Это слишком красиво, чтобы быть правдой

      Ян живет у Германа уже неделю. Мать его не ищет, отец видимо тоже по приказу матери не пытается отыскать сына. А ему от этого только легче. За всё это время он даже не решался сделать ничего с собственными руками, и это не может не радовать.       После того как Герман узнал о порезах и даже самолично их увидел, когда перебинтовывал парню руки, он стал относится к младшему иначе. Чуть добрее (хотя куда ещё), нежнее, постоянно спрашивал как его самочувствие и не желает ли он чего-нибудь. Кемпбелл был готов исполнить любую просьбу этого парнишки, купить всё что угодно, отвезти куда угодно, лишь бы он больше не мучался.       Во вторник домой вернулась Грета со своим псом и Локи пришлось переехать в комнату Германа, пока он не привыкнет к существованию Графа в одной квартире с ним. Миссис Кемпбелл была весьма потрясена видом израненного Яна и его историей с матерью. Она провела с ним долгую беседу на кухне за чаем, по итогу которой они обнялись и решили, что оставят ситуацию как есть. Если что-то произойдет, любезные богатые Кемпбеллы сами уладят все проблемы.       В школу Ян пока ходить не решался. Всё свободное время он сидел дома у Германа: помогал Грете по-дому, играл с животными и лечил бедного Локи. Здесь было хорошо, комфортно. Как дома.       Кемпбелл купил парнишке новый телефон, из-за которого они очень долго приперались — Ян не хотел ничего брать, особенно такую дорогую вещь. Однако, спустя сутки уговоров Вуд всё-таки согласился, хоть и с неохотой. Он не любил принимать такие вынужденные и дорогие подарки, потому что считал себя обязанным перед человеком. А это состояние он ненавидел.       Когда Ян зашел на Facebook он обнаружил 134 сообщения от Моники и ещё 430 от Алана. Но отвечать не стал. Он до сих пор не знает, стоит ли их прощать. Тем более сейчас он уже не одинок. У него есть Герман, старая компания, опекающая миссис Кемпбелл и любимый кот. Что ещё нужно для счастья? С этими людьми ему хорошо.       Но на душе всё равно что-то тянет.       В субботу с утра Ян зашел в диалог с Аланом. Читать такую поэму было тяжело на ещё не проснувшуюся голову, поэтому, дочитав до половины, он вышел из сети.       Сегодня у Германа тренировка с его командой, и Ян вызвался сходить понаблюдать. Он давно не ходил на баскетбольные соревнования и хотелось увидеть, что может их школьная команда. Так как в саму школу приходить не хотелось — высока вероятность встретить Алана и Монику на собрании клубов по интересам — Кемпбелл организовал тренировку на одной из площадок города, недалеко от набережной.       Утро выдалось теплым, ветер дул южный, укутывая просторную площадку в аромат морской воды. Солнце светило ярко, это выступило предлогом для Яна нагло спиздить солнцезащитные очки Германа. От расцветающих клумб исходил запах ранних цветочков, травы. Птицы на деревьях мелодично напевали красивые ноты. Весна разгулялась и окончательно выдворила зиму из города.       Тренировка баскетболистов шла насыщенно. Свежий воздух шел на пользу. Под кроссовками скрипело покрытие площадки, то и дело дребезжали старенькие кольца. Яну чуть не прилетело мячом уже несколько раз. Бернт умудрился даже пофлиртовать с младшим во время перерыва, чем знатно его засмущал.       Ян всё время наблюдал за Германом. В игре он был неотразим. Ловкий, быстрый, движимый адреналином, он гонял свою команду за мячом по всему полю и мало кто мог за ним успеть. Легкая майка оранжевого цвета и шорты мало скрывали подкаченное тело Кемпбелла, и это, стыдно признавать, зацепило взгляд Вуда больше всего. Никогда он ещё не видел кого-то более красивого, чем этот парень. Высокий, спортивный, блондин с чарующими изумрудными глазами, к тому же ещё и богатый. Мечта. Только вот чья?       На следующем перерыве команда отлучилась в ближайший магазин за новыми бутылками газировки и воды — на поле остался Герман, почему-то решивший попрактиковаться один, Ян сидел так же на скамейке возле и наблюдал.       К Вуду подсел Лукас, лишенный сил даже для похода в магазин. — Наблюдаешь за потным мужиком? — усмехнулся он, открывая полупустую бутылочку воды. — За потными мужиками. Неплохо играете. Не знал, что вы так продвинулись в этом. — Ян устремил взгляд на Лукаса, жадно глотающего воду. — А ты думал мы лохи какие-то? Перед тобой победители межрегиона, если что.       Ян закатил глаза, а затем снова вернул свой взгляд на Германа, блистающего в свете солнца. Черт, как идеально на него падает свет. Или он идеальный? Определенно он. Даже капли пота на его коже идеально дополняли картину. — Ты всё ещё любишь его?       Ян неожиданно резко повернулся к Лукасу и абсолютно непонимающим взглядом уставился на него. — Чего? — Ну… Ты же любил его. — улыбнулся Лукас. FLASHBACK 18 — Черт, да что не так со мной? — раздраженно процедил Ян, откидывая одеяло с себя.       До дня рождения Вуда осталось несколько дней. А он сейчас думает не о нем, а о парне, с которым дружит с малых лет.       Странное чувство внутри стало доканывать Яна пару месяцев назад. Когда Герман рядом, почему-то сразу так хорошо. Улыбка просто сама появляется на лице. Как бы плохо не было, как бы ужасно не кричала мать вечером — одно только «привет» от старшего рано утром в школе заставляло краснеть. Когда Кемпбелл ненароком касался его руки, ноги, спины, когда обнимал — по телу Яна проходила такая безумная волна тепла.       