Эпоха Чанель: один рассказ семи судеб

***

Джин не мог усидеть на месте. Он переживал, что что-нибудь пойдёт не так и Намджун с Чонгуком окажутся в беде. Джин переделал всё, что только можно, ещё и несколько раз, чтобы наверняка. Бедный стол протирали и протирали, казалось, скоро в нём появится дыра. Однако только так Джин мог себя успокоить. По крайней мере Чонгук и Намджун вместе, значит успех был ближе… Нельзя падать духом! Дверь открылась — Джин вздрогнул от неожиданности — оглянулся на вошедшего. Намджун взволнованно посмотрел на Джина и попытался улыбнуться. Улыбка вышла неважная, наводящая тревогу и беспокойство в сердце старшего. — Намджун? Где Чонгук? — спрашивал Джин, подходя ближе. На обычно спокойном лице Кима виднелись волнение и страх. — Всё хорошо? — голос дрогнул от кома в горле. — Всё хорошо. Чонгук с Чимином сбежали с праздника. Думаю, они счастливы. Джин громко выдохнул, облокотившись на ящик рядом со входом. Намджун прошёл вглубь комнаты, теребя края рукавов, что не мог не заметить старший. Свечи, почти потухшие, нагнетали тяжёлую атмосферу, хотя раньше Джину даже нравилась полутемень с тусклым мягким светом. — Джун? — и всё же что-то произошло. Голова кружилась от облегчения, но ком в горле никуда не подевался. — Нам нужно поговорить, — лекарь сел у рабочего стола, указывая Джину на место подле, — о нас с тобой, Джин. Сердце старшего ушло в желудок, в голове всплывал отказ Намджуна. Стало страшно, мозг не понимал, чего ожидать, ноги подкашивались. Джин всё же подошёл к лекарю и присел рядом. Нервы не позволяли взглянуть на столь любимое лицо. — Ты мне нравишься, Джин, — старший вздрогнул и сжал рукава пхо, в которых прятал руки. На глазах выступили слезы, из-за чего Джин не осмелился посмотреть в глаза Кима. — Да, я понимаю, что поздно говорить о чувствах, с человеком, которого я сам же и отверг. Я не знал, что такое любовь, я боялся открыть своё сердце и подарить свою любовь тебе. Прости меня. Из-за моей трусости я причинил тебе боль, — старший резко повернулся, зажав руками рот лекаря. — Пожалуйста, не шути так, — по его щекам текли горячие слезы, оставляя блестящие дорожки на мягкой коже. Пухлые губы дрожали. Намджун мягко коснулся рук Джина, убирая их со своего лица. Его хрустальные глаза, не отрываясь, смотрели в глаза, полные слез. Вина окатила Намджуна ледяной водой. Как он мог довести Джина до такого состояния? Он стал причиной его слёз… Нет, нет, нет! Джин и так пережил тяжёлое время. Нельзя допустить, чтобы оно продолжалось! Джин заслуживает свою счастливую историю! — Я никогда не стану шутить с твоими чувствами. Я люблю тебя, Джин, — произнёс Намджун и прижался ко лбу старшего. Джин тихо всхлипывал, а младший взял его руки в свои. «Я хочу сделать его счастливым, но что я могу сделать?» — ответа на вопрос Намджун не знал. Постепенно Джин расслабился — от слёз остались лишь солёные дорожки и опухшее лицо. Он начал посматривать на Намджуна. Лекарь выглядел умиротворённым и утомлённым сегодняшним днём, ресницы трепетали от пережитых нервов, мелкие капельки пота застыли у висков. Ощутив на себе взгляд, он чуть отстранился и посмотрел в ответ. Джин, словно засиял. Напротив него Намджун, хотя и уставший, но от этого не менее любимый и прекрасный. Прямо сейчас хотелось броситься на кухню и приготовить ему пару вкусных хоттоков. А ещё, возможно, хотелось… Мурашки окутали Джина, тело жаждало действий, в кончиках пальцев закололо от манящей мысли. Внезапно пробудившаяся смелость подтолкнула его к действию: он легонько, почти невесомо, коснулся губ Намджуна. Это было похоже на детскую шалость, о которой не будешь жалеть, даже если наругают. Ведь ты хотел это сделать здесь, сейчас и плевать на последствия. Намджун, не ожидая первого шага от Джина, застыл, не понимая, как себя вести. Но, как только губы старшего ускользнули, мягкое желание повторить прикосновение заполнило его. Это же касание длилось дольше, но оставалось таким же робким и нежным. Он рядом с дорогим ему человеком и любые препятствия кажутся пустяком. Они пройдут через всё вместе. Этим вечером Джин уснул в объятьях дорогого ему человека.

