Цыганочка с выходом. Продолжение.

      Маша ненавязчиво убедила Шандора, чтобы он воспользовался услугами Ромины. И поняла, что сделала это не зря. Женщина была мастером своего дела, она сразу поняла, с чего начинать ремонт, как сохранить архитектуру и дизайн театра. — Крышу надо перекрыть в первую очередь. Иначе нет смысла затевать ремонт. — Согласен, — закивал Шандор. — Водопровод требует замены на втором и третьем этажах. Вы не хотите уплыть? — Нет. — На фасаде фигурки Муз нужно подправить. У одной нет носа, у другой рука вот-вот отвалится. Они сделаны из мрамора 18 века. Я знаю, где найти подобный, чтобы девушки выглядели, как прежде. Но стоить он будет недешево.       Женщина бойко и ловко все рассказывала, и Маша понимала, что Ромина станет их спасением и поможет восстановить театр. Она делала все основательно, тщательно, знала, что требует ремонта.       Но через две недели к ним пришел Игнасио, вернувшийся из командировки, и заявил. — Сеньоры, я рад сотрудничеству с вами, но хочу вам объявить, что с этого дня у вас будет другой архитектор. — Почему? — сердито воскликнула Маша.— Сеньора Ромина — очень хороший специалист. — Она ничего не понимает. И ремонт с ее подачи обойдется дороже. — Я бы так не сказал, — нахмурился Шандор. — Сеньор, вы заключили договор с фирмой, а не с архитектором. Я радею за вашу выгоду. Лучше уж поработайте с Гонсалесом. Он более компетентен в вопросе восстановления зданий.       Маша нахмурилась и покосилась на Шандора. Но тот кивнул: — Я хочу поговорить с ним. Если он нас устроит, можно.       После беседы с Игнасио Маша накинулась на Шандора: — Алехандро, она же лучшая. Зачем нам этот Гонсалес?       Шандор прищурился и проницательно спросил: — А что ты так за нее заступаешься? Она твоя подруга? Или очередная дамочка из вашего кризисного центра? — Да, а что? — Маша, она, конечно, умная женщина. Но архитектура все же мужчинам лучше удается. Это же строительство. Мне кажется, тут мужики лучше справятся.       Маша зло бросила на пол смету и ушла. — Как ребенок, — усмехнулся Шандор вслед своей помощнице.       Ромина пришла в кризисный центр и со слезами сказала: — Меня уволили из фирмы. А мой проект передали Гонсалесу. А я ведь уже почти все сделала.       Маша со стыдом опустила глаза. Ей стало стыдно перед сеньорой. Женщина на нее понадеялась, а Маша ей не помогла сохранить работу. — Мы что-нибудь придумаем, — тихо ответила Маша, — простите, но нужно время.       Тача подошла к Ромине и сказала: — Нужен компромат на него. — Какой? Меня уже выставили из фирмы. — Попробуйте попроситься назад на работу. Нам нужно записать на видео и диктофон, что он к вам приставал. — Я не пойду унижаться. — Сеньора, вы сами говорили, что нужна помощь. И что вы много лет отдали фирме. Поэтому делайте то, что мы говорим.       Ромина вечером пошла в офис фирмы, а Маша и Тача спрятались за дверью с камерой. — Я хочу вернуться, — жалобным голосом сказала Ромина Игнасио. — Я говорил тебе, хочешь остаться: должна быть со мной поласковее. — Вам не стыдно? — Если ты такая стыдливая, тебе здесь нечего делать. Бабы без мужиков ничего не могут. И ты не можешь быть архитектором без меня. — А ничего, что я почти сделала все чертежи и проекты реставрации для театра, который хочет восстановить сеньор Кондор? — Кто тебе поверит? Гонсалес сможет все сделать и без тебя, — цинично рассмеялся Игнасио, — потом, все, что ты сделала, принадлежит не тебе, а фирме. И начальник по закону имеет полное право решать, кто будет работать над зданием. — Хорошо придумали. Я сделала, а потом стала не нужна? — Ты слишком много говоришь. Иди отсюда. Иначе я тебе такое устрою, что тебя даже туалеты мыть не возьмут!       Тача и Маша подмигнули Ромине, и женщина молча вышла из офиса. — Все вышло, как нельзя лучше! — подмигнула ей Тача, — можно уже в суд подать на него. — Вот еще что… — заявила Маша, — Алехандро посмотрит на работу Гонсалеса. Если он что-то запорет, то мы настоим, чтобы он стал работать с тобой.       Ромина нахмурилась, но кивнула. А девочки начали собирать документы для суда, чтобы Ромина могла подать заявление о домогательствах.       Маша грустно посмотрела на чертежи Ромины и вздохнула: — Красавица моя, ты чего? — заботливо спросил Рустам, вглядываясь в темные линии на белом ватмане. — Зачем из фирмы прогнали сеньору Ромину? Она ведь хороший архитектор. — Думаешь? — Как убедить Алехандро, чтобы он с ней работал? Она ведь про это здание столько всего знает. Я бы никогда не отличила мрамор прошлого века и восемнадцатого. — Слушай, давай я с Алехандро поговорю. Может, он передумает.       