколол небосвод, зловеще осветив силуэт девушки, смазав эффект.       — Неясно сказано? Пшла вон, нищая дрянь! Ищи других дураков, кто тебя на порог пустит! — завопил сторож. Он вперил на неё свирепый взгляд, и это стало его роковой ошибкой. В глазах странницы мелькнул тёмный огонёк, и мужик замер, остолбенев.       — Ну так что? Может, всё-таки впустите? — теперь девушка выглядела самоуверенной до нахальства, по-лисьи хитро улыбаясь.       — Конечно, проходите, — пролепетал сторож. Он посторонился, пропуская гостью внутрь. Когда она вошла, мужик хвостиком проследовал за ней. Створки так и остались распахнутыми, со скрипом покачиваясь на ветру.       Девушка вошла в дом. С волос и одежды на пол тут же натекла солидная лужа, по размеру уверенно приближавшаяся к маленькому пруду. Сторож не обратил на это внимания, встав на её край. По воде мгновенно тёмными разводами расплылся песок с его сапог. Мужик продолжал неподвижно таращиться в одну точку, почти не моргая.       — Никого не пускай и не выпускай. Сиди здесь и веди себя как ни в чём не бывало. Обо мне никому не слова. Ясно?       — Слушаюсь, — сторож сел на грубо сколоченную табуретку, разительно выбивавшуюся из общего интерьера дома, и принялся методично жевать недоеденный бутерброд, одновременно складывая себе новый. Девушка отвернулась. В животе требовательно заурчало, но отнимать еду у мужика она брезговала: он хватал продукты не слишком чистыми руками, что напрочь отбивало аппетит.       — Молодец, послушный мальчик, — издевательски похвалила она сторожа. Тот не обратил на её притворный восторг ровно никакого внимания, продолжая есть, засыпая пол крошками.       Девушка подошла к следующим дверям, ведущим из сеней, совмещённых с наблюдательным пунктом сторожа, и распахнула их резким рывком на себя. В помещении царила кромешная тьма, смешанная с гробовой тишиной. Странница щёлкнула пальцами. Сорвавшийся с них фиолетовый дымок облетел все свечи в комнате, зажигая их. Когда вспыхнули все фитили и в помещении заметно посветлело, ночная и определённо незваная гостья без особого удивления обнаружила, что ей в грудь направлены сотни мечей, луков, копий и алебард, а кто-то даже держал бочку с порохом на манер метательного снаряда, словно собрался кидаться ею в нарушительницу спокойствия.       — Какие вы смелые, все разом на одну хрупкую и слабую девушку… — не давая страже опомниться, она поднесла раскрытую ладонь к лицу и сильно дунула. Что-то, похожее на блестящую пыль, окутало всех находящихся в помещении людей и нелюдей. Со всех сторон посыпались сдавленный кашель, безудержный чих и глухие сиплые ругательства. Когда облако пыли осело, все бравые сторожа, недавно уверенно стоявшие на ногах, небрежно лежали на полу, спя здоровым крепким сном — кто-то похрапывал, кто-то наподобие маленьких детей посасывал большой палец, а кто-то стиснул в сладострастных объятиях своё оружие.       Полюбовавшись на сию умилительную картину с полминуты (и самодовольно похвалив себя за столь эффективное решение проблемы одним махом), девушка, безразлично перешагивая тела стражей, подошла к дальней стене комнаты, где штабелями стояли деревянные ящики, закрывая полстены. Гостья бегло пересчитала их — ровно тридцать штук — и вновь щёлкнула пальцами. Фиолетовый вихрь охватил ящики и чуть приподнял над полом. Девушка удовлетворённо кивнула и вышла из комнаты. Ящики послушно полетели вслед за ней.       Дождь снаружи чуть поутих, но после домашнего тепла уличный холод на контрасте казался убийственным. Девушка тут же задрожала и застучала зубами, но всё-таки подавила острое желание воротиться в дом и просидеть там хотя бы до конца бури. Путница повернулась к дому, чуть расставив, воздела руки к небу и прошептала: «Затмение!», после чего слегка покачнулась, побледнев, но всё же удержалась на ногах, подавив намеревавшееся покинуть тело сознание.       Чуть постояла, собираясь силами, но лучше не стало — зато появилось мерзкое предчувствие скорой болезни. Девушка вздохнула и, взмыв в небо вместе со своей добычей, устремилась прочь, за холмы, тут же затерявшись на фоне туч. В ящиках что-то звякнуло, но этот звук заглушил очередной раскат грома.