И это тепло, этот трепет, этот ноющий внизу живота ком — влюбленность. Так Яну сказал Лукас. — Я не могу… Я не могу рядом с ним нормально находиться, понимаешь? — краснея бубнил Ян, опустив взгляд. — Он… он просто такой красивый. Я… я не понимаю, что со мной… Он сегодня сказал, что я… милый. — Ты влюбился, чувак. — усмехается Лукас, смотря на младшего. — Ч.чего прости? — вздрогнул Ян, поднимая слегка испуганный взгляд на друга. — Ты влюбился. В Германа. По уши. — Да ну, это бред! Он же мне просто хороший друг! Это разве не дружеское чувство? — вдруг руки стали подрагивать. — Ты краснеешь, когда он с тобой говорит. И ты от него без ума. Только что мне говорил, какой он красивый. Он тебе нравится, чувак. — Но… Мы же… Не соулмейты… — Ну… Любовь ведь может быть и между не соулмейтами…? Вспомни своих родителей. — пожимает плечами Лукас. — Черт…! — Ян откидывается назад и падает на кровать Лукаса. — Ты попал. — смеется старший.       И вот сейчас, почти тринадцатилетний Ян, проснулся в поту, с бешено бьющимся сердцем и с мокрым пятном на трусах. Первый эротический сон. Поздравляю Ян. END FLASHBACK 18       Ян быстро прокручивает в голове всю прошедшую неделю, все чувства и эмоции что он испытал. Каждое прикосновение, каждую улыбку, каждый чертов изгиб тела Германа, вышедшего из душа в одних трусах вчера вечером. Черт. Да быть такого не может. — Я… — щеки наливаются краской. — Уф, похоже я попал в точку, чувак. — Лукас усмехнулся.       А вот Яну было сейчас не смешно. У влюбленности бывает рецидив? Кажется да. И кажется, сейчас всё будет чуточку сложнее, чем три года назад. — Я не могу… Это… Это не… Да ну нахуй, не сейчас! — ноюще протягивает Ян, закрываясь капюшоном худи. — А что не так? — Что не так? Что не так?! — тут же подскакивает Ян. — А ничего, что мы живем под одной крышей с ним? А ничего что…!       Не успел Ян договорить, как тут же скривился от сильной боли в ноге. Будто лодыжка разрывается на части. Он упал шипя от боли на скамейку, под удивленный взгляд Лукаса. Вуд быстро вздернул штанину и обнаружил вырисовывающуюся лазу и маленькие голубые бутончики. — Бляяяять… — шипит Ян. — Ян… — от чего-то голос Лукаса дрогнул. Его взгляд был устремлен на площадку. — Что ещё?! — недовольно фыркнул Вуд, поднимаясь к Лукасу. — Посмотри вон туда… — Лукас указывает пальцем куда-то на площадку.       Ян проследил за взглядом старшего и тут же опешил.       На площадке, морщась от боли, сидел Герман. Он держался руками за лодыжку. В том же месте что и Ян.       Мир рухнул. Ещё один чертов раз мир Вуда рухнул у него на глазах. Вот это чувствуют люди, когда узнают своего соулмейта? Что-то Яну это не нравится. По телу прошла волна жара, следом холода, а затем оцепенения. Он не мог и пошевелиться. Тупо пялился на Германа, пытаясь переварить информацию.       А это не ошибка? Вдруг это просто совпадение?       Ян начал невольно прокручивать все моменты своей жизни. И вдруг осознал, что каждое утро субботы, всегда начиналось с боли в теле и ладонях. Он настолько уже привык к этому, что относился наплевательски. Но так каждое чертово субботнее утро. А в субботу утром Герман ходит на тренировки. На тяжелые тренировки. Перед глазами встала картина левого предплечья Германа, усыпанного голубыми розами. Черт, как он этого не заметил сразу? — Не смей… Ему… Ничего говорить. — наконец пришел в себя Ян. — Я не собираюсь…       Ян спустил штанину обратно, закрепив на всякий случай носком, и нашел в себе силы подойти к Герману. За ним проследовал Лукас. — Гер, ты как? — Ян присел на корточки рядом с другом. — Хуево, видимо потянул… Или вывихнул. — Ясно, я звоню в скорую. — трясущимися руками Ян достает из кармана телефон. — Да ну зачем, сами доедем. — Герман попытался встать.       Лукас подхватил друга под руку, пока тот шипел от боли. Ян пытался не концентрироваться на своих ощущениях, даже закусил изнутри щеку, чтобы отвлечься, но это мало помогало. — Какой сами? А вдруг перелом? Как ты будешь машиной управлять в таком состоянии? — нервно тараторил Ян, набирая номер скорой. — Ты за руль сесть можешь. — Откуда у меня права? — получилось немного громче чем Вуд планировал, поэтому Герман даже удивился. — Хорошо-хорошо, тогда Лукас сядет за руль, ладно?       Герман произнес это так по-теплому и так успокаивающе, что щеки Яна вспыхнули. Твою мать. Что за день вообще сегодня такой? — Только не злись. — улыбнулся Кемпбелл.       «Господи, да замолчи ты уже» — проносится в голове и Ян чувствует как бабочки в животе начинают биться о стенки желудка и желает им всем побыстрее сдохнуть, потому что, как ему кажется, они всё усложняют.       А они действительно всё усложняют, потому что из-за них Вуд не может нормально взаимодействовать с лучшим другом, из-за них его тело сейчас переживает ужасный тремор, из-за них у него сейчас горит лицо и из-за них он не хочет чтобы Лукас сейчас прикасался к Герману. К его Герману.       В травмпункте парни оказались довольно быстро, не смотря на утренний трафик. Герману сделали рентген и осмотрели. Всё это время Ян стоял с ним рядом, внимательно слушал врача и только один раз отлучился чтобы позвонить Грете. Ему самому было адски больно, но приходилось терпеть.       По голове било осознание того, что Вуд влюбился в Кемпбелла по уши и он оказался его соулмейтом. — Что ж, парень, твоя нога относительно в порядке. — в приемный покой зашел врач. — На рентгене чисто, так что я могу сказать, что это небольшое растяжение. Я пропишу тебе препараты. Буду приходить ставить тебе уколы, если ты не сможешь добраться сюда. И тебе придется отказаться от физических нагрузок минимум на месяц.       