Светофор

      Любовь, любовь, любовь… Слово, обозначающее глубокие чувства между двумя людьми, связывающие их навеки-вечные. Заезженное клише, не иначе. Но все свято верят в это клише, как бы это странно не звучало. Все ждут и ждут, когда эта самая любовь приедет на розовом такси с шариками в виде сердечек к ним домой, деликатно постучится дверь, и только после того, как получит разрешение, осторожненько пройдет в дом и объявит: «поздравляю! Вы взаимно влюбились в того прекрасного принца около вашего дома, и поверьте, что у него нет изъянов, а еще вы будете жить долго и счастливо!». Это слишком глупо, словно в дешевеньких сопливых мелодрамах. Нет, так в жизни не бывает хотя бы потому, что любовь — та еще стерва некультурная.       Да, она приезжает на розовом такси с шариками-сердечками, да, стучится в дверь… всего один раз, а потом ногой выбивает долбанную дверь, надменно и довольно громко кричит, что вы влюбились в того, кого совсем не ожидали, а потом и вовсе расстреляет ваше трепещущее сердце из травматического «купидонского» пистолета. Вы думаете, что современный купидон все еще использует стрелы? Как бы не так. Он стреляет из пистолета, охотничьего ружья, автомата калашникова или большой-большой базуки, в конце-то концов. Розовенькой такой. С сердечками.       Любовь никого не жалеет и всегда найдет самый поганенький способ влюбить вас в какого-нибудь засранца. Или даже в двух. Что же делать, если влюбился в двух идиотов одновременно, и не знаешь, что с этим делать? Намыливать веревку и вешаться, пока, так называемая «любовь», окончательно не расстреляла? Каминари не знает ответ на этот вопрос.       Он в целом не понял, когда влюбился. Казалось бы, его интересуют довольно большие груди Яойрозу или аппетитная задняя точка Урараки, а еще у Джиро довольно хорошая фигурка, а в следующую секунду Денки уже глаз отвести не может от Киришимы. Ни груди, ни задницы, казалось бы, а парень смотрел бы на него вечность и про себя подмечал бы его все новые и новые плюсы. Ну, просто одного взгляда на него хватало, чтобы потерять голову на очень продолжительное время и мучиться в ее поисках по всей округе. Только жаль, что он ее еще ни разу не смог найти.       Вот же незадача, да, любовь, тварь ты этакая?       И стоило Каминари, наконец, осознать свои «внеземные прекрасные чувства», которые, казалось бы, в какой-то даже степени были взаимны — в виду того, что Киришима в целом вёл себя с парнем довольно двусмысленно, например, мог обнять там, пошутить про отношения — а потом все желания и чувства не вписались в крутой поворот судьбы и вдребезги разбились о стену действительности. Ведь до Каминари, наконец, дошло, куда именно постоянно устремлен взгляд Эйджиро. Это же так очевидно, пресвятые тапочки Всемогущего, так очевидно! Киришима же постоянно смотрит в сторону Мидории, извечно его голова была забита одним парнем, чьи волосы больше походили на подстриженную ёлочку или кустик, как тот, в том самом парке, где они недавно гуляли и смеялись с Эйджиро. Он при любом удобном случае восторженно подбегал и выпаливал всю бурю чувств Мидории, который просто смущался. Просто, Матерь Божья, смущался. Каминари бы на его месте, как минимум, кинулся бы в объятия источника таких восторженных слов или сам бы вылил на него целое озеро сентиментальных и романтических комплиментов. Чтобы дать тому прочувствовать всю красоту чувства, когда тобой кто-то восхищается.       Ладно, Денки бы даже смирился с тем фактом, что Эйджиро восхищается их одноклассником, но тот факт, что тот умудрялся посреди разговора просто взять и свалить к Мидории, чтобы узнать об его самочувствии, повосторгаться, посмущать его, в конце концов — до невозможно раздражал. Иногда от досады, особенно, когда они обсуждали довольно важную или интересную тему, Каминари готов был грызть футболку, как животное, лезть на стену, подобно пауку или вываливать на убегающую спину весь матерный словарный запас, культурно позаимствованный у Бакуго. Но именно тот факт, что Киришима на неких крыльях убегал к Мидории, настраивал на мысль, что тот влюблен. Довольно сильно, бесповоротно и, кажется, не требуя ничего взамен.       Это бесило. Очень бесило.       Что за чертов треугольник? Денки влюблен в Киришиму, тот тайно мечтает о Мидории, а сам Изуку остается загадкой. Было бы весело, если бы ему нравился Каминари. Невероятно, твою мать, весело, смешно и забавно. Но, увы или к счастью, этот парень был непрошибаем и выведать у него, кто ему нравился — просто невозможно. Один его смущенный и напуганный вид лишает всех дара речи, а продолжать допрашивать его в таком случае просто нереально. Это может сделать только садист, больной ублюдок или Бакуго, да. Но ему плевать на какие-то там чувства Деку, и это невероятно радовало всех окружающих. Казалось, даже и его самого.       Все-таки любить, особенно того, кто уже невероятно сильно влюблен — очень, очень и очень сильно больно и неприятно. Каминари предпочел бы влюбиться в Джиро с ее сложным характером, чем во влюбленного Киришиму. Это уж точно. Но любви плевать на все человеческие желания — она свое дело сделала. Выстрелила из базуки в молодое сердечко, а там уже сам разбирайся — люби, тварь, или умри от тоски. Действительно, тварь.       