Семья

      Первые пару недель, омега даже жалел, что согласился: визиты во все инстанции, поиск будущего жилья, подготовка к церемонии — всё это заставляло Усяня чуть ли не биться головой о стол. А потом он даже втянулся во все эти хлопоты, затянувшиеся на добрые пару месяцев.       Но на собственной свадьбе, Вэй Ин изрядно нервничал, несмотря на то, что в подготовке участвовал лично. Немного утешало то, что огромного пиршества не было: это было одним из условий. Но от кислых мин, практически всех близких родственников Ванцзи, за исключением, пожалуй, брата, внутри поднималось некоторое тепло. Тем в принципе не понравилось ни одно из поставленных Вэй Ином условий, но спорить они не решились. — Ты уверен, что выдержишь с ним, один на один? Если что, я могу остаться… — А-Чен, успокойся. Он не тронет меня, — Вэй Ин фыркнул, поправляя выправившуюся рубашку, — в конце концов, у меня тоже есть кулаки. — Но он мне до сих пор не нравится, да и не доверяю я ему. — Павлин тебе тоже не нравится, но ты же смирился. Да и посмотри, — омега перевёл взгляд на старшую сестру, умильно ворковавшую с мужем, — А-Ли счастлива, они друг друга любят. В моём случае, правда, такой неземной любви нет, но у меня тоже всё будет хорошо. — Ладно, но поставь мой номер на быстрый набор, на всякий случай. — И с каких пор ты из вредной задницы превратился в заботливую булочку? — Вэй Усянь!       Омега со смехом поспешил отбежать от раззадоренного брата. Вэй Ин решил найти мать, которая присматривала за А-Юанем. Сам он не хотел брать такого маленького ребёнка на столь шумное мероприятие, но оставлять на няню хотелось ещё меньше. К тому же, Усяню было спокойнее, когда сын был в зоне видимости или же с людьми, которым он лично доверяет.       Цзыюань нашлась во внутреннем саду, она пыталась убаюкать начавшего капризничать внука. Вэй Юань же тихо похныкивал, явно не оценив такую кучу неизвестных людей, да ещё и незнакомое место, настроения малышу не прибавляло. — Капризничает? — Кажется, ему не нравятся гости. Хотя тут я его понимаю, — женщина фыркнула. — Может, я заберу его? — Вэй Ин протянул руки к ребёнку, и тот, завидев родителя, тут же к нему потянулся, — ну-ка, иди к папе. — Точно уверен, что справишься с ним один? Да и с этим… — Мам, всё будет хорошо, правда. Я не такой беззащитный, ты же сама учила меня приёмам самообороны, — женщина от этого напряглась, Вэй Ин поспешил продолжить, — я не говорю, что они мне понадобятся, но постоять за себя я смогу. Да и А-Юань у нас уже такой большой мальчик, прямо папина гордость. — И всё-таки… — На быстром наборе уже А-Чен. — Хорошо. — Да и это всё, только ради будущего А-Юаня, — Вэй Ин моментом погрустнел, теряя всю свою напускную радость, — ничего, поживём несколько лет и разойдёмся, как в море корабли. — Помни, ты всегда можешь прийти к нам, в любой день и любое время. — Я знаю.       Бегая от одного члена своей семьи к другому, Усянь, на самом деле, бегал больше от своего теперь уже мужа. Лань Ванцзи весь вечер пытался добраться до супруга, но тот проворной змейкой ускользал каждый раз. Когда омега вышел из сада с их сыном на руках, Лань Чжань решил пока оставить свои попытки добраться до омеги. Тем более, что на него ребёнок реагировал только слезами. Альфа понимал, что на свадьбу Усянь согласился не от чувства большой любви, вспомнить хотя бы условие про отдельные спальни, но всё равно он был ему благодарен. И сам себе, он в очередной раз пообещал постараться всё исправить.