Семейный доктор Кемпбеллов был мужчиной в возрасте и уже носил неаккуратные стариканские очки, в которых выглядел как профессор. Весь его образ дополняла сверкающая лысина и наполовину посидевшая борода. Мистер Ричман был уже практически другом семьи. — Но у меня турнир через неделю. — в голосе Германа послышалось разочарование. — Что ж, твоей команде придется обойтись без тебя в этот раз. — мистер Ричман что-то отметил на планшете и поправил очки. — Я не могу! Мы готовились несколько месяцев! Я не могу просто взять и… Оставить их! — Давай так… — врач вздохнул, прижимая планшет к себе. — Через неделю ты придешь снова и мы сделаем КТ, если с ногой всё будет в порядке, я тебя допущу на игру. Но если до этого момента она всё ещё будет повреждена, то извини, я ничего не поделаю. Ты и так много травмировал эту ногу, если она не заживет, боюсь в следующий раз я выпишу тебе пожизненное освобождение от физкультуры.       Герман обреченно вздохнул и опустил взгляд на перебинтованную ногу. Баскетбол для него всё, без возможности лихо гоняться за мячом по полю его жизнь не имеет никакого смысла. Все эти годы тренировок не имеют никакого смысла. Он мечтает стать звездой баскетбола с раннего детства и этот турнир стал бы его счастливым билетом в Юношескую Лигу. Лигу сильнейших. FLASHBACK 19 — Мама, мама, мама! Ты только посмотри! — шестилетний Герман прыгал на диване указывая пальцем на экран телевизора. — Что такое милый? — Грета зашла в зал, вытирая руки кухонным полотенцем. — Кристофер только что бросил финальный трехочковый! Они победили!       По телевизору шел баскетбольный матч Юношеской Лиги, где играла восходящая звезда баскетбола — Кристофер Керри. Герман следил за его карьерой с малых лет, когда тот был ещё начинающим спортсменом и записывал на YouTube видео со своих первых уличных матчей. Кембелла восхищало упорство и целеустремленность Кристофера. Благодаря ему Герман впервые встал со скамейки запасных в детском саду и попробовал закинуть в кольцо мяч. — Какой он молодец! Видимо он очень долго тренировался! — усмехнулась Грета. — Да! Он такооооой классный! Я хочу быть как он, мам! Я хочу играть также хорошо! — Герман прыгал на диване, иногда чуть заваливаясь на его спинку от неуклюжести. — Ты станешь ещё лучше, милый. Если будешь так же упорно тренироваться, то ты станешь лучшим баскетболистом в стране. — Думаешь у меня получится? — мальчик немного наклонил голову. — Конечно. У тебя всё получится. — А я смогу сразиться с Кристофером? — Сможешь, солнышко. Обязательно сможешь. — Ура! END FLASHBACK 19 — Гер, твоя нога важнее чем турнир. У нас их будет ещё много, а ты у нас один. — Лукас попытался как можно мягче это сказать. — Это отборочный турнир в Лигу! Следующий такой будет только через год! Через год, Лукас! — Герман вскинул руками, нахмурившись.       Казалось, что Герман сейчас вспыхнет. Это было крайне не похоже на него. Для всех близких он был эталоном спокойствия и доброты, но сейчас в его глазах читалась смесь злости, разочарования и тошнотворной обиды.       Ян вздохнул и подошел к Герману. Он крепко обнял старшего, прижимая его голову к себе и поглаживая рукой по волосам.       Герман будто упал на мягкие и теплые облака. Он прикрыл глаза и сжал парнишку. Стало так спокойно. Так тепло и так хорошо на душе. Вся злоба куда-то испарилась, а в грудной клетке запорхали бабочки, заставляя сердце Германа сбиваться с ритма. — Всё будет хорошо. — прошептал Ян, замечая пристальный и слегка ехидный взгляд Лукаса.       Обычная фраза, тупая до онемения, но почему-то Герману стало спокойно.       Когда они приехали домой Грета окружила сына заботой и заставила его спать на первом этаже, чтобы лишный раз не напрягать ногу. Весь этот день Ян провел в своей гостевой спальне, куда его любезно поселили Кемпбеллы. Им он сказал, что хочет побыть один, так что даже ужин ему принесли туда.       Все мысли в голове нужно было распутать. Переварить информацию. Вуд вспоминал каждую свою травму, видел ли он у Германа на тех же местах цветы, испытывал ли он боль, когда ранился старший. Всё это его так запутывало. Как этот чертенок до сих пор не догадался о их связи? Он же не может быть настолько тупым?       На руках Яна порезы, на руках Германа цветы. Старший сам обрабатывал это всё, разве он не чувствовал боли? Мало того, он всё ещё пытается искать свою родственную душу в школе. Он сам показывал младшему блокнотик и зачеркнутые имена, сам рассказывал о его поисках и как это тяжело, когда ты чувствуешь как соулмейт режет свою кожу, а ты не можешь помочь.       «Ты уже помогаешь, долбоеб! Уже!» — ругается Ян про себя.       Разве он не чувствовал боли, когда вытаскивал осколки из ног Яна? Разве он не чувствовал боли, когда Ян снимал присохшие бинты?       Все эти вопросы просто съедали изнутри, заставляя Вуда бить руками несчастную подушку, кричать в окно на птиц и на полном серьезе обсуждать ситуацию с удивленным Локи, а затем съежившись лежать на кровати несколько часов.       Какой же всё-таки Герман идиот. Ну как он мог такое упустить? Ян, видимо забыл, что вниманием к деталям отличается только он, а Герман зачастую даже не замечает что вокруг что-то происходит, если это «что-то» не происходит конкретно с ним. — Придурок ебанный! — подушке снова прилетает несильный удар и Ян закатывает глаза от ненависти к самому себе, Герману и всему миру вокруг.       