Это слишком красиво, чтобы быть правдой

- Что? – роняет удивленно Ян.       Со старшим братом Вуд не виделся уже около года. Да что там не виделся, даже не общался. Кроме сообщений с поздравлениями на день рожденья, они с Арне никак не контактируют. Он живет в другом городе, учится и работает, у него уже почти своя семья. А тут вдруг он сорвался и приехал в школу? Может это мать его вызвала? - Он приходил вчера в школу. Искал тебя, нашел нас. Расспросил что и как, и где ты находишься. Мы на тот момент ещё не знали что ты живешь у Германа, так что он дал нам свой номер и попросил позвонить, как только ты появишься в школе. – Моника вытащила из кармана слегка помятую бумажку с номером телефона и протянула Яну. - Он выглядел довольно подавленно. – добавил Алан.       Ян взял маленькую бумажку и посмотрел на небрежно выведенные цифры. От брата вестей парень не ожидал. Это было не похоже на Арне. Он был слишком молчаливым, спокойным и не горел желанием приезжать к родителям даже на праздники. Не уж то из-за бегства младшего брата он пожелал вернуться в ненавистный город?       Ребята ушли через двадцать минут, а Ян вновь остался наедине со своими мыслями. Одна проблема исчезла – появилась другая. И что ему теперь делать с этой маленькой бумажкой? FLASHBACK 21       Ян сидит на кровати, пытаясь погрузиться в интернет-пространство, чтобы отвлечься от пробивающихся в голове криков матери. День рождения выдался не самым лучшим.       По щекам небрежно текли слезы, но он старался их скрывать как можно сильнее, даже от самого себя. В дверь постучали. Парнишка вздрогнул, выронив телефон, и начал судорожно вытирать слезы одеялом и руками. - Войдите. – произносит он хриплым голосом, стараясь не выдать себя.       В погруженную в темноту комнату вошел невысокий жилистый парень с пушистыми, растрепанными волосами светло-кофейного цвета. Его наполовину карих глаз не было особо видно. Свет из коридора освещал его со спины. - Мать опять бешенная. – роняет непринужденно Арне, закрыв дверь. – Что случилось? - Да забей. – отмахивается парнишка, опустив голову.       Арне усмехнулся и упал на скрипящую кровать брата, по-хозяйски разложившись на одеяле. - Давай рассказывай. Не уж то наорала в твой день рождения? – звучит грубовато. - Я снова был у Германа.       Насмешливость Арне куда-то резко исчезла. Он ненавидел свою мать за ненависть ко всем, у кого хватает денег чтобы не сводить концы с концами каждый месяц. - Что она сделала? - Покричала, бросила на пол все мои подарки и сказала чтобы я прекратил с ними общение. – пожал плечами парнишка, смотря на экран телефона.       На слегка потресканном экране телефона светился диалог с «солнышком», а сверху фото Германа. Огромное сообщение от Яна, над которым он плакал и потому наделал множество ошибок и надпись вверху: «был(а) в сети 4 часа назад».       Арне встрепенулся, поднялся с кровати и устало глянул в окно. - И ты прекратишь? - А что мне остается? Врать и скрывать? – Ян раздраженно вскинул голову. – Ты же знаешь, что от неё невозможно что-то скрыть. Она так или иначе узнает. - Надо стоять на своем. - Ар, ты наверное забыл что в нашей семье шкаф только ты. Я не хочу получить по ебалу. - Я с ней поговорю. – рыкнул Арне.       Брат вылетел из комнаты раньше, чем Ян успел возмутиться и попытаться остановить его. Черт, как этот идиот не понимает, что он сделает только хуже? Мать опять потом заведет шарманку о том, что Ян эгоист и неблагодарный ублюдок, который переманивает старшего брата на свою «бунтарскую» сторону.       Через пару минут из кухни послышались крики. Ян зарылся посильнее в одеяло, посылая Герману последние сообщения и пытаясь оправдать свой уход из компании. - Ты совсем ебанутая?! – донеслось из коридора. – Ты сама виновата в том, что мы сейчас пытаемся выжить в этой полуразрушенной квартире! - Как ты с матерью разговариваешь?! – послышался голос отца.       