***

Чимин пригласил Чонгука в свой шатёр. Во-первых, ему нужно было переодеться. Во-вторых, он не хотел расставаться с Чоном. Всю дорогу они крепко держались за руки, маленькая ладошка Чимина охранялась более крупной ладонью Чонгука. Когда они оказались надёжно скрыты от посторонних глаз в своём убежище, Чимин крепко обнял Чонгука, уткнулся ему в ключицу и устало выдохнул: — Прости… я не мог с самого начала поверить тебе… — слова тяжело давались Чимину — он делал паузы, но Чонгук слушал его, не перебивая, — меня однажды предали и… я боялся, что это снова повторится… Чимин начал дрожать, голос переходил на шёпот. Он впервые так открывался кому-то. Даже Тэхён узнавал куда меньше, чем Чонгук сейчас. Рассказывать о своих переживаниях достаточно сложно… Но Чимин решился говорить так честно, как только он сможет. Чонгук поглаживал Чимина по спине, иногда целуя его макушку. — Но ты… Я вдруг понял, что ты был искренним… и… — Чимин отодвинулся от Чонгука и посмотрел ему прямо в глаза. — Я не могу без тебя. Я… люблю тебя… — на последние слова Чимин истратил все свои силы и теперь ждал реакции Чона. Чонгук не верил в происходящее. В его объятьях хрупкий Чимин — дотронешься и он разобьётся. Не отталкивает, доверяет глубоко сокрытые от всех тайны. Не притворяется, что ему плевать на всех, не держится столбом, будто ему всё нипочем. Чонгук солнечно улыбнулся, провёл по щеке Чимина и сказал: — Я тоже тебя люблю, — нежно поцеловал и продолжил, — и буду защищать, заботиться и делать всё, что ты захочешь. Чимин снова уткнулся Чонгуку в ключицу, но в этот раз он заплакал. Столько времени он шёл по жизни один и никому не был нужен. Его предавали — Чимин стал недосягаемым для других, он не хотел кого-то подпускать, не хотел снова быть брошенным. Гораздо проще было изначально не строить никаких отношений и оставаться одному. Сейчас же рядом с ним Чонгук, который, словно распахнутая книга. Он простой, но честный в проявлении своих эмоций. Чонгук терпеливо выждал, пока все эмоции копившиеся в сердце Чимина, иссякнут. — Я надеюсь, отныне все тяжёлые моменты мы будем переживать вместе, — младший, взяв лицо Чимина ладошками за щеки, стал сцеловывать слезы с щёк и глаз парня. — Гуки, мне нужно переодеться, — смутился Пак напора Чонгука. — Я могу помочь. — Чон остановился и Чимин понял, что тот не шутит. — Не здесь… — Пак чмокнул парня в мягкие губы, подталкивая к выходу.

