Ради любви

      С того их последнего разговора на пляже прошло уже больше трех месяцев. Джек не видел Барбоссу очень давно, а самое главное, и Гектор, видимо, решил больше никогда не появляться на Тортуге. И Джек отлично понимал почему.       В тот вечер, когда они целовали друг-друга, Джек встретил Оракула. Того, которая искала вся команда. Она сказала ему, что никто не выберется с острова живым, если на борту будет Капитан Джек Воробей. Сначала пират понял все буквально. Но Оракул обнадежила его. Он должен был отказаться от прав на капитанство и больше никогда не выходить в море в роли капитана корабля.       Джек согласился.       Не потому что не любил море, хотя, любил, конечно же. Но ему казалось, что он любил кого-то в разы сильнее.       Барбоссе Воробей ничего объяснять не стал и всего раз за несколько дней путешествия домой они остались один на один.       — Что происходит, Воробей? — Барбосса чуть ли не прижал того к стене каюты.       — Что происходит? На мой взгляд, все хорошо.       — Да что ты? — Барбосса приподнял одну бровь. — Я тебе что, мальчишка?!       — Уже давно нет, — улыбнулся Воробей, как оказалось, зря. Барбосса явно вышел из себя, и с силой толкнул Джека к стене.       — Что это было тогда на острове? Что, мать твою, это было всё?       — Матушку мою лучше не упоминать… — начал Джек, но Гектор поймал того за шею и сильно сжал пальцами.       — Что. Происходит. Мать твою.       И тогда Джек собрал те крохи смелости, которые остались и сказал. Сказал все, чтобы Гектор не чувствовал себя виноватым.       В тот момент Джек хотел сбежать с корабля, как трюмная крыса, чтобы только не видеть разочарования в его глазах.       — Мне просто было скучно, вот и все.       — Те слова, что ты говорил мне тогда… Это тоже вранье? — в глазах Барбоссы мелькнула боль и он ослабил хватку, отпуская Воробья.       — Да, прощения просить не буду. Но ты и не простишь, — кивнул Джек, выходя из каюты, ожидая, что сейчас получит по голове чем-то вроде металлического подсвечника, но Гектор просто сел на кровать и Воробей, оглянувшись все же закрыл дверь, даже не подозревая что за ними Гектор произнес:       — Я бы простил, если бы ты нуждался в прощении.       Уже к вечеру они прибыли в порт, и Джек, наскоро со всеми попрощавшись, выпорхнул с корабля, даже не заглянув последний раз в голубые глаза.       Воспользовавшись некоторыми знакомствами он остался незамеченным, и команда, которая не смогла его найти следующим утром, отправилось в плавание без него.       Через окно небольшой гостиницы Джек видел, как корабль выходит из порта и как Барбосса смотрит в свою подзорную трубу. При чем смотрел не в море, как делает любой уважающий себя пират, на берег.       Берег, на котором привыкал к земной жизни отныне не капитан, а простой трусливый предатель Джек Воробей.

***

      Это был один из тех дней, когда у всех началась новая жизнь. Сирена была перенесена на сотни лет вперёд и носила отныне имя Эмма. Раджетти, оказывается, тоже не сел на корабль тогда, три месяца назад, и открыл свою гостиницу на Тортуге. Карина и Тернер отныне не знали горести и печали под одной крышей, а Джек… а Джек теперь был просто Джеком Воробьём, а ни каким ни капитаном.       Впрочем, он не возражал.       Уже как несколько месяцев он жил в новой гостинице на Тортуге, и не выходил из своей комнаты. Он забыл, что такое алкоголь и пытался забыть ещё о многих вещах, и о многих людях…       — Какие люди, — Джек напряг слух, подходя к двери своего номера.       — Конечно, он наверху, — услышал он и почувствовал, как забилось сердце.       Вдох-выдох       Стук в дверь заставил быстренько накинуть на себя маску безразличия.       — Капитан! — воскликнул Гиббс, заходя в номер. Сердце рухнуло в пятки, а Воробей потупил взгляд, чувствуя, как порывисто мужчина обнял его.       — И как же живётся на земле? — начал Джошемми странную беседу.       — Без моря, как без рук, а ещё лучше без ног, — отозвался Джек.       — Кстати о ногах, один синьор, потерявший в бою ногу…       — Потерял ещё и вторую, — ухмыльнулся Воробей, но все же продолжил слушать.       — Потерял очень ценного пирата в своей жизни.       — Мне нельзя возвращаться на борт, Гиббс, — Джек покачал головой. Он рассказал Джошемми обо всем, что произошло на острове с Оракулом, и почему он решил остаться здесь.       — Вы не можете выходить в роли капитана да, но не в роли… — начал не падавший духом Гиббс.       — Не буду я служить у Барбоссы! — отрезал Джек       — Даже если так, вы не чужие люди, и мы хотели бы отпраздновать…       — Очередной завоеванный в бою корабль?       — Вы стали невыносимы, дослушайте, сэр, сегодня Рождество. Мы посчитали, нужно позвать вас…       — Я не приду.       — И все же я настаиваю, — продолжил Гиббс.       — А отчего же ваш капитан сам не соизволил меня позвать, — как ни в чем ни бывало спросил Воробей и внимательно уставился на пирата.       — Он не очень хорошо себя чувствует.       — Вот как? — Воробей приподнял одну бровь.       — Так вас ждать?       — Ждите, — Воробей в привычной для себе манере покачался, — не обещаю что приду, но вы ждите.       — Обязательно, сэр, сегодня в пять вечера, корабль почти у причала, придётся проплыть на лодке немного…       — Сколько сложностей, — Джек закатил глаза, — ладно, я приду.       А далее баня, чистая рубашка и брюки, которые ещё сегодня утром сушились на заднем дворе.       Ну же Джек, что с тобой, что с тобой? Наряжаешься на встречу с Гектором?       Смотреть тошно.       — Хм, а я ничего, — Воробей взглянул в зеркало.