***

      Через час-полтора девушка приземлилась возле обшарпанного дома. Хотя приземлилась — слишком мягко сказано. Точнее — обессиленно плюхнулась на колени, едва не уткнувшись в грязь носом второй раз за ночь. Зато ящики опустились не в пример аккуратнее: их девушка ценила выше собственного здоровья и достоинства. Сил колдовать больше не было, физически (а если подумать, то и ментально) взаимодействовать с окружающим пространством тоже — только быстро и экономно умереть.       Полуразвалившийся дом на отшибе — даже самый отъявленный оптимист не смог бы назвать его хутором — стоял не благодаря, а скорее вопреки всем законам физики, магии и здравого смысла. Вместо окон и двери зияли бесформенные дыры, через которые можно было при желании — и немного воображении — разглядеть сгнивший пол и отсутствовавший потолок. Ободранная черепица щедро украшала землю вокруг дома. Труба уже несколько лет как спустилась с небес, то есть с крыши на землю — как ни странно, до сих пор целая, хотя и изрядно покарябанная. Дом походил на старого, раненого и больного зверя — вроде как надо добить из жалости, но смелости не хватает — местные жители боялись даже подходить к нему: он вселял в них первобытный ужас и стремление поскорее убраться как можно дальше — желательно в другой мир. И самые отважные, отчаянные и безбашенные мальчишки с трудом могли добраться до упавшей с крыши части дымохода, а дальше их ноги подкашивались, сердце ёкало и позорно капитулировало в пятки, руки немилосердно дрожали, маленькие ладошки покрывались потом — и тогда дети бросались наутёк.       Девушка наконец-то пришла в себя. Чувствовала она себя паршиво. Пересилив накатывающую не волнами, а цунами усталость, она приняла вертикальное положение и хмуро уставилась на ящики, выкинув перед собой руку с растопыренной ладонью. Краденая добыча намёка не поняла и осталась грудой торчать у входа. Девушка повторила попытку, но результат был тот же: ящики ни в какую не хотели вновь подниматься в воздух. Третий раз тоже ничего не изменил, только голова разболелась и плечо онемело, а дальше пробовать сдвинуть груз магией было бессмысленно.       Взяв в руки сначала себя, а затем — ящик, девушка неспешно, дольше отдыхая, чем неся, перетащила груз внутрь пугающего дома. Гнилые половые доски прогибались и тревожно потрескивали, намекая, что их прочности может не хватить и на ночную странницу, и на её добычу. Покончив с транспортировкой, девушка медлить не стала и, подойдя к едва заметной крышке подвала, откинула её. Вниз вела приставная лестница с недостающими ступенями, и перенос ящиков вручную мог закончиться плачевно для любого из участников.       Девушка прислушалась к себе и сочла своё состояние если не удовлетворительным, то хотя бы достаточным для короткого колдовства. Всё тот же фиолетовый вихрь мягко спустил груз на дно погреба. Девушка последовала за ним, захлопнув за собой «дверь», и щёлкнула пальцами. Чтобы разжечь такой же, как и дом, потрёпанный камин, хватило и крохотной магической искры — огонь тут же занялся сухими дровами, словно жадный хищник бросился на добычу. Дым улетучивался через уцелевшее основание дымохода, плавно переходящего в дыру в потолке (или в полу, в зависимости от того, с какой стороны посмотреть), клубясь, заволакивал всю наземную часть дома и валил из оконных порталов, отчего снаружи здание казалось горящим.       Стало светло и тепло, и хозяйка столь своеобразного жилища придвинулась поближе к пламени, жалея, что нельзя забраться в камин целиком. Пляшущий на дереве огонь завораживал. На него хотелось смотреть вечно и не думать ни о чём кроме танцующей стихии. Девушка тряхнула головой, отгоняя гипнотическое наваждение. Отогревшись, она подошла к одному из ящиков и, аккуратно вскрыв, заглянула внутрь. Долго смотрела, растерянно моргая. Запустила в ящик руку и дотронулась до содержимого. Постояв над краденым добром ещё с минуту, она кротко и зло выругалась сквозь зубы. Что ж, осведомитель не соврал: товар действительно бесценный. Вот только спроса на него — никакого.       