Эпоха Чанель: один рассказ семи судеб

***

Намджун прогуливался по императорскому саду. Джин остался за пределами дворца, уступив своё место Чону. План был прост и понятен: Чонгук, дабы попасть во дворец, прикинулся помощником Намджуна. Чонгук сомневался в правильности своих действий, но не мог не испытать удачу. Ему всего-то нужно выкрасть Чимина из шатра после его выступления. Разве это сложно? Намджун взглянул на Чонгука и заметил, как тот нервничает. Не зная как его успокоить, он решил его отвлечь. — В императорском саду собрано множество растений. — Намджун говорил тихо, глубокий, немного грубый голос убаюкивал. — Видишь, — он кивнул на пестрящую яркими цветами клумбу, а Чонгук машинально проследил за его взглядом, — там тюльпаны. Чуть дальше кусты пионов… Намджун продолжал рассказывать про растения. В некоторых случаях он мог сказать лишь название, а в других и его целебные свойства. Чонгук удивлялся тому, сколько знает его хён. Сам он не очень образован, но был любопытен, как ребёнок. Пока Намджун рассказывал о полезных свойствах шалфея, а Чонгук внимательно и зачарованно его слушал — к ним подошёл один из близких друзей родителей Намджуна и Тэхёна. В знак уважения Чон и Ким поклонились. В ответ полный мужчина сделал то же самое. — Добрый день, господин Минхёк. — поприветствовал его Намджун. — Добрый-добрый день, Намджун! День рождения императора! Славный день! — Как ваше здоровье? — Ох, ты всё больше походишь на отца! — расхохотался мужчина. — Как видишь, совсем неплох! — он немного помолчал и спросил. — Почему же ты гуляешь по саду? Всё веселье на поляне за дворцом! — Мой друг и я скоро присоединимся к общему веселью, а сейчас я рассказывал ему о растениях в императорском саду. При упоминании «мой друг» господин Минхёк покосился на парня-слугу, которого прежде не видел. Однако вид Чонгука его не впечатлил и наскучил очень скоро — он переключился на Намджуна. — Как скоро вернётся твой отец? — Отец уже в пути. — Понятно. Хорошо тебе провести время. — И вам того же, господин Минхёк. Мужчина от них ушёл, и Чонгук вздохнул с облегчением. Господин Минхёк выглядел приветливо, но порой проскальзывала на его лице тень раздражения и беспокойства. Интересно, с чего бы это? — Чонгук, ты в порядке? — А?.. Да, всё хорошо… — рассматривая пионы, он продолжил — Может, пойдём ближе к празднеству? — Конечно. Торжество проходило на открытом воздухе, на вымощенной площади. Все прибывшие приветствовали императора, который восседал на троне. Женщины гуляли по саду — мужчины, ожидавшие начала празднества, что-то яро обсуждали. Первым делом парни пожелали своему правителю всего наилучшего в честь его дня рождения. Потом они решили пройтись, осмотреть местность, найти шатры для артистов, чтобы знать, откуда утаскивать Чимина. Однако Намджун был из влиятельной семьи, ещё и приближенной к правителю — его многие приветствовали, на что из вежливости ему приходилось отвечать. Это сильно задерживало парней. — Молодой господин Ким, попробовали ли вы миёк-гук*? Он бесподобен! — Молодой господин Ким, согласитесь, эти музыканты периодически фальшивят! — Молодой господин Ким, хорошая сегодня погода для праздника, не правда ли? На приемах Намджун вёл себя как подобает будущему наследнику: сдержанно и учтиво. Даже если он был с чем-то не согласен, то отстаивал свою точку зрения спокойно и без лишней агрессии. Если в душе его было смятение или печаль — Намджун не показывал этого и продолжал идти с выпрямленной спиной и мягкой улыбкой. — Молодой господин Ким, ваш брат ищет вас. Намджун застыл. Тэхён? На торжестве? Столько событий произошло, что он забыл про найденного родного брата… Намджун поспешил откланяться и решил как можно скорее отыскать Тэхёна. Он выискивал среди кучи павлинов суетливого кролика, но раз за разом терпел неудачу. Живой… И сейчас он здесь… Волнение Намджуна выдавал лишь беспорядочный взгляд, перескакивающий с одного человека на другого. Он не расставался с братом даже на пару дней, потому что тот всегда находил причину его навестить. Будь то помощь с посетителями или же просто узнать, как у него дела. Тэхён был единственным в семье, кто искренне заботился и интересовался жизнью Намджуна. Как-то он умудрился уговорить родителей взять его с собой в другой город, чтобы собрать редких трав. Зная о «разрушительных способностях» своего сына, они были против его участия в поездке. Маленький Тэхён же настоял, путём своего упрямства и капризов, на том, что для его брата тоже важна эта поездка. Тем более что он всё время сидит взаперти один в библиотеке. Тогда мальчик совсем недавно узнал про существование своего брата и хотел чуть ли не привязать его к себе, лишь бы не расставаться. Чонгук, продолжающий ходить хвостиком за Намджуном, заметил суетливого парня около сливового дерева. Тот поймал взгляд Чона и тут же вихрем, насколько позволяла его больная нога, кинулся к ним. Намджун опешил, когда услышал родной голос: — Намджун! Он жив!.. Тэхён кинулся обнимать растерянного и счастливого брата.