Маша с улыбкой посмотрела на Рустама. — Ты думаешь? Спасибо.       Рустам просиял. Впервые Маша ему улыбнулась.       Началось восстановление здания. Гонсалес бойко начал работу, уверяя, что они сделают все намного быстрее, чем говорила Ромина. — Какая же Ромина глупая, — фыркнул он, беседуя с Шандором, — можно ремонт сделать быстрее и дешевле. Водопровод тут исправен, только второй этаж можно заменить. — А третий? — Не надо.       После замены водопровода он заявил, что для крыши нужен другой материал, что мрамор для фигурок Муз можно заменить более современным и дешевым вариантом. — Их надо снять.       Рабочие начали отковыривать девушек от стены, и тут раздался грохот. Хрясь! И рука Музы полетела на землю и разбилась на множество белых осколков. — Ничего, ничего! — невозмутимо сказал Гонсалес, — все равно руку нужно заново ей делать. — Куда ставить? — зычным голосом сказал рабочий, сняв Музу с поврежденным носом. — Опускай! — рявкнул Гонсалес.       В итоге и у этой Музы отвалился нос. Маша вечером тихо сказала Шандору: — Ромина говорила, что можно было просто ей нос закрепить. А Гонсалес сделал так, что ей нос оторвали. — Маша, ты опять?       В кабинет вбежал Рустам. — Шеф, слушай, какая фигня вышла! — Чего? — Наши пацаны ради прикола включили воду в здании театра. — И чего? — Да второй-то этаж нормально. А вот на третьем вода сначала не шла, а потом сорвала трубу. Мы еле успели перекрыть. — Кто вас просил? — сердито крикнул Шандор. — Мы трубу даже сфоткали. Она ржавая нафиг! Надо и третий этаж менять. Сеньора была права. Надо и третий этаж было поменять. А представь, если бы трубу вышибло во время спектакля? Прикинь, у нас бы политик был на шоу или сам Король? А его бы окатило ржавой водой… Это был бы вообще капец!       Шандор покосился на фото, где весь паркет залило водой. — Шеф, он тут все перед вами чертежами тряс. Он ничего не стал менять в дизайне театра. Такое чувство, что он идеи Ромины свистнул, но все попытался сделать побыстрее и подешевле. — Ты откуда знаешь? Ты же не понимаешь чертежи.       Рустам включил свой смартфон и показал пару фотографий. — Вот чертеж Ромины, а вот чертеж Гонсалеса. Все одинаковое. Нужно быть дураком, чтобы не увидеть, что чертежи одинаковые и даже буквы на них. — Шеф, он сегодня сломал фигурки Муз. А они из старинного мрамора были. — И чуть третий этаж не затопили. А ведь две недели назад он сказал, что водопровод заменили.       ¬Шандор замолчал, глядя на встревоженных ребят. Они правы. Гонсалес много напортил со своей реставрацией. Ромина все делала медленно, но осторожно и без спешки.       На следующий же день Шандор высказал все директору Игнасио. Мужчина извинился перед клиентом, но налился краской. И после их ухода Маша подслушала разговор: — Зараза! Я тебе такого клиента дал, а ты все косячишь! — орал он на Гонсалеса. — Дядя, не сердись. Я же не знал, что трубы надо менять! — Не знал он! Ты такой тупой, что не понимаешь? Здание старое. Надо все прощупать и проверить! И нечего экономить. У него деньги есть. Ремонт он сможет оплатить. А так ты потоп устроил, дебил!       Маша хитро улыбнулась. Надо довести Гонсалеса до точки кипения. И тогда уже все поймут, что проект Ромины и ее идеи по восстановлению театра были лучше.       И все случилось очень скоро. Маша ходила вместе с Рустамом в театр, делали замечания Гонсалесу. В итоги мужчина начал орать на них и хамить. — Вы ничего не понимаете, сопляки! Я тут архитектор. И нечего влезать в мою работу!       Маша довольно убрала камеру и хихикнула: — Сеньор, вы, видимо, забыли старое доброе правило, что нужно быть вежливыми с клиентами. Это весь Интернет увидит.       Прежде, чем Гонсалес понял ее слова, Маша скрылась за дверью. Мужчина взвизгнул и ринулся за ней, но Рустам остановил его кулаком. — Тронешь ее, башку разобью.       Ребята вернулись к Шандору. Выслушав их жалобы, он понял, что ошибся, согласившись на работу с Гонсалесом. — Я понял, — кивнул он, — надо вернуть Ромину в фирму. Или заключить напрямую договор с ней.       Маша с благодарностью посмотрела на Рустама: — Ты, оказывается, можешь быть серьезным и ответственным. — А ты, оказывается, можешь быть милой, — улыбнулся он и поцеловал ее в щечку.       Маша не стала ругаться, а лишь обняла его.       