Цыганочка с выходом. Продолжение.

      Шандор поехал с Машей на деловую встречу и заметил неподалеку от их ресторана обшарпанное старинное здание. — Слушай, а что здесь раньше было? — Театр. Год назад его закрыли на реставрацию, но пока у города нет денег. Ждет своего часа.       Шандор хмыкнул. Вот и пришла идея, как позвать сюда Лигиту, как сделать так, чтобы она была рядом. Открыть театр, собрать труппу и предложить ей выгодный контракт! Она будет рядом с ним. И этот политик ему поможет, сам того не ведая. — Сеньор Хайме, у меня к вам дело. Можем ли мы встретиться? Возможно, оно покажется вам интересным, — Шандор решил позвонить политику и пригласить его в ресторан.       Хайме недоуменно покосился на молодого бизнесмена Кондора и посмотрел на фотографию здания. — Я не понял, что ты хочешь? — Можно ли мне выкупить это здание? Или вложиться в ремонт, но с условием, что я арендую его на долгий срок? — Зачем тебе это? — Хочу открыть театр танца. Мне очень жаль, что артисты не могут танцевать дальше. Хайме закашлялся, не веря своим ушам. — Ты же ресторатор, друг мой, зачем тебе театр? Это не так выгодно. — И что? Я хочу сделать вложение в город. Согласись, всему городу так будет выгоднее. Мне один человек шепнул, что на ремонт пока сложно изыскать средства, а здание разваливается…       Хайме прищурился, понимая, к чему клонит Алехандро. С этим театром была настоящая морока, и власти не знали, что делать. Здание построили в 1950 году, и исторической ценности оно не представляло, не считалось архитектурным наследием. Один коммерсант построил его после войны, решил сделать дом под старину, создать целый дворец. Но наследников у него не было, и он под конец жизни завещал дом городу. Власти тепло приняли этот подарок и решили перепланировать здание в театр. Но за почти 60 лет здание изрядно поистрепалось, потребовало основательного ремонта внутри. Власти долго искали деньги на ремонт и в итоге решили перевести труппу в другое здание, чтобы не подвергать артистов опасности.       Хайме расплылся в улыбке. Можно поддержать Алехандро. И самому тоже помочь ему. В итоге, перед выборами сеньор Вильярдо будет выглядеть как покровитель искусств. — Послушай, мой друг, я согласен тебя поддержать. Даже более того, я выбью тебе налоговую льготу. Ты будешь считаться городским меценатом.       Шандор пожал Хайме руку. — Благодарю вас, сеньор. Вы и в самом деле мудрый политик. — Тебе могут дать льготу с арендой, если ты вложишься в ремонт. И еще можем похлопотать, чтобы тебе дали в банке более выгодный кредит, раз ты на благо города трудишься. — Ну, кредит пока не нужен. Деньги у меня есть. По рукам? Ты мне поможешь с приобретением здания?       Хайме хитро кивнул и сказал: — Но у меня одно условие. — Какое? — Я должен присутствовать на открытии театра, а ты всем будешь говорить, что я тебе помог.       Шандор кивнул. — Конечно, это же выгодно для политика. — А городу будет выгодно, если такой человек, как ты, поможет обустроить театр. Чтобы не было пересудов, что власти не заботятся о благоустройстве города. Ты нам поможешь, а мы тебе.       Мужчины снова занялись картами. В этот раз Хайме выиграл у Шандора и довольно улыбнулся. — Я твои слова не забыл. Поговорю с коллегами. Протолкну идею о театре, — Хайме осушил стакан коньяка, надел пиджак и, покачиваясь, пошел к выходу.       Василий вышел из автобуса и бегом побежал к дому Гитаны. Бабушка Злата открыла сыну дверь и удивленно застыла: — Сынок? Ты чего приехал? — Войти можно? — дрожащим голосом спросил он. — О чем спрашиваешь? Заходи, Васенька.       