Может, если продолжать так же как и старший игнорировать всю ситуацию, она исчезнет? И любовь исчезнет, и связь оборвется, и найдет себе Герман красивую девушку на кабриолете и уедет с ней в закат, а Ян останется со своими проблемами к тридцати годам спрыгнет с крыши? Ян, ты всё ещё идиот.       К вечеру настроение Вуда скатилось полностью на нет, и лучший психотерапевт в мире — Локи, уже не мог помочь. Пока Ян ел приготовленную Гретой лазанью, он плакал, вытирая слезы собственными рукавами. Слезы делают еду невкусной. Так, на заметочку.       Один раз младший пробрался в ванную, чтобы умыться и сходить в туалет, а потом зарылся в одеяло и продолжил лежать без движения ещё около часа.       К десяти вечера, когда родители уже улеглись спать, Вуд вытер слезы и через пару минут решил спуститься вниз, к другу. Всё-таки не очень прилично получается, что он бросил его на весь день в одиночестве, да ещё и с травмой.       Ян тихо пробрался по лестнице. В гостиной было темно, огромные полотна штор закрыты. Единственным источником света был телевизор, на котором шел какой-то старый баскетбольный матч. Младший не смог толком разглядеть с лестницы кто и против кого играет, но по качеству съемки было заметно что это давняя запись.       На диване, небрежно укрывшись одеялом, в одних семейниках, лежал Герман с пультом в руках. Он раз за разом просматривал один и тот же момент, перематывая запись.       Когда Ян подошел ближе, натягивая как можно сильнее на ладони рукава, он смог наконец понять что прокручивает старший на экране. Легендарный трехочковый бросок Кристофера Керри на матче Юношеской Лиги шестилетней давности. Парень перевел взгляд на Германа. Его лицо было спокойным и будто бы пустым. — Из-за чего ты плакал? — прозвучало как-то грубо из уст Германа. — Чего? — непонимающе прошептал Ян. — У тебя лицо опухшее и глаза красные. Я даже в темноте вижу. Что случилось? — старший поставил видео на паузу.       Вуд вздохнул и уселся на диван, поджав под себя ноги. Его бесила эта привычка парня всегда беспокоиться о других. Он никогда о себе не думал. Не то что бы, Яну не хотелось высказаться о своих переживаниях, просто помощь сейчас явно была нужнее Герману. В конце концов, не Ян сейчас черт знает сколько прокручивает один и тот же момент видео с выражением полного опустошения на лице. — Может ты мне скажешь что случилось? — Ян изогнул бровь вопросительно и показал рукой за спину на телевизор. — А оно тебе зачем? Это мелочь. — Герман приподнялся и уселся, облокотившись на спинку дивана. — Я надеюсь ты не резался?       Ян закатил глаза. От старшего так и веяло злобой. Он будто огромный еж, сидит сейчас, смотрит на Яна в упор укоризненным взглядом, и отпускает какие-то не очень дружелюбные фразочки. — Чем бы я по-твоему порезался? Выкрутил лезвие из точилки в твоей комнате? — Так всё-таки резался. — хмыгнул старший. — Чт… Нет! Боже, Гера, успокойся. — недовольно прыснул Ян. — Покажи.       Вуд шокировано посмотрел на Германа. Это была не забота, сейчас это была больше издевка и насмешка. От этого было слегка неприятно, но неприятнее было от того, что Кемпбелл видимо своему другу вообще не доверяет. — Не буду я тебе ничего показывать. Сложно поверить мне на слово?       Герман промолчал, снова уставившись в телевизор. Как же это выводило из себя. Эта его молчаливость в купе с раздражением, заставляла Яна рушить свои границы. Он ведь клялся себе, что никогда не покажет своих эмоций, а особенно злость и обиду.       Но как мы уже выяснили, этот блондинистый шкаф разбил в пух и прах все клятвы и принципы младшего, заставил его показать себя изнутри. Израненного жизнью, плачущего и нуждающегося в поддержке. — Что с тобой, черт возьми? — возмутился Ян, порвав тишину в гостиной. — Ты можешь быть потише? Родители уже спят. — Нет не могу, Герман. Так же как и ты не можешь мне рассказать что с тобой твориться. Это же простое растяжение, ты с таким сталкивался уже сотню раз. — Простое растяжение? Простое блять растяжение?! — Герман возмутился, но старался не кричать. — Ян, мечтой всей моей жизни был этот турнир! Буквально всё что я делал эти двенадцать лет — готовился к отбору в Лигу! А это ебанное растяжение отрезало все мои шансы…! — Герман вздохнул. — А в прочем… Забудь. Не твоё это дело. Сам разберусь.       И тут Яну сорвало крышу. Хотелось просто размахнуться и ударить Кемпбелла чем-то тяжелым по его головешке, чтобы до него наконец дошло, что справляться со всем одному — хуйня ебанная. И Вуд это знает прекрасно, на себе испробовал. И до чего это довело? До того, что он уже неделю живет у своего богатенького друга на шее, вместе с котом и кучей проблем в голове, которые этот богатенький друг как раз и разгребает каждый чертов день. — Как же ты заебал. А я тебе говорил, что твоя доброта тебя погубит? Говорил. Ну-ка, скажи мне что ты сейчас делаешь? — Ян вспылил, подскочив с дивана и стараясь не превышать норму громкости.       Герман хотел было что-то возразить, но Вуд тут же его заткнул пронзительным взглядом: — Ты сейчас сидишь в темноте один, укутавшись в одеялко и тупо палишь в экран телевизора, на котором кстати крутятся одни и те же тридцать секунд! Сам разбирешься? Да, валяй, гений мысли и отец всемирной демократии! Уничтожай себя, ори на всех, злись! Да хоть режься! — Ян закатал рукава показательно оголяя бинты на руках. — Только вот к чему это тебя приведет? А я тебе расскажу!       