Ради любви

      Джек устало потер глаза. На той подстилке, которую он сделал для себя сегодня после ужина, спать было не то чтобы больно, невыносимо. Спать в палатке с Барбоссой он не собирался, а идти к Гиббсу и остальным членам команды не хотелось, ведь возникли бы вопросы.       А Джек терпеть не мог вопросы.       Он ненавидел вопросы в принципе, а если они касались каким-то боком его персоны, то он сгорал от нетерпения, чтобы не вмазать собеседнику по голове чем-нибудь тяжелым.       До рукоприкладства, конечно, ни разу не дошло.       А ситуация с Барбоссой и вовсе доводила до сумасшествия.       Ах, о какой ситуации речь?       О той, в которой бедный Воробей был вынужден собирать осколки разбитого сердца после пресловутых «Я никогда не буду испытывать к тебе чего-то».       Ну и не испытывай!       Чертов Барбосса.       Воробей покачал головой, будто пытаясь выбросить все из головы. Над небольшим островом уже вознеслась луна, и Джек попробовал повернуться на другой бок.       Нет, это было невыносимо.       Подскочив так быстро, как только позволяло разболевшеесе тело, и оглянувшись по сторонам, пират решил вернуться к пруду, который нашел вчера днем. Та вода успокаивала, обволакивала и заставляла забыть о всех проблемах…       — Какого черта?! — воскликнул Воробей, увидев, что из пруда высовывается только голова Барбоссы.       — О, нет, — простонал тот, только не ты.       — Что ты тут делаешь?! — Джек не намеревался униматься.       — Могу задать тебе тот же вопрос, — говорящая голова, высовывающаяся из воды смотрела на Воробья с недовольством.       — Это мое место!       — Тут подписано что ли? — съязвил Гектор.       Воробей фыркнул, не зная, что ответить:       — Ну в таком случае, — он покачался на носках, — освобождай территорию, я тоже хочу искупаться.       — Еще чего, вокруг тебя море, вперед, — ухмыльнулся Барбосса       — Хочешь, чтобы я в море искупался? — бровь воробья поползла вверх.       — Все, не бухти, — Гектор закатил глаза, — а теперь, отвернись, чтобы я вышел из воды!       — Да пресвятые вурдалаки, что я там не видел! — Воробей попытался скрыть улыбку. Почти получилось.       — Надеюсь как раз, что ничего, — даже при свете луны было ясно, что Барбосса краснеет, — отворачивайся, Воробей, иначе утром отдам тебя на корм гигантским лобстерам!       — Боюсь-боюсь, — Джек все же отвернулся, слушая, как Барбосса вылезает из воды. Ах, как порывалось повернуться и подвергнуть смущению этого наглого, самовлюбленного…       — Можешь смотреть, — отозвался тот. Джек развернулся и увидел, как Гектор стоял в одних брюках и даже без своей идиотской шляпы.       — Ну наконец, — Воробей нервно сглотнул, дышать стало как-то тяжело, — хотя знаешь, что-то я передумал.       — Ах ты, — Барбосса замахнулся кокосом, который подобрал с земли, — засранец!       — Сам такой, — Джек увернулся от второго съедобного снаряда, — трус!       — Ну ты сам напросился, — прежде, чем упасть в воду под весом Барбоссы, Джек услышал, как деревянная нога стучит по скале, услышал всплеск воды и понял, что вода не позволяет сделать вдох. Он вдруг запаниковал, но тут же почувствовал, как руки подхватывают его за локти и спустя секунду, почувствовал, как свежий воздух врывается в легкие. Он понял, что Гектор придерживает его, а он уже вполне может дотянуться ногами до каменного дна.       — Т-ты что д-делаешь? — воскликнул Воробей, прежде чем понять, что голубые глаза смотрят в упор. — Ты хотел меня убить?!       — Если бы я хотел, я бы сделал это гораздо раньше, — выдохнул Барбосса.       