***

— Юнги? — принц всё ещё держал Тэхёна за руку, но из-за его широких и быстрых шагов, парень еле поспевал за ним. — Прости, — голос почти нельзя было расслышать, поскольку Тэхён находился позади, — не знаю, что на меня нашло. Просто… захотелось твоих объятий? Перед глазами Кима промелькнуло разгорячённое лицо Мина в тот вечер: терпкие поцелуи, касания, от которых плавилось тело. По коже пробежали мурашки от внезапно возникшей мысли. — Я… Я Вам нравлюсь? — вопрос казался Тэхёну настолько неуместным, что резкое желание испариться поглотило его внутренности липкой, гнилой слизью. Не думать перед тем как озвучить мысли — одна из сильных сторон младшего. Юнги замедлил шаг, то ли думая над вопросом, то ли придумывая наказание за совершённую ошибку. Тэхён мог поравняться с принцем, но, чувствуя себя провинившимся ребенком, не стал этого делать. До спальни Юнги они шли молча. Изредка Мин сжимал ладонь Тэхёна, будто проверяя с ним ли он. Старший распахнул дверь, пропуская вперёд Тэхёна, который явно нервничал. Почти сразу, как только дверь встала на своё положенное место, Юнги стремительно сократил расстояние между ним и Кимом. Глаза Мина смотрели на губы младшего, сверкая неподдельным интересом. Юнги в этот момент походил на кота, который завидел что-то новое и любопытное. Тэхён нервно сглотнул, стараясь не дышать, пока Юнги подходил всё ближе. Сильная рука принца легла на шею Тэхёна, неловко массируя затылочную часть длинными пальцами, из-за чего парень непроизвольно вскинул голову. Холодные губы Юнги мягко коснулись открытой шеи младшего, придерживая его подбородок свободной рукой. Тэхён обхватил тумбу позади, почувствовав, как ноги превращаются в вату. — Ты мне нравишься, Ким Тэхён, — полушёпотом произнёс Юнги, опуская руку с затылка на талию. Ушло лишь несколько прикосновений, чтобы Тэхён стал его зависимостью. Лишь один поцелуй, чтобы слух жаждал его стонов и тяжёлых вдохов. Пламени свеч недостаточно. Полумрак дарит Тэхёну спокойствие, заглушает страх, что Юнги увидит его красные щёки, горящие глаза и влажные, прикушенные губы. Юнги медленно опускается, продолжает ласкать ключицы, покусывая шёлковую кожу младшего. Тэхён уже сидит на тумбе, сжимая белокурые волосы принца и растрепав не столь сложную причёску. Горячее дыхание принца вызывает мурашки, Тэхён сжимается, бёдрами обхватывая тело Юнги, стоящего на коленях. Пхо, рубашка — расстёгнуты ловкими пальцами, Мин спускается на плоский, чуть припухлый живот, целуя почти каждый сантиметр, руками обвивая талию младшего. В голове почти пусто, наслаждение моментом затмило все раздумья и уже не важно, что следует за этой ночью. Перед ним Тэхён, такой желанный, нежный, уютный. Руки подхватывают Кима за подтянутые ягодицы, скидывая верхние одежды, и несут на холодную кровать, свежесть которой тут же сменяется разгоряченными телами. — Юнги… — скулит Тэхён, ощущая, как тот медленно стягивает паджи, руками упираясь в макушку принца. Младший думает, что сходит с ума от губ, которые почти вплавляют каждый поцелуй в кожу. Перед глазами плывет от удовольствия, Тэхён сильнее сжимает светлые волосы Мина. Юнги сладко целует бедро, заставляя парня выгнуться, тяжело выдыхая воздух. Принц ухмыляется, довольный реакцией. Язык медленно касается головки, Тэхён вздрагивает, приподнимая бедра. Юнги сжимает ягодицы младшего, вводя палец. Тэхён сжимает губы, ощущая, как напрягаются мышцы живота. — Юн, больно… — выдавливает из себя парень. Юнги отстраняется, перекладывая бёдра младшего на уже теплую простынь. — Что ты?.. — бабочки, порхавшие в желудке, почти разлетелись. Тэхён испуганно наблюдал, как Юнги, проведя по своим губам пальцами, смотрел ему прямо в глаза. «Ему что-то не понравилось?» — пронеслось в голове Кима. — Мне нужно достать виноградное масло, — успокоил Юнги, склоняясь над Тэхёном. Напуганный взгляд Тэхёна защемил что-то в груди. Открыв тумбу у кровати, достал небольшой тёмно-зелёный бутылёк. Полупрозрачная жидкость окутала пальцы принца. Юнги наклонился, поощряя Тэхёна нежным поцелуем, попутно вводя пальцы. Дюйм за дюймом, получая удовольствие от приглушенных стонов младшего, который несмотря ни на что всё же двигал бёдрами. Пальцы Тэхёна впивались в плечи Юнги. Младший вскинул голову, разорвав поцелуй. Протяжный, тихий стон вырвался сквозь стиснутые губы неловким мычанием. — Юнги, я готов. Войди. Войди, пожалуйста, — пальцы сильнее сжимают плечи. Кажется, внутри всё взорвётся, если Мин дальше будет медлить. — Хорошо, хорошо… — хриплый голос Юнги слегка проясняет сознание. Юнги легко переворачивает Тэхёна. — Попробуй сам, Токки… — парень кусает губы от нетерпения, слегка сгибается, помогая руками. Всё в Тэхёне трепещет, руки подрагивают. Юнги втягивает воздух через зубы и, не в силах больше ждать, подхватывает Тэхёна за бёдра, постепенно входя. Ким наклоняется к Юнги, обхватывает руками шею, тяжело выдыхает. — Тяжело… — выдыхает младший. «Но как же прекрасно», — проносится в мыслях, но сил уже нет что-либо говорить. Сдавленный стон резко вырывается из груди, внутри взрываются салюты вперемешку с петардами. Юнги медленно двигает бедрами в такт с Тэхёном, придерживая того за талию. В голове одно: «Он прекрасен». Потерян счёт поцелуям, времени, а всё из-за чувств, удовольствия и разгорячённых сердец.