Герман шокировано смотрел на парня, выронив из рук пульт, и молчал. Его будто холодной водой окатили. Сам малыш Ян на него кричит? Что-то новенькое. — Сначала ты будешь усиленно заставлять себя справляться в одиночку, что ты кстати говоря и так уже делаешь. Потом ты поймешь, что нихуя у тебя чувак не получается, и надо бы высказаться кому-то, отпустить. Но тут бум — и никого рядом нет, потому что ты либо нахуй всех распугаешь своей ненавистью к миру, либо просто будешь думать, что на твои проблемы все хуй клали и даже самым близким людям плевать. И ты такой типа забьешь, а хуюшки тебе, в голове то всё накапливается. И оно будет накапливаться. Пока наконец тебя не разорвет, и ты не сделаешь с собой что-нибудь по-типу этого — Ян ещё раз указал на свои бинты. — А потом будешь ходить, молясь, чтобы никто ничего не заметил и скатишься в такую депрессию, что единственным выходом будет либо пуля в лоб, либо бегство нахуй из дома.       Герман завороженно смотрел на Яна и его руки невольно начали трястись. Он сам толком не мог понять почему. Но сейчас ему впервые стало страшно, что он может потерять Яна. Он сейчас зол и буквально кричит на него. Что если он не захочет больше с ним разговаривать? Что если уйдет скитаться по улицам, лишь бы не видеть Германа? И это всё из-за того, что Кемпбелл всегда забивает на себя болт и даже не в силах показать, что доверяет кому-то, открыться. — Ты этого хочешь? — вскинул бровь Ян, укоризненно смотря на старшего. — Но меня всё равно никто не поймет… — мямлит Герман. — Так объясни! — вскидывает руками младший, с недовольным ревом закатывая глаза. — Объясни, что с тобой происходит.       Вуд сверлил парня взглядом, скрестив руки на груди. А старший просто сидел, опустив голову и как стыдливый ребенок мял в руках одеяло. А что ему оставалось делать? Ян единственный, что прекрасно понимал всю сущность Германа, единственный кто беспокоился о нем по-настоящему. Было так чертовски стыдно перед ним.       Через пару минут тишины, Ян обреченно вздохнул и сел на диван, в этот раз поближе к Герману. Он взял его руку в свою, провел другой по шелковистым волосам и щеке.       Кемпбелл старше, выше и крупнее, но сейчас он выглядел словно потерянный щенок. Хотелось его обнять, прижать к себе и хоть раз показать, что ему не нужно быть большим защитником угнетенных, что ему можно хоть раз побыть слабым. Обычным человеком. — Прости, не стоило мне кричать… — выдохнул Ян. — Если хочешь я могу уйти и не мешать тебе. — Нет. — Хорошо. — парень был удивлен ответом старшего. — Я могу что-то сделать.?       Не успел Ян договорить, как Герман накинулся на него с объятьями. Младший не выдержал такого веса, к тому что это стало неожиданностью, так что он сразу упал на диван, вместе с Кемпбеллом.       Герман уткнулся в шею Яна, сжал его в объятьях и просто лежал сверху, пытаясь спрятаться от этого мира. — Я всю жизнь… всю жизнь стремился к этому… Считал дни до этого турнира… Понимаешь? Это же… это же мечта, это цель… Я так много тренировался. Я не мог просто так отказаться от мечты, потому что было больно и тяжело… И сейчас не могу. Слишком много сил и времени было потрачено на это. — Ян почувствовал, как по его шее побежали дорожки слез, в капюшон кофты стал намокать. — Я отдал баскетболу всю свою сознательную жизнь, чтобы попасть на отбор… Чтобы стать легендарным баскетболистом… А сейчас я должен просто отказаться от мечты? — Ты откажешься от мечты, если пойдешь на турнир с больной ногой. — прошептал Ян, зарываясь в волосы старшего и аккуратно поглаживая его по голове. — Ты пропустишь этот отбор, но в следующем году будет другой, и ты сможешь в нем поучаствовать. А если твоя нога повредиться ещё больше, кто дает гарантию, что ты сможешь ещё раз сыграть в баскетбол после турнира? Тогда ты точно откажешься от мечты ради одной «решающей» игры.       Герман плакал. Впервые за долгое время. Он был счастлив, но этот день уничтожил его. А Ян добил. Достучался до сознания и заставил наконец понять, что он не один. — Я хочу участвовать в турнире с командой… А на следующем я буду один… — Кто тебе такое сказал? — В следующем году мы все будем учится и не факт, что останемся здесь или близко… Я хочу выступить со своей командой… — Они ради тебя горы свернут. Ты думаешь они не приедут с другого конца света ради любимого лидера? — усмехнулся Вуд. — Ты угораешь, чертенок? Я им сейчас напишу какой ты дурачок и в них не веришь!       Ян потянулся за телефоном Германа, улыбаясь, а Кемпбелл усмехнулся сквозь слезы и остановил руку младшего. — Не надо… — Почему? Пусть знают, что ты их не ценишь вообще! — смеется Ян. — Да ну неееет… — А вот и да. Они тебя очень любят. И не дадут тебе с травмой выйти на поле. А в следующем году ты выйдешь туда, с ними, и уничтожишь своих противников. Я тебе гарантирую. — Ян снова зарылся в волосы Германа. — Ты очень нам всем важен. И мы знаем что для тебя значит баскетбол. Поэтому хотим чтобы ты исполнил свою мечту, здоровый и в полной готовности. Это не последний отбор. И это не последний твой шанс.       Парни замолчали. Кемпбелл сжал младшего ещё сильнее и продолжил заливать его кофту слезами ещё несколько минут. На душе стало легче. В разы. Ян говорит правильно. Разве его команда бросит его после того через сколько они вместе прошли? Нет конечно.       