Сын обнял маму и нерешительно сел на стул в прихожей. — Ты хоть разденься, а то вымок в дороге. Поесть надо.       Вышла малышка Лейла и нерешительно посмотрела на усталого мокрого мужчину. — Иди и поздоровайся. Твой дед Вася приехал.       Лейла кивнула и обняла своими маленькими ручками дедушку за шею. — Большая стала, — Вася достал из кармана шоколадку и протянул малышке, — а Гитана дома? — Сейчас прийти должна. — Мама, что же ты всех нас бросила и уехала в Москву? Весь поселок к тебе лечиться бегал. До сих пор сердятся. — Вася, я правнучку должна вырастить, — бабушка Злата многозначительно замолчала, — будет мне смена. Столько знаний накопила о травах — грех будет помереть и не передать их. Лигита к этому неспособная.       Услышав о смерти, в глазах Васи показались слезы. — Ну, ты чего плачешь? Я еще помирать не собираюсь, — шутливо улыбнулась бабушка, отправив Лейлу в комнату.       Вася заплакал и бросился обнимать маму. — Что такое? — Беда полная. — Опять Лаце тебя обмануть решил? — Нет, я с ним дела не имею. Роза умирает.       Бабушка Злата отступила и покачала головой, глядя на плачущего сына. — Мама, помоги мне, — Вася упал на колени, — я не хочу, чтобы она умерла. — А что с ней случилось? — в дом вошла Гитана, которая услышала обрывок разговора.       Вася вскочил, смутившись: — З-здравствуй. — Здравствуй, Вася, так что с женой? — Сердце. Врач сказал, надо срочно вшить ей кардиостимулятор. — Так в чем проблема? Привози ее в Москву, поставят. — Ехать сюда необязательно. У нас врач Сидоров сказал, что сделает операцию сам. Я ему доверяю, он хороший доктор. К нему вся округа лечиться ездит. Но нужны деньги на сам стимулятор. — И сколько? — Сто тысяч. Рублей, конечно.       Бабушка Злата закашлялась. Да, для Москвы это была совсем небольшая сумма, но для деревенского жителя — это просто баснословные деньги! — Врач сказал, больше месяца Роза не протянет. Где я столько денег возьму? Даже если я весь все продам, больше половины не получу! А к Лаце не пойду, а то он меня по миру пустит, а денег не даст.       Вася прижал шапку к лицу и беззвучно заплакал. — Мама, хоть травок каких-нибудь завари ей, чтобы она еще полгода протянуть смогла. Сделай что-нибудь. Я заработаю и смогу ей оплатить операцию, но не сейчас.       Гитана молча выслушала своего бывшего мужа, подошла к комоду и вытащила оттуда тугую пачку купюр. — Держи. — Что это? — Вася уставился на тысячные купюры. — Сто тысяч. Езжай к Розе и оплати ей кардиостимулятор.       Вася попятился и испуганно замахал руками. — Не возьму я у тебя денег. — Это еще почему? — Они вам нужны. Как я женщин разорять буду? — Вот глупый, — проворчала бабушка Злата, — денег у нас предостаточно. Лигита высылает, Гитана хорошо зарабатывает. Мы с голоду не умрем. А ты Розу спасешь. Возьми.       Вася виновато посмотрел на Гитану и нерешительно взял деньги. — Чудная ты. Я тебя на суде побоялся защитить, бросил тебя ради Розы, а ты теперь ей денег на лечение дала. — Бог учит прощать. Обиды старят тело и иссушают душу. Пусть Роза поправится. Я ей благодарна за то, что она Лигиту вырастила, как родную. — Только внимательнее будь, — бабушка Злата сердито стукнула палкой по полу, — а то выпьешь и потеряешь деньги. — Я же не пью теперь. — Вот и замечательно. Розе нужно, чтобы ты держался, не раскисал.       Вася со слезами на глазах смотрел на такие нужные ему деньги. — Гитана, у тебя большое сердце.       На следующий день Вася вернулся домой, а еще через пару недель пришло письмо. — Сынок пишет, что Роза операцию перенесла хорошо. Уже очнулась. О, Вася пишет, что Роза тебя хочет увидеть. Просит, чтобы ты приехала. — Меня? — Гитана удивленно взяла из рук свекрови письмо и еще раз перечитала неровный почерк Василия. — Что-то новенькое, — хихикнула бабушка Злата, — но можно поехать.       