Джек замер и затаил дыхание. В тот мент ему были не важны звезды над головой. Не важна была луна, освещавшая лица. И вовсе не интересовала его вода, затопившая их тела по грудь.       — Я, — начал Барбосса, но Воробей не дал ему закончить и коснулся влажных губ. Гектор прикрыл глаза, а Воробей аккуратно, будто боясь спугнуть, поцеловал его еще раз в уголок рта.       — Мы должны прекратить, — Баросса смотрел с мольбой. Будто просил, умолял Воробья остановиться.       — Да, — кивнул Джек, не в силах оторваться от губ мужчины, — Гектор.       — Джек, — почти простонал Барбосса, — остановись…       — Почему? — Воробей смотрел сейчас в голубые глаза.       — Я тебя не люблю, — прошептал Барбосса, держа в своих руках лицо Воробья.       Слышите что-то рухнуло?       Это были надежды.       — Я тебя тоже, — соврал Джек и отстранился, опуская глаза, — я тебя тоже.       Гектор молча выбрался из воды и, оглянувшись на секунду, оставил Воробья стоять на краю пруда в вымокшей одежде.       И охота бы застрелиться, да порох вымок.       И охота бы закурить, да последний окурок потушили о сердце       Разошлись, как в море корабли, без лишних слов, маневров и веры в лучшее.       Ну и ладно. Ну и пожалуйста.       Только отчего так хочется завыть задетой кормой корабля белугой?       Ночь Джек провел у костра, чтобы не заболеть и умереть, ведь хотела этого Калипсо…       — Все хорошо? — рядом подсела Сирена.       — Это вряд ли, — Воробей обхватил колени руками. Сирена положила на плечо голову и заплакала. Он слышал это, но не знал, что сказать.       — Она найдет его, — проскулила русалка, — и убьет, убьет без издевательств только если повезет, — она всхлипнула, — но не повезет.       Воробей молча обнял плачущую девушку. Ей было страшно, одиноко и хотелось жить. В этом они были похожи.       — Как же я тебя понимаю, — прошептал Джек, — Сирена, послушай, они его не найдут… А если найдут, то мы его спасем, обещаю.       Она улыбнулась и Воробью на душе стало немного лучше.       Все следующее утро мужчина чувствовал, как хочет спать, ведь уснуть удалось только когда на горизонте блеснул первый луч проснувшегося солнца. Но ему было необходимо помочь соорудить клетку. До обеда они искали нужного размера деревья, чтобы выстрогать из них, что им было нужно. Джек отчаянно сопротивлялся своим попыткам посмотреть в сторону Барбоссы, ведь взаимоотношения с Гектором должны были волновать его в последнюю очередь.       Да ведь?       Время близилось к вечеру, клетку закончили как раз в тот момент, когда красные лучи утопающего в океане солнца облизнули мачту корабля и проскользнули в глубины вод.       Джек сидел на берегу, думая о своем, как вдруг услышал, что рядом кто-то плюхнулся. Ну конечно.       — Смерти страшишься? — Барбоса смотрел в горизонт, пока Воробей вперся в его профиль и рассматривал его белесые глаза.       — Нет, — Воробей пожал плечами, обещая себе больше не заглядывать в эти до боли красивые глаза.       — А тогда о чем задумался?       «Морские креветки, ты что идиот»? — хотелось закричать Воробью.       — О том, сколько в моем случае будут стоить похороны, — отшутился Джек.       — В твоем случае они не будут стоить ни монеты, Дэйви Джонс съест тебя за бесплатно, — улыбнулся Барбосса.       — Пошел ты, — бросил Воробей чувствуя, как глупо пытается скрыть улыбку.       — Гектор! — пираты развернулись на голос Питера.       — Я пойду, — Барбосса поднялся с песка.       — Иди, — кивнул Воробей.       — Я тебя не люблю, — прошептал Джек, когда пират ушел.       А ведь Воробей и не догадывался, что Гектор пытался убедить себя в абсолютно том же самом.