Путь к мечте тяжелый и долгий, на нем всегда есть препятствия, взлеты и падения, и растяжения связок. И это Герман сейчас полностью осознал. Не этот турнир, так второй, не второй — так третий. На одном из них всё равно победит, на одном из них его всё равно возьмут. На одном из них его звезда взлетит и будет сиять. — Спасибо, Ян… — Я всегда рядом, чертенок. — Ян усмехнулся и слегка взъерошил парню волосы. — Ты успокоился? — Вроде того. — Тогда можешь слезть с меня пожалуйста? — Ян убрал руки с плеч парня и слегка сдавлено прошипел — Мне тяжело дышать. — Точно, прости. — Герман поднялся и уселся рядом.       Ян шумно вдохнул и поправил кофту, а затем уселся перед парнем.       Ян остался с Германом спать и заставил его выключить это видео с матча, сменив его на старый добрый мультфильм их детства. Всё время пока они его смотрели, Кемпбелл прижимался к Яну и ластился, будто котенок.       Вуда это не могло не умилять, тем более что бабочки в животе всё сильнее и сильнее копошились внутри. Сердце бешено стучало, когда Герман ненароком выдыхал горячим воздухом на шею парнишки или случайно задевал его бедра. Черт, какой же он всё-таки охуенный. Тупой, возможно немного сумасшедший, но охуенный.       И им двоим ничего сейчас не надо было. Просто лежать в обнимку на диване и засыпать с мыслью, что следующий день начнется и они снова будут рядом. Беситься, возможно уничтожать друг друга в игре на джойстиках, обсуждать всё на свете и уплетать обещанные Гретой блинчики. Это всё что нужно им для счастья.

________________________

      На следующий день Кемпбеллы всей семьей отправились по магазинам, готовится к важному мероприятию — банкету по случаю приема новых партнеров компании Эвена. Ян с ними не поехал, потому что страх встретить там своих родителей был куда больше, чем остаться одному в большом доме. Конечно вероятность появления Вудов в роскошных бутиках и дорогих магазинах ничтожно мала, но она всё равно есть.       Яну поручили разгрузить посудомойку, когда она завершит программу и прибраться на кухне. В остальном он был абсолютно свободен и мог делать что хочет.       Большинство времени Ян проводил с Графом. Уж слишком сильно он любил собак и горел желанием потискать маленького пушистика с шелковистыми локонами и причудливой стрижкой. Локи конечно ревновал, но его ревность заканчивалась на куске лосося в миске.       Через минут тридцать, Ян вместе с Графом поднялись на верх и зашли в комнату Германа. Тут пахло ароматом его одеколона, свежестью из открытого окна на балконе и стойким запахом его тела. Как же Вуд кайфовал, находясь здесь. За следующие сорок с лишним минут парень перемерил весь гардероб старшего, покрасовался у зеркала и посоветовался с песиком, что на нем лучше смотрится — оверсайз-худи фиолетового цвета с эмблемой компании Кемпбеллов или синий оверсайз-пиджак в клеточку. Единогласно было выбрано худи.       В небольшом ящичке шкафа парень нашел браслеты и кольца, которые когда-то очень любил носить старший. В углу ящичка стояла маленькая коробочка, над ней приклеенная надпись: «не трогать!!!». Ян улыбнулся, вспоминая эту коробочку. FLASHBACK 20 — Извини, подарок не такой к каким ты наверное привык, но… — Ой, замолкни, главное в подарках — это внимание!       Яну двенадцать, Герману исполнилось тринадцать. Уже несколько месяцев старший выносит всем мозг как круто иметь кольца и кучу браслетов. И вот Вуд решил, что будет отличной идеей подарить другу кольцо с гравировкой его кумира.       Герман аккуратно открывает маленькую коробочку и тут же радостно вскрикивает: — Кольцо с Крисом?! Где ты его нашел?! — Это было трудно… — смущенно мямлит Ян.       Кемпбелл надевает кольцо — идеально подходит на большой палец и идеально смотрится с другими двумя аксессуарами на его пальчиках. Он набрасывается на друга с объятьями. — Спасибо, Ян! Это самый лучший подарок на свете! END FLASHBACK 20       Парнишка аккуратно достал коробочку и открыл. Там, на подушечке лежало поцарапанное и изношенное колечко. То самое, подаренное им хозяину комнаты на тринадцатый день рождения. Прошло так мало времени, всего три года, но казалось, что прошла целая вечность. Они так сильно изменились, это было трудно осознавать. И все эти колечки и браслетики уже не налезали на сильные руки Германа.       Зато налезали на руки Яна.       Парень убрал обратно коробочку и, осмотрев внимательно аккуратно выложенные колечки, выбрал три — серебряное, черное и серебряное с черной гравировкой, и надел. Ещё надел колье с полумесяцем, и даже черное колечко-капу, которое когда-то носил на ухе Герман.       Ян ещё раз посмотрел в зеркало и, удостоверившись, что выглядит восхитительно (хотя на самом деле он выглядел как пятилетняя девочка, свесившая на себя всё что есть у мамы в шкафу), осмотрелся в комнате.       Она была в разы просторнее, чем младшего. Пастельно-персиковые стены, натяжной матовый потолок и аккуратная люстра-блюдце с несколькими режимами света. Дверь и окно на балкон, соединенный с родительским, белые, но слегка покоцанные жизнью — несколько царапин красовались возле ручки окна. Подоконник, до блеска начищенный сотрудниками клининга, был уставлен цветами. Видимо, Грета решила оккупировать и эту поверхность своим увлечением в садоводстве.       Кровать у Германа была двуспальная, с очередным новым комплектом постельного. Он её не заправил ещё со вчерашнего утра. Ян улыбнулся приятным мыслям — Герман, весь такой галантный и интеллигентный с виду, был таким же подростком, которому лень заправлять постель и убирать грязные кружки со стола. На столе кстати этих самых кружек было даже больше чем на кухне. Несколько белоснежных из столового набора и одна в форме баскетбольного мяча — любимая чашка Кемпбелла. В урне под столом на удивление ничего не было, даже банальных скомканных бумажек.       