О том, как трудно придумать сюжет

Гарри был счастлив. Это просто невероятно. Мало того, что Малфой пришел на встречу, так и еще откровенно ответил на все вопросы. Должно быть, кто-то подлил в его тыквенный сок феликс филицис. Иначе как еще объяснить такое потрясающее стечение обстоятельств? - Гарри, доброе утро, куда ты уже успел сходить с утра? – Гермиона улыбалась, но глаза ее были подозрительно прищурены. Как два этих выражения могут сочетаться на одном лице в одно и то же время, непонятно. Гарри посмотрел на часы, висящие на стене в гостиной. Действительно, если бы Поттер провел всю ночь в кровати, он был сейчас как раз проснулся. Сам не заметил, окрыленный своими эмоциями, как прошатался всю ночь по Хогвартсу. - Герми, привет. Да вот проснулся рано, решил сходить в ванную для старост искупаться. - Гарри виновато почесал затылок рукой. Гермиона подозрительно осмотрела его и не заметила в руках ни одного предмета, который мог бы свидетельствовать в пользу оправдания Поттера. Ни полотенца, ни шампуня, ни мыла. Ничего. Гриффиндорка скептически посмотрела на парня. – Да правда. Просто эта идея пришла в голову совсем неожиданно, и я не успел подумать что-то взять с собой. И почему Гарри постоянно должен перед всеми оправдываться? Почему Малфоя позвал, почему не спал ночью, где был с утра. Гермиона, конечно, лучшая подруга, но она не должна знать о нем абсолютно все. Эти мысли разозлили Гарри, но срываться на девушке совсем не хотелось. Может быть, она и навязчива, но делает она это только из беспокойства за него. Поттер предпочел не продолжать беседу во избежание ссоры и просто прошел мимо девушки в свою комнату. До завтрака оставалось полчаса. Гриффиндорец решил решил, что сон ему на данный момент дороже. Гарри сам не заметил, как заснул. Измученный за бессонную ночь организм взял свое. - Гарри просыпайся, опоздаешь на трансфигурацию, - голос Рона разрезал теплую пустоту в голове Поттера. Как только слова коснулись его сознания, он тут же вскочил, впопыхах натягивая на себя штаны, джемпер, а затем и мантию. - Господи, Рон, сколько времени?! - Пятнадцать минут до занятия, - Рон ошарашенно смотрел на суматоху, которая развернулась перед ним. - Отлично, успею еще умыться, - Гарри посмотрел на себя в зеркало, причесал ладонью волосы. Во внешнем виде ничего не изменилось, но появилось оправдание, что он хотя бы пытался. Гарри подхватил необходимые учебники и побежал в мужской туалет. Умывшись, Поттер снова попытался расчесать свои волосы, но поражение тут же настигло его. Каждое утро одно и то же. Ему уже давно пора смириться, что расчесывается он не для того, чтобы его шевелюра хорошо лежала, а для массажа головы. Обреченно вздохнув, Гарри снова посмотрел на себя в зеркало и пришел к выводу, что, по крайней мере, он выглядит не хуже, чем обычно. Снова взяв учебник, Поттер резко развернулся в сторону дверей и поспешил на занятие по трансфигурации. Его незатейливый план провалился еще в самом начале осуществления. - Черт, Поттер, какого хрена ты все еще не на занятии? – со злостью проговорил Малфой, массируя свое правое плечо, в которое только что влетел гриффиндорец. – У тебя чугунная бошка, что ли? Чуть плечо мне не выбил. Гарри в это время лежал без движения на полу. Мало того, что он влетел лбом в Малфоя, так еще и при падении ударился затылком о кафель. И пока Гарри ловил на полу звездочки, слизеринец, не стесняясь, поливал оскорблениями надежду магической Британии. Перешагнув тело, блондин направился к умывальникам, покрасовался перед зеркалом, пригладил идеально уложенные волосы и, кажется, остался чрезвычайно довольным собой в целом и своим внешним видом в частности. Гарри пришел в себя, но подниматься с пола не спешил. - Сам-то почему не спешишь на пару? Хотя вы, хорьки, верткие и быстрые. Сможешь остаться незамеченным. Поттер все-таки начал вставать, хотя звездочки все еще мерцали перед глазами. - Я бы тебе, Поттер, посоветовал держать язык за зубами. Теперь у меня есть кнопка давления на тебя, и мне ничего не стоит ее нажать. Будь милашкой со мной. Гриффиндурок, - выплюнул Малфой и вышел из туалета, даже не посмотрев на Поттера. Вся радость Гарри исчезла, как