Когда Арне был младше, мать и отец частенько поднимали на него руку, но сейчас, когда он уже стал семнадцатилетним кабаном, способным одним движением руки пробить кирпичную стену, их смелость убавилась и кроме криков ему ничего не было. Арне выработал способность не воспринимать их слова всерьез и уже совершенно не боялся высказывать матери всё что о ней думает. - У него сегодня день рождения! Ты можешь хотя бы на один чертов день прекратить свои психозы!? Пусть парень отдохнет! – возмущался Арне. - А когда я буду отдыхать от вас неблагодарных!? Когда у меня будет день рождения!? – визжала Лин, видимо опрокидывая что-то тяжелое на пол.       По квартире прошел глухой стук. - Давай, разъеби последний нормальный стул, мама! Ты же кроме этого ничего не умеешь! – послышались шаги в коридоре.       Мать визжала, а от этого было практически невозможно разобрать что она там говорит – лишь маты у неё выходили довольно отчетливо. - И не смей блять даже прикасаться к моему брату! Ещё раз и я не побоюсь въебать тебе! – Арне зашел в комнату брата и громко хлопнул дверью.       Да, у него были странные методы донесения до людей своих мыслей, но это работало. Мало кто не боялся ему возразить. - И вот зачем? Она же мне потом мозг выебет. – проскулил Ян, высовываясь из-под одеяла. - Пусть только попробует. – рявкнул Арне. END FLASHBACK 21       Спустя несколько минут раздумий и хождения по гостиной, Ян решил, что ему стоит поговорить об этом вечером с Германом. Потому что сам он сейчас не определится, а только больше запутается в собственных загонах и мыслях. Интересно, когда этот блондин начал играть такую важную роль в жизни сильного и независимого Яна?       Через три часа, когда Ян уже полностью прошел всю квартиру Кемпбеллов снизу до верха, они наконец вернулись домой. Безумно уставшие отец и сын сразу же завалились на диван, а довольная Грета принялась рассказывать Вуду как классно они провели этот день и что нового купили.       Грета купила себе сразу три платья одного фасона, потому что не могла определиться с цветом, а потом купила ещё и костюм с пиджаком, потому что не хотела отдавать его «той стервозной женщине в красном». Герману посчастливилось стать обладателем серого костюма в клеточку и пяти рубашек белого цвета. По словам миссис Кемпбелл, он почему-то не видел разницы между молочным цветом и чисто белым и очень долго возмущался, мол, зачем ему столько рубашек. Глупый какой-то.       Ян умело поддерживал Грету и то и дело кидал наиграно недовольные взгляды на Германа, устало лежащего в странной позе на диване. А женщина только и рада, что «хоть кто-то в семье её понимает». Отец и сын недовольно переглянулись, а затем, смерено вздохнули и побрели по дому каждый в своем направлении. Эвен пошагал на кухню, чтобы отдышаться и выпить воды, а Гера в ванную, смыть с себя три тонны складской пыли, перетянутой с новой одежды.       Вуд помог Грете унести все пакеты в её большую гардеробную на втором этаже, а потом понес тот самый пакет с костюмом и рубашками в спальню старшего, по приказу матери семейства. Она сказала ничего не разбирать и не трогать, пусть Герман сам всё переберет и кинет в стиральную машину, стоящую у него в ванной.       Ян всё-таки залез в красивый картонный пакет красного цвета и осмотрел пару рубашек. В целом, довольно неплохо. В голове резко промелькнула картинка Германа в этой огромной рубашке и брюках. Как четко эта ткань выделяла бы рельеф тела парня, как изысканно он смотрелся бы в ней. На щеках вспыхнул румянец и парнишка, одернув себя, быстро сунул рубашку обратно. Сердце забилось быстрее, по телу пробежал жар. Что это? Больные фантазии? Он что серьезно так влюблен в своего друга? - Что творишь? – послышалось сзади.       