***

Шёлковая ткань нежно гладила и обволакивала кожу при каждом движении. Украшения звенели, парень лёгкой походкой направлялся к выходу из шатра. Однако важное событие для народа не вызывало у него интереса. Он слишком много работал — множество мозолей, синяков и ссадин тому подтверждение. Просто так опростоволоситься Пак точно не сможет. Мысли парня снова занимал Чонгук. После побега с репетиции Чимин ощущал себя пушистым облачком — тревоги развеялись, а надежды на светлое будущее казались всё более реальными. Он понял, что хочет ещё раз оказаться в его сильных руках, ощущать себя хрупким и беззащитным, но заботливо оберегаемым. Чимин хотел вернуться в эйфорию безмятежности, чувствовать себя нужным и любимым. Чимин осознал, что чувства Чонгука были искренними. Перебирая в голове всё произошедшее, Пак вспомнил, как он реагировал на его флирт, на книжку с весенними картинками, каким побитым щенком выглядел Чонгук, когда парень просил забыть о нём… Вспомнил о письме, которое тот передал… Вспомнил о словах Минхо… Такой человек не может поступить с Чимином так, как Сомин, верно? Не бросит одного, втоптав хрупкое сердце в грязь? Тем более, что Пак успел раньше… Танцор пришёл на место. Парень начинает плавно рисовать по воздуху. Он выводит одному ему известные образы. Этот ритуал всегда придавал ему уверенности перед выступлением. «Я расскажу о своих чувствах Чонгуку!» Чимин твёрдо решил поговорить с парнем после выступления. — Чимин, скоро твой выход! — прозвучал отрезвляющий женский голос.

***

Тэхён отстранился от Намджуна и начал расспрашивать, что происходило пока его не было. Когда же старший закончил, младший рассказал про найденного кролика, преследование принца, из-за которого сам и пропал. Про Ачима Тэхён говорил больше всего. В основном, какой он милый и пушистый. Про свои похождения с принцем он упомянул так кратко, как только мог, чтобы не сказать ничего лишнего. Так же Тэхён хотел кое о чем спросить Намджуна, но в присутствии Чонгука смущался об этом говорить. По итогу Чон был отослан на несколько метров с лукавой улыбкой и словами: «Нам нужно обсудить свои братские секретики». Убедившись, что их беседа в безопасности от чужих ушей Тэхён задал самый интересующий его вопрос: — Намджун, как развиваются твои отношения с Джин-хёном? — Он всё ещё помогает мне по работе. Вот и всё. — Как?! И всё?! — Тэхён выглядел очень разочарованным. — Хён, ты безнадёжен. — Почему ты так говоришь? — Разве ты не замечал, как Джин-хён на тебя влияет? Из-за него ты улыбался! Искренне! А что насчёт того, как он смотрит на тебя? — Тэхён был готов вбивать старшему в голову факты взаимной симпатии Джина. — Снег растает, если он будет смотреть на него так же, как на тебя! В голове Намджуна всплыли образы счастливого Джина, поедающего хоттоки. Как он жмурился от удовольствия, как предлагал ему съесть несколько штук с теплотой во взгляде. При воспоминании об этом на лице Намджуна начинала расцветать нежная, еле заметная, ласковая улыбка. — Хорошо, давай по-другому. Представь, что Джин-хён уйдёт из твоей жизни. Что ты почувствуешь? Пустоту. Присутствие хёна стало чем-то очень привычным. Джин выполнял поручения Намджуна, но он ещё успевал накормить его, когда тот забывал поесть, накрывал одеялом, когда Намджун засыпал за работой. Джин стал его поддержкой после пропажи Тэхёна. Он заполнял пространство вокруг себя светом. Да… Он стал солнцем для Намджуна. Младший будто булыжник скинул на брата своими словами. Улыбка тут же пропала, заменившись на мрачное и угрюмое выражение. Он больше не увидит мельтешащего то тут, то там Джина. Не услышит его странный, но по-своему милый, смех. Так и не окажется в его объятьях… Тэхён испугался реакции брата и начал его трясти. — Намджун? Намджун! Посмотри на меня. Так, хорошо. Видишь? Он дорог тебе. Признайся Джин-хёну! — Я ему уже отказал… — прошептал Намджун. — Что ты сделал?! — Отказал… — Ким Намджун, ты пойдёшь к Джин-хёну и расскажешь, как он важен для тебя! Понял? — Но… — Никаких «но», хён. Подозреваю, ты уже успел расстроить Джин-хёна. Вид удручённого Намджуна немного охладил Тэхёна. Он ощутил укол совести. Довёл брата, которому ещё предстояло находиться на празднике, что и так было достаточно тяжело. Однако Тэхён не мог иначе. В противном случае его брат так и ходил бы вокруг да около, не решаясь что-либо предпринять. Тэхён подошёл к Намджуну и обнял его. — Прости… Я желаю тебе только счастья и уверен, что Джин-хён прекрасно составит тебе компанию в старости…