***

      Ехать в новый дом было… странно. Особенно учитывая, что теперь остались лишь они вдвоём и их ребёнок. Всю дорогу оба молчали то ли от неловкости, то ли от нежелания разбудить заснувшего сына. Лань Ванцзи решился заговорить только тогда, когда они заходили в дом: — Мы можем поговорить? — Я уложу сына и приду. Жди в гостиной.       Альфе оставалось лишь кивнуть, хотя в глубине души ему так хотелось посмотреть, как Вэй Ин будет укладывать их сына, хотелось стать частью этой семьи по-настоящему, а не только по бумагам. Вот только Ванцзи не понимал, почему такого чувства не было раньше. Поэтому ему оставалось лишь дожидаться омегу, сидя на весьма уютном диване. Сам Усянь вернулся спустя минут пять или десять, вид у него был немного нервозный, он постоянно поправлял рукава рубашки или приглаживал волосы. — О чём ты хотел поговорить? — О нас. — Нет никаких нас, — омега нахмурился, скрестив руки на груди, — и ты это знаешь. И эта свадьба, только ради будущего моего сына. — Он наш сын… — Мой! А-Юань только мой сын. Признай, дорогой муж, — было произнесено с явным сарказмом, — если бы не весь этот фарс, если бы мой брат не хотел так сильно добиться правды, ты и не узнал бы ничего, не узнал бы о сыне. Так что не делай вид, что тебе есть до нас дело. — Вэй Ин… — Я не договорил, не смей перебивать меня. Ты женился, жил в своё удовольствие, ты не думал обо мне. Не строй сейчас лютую благопристойность.       Ванцзи хотел было поспорить, но так и не нашёл слов, он понимал, что всё, сказанное омегой — правда, всё в действительности было именно так, как он и говорил. Поэтому он только раскрыл рот и тут же закрыл его обратно — да даже найди он слова, разве они помогут? — Вэй Ин, — альфа поднялся с дивана и подошёл к Усяню, отчего тот изрядно напрягся, и этот жест от Лань Чжаня не укрылся. Он практически в один момент рухнул на колени перед омегой, беря его руки в свои собственные, — я знаю, что это невозможно. Но я готов каждый день молить тебя о прощении на протяжении всей жизни. Каждый день я буду с тобой и сыном, я не оставлю вас больше, никогда. И знаю, что никогда не смогу оправдаться, но я хочу всё исправить. Прошу, позволь мне всё исправить.       Усянь поражённо смотрел на происходящее перед ним, не в силах сказать хотя бы слово. Ему было неловко от всего сразу: и от неожиданно разговорчивого супруга, и от его стояния перед ним на коленях, и от тех слов, что он слышал. И омега понимал, что услышь он всё это раньше, то простил бы сразу, без всяких доказательств. Но сейчас он просто не мог верить одним словам. — Перестань, поднимись… не надо вот этого всего…       Лань Ванцзи поднялся, словно по указке, но продолжал смотреть прямо на Усяня, не отрывая взгляда. Он впервые за долгое время оказался со своим омегой один на один, он вдыхал его запах, но при этом в голове прямо звенело осознание, что он не чувствует своего запаха на омеге, который должен был остаться вместе с меткой. Стало ещё более погано: он понял, что метку Вэй Ин свёл, и это осознание больно, но заслуженно, било по самолюбию. — Я всё исправлю. Пусть потребуется год, два, десять или тринадцать лет, да хоть вся жизнь… только, дай мне шанс.       Вэй Ин хотел было ответить, но послышавшийся наверху плач, заставил его резко подняться с места. — А-Юань плачет, я пойду, — он выцепил собственные пальцы из рук мужа и поднялся, отправляясь на шум. В гостиной остался один Лань Чжань с единственной мыслью в голове: «Он не оттолкнул».