***

      — Я не хочу грести, — Воробей недовольно сложил руки на груди.       — Я тоже, — Раджетти тоже отложил весла.       — Ой, хотите я погребу? — скептично предложил Гиббс.       — Да! — хором ответили Воробей и Раджетти.       — Еще чего! Весла в зубы и вперед! — прикрикнул Гиббс.       — Он стал невыносимой занозой в заднице, ты не заметил? — Джек обратился к Раджетти, но Гиббс ухмыльнулся, явно не обижаясь больше на старого друга.       — Карина? — Джек увидел девушку на борту, когда залезал по лестнице на борт. Та выглядела счастливой и немного округлилась, что ли.       — Как дела, Джек?       — Более чем отвратительно, но спасибо, что спросили. А вы ждёте потомство?       Карина улыбнулась и подошёл Тернер.       — Честно скажу, когда те двое дали потомство, я и подумать не мог, что буду иметь дела с его уже внуком, ну в смысле прихлопа Билла, ну вы поняли…       Тренер рассмеялся.       — Не переживай Джек, мы тебя поняли.       — Помнится Уилл был не таким смышленым малым. Джек уже проходил в каюту, как почувствовал, что на него кто-то смотрит, он не мог ошибиться.       — Джек?       — Гектор? Так рад тебя видеть, — Воробей весело ухмыльнулся, наблюдая за Барбоссой, который подошел ближе и внимательно его рассматривал, — и как ты?       — Море, корабли, ну знаешь, все более чем отлично.       — Рад за тебя, нога ещё не отросла? — улыбнулся Джек.       — А язык ещё не отсох?       — А ты хочешь проверить?       Барбоса приподнял уголок рта в усмешке       — Есть время поговорить?       — Нам не о чем разговаривать с тобой, Барбосса. Все что мне было нужно я от тебя услышал, и нет я не буду служить у тебя на корабле и нет, я не хочу должность старпома.       Барбосса наблюдал за этой речью с интересом.       — С чего ты взял, что я буду просить тебя стать старпомом.       — А это не так?       — Так, — кивнул Гектор.       — Но я не согласен.       — Ладно.       Барбосса ушёл, а Воробей хотел прихлопнуть себя за свое поведение. Ведь он, кажется, забыл сколько боли принес Барбоссе, который, очевидно, этого не заслужил.       Стоит сказать, что совесть мучила его очень часто. Он любил Барбоссу. Он знал это. Знал еще тогда, когда ему пришлось застрелить бедолагу и слезно умолять Калипсо спасти его. И та спасла.       Он любил его, когда тот появился в тайнике Дейви Джонса.       Он любил.       Он знал, что любит его, когда жил с ним на одном корабле и наблюдал, как тот недовольно закатывает глаза.       Но как иногда бывает недостаточно просто любить… Как важно хотя бы иногда говорить об этом…       

***

      Все сидели за столом, овешанной омелой и остролистом, Джек же не замечал ничего, кроме сидящего по правую руку пирата. Барбосса выглядел уставшим, но все же счастливым, кажется.       Он поднялся с места и поднял бокал наверх.       — Я бы хотел сказать тост, друзья! — Гектор быстро посмотрел в глаза Воробью и отвернулся. — Я бы хотел сказать спасибо всем. Спасибо, Гиббс, за то, что терпел мое занудство, — он кивнул головой и Гиббс залился краской от смущения. Спасибо, Карина, за то, что появилась в моей жизни, и за то, что простила меня…       — Люблю тебя, пап, — она улыбнулась так ярко, что даже свечи выглядели теперь тускло, в отношении с этой сверкающей улыбкой.       — Спасибо Питер и Раджетти за то, что были со мной все эти годы.       Те довольно закивали.       — Спасибо, Уиллу и Элизабет Тернер за то, что смогли произвести на свет бесстрашного и честного… Честного тебя, — он посмотрела на Тернера младшего.       — Спасибо всем вам, — улыбнулся Барбосса.       — Ну как же, — Воробей закатил глаза. Гектор заметил, как Джек смотрел куда-то в сторону.       Конечно, он забыл сказать что-то ещё. О ком-то ещё.       — И спасибо тебе, Джек, — кивнул Гектор, — за то что… За то что тогда взял меня к себе на борт. За то что убил. И за то, что спас, тогда на Исла-Де-Муэрто. Я знаю, это был ты. Спасибо за то, что трепал мои нервы и не разрешал расслабиться. Спасибо что помог победить Черную Бороду и за то, что… За то что спас. Трижды.       — За тройное спасение трижды спасибо… — хитро улыбнулся Воробей.       — Тебе и одного хватит, — ответил Барбосса быстро, но на его губах мелькнула усмешка.       Все подняли бокалы, а Гектор поймал на себе взгляд карих глаз.