***

Когда младший открывает глаза — комната озаряется мягким солнечным светом. Сильные руки чуть сжимают его талию, обеспечивая комфорт и покой. Тёплые объятия, сотканные из нежности, укутывают и тихо шепчут слова любви. Тэхён удовлетворенно мычит, разворачиваясь лицом к Юнги. — Проснулся? — Юнги лениво треплет младшего по голове, видя в ответ сонную улыбку. На душе тепло и Мин крепче обнимает Тэхёна, раздумывая о следующих действиях. Младшего хочется скрыть в объятьях и никогда не выпускать, зарыться лицом в его смольные волосы, закрыть глаза и мечтать о прекрасном будущем. Как жаль, что эти желания могут причинить вред. — Как ты? От вопроса стало неловко. Ведь сам Юнги, наглый и грубый принц, спрашивает Тэхёна о самочувствии. Ким открывает глаза и тянется к губам, дабы проверить — реально ли всё это. — Всё хорошо, но я вряд ли встану без боли в пояснице, — получив своё, заговорил младший. Юнги тяжело выдохнул. — Лежи, я принесу одежду и позову лекаря. Тэхён удовлетворённо наблюдал, как обнажённый, неимоверно красивый, его Юнги, заматываясь в чогори, отдаёт приказ служанке. — Сегодня отдохни… — Юнги прерывает стук в дверь. Глухой, почти не слышимый. Затворки издают еле улавливаемый скрип. — Юнги… — на пороге стоит Хосок. Растрёпанные одежды, тяжёлое дыхание, испарина, покрывающая лоб и кисти рук. Тэхён прячется под одеялом и, почему-то затаив дыхание, молится, чтобы боль в пояснице пульсировала не так сильно. — Что произошло? — в голосе принца явное проявление беспокойства и страха: не часто встретишь Хосока в таком потерянном состоянии. — Отец… Уже прошёл процессию упокоения души… *

***

— Хочешь сказать она не знает о наказании? Он чуть ли не часть правящей семьи. Чай в это утро был ещё более обжигающим, чем новость о смерти отца Хосока. Мин и Чон уже давно были готовы к такому событию, но, когда оно произошло — не знали, как реагировать. — Я пытался объяснить матери, что выльется из этого необдуманного поступка, но она была непреклонна, — Хосок поджимал губы, не зная, можно ли так говорить о собственной матери. Всё, что происходило в их семье, знал лишь Юнги, но привычное чувство стыда преследовало парня. — Её могут обезглавить за этот поступок, — Юнги казался спокойным, но внутри он сгорал от ненависти к этой женщине. Господина Чона Мин любил, как отца, но из-за запрета на встречи он не смог ничего сделать. Он был лишь неопытным юнцом, не имеющим связей и силы. Хосок молчал. Он знал, что она его мать, но так же слышал и видел всё, что она творила, обладая весом в светских кругах. Отец — влюблённый дурак — не видел ничего, кроме прекрасной любви всей его жизни. Хотя, может быть, это была маска, ведь родился Чонгук. — Что насчёт твоего брата? — Матушка уже строит планы по его убийству. Тяжёлая тишина повисла над головами, не давая ясно думать. — Сперва нужно переговорить с ним один на один. Тэхён сидел, вжавшись в стенку, и не понимал, почему он не ушёл, как только появился Хосок. Разговор казался личным и невероятно странным по атмосфере. Парень не знал обладает ли он правом вообще слышать его. Но из-за этого обстоятельства сейчас у него появилась возможность помочь Чимину и Чонгуку. — Я знаю Чонгука: он возлюбленный моего друга и я, — голос осел и слился с повисшей тишиной. Поясницу парень не чувствовал, ноги невольно дрожали, из-за чего Тэхёну приходилось чуть придерживать их руками. — Это не отменяет варианта, что он может напасть первым, — перебил Тэхёна Хосок, догадываясь, к чему ведёт парень. Неприятный осадок, что Чон, в который раз видит этих голубков за пикантным делом, немного отдавал холодом в мозг. «Почему ты всё ещё здесь?» — Я предлагаю устроить вам встречу без посторонних глаз, — почти выплюнул Тэхён, пытаясь не сбиться, из-за тяжёлого взгляда Хосока. — Юнги, ты мне нужен сегодня на вечер. Я не хочу идти на похороны отца, поэтому сказал, что ты меня срочно вызвал. — Тогда, Тэхён, — обратился Юнги, оборачиваясь на парня, — сегодня вечером рассчитываю на тебя. — Встречаемся в «Красном флаге». Без посторонних, — Хосок поклонился. — Благодарю за помощь. Юнги неловко встал и потянул Чона в объятия. — Не плачь один, сегодня вечером зайду на чашечку соджу, — Хосок, чувствуя как подступают слёзы, зажмурил глаза. Он любил, когда Юнги проявлял свою заботу в открытую. Этого не хватало. — Спасибо…