Учитель для короля

Захватили Север чужие войска, И на Юге тоже плохи дела. Не стоит над озером Сиху Петь песню грустную - Пленительных гор и рек красота Развеять скорбь не смогла. Чжао Мэн-фу, "Могила полководца Юэ Фея"

Как же неприятен крик петухов с утра! Юнги уже и забыл, живя в столице, какого это - каждый день с раннего утра слышать этих горластых птиц - однако обычно он через пару минут конкретно забивал на всякие раздражители и вновь с удовольствием предавался чарам Морфея. Но не тут-то было: каким-то неведомым образом он встал, потер глаза, потянулся и пошел по вытоптанной тропинке к холодному ручью умываться... Стоп. Умываться не в теплой ванной комнате, стоя у раковины, а у ручья? Но ни в Сеуле, ни на его малой родине нет никаких источников, так как... Воспоминания нахлынули на Мина, наконец сложившему у себя в голове единую картину происходящего: конечно, он не управляет своим телом, ведь оно даже не принадлежит ему! В нем он не хозяин, а, скорее, непрошенный гость, который только и может, что следить за происходящим. Решив пока просто понаблюдать за предком с его стороны, молодой человек пока не спешил анализировать все подряд. Итак, он пошел обратно в дом, переоделся, попутно глядя в зеркало. Хм, это мужчина, что уже хорошо. Вот только почему он настолько сильно похож на Юнги, что у него отвисла челюсть? Мысленно, конечно. Юноша плел из своих длинных волос крепкую косу, внимательно перебирая черные, как смоль, пряди. Он почти не смотрел в зеркало, разве что пару раз, чтобы надежнее закрепить прическу недешевыми заколками, что говорило о его высоком положении. Закончив с внешним видом, он, наконец, вышел из комнаты, тут же сталкиваясь с кем-то важным. Юнги это понял, когда почувствовал, как его губы расплылись в улыбке, а глаза сощурились. -Хен, - учтиво кланяется он и тут же спрашивает, видя озадаченное лицо мужчины. - Опять Тайчжи призывает? -Да. Из-за договора я вынужден повиноваться, как бы ты этого не хотел. -Однако ты главный наследник, - Юнги чувствует, как он хмурит брови. - Очевидно ведь, что он погубит тебя. -И что предложишь делать? Ослушаться, подорвать мир и обречь нашу страну на гибель? - вскидывает брат бровь. -Ни в коем случае. Но за тебя пойду я. Если умру где-нибудь под Пекином - ничего страшного не случится, но если падешь ты - это будет ужасной потерей. -Ты не можешь решать за меня, Хёджон. "Хёджон?!" - неверяще думал Юнги. Наверно, даже Хосок, который в истории ни в зуб ногой, примерно знает, что это за фигура прошлого. Его запомнили как самого кровавого и жестокого правителя Чосон, с холодной головой и совершенно беспринципного, если стоял вопрос о власти или благополучия страны. Историки утверждают, что он убил сначала своего брата, а затем и собственного отца, подсыпав тому в чай яда. После этого, дорвавшись до правления, присвоил себе имя Агаст на западный манер, ассоциируя себя с плодородием, тем самым говоря, что при нем империя расцветет. Не самая привлекательная кандидатура для наблюдения, но выбора особо нет. -Верно, не могу. Но тебе придется принять это решение, хен, иначе империю будет легче разрушить. -Я не единственный наследник, - очень уверенно отвечает тем временем он. -Почему ты такой наивный? - устало выдыхает младший, - Да, есть еще я, но готовили на роль короля тебя, знает народ тебя, и признал уже наполовину он тебя. Поверь, это о многом говорит, а ты просто хочешь все бросить. Скажи честно, ты боишься? -Хёджон, не заговаривайся. Лучше пойдем завтракать. За целый день не случилось ничего существенного, однако Юнги цепляла каждая малейшая деталь: как разговаривал с разными людьми юный наследник, какими раньше были дома, какая еда была. Пока рано было делать выводы о том, каков принц по характеру, но он по крайней мере не был жесток ко всем. А иначе, зачем он подошел к раненному солдату спросить о самочувствии и узнать, не подходил ли к нему лекарь? Позже он говорил брату, которого, как оказалось, зовут Сохён, что подобные действия были вызваны лишь целью привязать в себе людей и тем самым обезопасить себя от предательства. Мин не знает, почему, но точно чувствует, врет юноша или нет. Он может поклясться, что в его речи по отношению к воину не было и капли лицемерия. Это совершенно не подходит к образу книжного Хёджона. Еще Юнги понял, в какой отрезок жизни Агаста его закинуло. Сейчас он как никогда благодарен своей немного сварливой историчке. Как раз в это время Корейская империя потерпела поражение в войне с династией Цин*, ну или проще - Маньчжурией, и теперь принцы заточены в этом небольшом лагере близ столицы все равно что остальные пленные, хоть и называются послами. Таковы были условия мира. Долгий летний день подходит к концу с наступлением сумерек, когда юношам разрешили отойти ко сну. Юнги так "скучал" по какому бы то ни было контролю, что его уже раздражал надзиратель, который по пятам ходил за ним, везде вставлял свои пять копеек, пытался даже перечить наследнику! Удивительно, как у Агаста хватает терпения не вестись на все провокации. Уже потом Мин рассуждал, что оно-то верно принц поступает - коли что не так будет или против воли правителя чужой страны, то и головы лишиться можно, а она, судя по всему, ой как не дурна. Но всему приходит конец, так