Шандор написал жалобу хозяину фирмы, разместил в газете отзыв о том, что в фирме перепоручили проект непрофессионалу и испортили фигуры Муз на фасаде. В итоге разразился скандал на весь город. Маша и Тача подлили масла в огонь, рассказав в Интернете о домогательствах Игнасио и о том, что он подсидел Ромину, отдав своему племяннику ее чертежи и проекты.       До суда дело не дошло. Хозяин фирмы замял скандал, уволил Игнасио и его племянника Гонсалеса и выплатил компенсацию Ромине и Шандору. — Мне очень неловко, сеньор, — сказал хозяин фирмы Рамирес, — я поступил глупо, когда отдал управление Гонсалесу. Женщины якобы не могут быть архитекторами. Ромина очень талантлива. Я, без сомнения, верну ей работу. И даже больше. Отныне она будет директором. И я попробую вернуть тех, кого Игнасио уволил. Больше не будет никаких дискриминаций и урезания зарплаты. — Я рад это слышать. — Вы еще будете с нами сотрудничать? — встревожено спросил хозяин. — Да, Ромина меня устраивает, — кивнул Шандор       И закипела работа. Ромина добротно отреставрировала театр, подключив к работе других архитекторов. Среди них были и мужчины, и женщины. За неполный год театр был восстановлен после запустения. — Потрясающе, — Шандор вышел на сцену и посмотрел в зал, — прямо Большой Театр в Москве вышел.       Ромина польщено засмеялась. — Сеньор, спасибо за комплимент. Скажу честно, я даже в университете исследовала архитектуру Большого театра в Москве. По-моему мнению, это лучший образец театра в мире. Я вам так благодарна. Вы мне работу вернули и разрекламировали фирму по городу. Теперь у меня полно заказов. Наша фирма обрела популярность после того скандала.       Шандор улыбнулся Ромине. Да, поначалу он был неправ. Но теперь, глядя на величественное здание театра, он понял, что и женщина может быть талантливым реставратором-архитектором.       Девушки и парни из цыганского квартала сами пришли в театр Шандора и заявили, что хотят танцевать. Маша нашла балетмейстера, который был готов из новичков сделать профессионалов. Кроме того, старая труппа, которая до этого танцевала в театре, тоже решила вернуться, и в репертуаре было уже три танцевальных команды с разными танцами. Поэтому публика ждала с нетерпением, когда откроется театр. — Да, черный пиар и скандал тоже пригодились, — усмехнулся Шандор. — Еще бы, — кивнула Маша. — Позвони сеньору Вильярдо. Он должен быть на открытии.       Открытие театра стало событием для всего города. Билеты были проданы за три дня. — Итак, сеньоры, мы начинаем открытие театра Gitanos. Очень рады, что вы пришли на нашу премьеру в обновленный театр, — бойко заговорила Альмудена, которую Шандор попросил быть ведущей.       Затем выступил хореограф Гальегос: — Наш театр впервые в Мадриде будет совмещать сразу три вида танцев: национальные, классические, а также цыганские. И мы рады сообщить, что мы открываем школу танцев для детей и взрослых.       Зрители захлопали. — Давайте поблагодарим двух сеньоров, без которых бы не было этого театра, а здание бы, наверное, рухнуло через пару лет.       В зале раздался хохот. — Сеньор Алехандро Кондор, новый владелец здания, который решил вложить свои деньги в наш театр, и сеньор Хайме Вильярдо, политик, который поспособствовал открытию театра.       Мужчины вышли на сцену и сказали несколько слов. Шандор поблагодарил Хайме, выставив его покровителем искусств, а Хайме поблагодарил молодого бизнесмена за такой широкий жест.       Началось представление. Три коллектива представили свои работы, вызвав восторг зрителей. Молодые парни и девчонки из цыганского табора за короткое время стали уже не просто уличными танцорами, а настоящими профи.       Газеты наперебой расхваливали Кондора за то, что он подарил рабочие места людям и обеспечил молодых танцоров работой. Хайме тоже получил свою порцию комплиментов даже от Королевской четы. Его Величество лично поблагодарил Хайме: — Как приятно видеть, что политики готовы протянуть руку помощи тем, кто хочет благоустроить город. Хайме, думаю, что ты станешь замечательным политиком высшего уровня. Так хорошо решил проблему с этим бедным театром. А то бы он портил вид города. Вильярдо польщено улыбнулся. — Благодарю вас, ваше Величество! — он поклонился королю и вышел.       Хайме отошел от Короля и ответил на звонок. — Что тебе надо? — Дай мне увидеться с детьми, — в трубке послышалось всхлипывание. — Ты сделала свой выбор, детей ты не увидишь. Я тебя предупреждал. Все.       Мужчина отключил телефон и сжал губы. Опять Марина звонит и воет. А сама опозорила его, попросив развод. Как Хайме может дать развод перед выборам? Чтобы коллеги и избиратели шипели за его спиной, что политик не смог сохранить семью? Никогда!