***

      Дальше все шло как по маслу, все веселились, пили глинтвейн и рассказывали истории из жизни под веселое завывание волынки. Джек сидел в углу и качал ногой в такт мелодии. Барбосса ушел в каюту, не объяснив причину.       Воробей сидел долго, сразу смекнув что голубоглазого пирата рядом нет. И мысли скользнули в направлении капитанской каюты.       Уже спустя минуту Джек топтался у входа в каюту, несильно постучав в дверь и заглянув внутрь. Гектор лежал на кровати в одежде и смотрел в одну точку, услышав Воробья, он лишь поднял взгляд.       — О чем задумался, Гектор? — пошутил Воробей, но тот лишь ухмыльнулся, продолжая лежать.       — Последний раз мы делили каюту давно, — улыбнулся Джек, все также неуверенно топтавшись у входа.       — Да… — протянул Гектор. — Давненько.       — Знаешь, почему я тогда сказал так? Так… — начал Воробей и садясь рядом с Барбоссой.       — Потому что ты самый главный гад, которого я встречал за всю свою длинную жизнь?       — Не угадал. Я сказа так, чтобы ты не чувствовал себя виноватым, если тебе придется уплыть. Чтобы… Чтобы ты не остался.       — А ты думаешь, я бы остался? — Барбосса приподнял бровь.       — Хочешь сказать, что ты бы не остался со мной на брегу?       — Нет, не хочу. — Гектор улыбнулся, наблюдая за карими глазами, которые беспорядочно метались по каюте.       — Я не сказал тебе тогда. Точнее сказал, но тогда тебе было глубоко плевать, что я там говорил… Ну в общем… Не думай, что я от тебя зависим и вообще, мне глубоко плевать, что ты на это скажешь, ну в общем…       — Я люблю тебя, — прошептал Гектор закрытыми глазами.       — Что ты сказал? — Воробей округлил глаза.       — Это ты сказал! — Гектор пожал плечами.       — Нет, это ты сказал.       — То есть ты хочешь сказать, что ты не хотел это сказать?       — Нет, не хочу, — Воробей залился краской.       Иногда бывает недостаточно просто любить… Как важно хотя бы изредка говорить об этом…       — Я люблю те… — Воробей не успел договорить потому что Барбосса притянул его к себя, и повалил на кровать, целуя так, будто их первый поцелуй. Но это был их первый поцелуй, где они были уверены в том, что теперь-то все будет хорошо. За окнами каюты пошел снег, а все остальные отплыли на лодках, вероятно смотреть хоромы Раджетти, в которые он всех любезно пригласил.       — На корабле больше никого не осталось, — оторвавшись от Барбоссы, произнес Воробей, жадно вдыхая воздух.       — Тогда у нас есть, чем заняться?       — Но прежде чем… Случится то, что должно было случиться как минимум несколько месяцев назад, скажи мне, «Капитан», куда мы поплывем, когда Рождество закончится?       — Вечно ты достаешь своими расспросами, — Барбосса закатил глаза, потянувшись к тумбочке, едва не скинув с себя Джека, — вот.       — И что это? — Воробей уставился на небольшой круглый предмет, который блестел в руках Гектора.       — А то ты не знаешь? — он хитро улыбнулся. — маховик времени. Тот самый, которым ты спас меня, когда я упал в бездну…       — Впервые вижу, — расхохотался Воробей, — и куда же мы отправимся?       — Для начала, на поиски философского камня и эликсира вечной жизни.       — Шутишь?       — Нет, — Барбосса притянул к себе Воробья, откладывая маховик обратно на тумбочку. Но Джек снова прервал поцелуй.       — Но если он был у тебя все это время, почему ты не вернулся и не прервал тот наш первый поцелуй, от которого тебя буквально тошнило.       — Потому что…       — Почему? — Джек с детским интересом рассматривал Барбоссу, сидя на нем сверху.       — Ты непробиваемый тупица, — улыбнулся Гектор, наконец расстегнув последнюю пуговицу рубашки Джека.       — И ради чего были все эти страдания? — не успокаивался Воробей, заглянув в голубые глаза.       — Да заткнешься ты уже? — зарычал Барбосса.       — И все же… Ради чего?       Гектор аккуратно взял лицо Джека в свои ладони и поцеловал.       — Ради того, за что стоит сражаться. Ради любви, Джек. Ради любви.