будто ее и не было. Конечно, слизеринец сразу сказал, что отношения между ними никак не изменятся. Но гриффиндорец никак не ожидал такого пренебрежительного отношения с самого утра, когда еще так свежо приятное чувство, вызванной вчерашней искренней беседой. Потерев затылок, Гарри все-таки встал и поспешил на занятие. Хотя он уже все равно опоздал. - - Простите, профессор Макгонагалл, - пробормотал Гарри и, пристыженно опустив голову, начал пробираться к своему месту. - Мистер Поттер, раз уж Вы опоздали, имейте совесть не отвлекать всех остальных, сядьте на ближайшее к Вам пустое место, - строго посмотрела на гриффиндорца профессор из-под очков. «Кажется, действие феликса фелициса кончилось», - со смиренной грустью подумал Гарри, глядя на пустое место справа от него. За этой партой уже сидел Малфой. Сам Драко, только когда Гарри схватил спинку стула, стоящего рядом с ним, понял, что случилось. Он брезгливо посмотрел на Поттера и отодвинул свои вещи подальше от сокурсника. «Как от прокаженного», - пронеслось в голове гриффиндорца. Сев наконец на стул, Гарри старался как можно тише доставать свои учебники. Но, кажется, его удача решила сегодня взять выходной. При попытке вытащить чернильницу из сумки Гарри зацепился рукой за ручки, и в итоге чернильница полетела в сторону Малфоя, который успел ее поймать. Но часть содержимого все равно оказалась на рубашке слизеринца. Видимо, Гарри еще и неплотно ее закрыл. Поттер тихо заскулил и крепко зажмурил глаза в надежде, что он сейчас их откроет, и вся эта картина окажется лишь продуктом его больного невыспавшегося воображения. Но нет. Вот замерший класс, вот рубашка в черных пятнах, вот гневно поджатые губы слизеринца. Смотреть ему в глаза Гарри побоялся. - Поттер! – выплюнул Малфой. Гарри вздрогнул и вжал голову в плечи. Сейчас начнется. - Мистер Малфой, ничего страшного не произошло, выйдете из кабинета и сходите сменить рубашку, - в том-то и была проблема, что чернила, которые использовались в магическом мире, не могли быть выведены с помощью обычных заклинаний очищения. Создание этих чернил было вызвано участившимися случаями подделки документов. Существовали специальные заклинания, но они были секретными, их знали только доверенные лица государства. Малфой тихо выругался и, пнув ножку соседнего стула, вышел из кабинета. - Простите, профессор! – Гарри вскочил и побежал за слизеринцем. Он чувствовал себя виноватым и хотел немедленно извиниться, даже если при этом придется выслушать много нелицеприятного о себе. Когда Поттер выбежал из кабинета, не слушая окрики Макгонагалл, спина Малфоя исчезла за поворотом. Долго бежать за спиной не пришлось, она скрылась за дверью небезызвестного мужского туалета. Малфой встал у умывальников и нервно расстегивал свою рубашку, что-то грозно бормоча себе под нос. И Гарри не очень хотелось знать, что именно, так как интуитивно чувствовал, что именно ему и его криворукости посвящены тихие злые слова слизеринца. Блондин наконец скинул свою рубашку и подставил ее под струи воды. Малфой был высоким и явно очень сильным. Он стоял, склонившись над умывальником. Челка прикрывала его глаза, но только подчеркивала аккуратный аристократический профиль. Венистые руки с длинными узловатыми пальцами сжимали рубашку. По белой спине от движений рук перекатывались мышцы. Ремень брюк плотно прижимался к его плоскому животу. И вся эта картина была так прекрасно освещена солнцем, что слизеринец казался миражом, часть которого уже растворилась в этом белом свете. Именно таким Малфой предстал в глазах гриффиндорца. И тот, поддавшись своему восхищению, полез в сумку, стараясь на ощупь найти заветную тетрадь. Гарри не чувствовал возбуждения как такового, но эта картина вызывала у него какой-то эстетический экстаз. Он не мог оторвать взгляд от Малфоя, и потому искал перо на ощупь, что и привело его к разоблачению. Перо звонко упало на кафель. - Поттер, неужели снова?! – Малфой с искренним возмущением смотрел на Поттера, на его тетрадку и перо, которое все еще лежало на полу. – Не удивлюсь, если ты специально разлил на меня чернила, чтобы полюбоваться мной без рубашки. - Так ты же сам пролил на себя, мог бы