***

Гул стих, когда последняя делегация прибыла на празднование. Император встал и, окинув всех взглядом, расплылся в улыбке. — Я рад вашему прибытию, друзья мои. Да начнётся праздник! — Говорят, вы пригласили талантливого танцора. — подал голос третий принц из Тхэбона. — Да, это так. — Кивнул император, всё с той же натянутой улыбкой. — Не терпится на него посмотреть. Музыка заглушила последние слова принца, выпуская из шатров прекрасных девушек, в середине которых находился главный цветок — Чимин. Пак встал в первую позицию.** Лёгко и плавно ступали его ноги, словно они были из мягкой ваты. Девушки окружили его и представляли собой море в своих голубых одеяниях. Они были очаровательны, но… Сейчас Пак Чимин заправляет балом. Все взоры устремились на него. На его изящную фигуру, проглядывающую сквозь ткань. На его холодную отстранённость, будто здесь никого и не было. Чимин взметнул ткань со своего плеча в воздух, сделав стремительный оборот вокруг головы. Опустил ткань вниз и вновь подбросил наверх. Девушки одновременно с ним подбросили и свои платки. Зрители завороженно наблюдали за танцором. Плавно отскочил, проведя ногой снизу вверх по полуовалу. Снова отпрыгнул и нежно закружил. Кто-то шёпотом восторженно произнёс: «Лебедь…» Лебедь подпрыгнул, раскрывая свои крылья из белоснежного шёлка. В это же время девушки собрались за спиной Чимина и выбросили платки в разные стороны, словно брызги воды летели от лебедя. Чимин отклонился в сторону, откидывая своё крыло. Резко прижал к себе. Через круг подтянул к себе ногу и поставил её. Наклонился и медленно провёл рукой вдоль пола. Зрители затаили дыхание, поскольку музыка начала нарастать, а лебедь снова воспарять. Несколько раз подряд Чимин сделал прыжок и оборот. На его лице ни капли усталости, всё та же отстранённость. Склонился к полу… Встал, дважды развернулся… Пак почти закончил свой прекрасный танец, осталось пару движений. Чимин легко наклонил голову, вознося над собой руку с воздушной тканью, когда заметил, что расступилась подтанцовка и к нему направлялся… Чонгук? Сильные руки Чона сжали талию Чимина и подняли над землёй. Ткань взлетела вверх, плавно опускаясь. Танцор удивлённо ахнул. В памяти всплывали кадры ночи: самой счастливой и умопомрачительной ночи. Мурашки пробежали по спине, заставляя Чимина поднять подбородок. Он буквально чувствовал обжигающий, пожирающий взгляд младшего на его шее. Последние аккорды. Чимин медленно склонил голову к Чонгуку и тяжело выдохнул. Их носы почти соприкоснулись. Танцор почувствовал страстный голод по прикосновениям этого парня. В глазах потемнело, но будоражащий взгляд Чона проникал даже через эту тьму. Чонгук сглотнул, проводя языком по приоткрытым губам. Его кадык нервно задергался. В этот миг Чимин понял, что готов отдаться прямо сейчас. Руки похолодели, танцор почти их не чувствовал, а вот паджи, казалось, сейчас расплавятся. Чон легко опустил Пака на землю, наклоняясь к его губам. Музыка смолкла. Пару секунд все молча наблюдали застывшую фигуру молодых людей, но вскоре тишина разорвалась восторженными аплодисментами. Чимин облегчённо вздохнул, отрывая взгляд от пунцовых губ младшего. — Я скучал… — Шёпот заставил Чона выпрямиться и отойти от Чимина, всё ещё держа его за руку. Парень побоялся не сдержаться и впиться в пухлые губы своего возлюбленного. Пара поклонилась и собиралась уже уходить, но их остановил император. — Чимин, отверженный сын советника Пака. У тебя прекрасное тело, как будто ты был создан для танцев. Я бы хотел вознаградить тебя и твоего… — Император мельком взглянул на Чонгука и легко улыбнулся. — …возлюбленного. Чего ты желаешь, мальчик? — Чонгук, сын мой! — Чон метнул свой взгляд на того, кто назвал его имя. Разразился гул недовольства и удивления. — Господин Чон, что это значит? — Император, сидевший вальяжно, напряженно привстал. — Э-этот мальчишка, о-он мой сын. Я не помню всего, но его лицо… Чонгук… — Хосок моментально среагировал и поймал падающее тело своего отца. Гул усилился, нельзя было услышать голос Хосока, который явно звал лекаря. Чон сильнее сжал руку Чимина и тревожно посмотрел на него. Пак побледнел из-за тревоги, что ещё сильнее испугало Чонгука. Сердце колотилось, живот свело, парень просто не знал чего ждать. — Тихо! — Император Мин встал и неспешно оглядел всех гостей. — Чонгук и Чимин, у меня сегодня праздник — прекрасное настроение и гости, мне должны говорить хорошие слова и поздравления, но раз такое произошло я скажу кое-что вам. Слушайте все и будьте свидетелями! Чонгук получает фамилию Чон и официально входит в состав семьи моего второго сына Чона. Я благословляю союз Пак Чимина из семьи Пак и Чон Чонгука из семьи Чон. Да будет так! — Гости торжественно похлопали. Чонгук, поклонившись на коленях, наконец выбрался из этого кошмара, в последние моменты уловив тяжёлый взгляд Чон Хосока. За ним, не понимая что сейчас произошло, семенил Чимин, только слегка придерживая край рукава Чона. — Чонгук, остановись… — Чимин лепетал чуть слышно, почти недосигаемо до ушей Чона, но парень повиновался. — С тобой всё в порядке? — Чонгук легко поднял голову Чимина за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Ты чего, малыш? — Глаза Пака были на мокром месте. — Всё же хорошо. — Всё и правда хорошо? — Не веря в своё счастье, мямлил старший. — Да, теперь всё будет прекрасно. — От переизбытка чувств, Чон упрятал в объятья свой маленький мирок. — Я обещаю.