Большой круглый ковер пастельно-персикового цвета тоже был на удивление чистым и неизношенным. Если заправить кровать, сложить на диване плед и немного убраться на столе, можно было бы сказать что в комнате никто не живет, слишком уж чистой она была.       Ян открыл окно, чтобы проветрить, согнал аккуратно Графа с постели и упал на неё сам, зарываясь в одеяло. Оно пахло кондиционером и Германом. Он спал здесь каждую ночь и даже тогда, когда на его руках появлялись голубые бутоны роз. Он ведь чувствовал. Не мог он просто спокойно спать, когда его родственная душа уродовала свою кожу порезами.       От этого на душе стало как-то неприятно. Ладно Ян, но чем Герман заслужил эту боль? Его доброта, его это острое чувство справедливости точно не могло оставить его в покое. Вуд мог представить, какие мысли крутились в голове старшего, когда он смотрел на эти цветы и понимал, что не может ничего сделать. Идиот ты эгоистичный, Ян.       Парень поднялся с кровати и заправил её. Он не знает зачем, просто захотелось. Потом он сгреб в руки все кружки со стола и понес их на кухню, попутно рассказывая Графу, как он также дома оставлял грязные чашки у себя на столе. На кухне Ян всё вымыл, аккуратно составил на сушилку возле раковины.       Наконец облегченно вздохнул и глянул на время. Прошло полтора часа. Всего. Герман сказал, что зная его маму, домой они вернуться в сумерках, потому что при выборе нового вечернего платья он должен обязательно присутствовать, чтобы проконсультировать её — ей всё ещё хочется быть «в тренде».       Ян поразмыслил чем он ещё может заняться. Кроме как посидеть в телефоне или позалипать в YouTube на телевизоре вариантов не было.       Раздался звонок в дверь.       Вуд непонимающе глянул на Графа, тут же полетевшего к двери. Кто мог прийти? Кемпбеллам незачем звонить, они могут зайти сами. Ребята из GPP должны быть ещё в школе. Его мать нашла его? Но её бы просто так не пустили в закрытый комплекс, а разыгрывать сцены как Ян она не умеет. Звонок не утихал.       Наконец собравшись с мыслями, парень побрел к двери, на которую уже тихонько лаял Граф. — Тише дружок, сейчас посмотрим кто там. — парень нажал кнопку на маленьком мониторчике, который передавал запись камеры с той стороны входной двери.       Картинка грузилось около минуты, а затем на экране возникли помехи и надпись: «Батарея разряжена». — Черт. — закатил глаза парень.       У Кемпбеллов не было глазка на двери, только этот мониторчик, и видимо ему пора давно сменить батарейки. Ладно, черт с ним, преступников в особо охраняемый жилой комплекс всё равно бы не пропустили, по крайней мере до семнадцатого этажа они бы точно не добрались.       Парень открыл дверь и замер в удивлении.       На пороге стояли Алан и Моника. Класс. Они решили разрушить идиллию Яна? Им нужно отдать должное — они выбрали подходящий момент. — Привет… — слегка стыдливо произнесла Моника. — Как вы сюда попали? — вскинул бровь Ян, стараясь удержаться чтобы не закрыть дверь прямо перед их лицом.       Вуда больше удивило не то, что ребята попали сюда, а то, насколько быстро в его грудной клетке забилось сердце и насколько быстро все его эмоции снова спрятались под маску\ надменного лица и холодного голоса. — Нас Лукас провел… Он здесь… — начала было девушка — Живет. На двадцатом. Я в курсе. — Ян словно тесаком отрезал фразу Моники. — Что вам нужно? — Мы хотим поговорить. — вздохнул Алан. — Ты не отвечал на звонки и сообщения, а в школе тебя не было, так что…       Вуд облокотился на дверной косяк и скрестил на груди руки. Граф сидел рядом, будто на стреме, готовый в любой момент залаять. — Говорите, слушаю. — Я не думаю, что этот разговор для коридора. — выпалил Алан.       Пускать кого попало в чужую квартиру где сам являешься гостем — не очень хорошая идея. По сути Моника и Алан — это не кто попало, но и друзьями Ян едва ли мог их назвать. Он опустил взгляд на Графа — единственного присутствующего из хозяев дома — и спросил: — Пустим?       Пес дернул ушами, осмотрел гостей, а затем и Вуда и, немного порычав, одобрительно тявкнул, тут же удаляясь в гостиную. — Проходите. У вас максимум тридцать минут. — Ян отошел от двери, пропуская ребят в квартиру.       Пока ребята переобувались в тапочки, парень закрыл дверь и быстро написал Герману сообщение о том, что к нему неожиданно нагрянули гости и пусть он предупредит, когда Кемпбеллы соберутся домой. Старший на удивление спокойно отнесся к этому и сказал, что переживать не стоит — родители не против и всецело доверяют Вуду. Приятно.       Ян прошел в гостиную, упал на диван. Следом прокрались ребята, внимательно осматривая дом Германа. — Вау… Да тут харомы… — прошептал Алан. — Обычная квартира. — пожал плечами Ян.       Вуд и сам конечно не привык ещё к этой обстановке, кондиционерам, клинингу и изысканной пп-шной еде, но он с детства вырос с родительской установкой «все богачи надменные и ленивые уебки», поэтому не позволял себе отпускать даже таких безобидных комментариев. — Пожил неделю с богачами и теперь для тебя это обычная квартира? — усмехнулся Алан.       Алану тут же прилетел подзатыльник от Моники. Ян усмехнулся: — Завидно? — Успокойтесь. Мы здесь не для того, чтобы снова ссориться. — продиктовала Моника и уселась на диван.       