Ян вздрогнул и резко повернулся. Возле двери стоял Герман в одном только полотенце на бедрах, с его этой чертовски привлекательной улыбкой. - Я!? А… Да, я тут… В общем.. – затараторил младший, опустив покрасневшее лицо.       Хорошо хоть в комнате было темновато и лишь закатный оранжевый лучик солнца освещал противоположную стену. Герман рассмеялся, умиляясь реакции друга и побрел к шкафу, чтобы нарыть что же надеть. - Испугался? - Обосрался блин! Ты почаще так подкрадывайся! – фыркнул Ян, падая на кровать старшего. - Обязательно. А ты почаще таскай мои вещи. Выглядишь мило. – улыбнулся парень, рассматривая одну из своих белоснежных футболок. - Блять… - младший закрыл лицо руками. – Прости, я забыл уже.       И вот, скажи мне, Ян, что же заставляет тебя так смущаться перед этим парнем? Ты ведь знаешь, что эмоции это плохо, что привязанность это плохо, но ведешь себя как влюбленная маленькая девочка. В животе рой дебильных бабочек, пытающихся выбраться наружу и разорвать весь твой образ гордого и неподступного кукловода, а на щеках румянец, словно от жгучего перца на какой-то дешевой заправке. Ты действительно в него влюблен? - Да ничего. – усмехнулся блондин, натягивая футболку. – Кстати капа тебе идет, не думал ухо проколоть? - Думал. – Ян вынырнул из защитной стены рук и прикоснулся к мочке уха. – Но у меня нет на это денег, да и мама против. Говорит что я буду как пидор. - С каждым твоим рассказом я всё больше ненавижу твою маму. - Герман умело натянул боксеры, закрывшись полотенцем. - Родителей не выбирают. – пожал плечами Вуд и наконец поднял глаза на друга.       Родителей не выбирают, но Ян где-то слышал про теорию выбора у душ. Что-то по типу выбора перед появлением на свет. Выбора препятствий, родителей, родственников и друзей, выбора проблем в жизни и собственных сдвигов по фазе. И вот какая такая моча ударила в голову его душе, что она выбрала всю эту крышесносную дичь, что сейчас твориться с Яном? - Кстати говоря. С мамой сегодня разговаривали. Завтра пойдешь со мной по магазинам, а то у тебя совсем нет одежды. - Нет, Гер. – отрезал парниша. – Я и так нахлебник, ещё и одежду мне покупать? Я не приму, ты же знаешь. - Знаю. Поэтому это не моя идея. А мамина. И она была неприклонна. Хочешь, иди сам с ней разговаривай. – пожал плечами Герман, натягивая черные шорты. - Не буду.       С кем с кем, а вот с Гретой Ян спорить не хотел. С этой женщиной в целом было очень тяжело спорить, так как, за годы жизни в змеином светском обществе, она научилась так искусно отстаивать свою точку зрения, что порой люди сами не понимали как они так быстро с ней соглашаются. Для особо стойких у этой женщины всегда был один аргумент: «Я сейчас позвоню своему мужу и он научит вас правильно разговаривать с дамами». В вопросах касающихся помощи другим людям она вообще была неприклонна. Её отец всегда показывал своим примером, что если у тебя есть возможность помочь, сделай это. - Вот и всё. Заодно сходим в парикмахерскую, и если хочешь, у меня есть хорошая знакомая, которая может сделать в твоем теле дырку с прикольным украшением. - Я даже не знаю, Гер. Что мне скажет мать? - А тебя это сильно волнует?       Вуд задумался. Да, давно было плевать на эту женщину, но почему-то страх перед ней и её криками остался где-то на подкорке и то и дело подбирается всё ближе. Ян знал, что в какой то момент он всё равно вернется в эту промерзлую и обшарпанную квартиру. Не может же он остаться у Кемпбеллов навсегда? Или может? - Ну… Я же не останусь у вас жить навсегда. – усмехнулся Вуд.       