не ловить их. - Ты еще скажи, что я сделал это, чтобы у тебя была возможность поглазеть на меня. Все ради тебя, Потти, - Малфой фыркнул и продолжил безуспешно очищать рубашку от черных пятен. - Не знаю, насколько это правда, но ты явно доволен тем, что я вижу тебя в таком виде, самовлюбленный придурок, - Гарри почувствовал себя незаслуженно обиженным, хотя слизеринец еще ничего ужасного не сказал, да и вообще был на удивление миролюбивым с тем, из-за кого пострадала его рубашка. - Не дуйся, Потти, просто признай свою вину и извинись, именно так поступил бы хорошо воспитанный человек, - Малфой выжидающе уставился на Поттера, бросив попытки вернуть своей рубашке былой вид. - Тебе ли, хорек, говорить о том, как должен вести себя воспитанный человек, - Гарри развернулся и ушел, громко топая от злости, разве что дверью не хлопнул. На трансфигурацию уже не было смысла идти, да и настроение было значительно подпорчено. Гриффиндорец решил дождаться следующего занятия в совятне. Букля встретила его радостным уханьем и приземлилась на подготовленную руку. Гарри было нечем угостить свою сову. Но кажется, та была довольна даже тем, что хозяин просто к ней пришел. Гарри сел в углу совятни. Букля тут же спрыгнула на пол и стала с интересом смотреть за тем, как волшебник вынимает из своей сумки все ту же злосчастную тетрадь. Перо же так и осталось лежать на полу мужского туалета. Гарри решил перечитать все свои мысли, что он записал. Сопоставив образ Малфоя, созданный под влиянием яркого чувства восхищения, с образом неприукрашенным, Гарри вдруг вспомнил хокку, которое читал еще в детстве, когда ходил в обычную школу. Хокку про самурая, который любуется цветами вишни, но на поясе у него висит длинный меч. Почему-то гриффиндорцу показалось, что именно этот противоречивый персонаж отражает суть аристократа Драко Малфоя. Как он может насмехаться над людьми, оскорблять неугодных, а потом говорить о своем прекрасном аристократическом воспитании. Как может настолько пренебрежительно относиться к другим людям, но при этом так искренне восхищаться собой. Гарри всегда казалось, что если человек способен любить себя, то он способен находить что-то прекрасное и в других людях. Хотя сейчас и эти мысли предстали перед гриффиндорцем какими-то противоречивыми и несуразными. В такие моменты ему всегда казалось, что его картина мира не имеет каких-то конкретных границ, и он сам не понимает, чего хочет от себя, от других или как он относится хоть к чему-то в этом мире. Все кажется таким неоднозначным и неуверенным. Гарри еще раз погладил Буклю, собрал свои вещи и отправился на следующее занятие – прорицание. Прекрасно, что хотя бы этот предмет факультеты посещали отдельно друг от друга. Может быть, во избежание насмешек над предсказанным будущем, а может быть, еще из-за чего-то. Гарри не знал. Поттер очень обрадовался, когда вошел в класс и увидел Рона. Видимо, сегодняшнее унизительное общение с Малфоем так повлияло на Гарри, и он хотел поговорить хоть с кем-то, кто хорошо к нему относится и не станет его оскорблять за каждое движение пальцем. Рыжий смеялся над какой-то историей, которую рассказывал ему Симус. Смех Рона всегда был очень заразительным, потому что смеялся он от души и всем телом: сгибался пополам, бил руками коленки, парты, притопывал ногами. Иногда он даже идти не мог от смеха, останавливался прямо посреди коридора и долго заливисто хохотал. Он никогда не мог быстро остановиться. Отсмеявшись над шуткой вдоволь, потом еще в течение часа вспоминал ее и периодически снова начинал смеяться. И Гарри действительно любил это в своем друге. Поэтому, как только он увидел захлебывающегося смехом Рона, его настроение тут же заметно повысилось. Рон, на секунду прервался, заметив друга, махнул ему рукой: - Гарри, иди сю… - рыжий не успел договорить, как снова взорвался хохотом. Поттер и сам рассмеялся, невозможно было не заразиться весельем Уизли. - Рон, пожалуйста, успокойся, я больше не могу, у меня живот болит, - простонал Гарри через десять минут, отдыхая от очередного приступа смеха. Рыжий, кажется, понял, что это невозможная задача, поэтому просто выполз из кабинета, чтобы успокоиться.