***

      Заснул в итоге Вэй Ин вместе с ребёнком, которого забрал из новой кроватки к себе. Видимо, незнакомая обстановка нервировала малыша: Вэй Юань привык, что около него всегда много родственников, а не один только папа и незнакомый, пугающий мужчина. Поэтому, родное тепло было весьма кстати.       Утром Усянь даже и не понял поначалу, где находится — комната была незнакомой, на ухо не орал брат, но потом он вспомнил весь вчерашний день, а особенно вечерний их разговор. Стало моментально не по себе — ему всё-таки с Ванцзи ещё жить. Омега хлопнул себя по лбу, пытаясь представить, как ему себя вести теперь. Рядом завозился Вэй Юань, открывая ещё сонные глазки. — Проснулся, солнышко? — Усянь чмокнул сына в лобик, а потом тут же принюхался, — так, кажется кому-то пора менять памперс…       Вэй Ин поднялся с постели, взглядом отыскивая штаны, которые он скинул вчера непонятно где. Искомое нашлось, как ни странно, на стуле, в аккуратно сложенном виде. Причём сам омега не помнил, чтобы так их оставлял. Решив не заморачиваться сейчас, когда есть более важные пахучие дела, Усянь натянул штаны и подхватил ребёнка на руки, направляясь прямиком в ванну. Он специально выбирал дом так, чтобы около каждой спальни была отдельная ванная комната. И это сейчас было как нельзя кстати.       Закончив со всеми грязными делами, Вэй Ин вернулся в комнату, чтобы переодеться — купание с ребёнком никогда не было спокойным занятием. Только сейчас он заметил, что в комнате появилась ваза, в которой стоял букет из белых роз. И Усянь точно помнил, что его не было, когда он уходил с Юанем в ванную.       Сменив одежду ребёнка на повседневную, омега собрался идти до кухни, но решил прежде собраться с духом. Уже собираясь выходить, Усянь отвлёкся на загоревшийся телефон с непрочитанными сообщениями. Все они были от членов семьи примерно с одним и тем же содержанием: «Всё хорошо?» — сообщение от дядюшки Фэнмяня, которого отцом Вэй Ин называть до сих пор не мог. «У вас всё в порядке? Как ты? Как А-Юань?» — гласило сообщение от матери. «Этот ублюдок тебя не тронул?» — Цзян Чен никогда не был тактичным. «А-Ин, у тебя и малыша всё хорошо? Если что, мы с Цзысюанем всегда готовы приехать» — Усянь улыбнулся, перечитывая сообщение Яньли.       Ответив всем, что всё у них хорошо, омега решил дойти, наконец, до кухни. Тем более, Юань начал хныкать, требуя свой положенный завтрак. Подхватив малыша на руки, Усянь спустился на кухню. Он надеялся, что Ванцзи там не окажется, но ожидания его не оправдались — тот стоял за плитой, явно сочиняя что-то на завтрак. Стало как-то совсем уж неловко — обида в душе всё ещё горела, но быть расчётливой сволочью Вэй Ин никогда не умел. Да он даже список условий для свадьбы не смог составить со всем цинизмом — всего-то затребовал отдельный дом, отдельные спальни, тихую свадьбу, минимальное участие в своей жизни семейства Ванцзи, оставление собственной фамилии и ещё несколько мелочей.       Хотя изначально мысли в его голове были куда злее — он хотел просто вытрясти всё по-максимуму из семьи Лань, затребовать публичных извинений, по всем поводам, чуть ли не от каждого плевавшегося от его вида. Но вышло, как вышло — хотя брачный контракт у них всё же был, Юй Цзыюань настояла, чтобы обезопасить и сына, и внука. — Доброе утро, — Ванцзи отвернулся от плиты, приветствуя мужа с сыном и вырвав Усяня тем самым из раздумий. Альфа во все глаза смотрел на Вэй Ина с ребёнком на руках, впитывая каждую мелочь. — Доброе. Пропусти, пожалуйста, мне надо приготовить А-Юаню кашу. — Уже готово. — О, — Усянь лишь выдохнул, оценив такой жест, — спасибо.       Омега поспешил посадить ребёнка на стульчик, тоже новый — старый решено было оставить в доме его родителей на всякий случай. Хотя сейчас он об этом жалел, потому что Вэй Юань, явно не оценил смену полюбившейся ему мебели, начал хмуриться. — Ну-ну, не хмурься, а то будут у тебя во-о-от такие морщины. Смотри, сейчас у нас будет прекрасная, вкусная каша, папа тебя сейчас покормит, а потом мы пойдём смотреть Фырка. А-Юаню же нравится Фырк?       А-Юань в ответ тут же перестал хмуриться, начав улыбаться — Фырк всегда был железным аргументом, этого пушистого кролика малыш любил, хотя трогать зверушку ему пока не позволяли — а ведь тот так смешно шевелил усами и ушками. — Ну вот, а сейчас у нас будет вкусная каша, да? — Усянь подмигнул ребёнку, стараясь укрыться от взглядов супруга, полностью переключив собственное внимание на сына. Ванцзи этот безмолвный намёк понял и вышел — сам он позавтракал уже давно, а нервировать семью лишний раз не хотелось.

***

      Первый визит проверяющей комиссии, состоявшийся через пару недель, кажется, обещал быть и последним. Их устроил и дом, и обстановка дома. А спектакль, превосходно разыгранный Усянем, окончательно убедил их в полном благополучии новоявленной семьи. Вот только стоило этим проверяющим уйти, как фальшивая улыбка с лица омеги тут же слезла. — Думаю, дорогой муж, они больше не заявятся — мы были слишком убедительны. — Они могут вернуться в любой день, это их работа. — Ай, — Усянь отмахнулся, — ещё один спектакль разыграем…       Альфа промолчал, не став упоминать в очередной раз о том, что ему бы хотелось, чтобы всё происходящее не было игрой — если скажет, они снова поругаются. Эта тема и так была извечной. Да и в словах Ванцзи не был так силён, поэтому он пытался действовать поступками — свежие цветы каждый день, маленькая помощь по дому, попытки сблизиться с сыном. Последнее было, наверное, самым удачным — А-Юань перестал плакать при его появлении, даже иногда улыбался и тянулся на руки.       Но тяжелее всего альфе приходилось во время визитов семьи Вэй Ина, которые были весьма частыми. Сам себя пугливым человеком Лань Чжань не считал, но один лишь взгляд Юй Цзыюань, брошенный в его сторону, заставлял кровь стынуть в жилах. Но такое отношение было лишь к нему — и с сыном, и с внуком женщина была самой заботливой и любящей матерью и бабушкой. Да Цзян Ваньинь каждый раз обводил его взглядом, полным обещаний расправы в случае чего.       Противовесом этим двоим были отец и старшая сестра Вэй Ина — они казались самыми милыми людьми и старались изо всех сил сгладить зарождающийся конфликт. Но положение спасал и сам омега, отвлекая то одного члена семьи, то другого.       Но последняя встреча, произошедшая по случаю празднования первого шага Вэй Юаня точно обещала обернуться мордобоем — в просторной гостиной собрались и семья Ванцзи, и семья Усяня, да ещё и со своими вторыми половинками. И взгляды, которые они кидали друг на друга, ничего хорошего не предвещали.