А что тебе мешает, Ян? Давай, расскажи Герману что вы соулмейты. Покажи свою любовь. И всё готово, свадьба, семья, может даже дети. Ян Кемпбелл. Звучит.       Звучит слишком красиво, чтобы быть правдой. Честно говоря, Ян уже долгое время живет с ощущением, что он герой какого-то дешевого телесериала, что по обыкновению смотрит та бабуля за стеной их квартиры. Вот он, бедный и несчастный, живет в ужасных условиях, его все ненавидят и тут, будто подарок судьбы, на его жизненном пути встречается красивый и богатый парень, который весь мир готов положить к его ногам. Ну не сказка ли?       Сказка для сопливых девочек, стареньких бабушек и повернутых на поиске соулмейта парней. А Ян ведь не такой. - Кто сказал? – удивился блондин, поправляя свои волосы расческой. - В смысле?       Герман слегка замялся, а затем упал на игровое кресло возле своего стола и посмотрел на младшего каким-то странным взглядом. Подобные взгляды Ян знал наизусть и очень не хотел чтобы на него смотрел так его любимый Герман. - Мы сегодня ехали в машине и обсуждали твою ситуацию. – эти слова из уст старшего почему-то бросили Яна в холод. – И знаешь, мы помним с какими синяками ты ходил с самой начальной школы. А это неправильно. Такое отношение к детям неправильное. Тебе скоро семнадцать. Тебе, по меньшей мере, жить с предками придется ещё года три, чтобы встать на ноги и свалить как твой брат.       Точно. Брат. Надо рассказать Герману про Арне. - И мы единогласно приняли решение, что мы забираем тебя к себе. Возможно придется обращаться в суд, чтобы отсудить тебя у твоих родителей, но не беспокойся, у папы друг работает в органах, он если что.. - Стой, стой, стой! – ошарашено прозвинел младший.       Ян встал с кровати с удивленным взглядом и слегка нахмурился, смотря на Германа. С каких таких пор, кто-то решает за него, как, где и с кем ему жить? - Я тебе что, вещь какая-то, чтобы меня отсудить у кого-то? – возмутился Вуд.       Он сам не знает почему, но ему было неприятно, что всё уже придумали за него и без него. Он не привык к тому, что его жизнью может управлять кто-то, кроме него самого и его озлобленной мамаши.       Озлобленная мамаша. Ключ к разгадке этой хитровыебанной головоломки. Яну не нравится с ней жить, его явно заебали все эти крики, драки, наезды ни за что. Да и жить без карманных денег, и питаться одной гречкой с тушенкой под конец месяца его тоже слегка заебло. Но это же родители, дом в котором он вырос, там все его вещи и его история. Почему кто-то просто хочет его оттуда забрать, даже не спросив? - Нет, Ян, вовсе нет, просто.. - Просто что?! – перебил его младший, слегка поддаваясь ближе. – Извини конечно, я очень тебе благодарен за всё это, за помощь и так далее, но это моя семья и она меня… - Любит? – теперь перебил уже старший, поднявшись со стула с грозным видом.       И тут Яна пробрало. Когда он в последний раз слышал, что его любят родители? Когда они в последний раз показывали, что его любят? Когда выкинули все его подарки на пол и заставили отказаться от друзей и первой детской любви? Когда мать разбила его телефон и отматерила его за немытую посуду? Когда она избивала его за двойки в дневнике каждый божий день? Когда отец, смотря на всё это, просто добавлял, что он ему не сын?       Какая-то ползучая тварь внутри сердца резко дернулась и стало как-то неприятно. Неприятно от понимания того, насколько сильно Ян закрывал глаза на поступки своих родителей, думая что это абсолютно нормально. Наверняка он просто привык. Это его некомфортная зона комфорта. Из которой было весьма страшно выходить. - Ты действительно хочешь сказать, что там тебя любят? – продолжил Герман, видя как смутился и оторопел Ян. – Извини конечно, но твои изрезанные в кровь руки говорят немного о другом, не думаешь? - Но они ведь… Мои родители. - Знаю, Ян. Знаю. Но я не хочу тебя отпускать туда, где твой кошмар продолжиться. Я не хочу больше видеть твоих слез.       