Алан ещё немного осмотрелся, потирая голову, а затем уселся на пол. По его лицу было видно, что его удивил теплый паркет. — Я вас внимательно слушаю. — произнес Ян, смотря на Монику. — Слушай… Мы хотели извиниться за то, что произошло. — А что произошло? — усмехнулся Ян. — Ян, прекрати. — Нет, я серьезно. Я даже не в курсе толком что произошло. — пожал плечами парень.       Вуд прекрасно всё понимал, но был уверен, что есть ещё какие-то детали, о которых ему стоило бы знать, чтобы иметь представление о ситуации. Моника вздохнула. — Несколько недель назад, как ты уже знаешь, мне в инсте написал аккаунт с твоим именем. Я очень удивилась, зная твоё отношение ко всему этому. Но подумала, что это классно, что теперь ты будешь в курсе этой темы. Аккаунт был свежий, ни фоток, ни видео. Но была одна единственная история. Там было твоё селфи с котом.       Моника показала Яну скришот из истории в Instagram где парнишка сидел на своей кровати с котом в обнимку. — Я подумала, должно быть действительно ты. — Ты не видела эту фотку в моем фейсбуке? — вскинул бровь Ян. — Нет, я не смотрела твою страницу. — Тц.       Моника отложила телефон, поправила хвост и продолжила: — Ну и мы разговорились. Причем писал ты обычные вещи, даже кинул несколько шуток про Денни, ничего необычного. А потом ты завел тему про Алана. Сказал, что он тебя уже заебал, потому что ходит за тобой хвостом и постоянно рассказывает какие-то анонсы из фильмов, которые хотел бы с тобой посмотреть. Потом написал про его папу… Ну, отчима.       Моника снова открыла телефон и протянула его Вуду, чтобы он прочитал скриншоты переписки. Парень внимательно вчитывался в сообщения, удивляясь каждому слову. Он бы никогда не позволил себе говорить такое про лучшего друга, да, он тот ещё мудак, но не настолько. — В общем просто начал заливать грязь про него. Я была в ахуе с того, что ты пишешь и сразу отправила эти скиншоты Алану. Как видишь, я пыталась как-то тебя остановить, но это было безрезультатно. В конце концов я просто послала тебя нахуй и пошла обсуждать это с Аланом в лс. — Я был в лютом ахуе и не знал что делать. Писать тебе не было никакого смысла, тем более на эмоциях. — Ванфаер встрял в разговор. — А на эмоциях орать на меня в школе смысл был? — упрекнул его Ян. — Извини. — протянул Алан.       Ян лишь закатил глаза и вернул телефон Монике. — Ну а на следующий день мы порвали с тобой все связи… — А когда ты рассказал мне что у тебя нет акка в инсте, я впервые увидел что там твоя фамилия написана с ошибкой и… Понял, что мы крупно перед тобой проебались. — О, это верно. — усмехнулся парнишка. — Мы начали искать того, кто мог это сделать и кто точил на тебя зуб. — Моника выключила телефон. — Решили спросить Шарли, она же у нас главная по козням и сплетням. И в итоге выяснили, что… Это всё придумал Диксон. Он подслушивал наши разговоры, и даже несмотря на то, что вся школа его игнорировала и гнобила, заставил какого-то ботина из седьмого ему всё рассказать о тебе. И… вот это всё произошло. Аккаунт он кстати уже удалил. — Мы рассказали об этом всем, кому успели показать эти скриншоты и Диксона теперь донимают кучей спама в лс и… скажем так, ему немного подправили лицо. — подытожил Алан. — Моя школа. — усмехнулся Ян. — Поэтому… Ян, прости нас пожалуйста… Мы повели себя как конченные и самые отвратные друзья… — вздохнула Моника, стыдливо опустив голову. — Да, извини пожалуйста… Нам нужно было нормально тебя выслушать, а не… устраивать драму. — Алан потер шею, поднимая жалобный взгляд на друга.       Они извинились, они всё поняли, они даже исправили ситуацию насколько это возможно. Но стоит ли их прощать? Как никак, это практически предательство. Глупое, по-детски наивное, но предательство.       Если честно, то Ян и сам уже порядком подзаебался от этой ссоры. Она повлекла за собой крики матери, битую посуду, побег из дома и много ещё чего, что перевернуло жизнь Вуда вверх тормашками. Пора бы уже с этим покончить и спокойно разбираться с остальными проблемами. — Прошу, только если вы запомните наизусть как меня зовут. Полностью. — усмехнулся Ян, издевательски улыбаясь. — Мы уже это сделали. — И как меня зовут? — вскинул бровь парнишка. — Ян Айвинн Вуд. — ребята сказали это хором, выделив фамилию. — Умницы. — Так ты нас прощаешь? — улыбнулся Алан. — Прощаю, дебилы.       Моника наконец расслабленно улыбнулась и потянулась в объятия к другу. Алан поднялся с пола и тоже завалился к ним.       Наконец заветная «голубая троица» вместе. Эта ссора обязательно их чему-нибудь научит. Например, не верить всяким идиотам из интернета и больше слушать друзей. И ценить их.       Ребята обнимались где-то минут пять и один из безумно массивных камней упал с души Яна. Он скучал по друзьям. С Германом и GPP было круто и весело, но иногда парень ловил себя на мысли что ему не хватает наивной глупости Алана и рассудительности Моники. Чтобы полностью их простить ему нужно ещё немного времени, но это уже мелочь. Главное он сейчас более-менее в порядке. Одна проблема решена, осталось ещё две. — Кстати, Ян… — Моника отстранилась от парня. — Тебя кое-кто искал в школе.       Сердце кольнуло. Не уж то мать объявилась? Вуд молился, чтобы она не закатила скандал директору или ещё кому из учителей, чтобы не доебалась до Моники и Алана.       Ванфаер тоже отстранился от друга и слегка насторожился. — Мать? — вопросительно буркнул парнишка. — Арне.