Через пару дней обе женщины вместе с малышкой Лейлой отправились в Сорочинцы. — Можно зайти, но по одному, — сказала медсестра. — Давай я сначала с Лейлой загляну, — сказала бабушка, — а то ей уже спать пора. — Ага, — сказал Вася, — я отвезу вас домой.       Роза поздоровалась со свекровью и поцеловала внучку. — Приехала Гитана? — еле слышно спросила женщина, приподнимаясь на подушках. — Приехала. Я зайду завтра, принесу тебе укрепляющий чай. А то ты по цвету, как та подушка. — Спасибо.       Бабушка Злата перекрестила сноху и медленно вышла вместе с малышкой из палаты. Гитана вошла в палату, и Роза тут же схватила ее за руку. — Зачем ты это сделала? Не заслужила я такого. — Что? — Зачем мне лечение оплатила? Умереть мне надо было. — Вася тебя любит. Я не могла отвернуться от его просьбы. Не говори глупостей.       Из глаз Розы потекли слезы. — Я столько нагрешила в жизни, тебя обидела, а ты мне жизнь спасла. Гитана погладила растрепавшиеся черные пряди Розы и взяла ее за руку. — Я тебе благодарна. Ты мою доченьку вырастила. Лигита такой умной и талантливой стала. Ты хорошая мама.       Роза отвернулась к стене, стараясь скрыть слезы. Гитана вытерла ей лицо и тихо сказала: — Не плачь. Нельзя нервничать после операции. — Я тебе всю жизнь сломала. Ты меня ненавидеть должна, а сама… — Почему? Ну, вышла ты замуж за Васю, я тебя не виню. — Из-за меня ты из поселка ушла. Из-за меня… Бог меня сначала через Сандру наказал, а теперь еще и болезнь наслал. — Как это? — Я тебе деньги подбросила. Я их тогда украла…       Роза попыталась встать с кровати и упасть в ноги Гитане. — Прости меня.       Женщина подхватила полы юбки и выбежала из палаты. Вот, почему все обвиняли Гитану в воровстве. Вот, из-за кого ей пришлось уехать. Гитана села на лавочку около больницы, чувствуя, как шумит у нее в ушах. Но не было ни слез, ни обиды, ни боли… Только какое-то оцепенение и недоумение.       Да, можно было бы ударить Розу, накричать на Васю, проклясть их. Но зачем? Жизнь уже сделала это за нее. Роза потеряла родную дочку Сандру, оказалась в больнице с тяжелой болезнью.       Гитана весь день бродила по поселку, разглядывая дома цыган. Кое-кто ее узнавал, но делали вид, что не знают. Все уважали бабушку Злату, гордились тем, что Лигита прославилась. Поэтому не стали ворошить старый скандал.       Женщина прошла мимо дома Лаце и услышала слезы и причитания его жены и зычный голос Баро: — Дура ты набитая. Чтоб у тебя голова отвалилась твоя дурная! Добаловала дурака? — Я не виноватая! Ты сам ему всегда потакал! — Опять твой сын накурился и машину разбил. Как только не покалечился?       Гитана подошла к воротам и внимательно посмотрела на поседевшего Лаце. — Гитана? — он удивленно повернулся и оробел, увидев красивую женщину. Нужно было прогнать ее снова из поселка, сказать, чтобы убиралась. Но слова застряли в горле.       Его жена Бела инстинктивно схватила мужа за рукав. Она помнила Гитану, помнила, какой красивой была она двадцать лет назад, когда все местные мужчины потеряли голову от пришлой прибалтийской цыганки. Бела со злостью оглядела свою соперницу. Двадцать лет прошло, а она все такая же красивая, стройная. Сама Бела хоть и была симпатичной, но многочисленные роды и домашние заботы сильно испортили ее фигуру. Она стала очень полной. — Ты что тут забыла? — визгливо спросила она у Гитаны. — Ну, Лаце, как ты тут? Других наркотиками травишь, и не подумал, что твой сын среди них окажется? — Ты что тут забыла? — крикнул он, справившись с оцепенением, — хочешь, чтобы еще раз тебя выкинули вон? — Ничего, — Гитана ловко выудила из складок юбки колоду Таро и помахала ею в воздухе, — только чую, что добром это не кончится, если не опомнишься.       