Хозяйка извлекла на свет высокий бокал на резной ножке из тончайшего горного хрусталя. Компанию ему составляли ещё пятеро его собратьев и искусно расписанная лёгкая фарфоровая посуда. На такое польстятся только богатеи и высокородные вельможи с тугими кошелями — простому народу такая утварь ни к чему. С рук приобретать у незнакомой девушки малопредставительного вида это безобразие никто не станет, а скупщик не даст за них и десятой части стоимости. Едва ли полученные деньги превысят выложенную за информацию сумму. Девушка оглушительно чихнула, подняв пыль.       — Вот же!.. — в сердцах бросила хозяйка подвала. — Мало того, что я потратила последние деньги на информацию о бесполезном товаре, так ещё и разболелась после этой незабываемой ночи под дождём! — она с трудом удержалось, чтобы с размаху не запустить бокал в стену. Горло саднило, в носу хлюпало, из груди то и дело прорывался сухой кашель — дело было совсем дрянь. Глаза защипало. Девушка до крови прикусила губу, не давая воли слезам. Она всхлипнула, но это вполне можно было списать на разыгравшийся насморк. Знобило, и неудачливая воровка вернулась к камину. Отблески пламени таинственно отражались в её карих глазах.       Девушке не везло, наверное, с самого рождения, и она уже давно начала привыкать к отсутствию фортуны в жизни, но сегодняшняя неудача подкосила её больше всего, став последней каплей в чаше терпения. Тщетность бытия и бессмысленность собственного существования сплошным потоком полились через край. От такой жизни хотелось отказаться и просто спокойно и безболезненно уйти в мир иной, забившись в какой-нибудь тихий укромный угол. Какой там самый безотказный способ самоубийства?       Раздавшийся над головой скрип гнилых досок тут же отвлёк её от суицидальных мыслей, приведя в чувство. Судя по звуку, кто-то зашёл в её жилище. Но кто мог это сделать? Местные инстинктивно боятся этого места, а редкие приезжие тем более обходят стороной. Не существовало такого человека, да и нечеловека тоже, кто бы осмелился зайти внутрь! Несмотря на этот неоспоримый факт, наверху всё же кто-то шастал, тем самым в пух и прах разбивая это убеждение.       «Может, мне это кажется? Слуховые галлюцинации вследствие болезни и истощения магического резерва…» — попыталась найти разумное объяснение происходящему девушка, напряжённо вслушиваясь.       Но нет, ей не казалось. Над головой некто намеренно бродил из угла в угол, словно что-то выискивая. Сырые доски над головой ходили ходуном. С потолка сыпалась труха. Шаги внезапно стихли где-то в области люка подвала. Наступила зловещая тишина — хозяйка дома затаилась, диковато поглядывая на «дверь» и стараясь без необходимости не дышать. Так некстати начавшийся приступ кашля едва не расстроил её конспирацию — она беззвучно сгибалась пополам, загоняя болезнь обратно в лёгкие.       А внутри всё сжималось от страха. Старый разваливающийся дом, конечно, душераздирающее зрелище, но не настолько, чтобы его бояться по-настоящему. Люди пугались не дома — в дрожь их бросало действие отгоняющих чар, на него наложенных. Иначе как ещё обезопасить себя от любопытных крестьян, если не внушить им суеверное чувство ужаса?       И всё же кто-то обошёл чары и сейчас стоял у входа в жилую часть дома, непонятно чего ожидая. Кем нужно быть, чтобы это сделать? Равнодушным сумасшедшим? Хотя, скорее всего, достаточно просто быть сильным магом. Девушка подняла с пола последнее полено: магии, может, у неё не осталось, но сдаваться без боя она не собиралась! Посмотрим, кто кого!       В подпольную крышку вежливо постучали. Девушка поудобней перехватила полено двумя руками и чуть отвела в сторону будто меч.       — Входите! — крикнула она. Какая разница, что она скажет? Если некто смог так просто пройти сквозь отпугивающие иллюзии, то ничем не защищённый люк им ему тем более не преграда. — Открыто! — прибавила девушка. Звук собственного удивительно невозмутимого голоса немного успокаивал.       