что, войдя в свою комнату, Хеджон наконец-то остается наедине. Медленно расплетает косу, о чем-то задумавшись, но в конце концов не распускает волосы, а оставляет хвост, после чего решительно поднимается и выходит из спальни, предварительно взяв свечку. На улице совсем стемнело, а в коридоре не было ни единого источника света, и только язычок пламени, то и дело норовивший потухнуть, освещал дорогу. На пути сначала не попадалось никого, потом за закрытыми дверями можно было услышать тихие разговоры воинов старой закалки или громкое веселье совсем молодых солдат. Сюда прислали по крайней мере половину тех, кто был против феодализма Цин над Чосоном**. Со временем и они затихли, пока Агаст не остановился возле еще одной комнаты, в которой, хоть и горел свет, но не было слышно ни звука. Уверенно постучав, он не долго ждал, ему сразу распахнул дверь брат. И как только не побоялся, что это мог прийти кто-либо другой? За оживленным разговором и кувшином выпивки младший не сразу заметил, что Сохён уснул, слушая его. Расфокусированным взглядом проследив, в какой неудобной для сна позе находится братец, Агаст перетаскивает его на кровать, чуть ли не заваливаясь следом, но кое-как удержав равновесие. Потушив свечу, он решает все же сегодня поспать здесь. Сон настигает его быстро, и так же быстро проходит, когда он слышит посторонние копошения и тихие переговоры. От выпитого алкоголя тело, будто свинцом вылитое, а на веках будто неимоверная тяжесть весом с трон императора. Несмотря на это рука тянется к кинжалу на поясе, а глаза совсем чуть-чуть приоткрываются. Голоса звучат громче, еще немного, точно приближаются... О, теперь этих двоих видно, повезло, что подходят со стороны младшего. Еще чуть-чуть, ближе... Хеджон наносит первый удар, перед этим хорошенько пнув ногой Сохена. А нечего спать, когда на тебя нападают! Это явно было спланированное покушение, потому что, как только один из нарушителей покоя валится на пол, за ними выскакивают еще двое. Старший уже проснулся и ввязался в бой, но в темноте он чуть не пропустил удар прямо в шею, однако Агаст успел отвести его. Поворот, блок, взмах, удар, пинок - Юнги ничего не может разобрать, а потом чувствует боль в левой части лица. Хеджон сразу закрывает один глаз, и теперь для Мина все смешалось в единое целое. Несмотря на это тело, в которое он попал, действовало довольно четко, но все же чуть было не пропустило лезвие, которое чуть сверкнуло в опасной близости от лица и пропало, отбитое... Нет, не Сохеном, ведь тот боролся в другой части комнаты. О, так появился пятый, но он явно не нападает на принцев, наоборот, бьется наравне с ними. Бой окончен. Трое мертвы, четвертого держит в захвате старший наследник, приставив кинжал саблю к горлу, и спрашивает, кто их послал. Вот только последнего, который отвел удар от Агаста, не видно. Сбежал, как трус. Неужели один из шайки, который решил найти помилование путем предательства товарищей? Как низко. -...нас было четверо! - из раздумий Юнги вырывает отчаянный восклик мужчины. - Мы не знаем его... Далее можно было слышать лишь бессвязную речь, которую прервал Сохен одним точным взмахом сабли. А боль в глазу так никуда и не уходила, лишь усиливалось по мере того, как успокаивался принц. Они уже двинулись к двери, чтобы пойти к лекарю, как та распахнулась, впуская оного, а вместе с ним и того самого юношу, которого братец тут же пригвоздил к стене. -Ты кто? -Гонец из столицы, принес послание от императора, - потянулся он к дорожной одежде. -Не двигайся, сам достану, - пресек его попытку что-то достать Сохен, выуживая свернутый свиток, тут же читая его вслух, - "Мы, великий император процветающей Цин, сын Неба Тайчжиро, приказываю одному из отроков вассального Чосона с тремя десятками своих солдат явиться самолично на военную службу, прибыв на западный фронт к закатному солнцу следующего дня в сопровождении посланника". Великой династии не хватает своих воинов для завоевания Мин? - зло усмехнулся наследник, уже отпустив юношу. -Если бы ему не хватало воинов, он созвал не тридцать одного человека, а обратился бы непосредственно к отцу, - подал голос Хёджон, которому лекарь уже накладывал повязку, прямо как пирату. - У тебя еще есть сомнения в его намерениях? -Так или иначе, как старший, я не могу отсиживаться тут, отправив тебя. -У тебя намного больше шансов погибнуть, - начал он, встав. - Посуди сам: тебя воспитывали, как будущего правителя, делая уклон на политику и управление империей, в то время как меня больше твоего обучали военному делу. Да и какого мне будет, если останусь я, а ты пойдешь на верную смерть? -Ты на один глаз сейчас слеп, уверен, что тебе самому смерть не грозит? -Уверен, ведь глаз - пустяк, бывают и такие солдаты, а вот ты в ближайшие сутки даже на коне долго не сможешь усидеть - кивнул Агаст на плечо брата, из которого медленно текла багряная кровь. -Сомневаешься в моей выдержке? - нахмурил он брови. -Молодой господин, - несмело начал лекарь и, дождавшись кивка, продолжил, - сейчас Вам противопоказана езда верхом, настоятельно рекомендую не шутить со своим здоровьем. -Вот видишь. Так что не высовывайся, - поставил точку младший и вышел, потянув за собой так некстати появившегося гонца. А ведь так все хорошо начиналось.