***

На празднование всё продолжали выступать приглашённые артисты, но на них уже никто не обращал внимания. Семья Чон исчезла с празднования так же, как и виновники переполоха. Император устало потирал переносицу, но тут же замер, глядя в начало площади. — Только не это… По брусчатке монотонно шагал принц, рассматривая гостей. Артисты, склонив голову, разошлись, пропуская Юнги ближе к императорскому трону. — Ну здравствуй, отец. У Вас сегодня такой великий праздник, вот и я решил появиться на нём. — Мин поклонился, заложив руку за спину, тем самым выказывая неуважение. — Мин!.. — казалось, таким разъярённым императора не видел никто. Он ухватился своими дряблыми руками за ручки трона, прожигая взглядом фигуру сына. — Не волнуйтесь, отец, я пришёл забрать своё. Надолго я вас не задержу. — Юнги развернулся и целенаправленно направился в сторону стола семьи Ким. — Пойдем, Тэхён. — Мин улыбнулся, от чего, по большей части площади, прошла волна шёпота. Ким неуклюже встал, не приняв предложенную ему руку, и слегка кивнул онемевшему от шока брату. — Господин Мин… — Тэхён попытался поклониться, но принц, взяв его за руку, не дал этого сделать. — Разве я не говорил называть меня Юн-и? — Тэхён склонил голову с горящими щеками, сжав руку Мина. Принц ухмыльнулся и, ещё раз «поклонившись» императору, исчез с праздника.