Крышка с грохотом вылетела, щепой разлетевшись по всему подвалу: некто, видимо, нагибаться и откидывать «дверь» не пожелал, решив задачу более радикально. Стремительно приближавшийся момент встречи внушал всё больше опасений. Сердце в ожидании то бешено билось в груди, грозя проломить рёбра, то пугливо замирало, будто обрываясь.       Однако взору явилось вовсе не жуткое страшилище с горящими глазами и футовыми клыками, с которых капала ядовитая слюна, настолько ядрёная, что могла прожечь всё вокруг, или старый злющий колдун из детских сказок, а всего лишь невооружённый на первый взгляд мужчина. Привлекательный мужчина, что настораживало ещё больше. Как-то это было подозрительно. Девушка осталась в боевой стойке, готовая при первом же признаке опасности наброситься на чужака с бревном наперевес. Она уже красочно представляла себе, как в красивом прыжке сокращает разделяющее их расстояние, кидается в незнакомца куском дерева и, пока он отвлекается на столь незатейливое средство защиты, успевает проскользнуть мимо него и выскочить наверх… Если снаружи, конечно, её не поджидают его дружки — в таком случае бегство выйдет коротким и драматичным.       — Ты кто такой? — воинственно поинтересовалась девушка, чуть меняя позу: руки начали затекать. Мужчина смерил хозяйку подвала озадаченным взглядом. А чего он ещё ожидал? Что его с хлебом-солью встретят и спасибо скажут за разломанную «дверь»?       — Ты Галатэрэйн Эрендор, воровка и преступница, находящаяся в розыске за серию разбойных грабежей? — незнакомец говорил вкрадчиво и размерено. Вопрос хозяйки он проигнорировал.       — Возможно, — не стала спорить девушка. — А вы пришли меня арестовать?       — Возможно, — мужчина чуть дёрнул уголком рта в змеиной усмешке. — Ты маг?       — Допустим.       — Думаю, мне стоит представиться. Я лорд Седрик, главнокомандующий армии Меридиана, — мужчина едва уловимо качнул головой.       — Оу, — от изумления у девушки разжались руки. Бревно упало на пол. Она поспешно отпихнула его в сторону. Затем присела в почтительном, но лишённом мастерства и изящества реверансе. — Милорд… Вы всё верно сказали. Моё имя действительно Галатэрэйн Эрендор, — характеристики вроде воровки и преступницы она скромно опустила. — Для меня честь встретиться с вами, — она почти не лгала: социальная иерархия Меридиана её не особо волновала, но встретиться и разговаривать с кем-то из правительственной верхушки, да ещё при таких странных обстоятельствах, было… приятно, волнительно и... страшно.       — А что насчёт магии, Галатэрэйн?       — И насчёт этого вы абсолютно правы, — со вздохом подтвердила она. Скрываться не имело смысла: лорд Седрик и так всё о ней знает и наверняка сумеет распознать ложь.       В народе ходило много слухов о лорде Седрике. Его называли верным приближённым князя Фобоса (особо ушлые рассказчики любили намекать даже на особую степень близости), жестоким и беспощадным, низвергающим целые города и с лёгкостью разбивающим мятежные ополчения. Его ненавидели. Его боялись. Его проклинали вдовы убитых его солдатами мужей.       Но вот он стоит в старом занюханном подвале уродливого дома за чертой нищей деревеньки, резко выделяясь длинным богатым нарядом всевозможных оттенков зелёного, ухоженными светлыми волосами, собранными в низкий хвост, пронизывающими насквозь необычными фиолетовыми глазами. Глядя на него, Галатэрэйн устыдилась своей причёски а-ля воронье гнездо неопределённого цвета и тряпок, которые уже не годились для использования даже в качестве половых.       Что же ему надо? Лорд Седрик не спешил предпринимать каких-либо действий: ни агрессивных, ни миролюбивых — лишь стоял и оценивающе рассматривал девушку и её подвал.       — Скажите, какого… — Галатэрэйн запнулась, сообразив, что к лорду следует обращаться повежливее, и тут же поправилась: — Что такой высокопоставленный человек, как Вы, забы… делает в моём подвале? Зачем вы пришли?       — Мне нужен надёжный человек, хорошо разбирающийся в магии. Помощник, — пояснил мужчина.       — И поэтому вы пришли ко мне? — голова предательски закружилась, и Галатэрэйн как можно более непринуждённо облокотилась на каминную доску. — Что, неужели во всём королевстве не нашлось никого получше?       — На это есть свои причины, — туманно отозвался лорд Седрик. — На Меридиане не так много магов, а людей, не связанных с восстанием, ещё меньше. Ты не обычная воровка, Галатэрэйн. За шесть лет никому так и не удалось тебя поймать, хотя не раз, казалось, загоняли в угол. Ты способная девушка, и мне бы не хотелось, чтобы твои способности служили на благо мятежникам.       — Меня не интересуют мятежники. Я сама по себе. Я, может, и эгоистка, но моё выживание мне намного важнее, чем судьба народа.       — Поэтому я и здесь. Я предлагаю тебе сделку, Галатэрэйн Эрендор. Ты будешь работать на меня, а взамен получишь всё, что нужно для хорошей, обеспеченной жизни.       — И сразу перестаю быть преступницей в розыске?       — Верно. Ты получишь королевское помилование.       — Та-а-ак… А если я откажусь?       — Ты умрёшь, — бесстрастно ответил лорд.       — Не слишком-то вдохновляющая альтернатива, — не оценила девушка: одно дело — самой в приступе отчаяния подумать о смерти, и совсем другое — когда тебе почти прямым текстом угрожают.       Предложение лорда Седрика… удивляло. Перспектива вылезти из нищеты и стать помощником помощника князя воодушевляла. Возможность новой жизни казалась такой маняще прекрасной… Соглашаясь, она ничего не теряет. Что есть у молодой Галатэрэйн здесь? Подпол дома в аварийном состоянии, контрабанда и грабежи, полная невезения жизнь, настолько загубленная, что смерть — самый радужный исход. А жить-то хотелось… Но только не так.       И всё-таки бесплатный сыр бывает только в маголовке. Или провидению стало стыдно, и оно в кои-то веки решило ниспослать удачу, спасительную нить, которая не даст медленно и безвестно захлебнуться мраком на самом дне общества? И вряд ли оно в лице лорда Седрика уготовило ей удел хуже этого. Что может быть хуже? Словно в подтверждение её мыслей, в открытый проём рухнул гнилой кусок когда-то поддерживающей крышу балки, подняв облако сора. Лорд Седрик, вовремя заметив его полёт, плавно перетёк на другое место. Это было быстрое и резкое, но грациозное движение, спасшее мужчину от задушевного знакомства с нерадивой деревяшкой.       — Я согласна, — умереть она в любом случае всегда успеет, а упустить такой шанс, пусть и отдающий нездоровой загадочностью, было бы неимоверной глупостью.       Лорд Седрик вряд ли ожидал услышать что-то другое.       — Думаю, ты не будешь спорить с тем, что я не могу взять к себе на службу кого попало? Ты успешно используешь магию для… своей деятельности, но мне хотелось бы убедиться, что я не ошибся с выбором. — Галатэрэйн кивнула, хотя вряд ли лорду Седрику требовалось её согласие. Он достал из кармана небольшой тёмный камешек в форме капли. — Это накапливающий артефакт. Знаешь, как он работает?       Девушка покачала головой: она таких слов-то никогда не слышала.       — В нём заключён отпечаток сущности мага, крупица его силы. Владелец, даже лишённый магических способностей, может им воспользоваться. Например, для защиты или поддержки. Это может быть энергия в чистом виде, а может и определённая физическая форма. Сейчас я воспользуюсь им, а ты покажи, что умеешь.       Лорд Седрик сжал камешек в ладони, а потом кинул его на пол. Капля налилась светом изнутри, а затем нестерпимо ярко вспыхнула. Галатэрэйн зажмурила глаза, а когда вновь открыла их, над камешком зависла ещё одна мужская фигура. Но рассматривать его времени не было: он без предупреждения взмыл под потолок и ударил. Физическая или нет, но магия была вполне реальной и разрушительной: попавший под раздачу камин рассеялся кирпичной крошкой. Девушка метнулась в сторону, но запнулась о полено и, вскрикнув от боли, полетела вниз. Она успела сгруппироваться и, перекатившись по полу, резво вскочила на ноги.       Мужчина снова напал. Галатэрэйн увернулась, пропуская атаку мимо себя. Энергия краем задела не одарённые способностью уклоняться ящики с дорогой, но бесполезной посудой и раздробила один из них, огласив подвал грохотом и похоронным звоном разбившейся посуды.       «Двадцать девять», — отстранённо подумала девушка, безотчётно высчитывая свои убытки. Мысленно отвесила себе пощёчину: время отвлекаться было крайне неподходящим.       Галатэрэйн отпрыгнула от ещё одного удара и оказалась у мужчины за спиной. Потратив время на перебежку, избежать следующей атаки она уже не успевала. Молясь, чтобы сил хватило, девушка скрестила руки над головой, а затем резко развела их в стороны. Сгусток магии ударил по щиту, но не отразился от него, а впитался, поглотился им. Галатэрэйн свела ладони перед собой. Щит пропал, превратившись в тёмно-фиолетовый шар, заполненный густой чужой энергией.       Теперь она нападала. Мужчина пластичным неповторимым движением вильнул вбок. Шар траекторию не поменял и теперь летел точно в центр пирамиды ящиков. Не отдавая себе отчёта, привыкшая относиться аккуратно к своему имуществу, — лишиться одного ящика она ещё могла себе позволить, но потерять весь товар?! — Галатэрэйн выбросила правую руку вперёд. Шар завис в доле дюйма от ящиков. Девушка натужно сжала кулак. Магический шар стал, кидаясь искрами во все стороны, медленно скукоживаться, пока от него не осталась одна лишь поблёскивающая пыль, медленно оседающая на пол.       Галатэрэйн пошатнулась и осела на колени, тяжело хватая ртом воздух. Резерв, по ощущениям, не истощился до нуля, а ушёл в минус. Простуда тоже давала себе знать. Девушка почувствовала, как пали отводящие чары, защищающие дом. А мужчина не собирался останавливаться, занеся руку, чтобы окончательно расправиться с ослабевшей противницей.       — Довольно! — звучно крикнул лорд Седрик. Галатэрэйн не заметила, что он сделал, но нападавший просто распался на клоки быстро растаявшего в воздухе тумана. Перед глазами всё плыло, картинка то распадалась на осколки, то вновь собиралась. Лорд Седрик оказался близко-близко.       — Вы не подумайте… Я… просто… — Галатэрэйн зашлась кашлем, прервав сбивчивые оправдания. Воздух царапал и без того больное горло. На глазах выступили слёзы. Девушка поспешила вытереть их, чтобы лорд Седрик не посчитал их признаком слабости. — Извините… На защиту дома уходит половина моего магического резерва, поэтому… я могу распоряжаться лишь его частью… А сегодня я и так достаточно много колдовала, когда… была вне дома по делам… Да ещё эта болезнь… Простите, я могу намного больше, правда… Пожалуйста, — она запрокинула голову и посмотрела на мужчину, — пожалуйста, не оставляйте меня здесь… Убейте меня, если хотите, но не оставляйте!..       — Зачем ты сделала это? Почему остановилась? — лорд Седрик недоумевал, с чего это вдруг ей вдруг вздумалось тратить силы на спасение груды ящиков и стены этой развалюхи, держащейся на честном слове.       — Я не знаю. По привычке, наверное… Всё-таки я этим живу... Если я вам не подхожу, то мне надо на что-то жить и вообще… Не хотите, кстати, купить посуду? Отличная посуда! Она прекрасно… эм-м-м… бьётся — незаменимая вещь в бытовых ссорах! Недорого…       Галатэрэйн поняла, что заговаривается, и замолчала. От волнения она всегда начинала безостановочно нести бред. По лицу лорда скользнула тень недоброй ухмылки, и девушка поняла: если бы она не подошла, в живых её вряд ли бы оставили. Но Седрик остановил свою смертоносную магию. Значит ли это?..       — Так я принята? — с робкой надеждой поинтересовалась Галатэрэйн, неспешно вставая. Сомнительно, что на правую руку князя Фобоса можно надавить жалостью, но на войне, как говорится, все средства хороши.       Лорд Седрик отрывисто кивнул и, круто развернувшись, красиво поднялся наверх — с истинно благородным величием, не касаясь руками лестницы. Галатэрэйн восхищённо проследила за ним и, окинув прощальным, но абсолютно не сожалеющим взглядом своё пристанище, направилась вслед за ним. Но возле самого проёма задержалась. На полу поблёскивала маленькая капелька, тот самый артефакт-накопитель. Девушка подняла его. Опустошённый, лишённый магии, он больше походил на мутное стекло. Она сунула его в карман.       «На удачу», — решила Галатэрэйн и шагнула навстречу неизвестности.