Гитана, не глядя, вытащила из колоды карту «Смерть» и показала ее Лаце. Бела снова завизжала по-цыгански, начала креститься и материться одновременно, сыпя проклятиями. — Пошла вон! Пошла вон, воровка! Ведьма! — Я-то пойду, — невозмутимо ответила Гитана, — да только вы помните, что все в жизни возвращается. Вы обманули, вас обманут. Вы людям гадости делаете, все вам вернется! — Пошла вон! И учти, если с нашим сыном что-то… — Лаце погрозил ей пальцем. Гитана отстранилась и выставила вперед ладонь, заставляя их замолчать. — Лаце, я порчу наводить не умею. Грех это. Я людей от беды предостерегаю. Карты сами сказали, что вам надо за сыном следить. А то помрет от своих наркотиков… кому ты все деньги оставишь? В могилу богатство не унесешь!       Лаце побледнел. Он всю жизнь боялся за Мишу, переживал, потому что парнишка оказался его единственным наследником. — Не бойтесь, уважаемые. Я вам вреда не причиню. Вас и так жизнь наказала.       Лаце снял шляпу и вытер ей лицо. Это уже не та юная Гитана, которая рыдала и умоляла поверить ей. Это была зрелая и сильная женщина, умевшая дать отпор и внушить страх.       Утром Гитана вернулась в больницу. Увидев ее, Роза пугливо отвернулась, а затем робко взглянула на Гитану. — Если хочешь меня ударить, бей, — тихо сказала Роза, встав с кровати, — сдачи не дам…       Гитана усадила ее на кровать и покачала головой. — Вася тебя любит. Я его у тебя забирать не буду. Если уж случилось такое, значит, судьба у меня такая была. — Я тебе судьбу поломала, — возразила Роза, — а ты еще меня и вылечила. Знай я до операции, что денег ты дала, отказалась бы. — Не могу я на тебя злиться, Роза, не могу, — Гитана взяла ее за руки и улыбнулась, — спасибо тебе, что Лигиту вырастила. — Я с Васей работать буду… Мы тебе деньги вернем…       Гитана встала, отошла к окну, а затем обернулась и махнула рукой. — Не надо мне денег от тебя и от Васи. — Прости меня.       Гитана мягко улыбнулась и покачала головой. — Бог простит. Лучше сделай какое-нибудь доброе дело, чтобы Он на тебя не злился. — Какое?       Гитана снова подошла к Розе и помогла ей надеть платок на плечи. — Да, ты совершила подлость, но теперь это неважно. Ты хорошая жена и мать, тут я спорить не могу. — Я даже Сандру не уберегла…       Гитана многозначительно посмотрела на Розу и продолжила: — Вот и найдите себе с Васей утешение. Вам нужен неродной ребенок.       Роза вопросительно подняла глаза, не понимая Гитану, а та пояснила: — Я вчера на тебя карты раскинула. Грех тебе простится, если ты сироту приголубишь, дашь материнскую любовь тому, кто без матери растет… А Васе удача в делах будет. И проживете всю жизнь в мире, и Бог тебя простит, и здоровье вернет.       Роза закивала, не до конца понимая предсказание Гитаны. — Ладно, я пойду. Мы поедем сегодня домой. Клиенты меня ждут.       Роза хотела что-то сказать, но Гитана уже обернулась, словно прочитав мысли своей соперницы. — Васе я ничего не скажу. Я не хочу вас разлучать. Будь счастлива и не обижай его.       Роза ничего не сказала Васе о разговоре с Гитаной. Лишь объяснила, что она не просит отдавать долг за лечение. Отблагодарила за то, что они вырастили Лигиту. — Надо молиться за нее. Она редкой доброты человек. — Да, — задумчиво сказала Роза. Ей не давало покоя предсказание Гитаны. Пригреть сироту… Но где ее взять?       