Ян опустил шокированный взгляд в пол и замер, пытаясь разложить всё в голове по полочкам. Его семья для него всегда была очагом пиздеца в его жизни. Его ненормальная психованная мать, не умеющая держать себя в руках до такой степени, что однажды он отъехал в больницу с сотрясением. Его бесстрасный отец, которому плевать было с высокой колокольни, что на старшего, что на младшего сына и он просто потакал жене в её больных выходках. Его брат… Арне. Вот он всегда был на его стороне. Он понимал весь абсурд ситуации, но когда у него получилось вырваться из родительского гнезда, он оборвал все контакты даже с любимым младшим братом. Это ли не предательство? И из-за всех этих проблем, его в садике никто не смог защитить. В школе он сам взобрался на вершину горы, благодаря друзьям, которых мать так ненавидела. И с которыми заставила перестать общаться.       Вот он. Очаг проблем. Может Герман и прав? Может пора пока не поздно улететь из родительского гнезда подобно брату и не мучать свою душу, выслушивая каждый вечер, какой он хуевый сын и как он уже всем им надоел. - Гер… - Ян наконец поднял голову на старшего. - М? – голос Германа смягчился. - Моника сегодня сказала, что меня искал Арне. Оставил ей телефон. Попросил позвонить. - Арне? Твой брат? – удивленно переспросил старший. – Что он здесь делает? - Видимо приехал меня искать. Я хотел у тебя спросить, что мне делать? - В смысле? - Ну… Позвонить ему или нет? - Он ведь не так плох как родители? - Вроде нет… - Тогда почему нет?       Ян замялся и достал из кармана бумажку с номером. Он тяжело вздохнул, посмотрел на свой телефон и поднял глаза на Германа. - Гер, я знаю что ты волнуешься. Но мне надо подумать. Я не хочу, чтобы кто-то решал мою судьбу, пусть даже с благими намерениями. Я очень благодарен твоим родителям, но можно как-то без таких заоблачных и радикальных мер?       Герман вздохнул. Этот мелкий скоро выкопает ему все нервы. Однако почему-то было даже приятно, что он настолько открыто с ним говорит. Решительно, требовательно. Это умиляло и заставляло гордиться одновременно. А ещё пугало, потому что было страшно за этого парня. Он ведь должен получить награду за все свои страдания? - Хорошо, Ян. Хорошо. Я скажу им. Но пожалуйста помни, что здесь тебя всегда любят и ждут. И здесь тебя никто не обидит.       Ребята просидели в комнате Германа ещё некоторое время, но от такого напряженного разговора и утомительного дня хотелось отдохнуть. И спустя пятнадцать минут они разошлись по комнатам.       В своей гостевой комнате, где под дверью уже мурлыкал Локи, Ян завалился на кровать, держа в одной руке телефон, а во второй записку. Он поднял над собой этих двоих и начал обдумывать, что же он скажет брату.       Банально поздороваться, спросить как дела? Но как будто атмосфера сейчас была вовсе не для дружественного и милого разговора. Надо копать глубже. Понимать больше. Подготовиться выуживать из тяжелых вздохов на той стороне необходимую информацию, как раньше.       Как раньше уже не будет, Ян. Ты стал мягким, нежным. Стоило только почувствовать любовь и эту чертову влюбленность, как вся твоя оттренированная за несколько лет гордыня и манипулятивность тут же канула в лету. Не круто, Ян. Не круто.       И вот он набирает заветные цифры, смотрит на непонимающего ничего кота, а затем делает глубокий вдох. Одно нажатие. Звонок пошел.       Трясущимися руками, с бешено колотящимся сердцем, парень подносит телефон к уху и замирает в ожидании. Гудок. За ним второй. Третий. Телефон вибрирует.       Из трубки доносится басистый мужской голос: - Слушаю. - Арне, ты? - Ян?