И через месяц, когда Роза утром вешала белье после стирки, на улице раздались вопли и ругань. — Ах, ты паршивец! Я тебя отлуплю сейчас. — Пусти. Пусти. — У своих воруешь! — Тебе жалко что ли? Одно яблоко сорвал.       Роза выскочила на улицу и увидела, как Лаце держит за ухо десятилетнего мальчишку-цыганенка. — Я тебе задницу всю исполосую, паразит. Яблоки у меня таскать вздумал. — Ну-ка, пусти его! — Роза бросилась на помощь и начала хлестать Лаце мокрым полотенцем. — Ты что, спятила? — Лаце едва уворачивался от ее ударов. — Нечего детей бить! Своего переростка иди лупи. А то уже отца в грош не ставит!       Лаце пришлось отступить. Бить чужих жен не дозволялось. И весь поселок невольно подкалывал барона за раздолбайство сына. — Еще раз увижу этого бандита около своих яблонь, выпорю.       Роза схватила мальчишку за руку и повела в дом. — Так, что ты натворил? Кто ты такой? — Рамир, — парнишка стер со щеки присохшую грязь. — Откуда ты взялся? — Из Корбушина, тут пятьдесят километров.       Роза покачала головой. Мальчонка проделал такой путь! — Так, а где твои родители? — Померли, — Рамир почесал затылок и надел кепку, — я тут по поселкам хожу. Где покормят, где даже работу дадут и денег заплатят… Я в детдом не хочу! — А родных нет? — Нет никого. В Корбушине цыгане не живут. Мои родители из табора убежали и жили отдельно.       Роза повела мальчишку в дом, заставила умыться и переодеться. Затем поставила на стол две тарелки с едой и показала Рамиру на стул. — Садись и ешь. Рамир недоверчиво покосился на эту смуглую женщину в старом платке. — Ешь, сынок. Небось уже давно не обедал. — Ел… только три дня назад.       Он жадно начал хлебать суп и запихивать в рот куски хлеба. — Не спеши, а то подавишься. Я же не отниму у тебя, — засмеялась Роза. — Тетенька, почему так? Такой богатый дом, а он одно яблоко пожалел? А ты вроде бедная, а меня покормила. — Богатые люди жадные, — махнула рукой Роза, — никого, кроме себя не видят.       Вася заглянул в дом и увидел мальчика. — Кто такой? — Рамир я, — мальчик встал из-за стола и поздоровался с хозяином, — ваша тетенька меня накормила обедом. Спасибо вам. — Вежливый, — одобрительно сказала Роза, усаживая мальчишку обратно, — меня тетя Роза зовут. А это дядя Вася. — Вы не думайте, я не ворую, — Рамир опустил голову, — просто я три дня ничего не ел. Я не заметил, что яблоня в саду у Баро. Я вам дров наколю, если хотите, или воды натаскаю. Могу пол помыть. — Пол я и сама вымою. Рамир, так у тебя нет родных? — Нет. — Посиди-ка тут.       Роза сграбастала мужа под локоть и вывела во двор, попутно рассказывая о словах Гитаны.       Вася поморщился. Пускать чужого мальчишку в дом? Но с другой стороны… дом так опустел. Нет Сандры, Лигита уехала… Да и предсказания Гитаны всегда сбывались. — Может, нам Господь послал мальчонку заместо Сандры? Вася, неужели мы его накормить и обогреть не сможем?       Вася зашел в избу и хлопнул мальчишку по плечу. — Хочешь, оставайся у нас. — Я? — Рамир вскочил и недоверчиво посмотрел на дядю Васю. — У нас дочка умерла несколько лет назад. А вторая уехала. Одни мы остались. А у тебя родителей нет. Давай мы тебя возьмем в сыновья, — Роза пригладила вихор на макушке мальчика. — А вы меня не прогоните потом? — Зачем же? Будешь нам за сына, — тепло улыбнулся Вася, — только обещай: не воровать ничего, не драться и слушаться нас.       Рамир обнял дядю Васю и пожал ему руку. — Дядя Вася, я тебе помогать буду, обещаю. Честное слово.       Мальчишка в знак клятвы плюнул на пол, и все трое обнялись. Роза улыбнулась названному сыну. Вот ребенок сам и пришел в их дом.