А потом, словно насмехаясь над такой глупой сопливой мелодрамой, жизнь подкинула Каминари, Киришиме и Мидории довольно занятное испытание. Мало им было страданий, да, жизнь? Испытание состояло в одном очень неприятном инциденте, произошедшем с Мидорией на одной из тренировок по управлению причуд. Казалось бы, он уже много раз ломал кости, падал с большой высоты на горы мусора или даже на асфальт, подвергался нападкам со стороны Бакуго прямо взрывными кулаками в спину, а тут его одолело переутомление. Он просто взял и ни с того, ни с сего упал в обморок на тренировке. Весь класс тогда невероятно сильно перепугался, ведь восходящая звезда всего класса упала в бессознательном положении прямо на пол. Каминари видел, как сильно поменялось в ту секунду выражение лица Киришимы. Невооруженным взглядом был виден страх и беспокойство.       И, конечно же, Эйджиро одним из первых рванул к Мидории, взял его на руки и с небольшими криками унес его в сторону лазарета. Всемогущий явно не ожидал, что его ученик потеряет сознание. Это было видно по его испуганному лицу, но при этом он не опускал улыбки и уверял всех, что с юным Мидорией все будет хорошо. Поверил ли ему кто-нибудь? Вряд ли, ведь все волновались. Про Киришиму даже говорить не о чем. Он же влюблен в него, как-никак! Каминари прикусил язык, чтобы ядовито это не прошипеть им вслед.       Именно в лазарете Исцеляющая Девочка обнадежила перепуганного Киришиму, сказав, что тот просто перетрудился (она просто не могла вставить комментарий о том, что этому мальчику пора научится не попадать в лазарет при любом удобном случае). Вздох облегчения тогда невольно вырвался из груди Эйджиро, и он с некой осторожностью положил не сопротивляющееся тельце на одну из кроватей и невольно задержался взглядом на этом умиротворенном бледном лице. Впервые Киришима видел лицо друга так близко, впервые видел его в таком положении. Прикрытые веки скрывали прекрасные глаза цвета зеленого самоцвета, непослушные черные кудряшки с зеленым отливом небрежно распустились на белой подушке, невольно гармонируя с ней оттенками, тонкая, но спокойная полосочка бледных потресканных губ манила своей неизвестностью, а подымающаяся грудь оповещала о том, что ее обладатель дышит вполне спокойно. Ему просто нужен был отдых.       Мидория опять решил превозмочь свои силы путем умопомрачительных тренировок, не так ли?       Киришима невольно улыбнулся. Все-таки, он очень восхищается мужественностью Изуку и тем, как тот прорывает свои границы раз за разом, словно совершенно ничего не страшась. Это так потрясающе. Это так мужественно. А Киришима ценил это в парнях выше всего на свете. Может, именно поэтому он и влюбился в этого парня, в эти веснушки на щеках, в эти кудряшки, в этот голос и смех, в этот характер и целеустремленность? Парень не знал. Не мог объяснить это чувство так, чтобы это было похоже на детальное или хотя бы поверхностное описание. Но при этом, когда он задумывался о своих чувствах, он представлял море. Бескрайнее, на вид такое мертвое и спокойное, а внутри буйное, наполненное живыми существами и в целом такое неописуемо прекрасное.       Киришима полюбил море и как никогда захотел побывать на пляже, хотя бы пятнадцать минут, чтобы окунуться в эти, до дрожи во всем теле, холодные воды, похожие на его чувства. А потом он бы не использовал полотенце, чтобы высохнуть, нет, он бы всем телом зарылся в нагретый солнцем песок и окончательно там согрелся. Он обязательно так сделает, если попадет на пляж. Желательно с друзьями и Мидорией. Он надеется, что когда-нибудь сможет затащить того с собой. — Ты же понимаешь, что это домогательство, мальчик мой? — послышался сзади парня довольно скептический голос Исцеляющей Девочки.       Именно тогда до Эйджиро, наконец, дошло, что чужие губы не должны быть так близко, что сам он склонился над другом и вовсю смотрит на его прикрытые веки, что Исцеляющая Девочка только что предотвратила мировую катастрофу всея жизни одного влюбленного идиота. Сам же парень тут же выпрямился, довольно жалобно извинился и быстренько ретировался с места преступления, под недовольное кивание женщины.       Сердце внутри отбивало просто бешеные ритмы, намереваясь, наконец, выломать грудную клетку насквозь и вырваться наружу, в голове визжал рой разнообразных мыслей, в большинстве которых было: «кусок ты безмозглого сала, ты сейчас чуть не поцеловал спящую любовь всея жизни на глазах у вашей медсестры! Даже не спящую, а находящуюся в бессознательном положении, маньяк!». Никогда еще Эйджиро не бежал так быстро. Он даже сам не заметил, как добрался до своей комнаты и быстро захлопнул дверь, затем, словно школьница из мюзиклов, он упал горящим лицом на подушку и зарылся в ней. Возможно, таким способом он пытался задушиться, но план суицида у него был, откровенно, так себе.

***

      Исцеляющая девочка долго недовольно смотрела на дверь, за которой совсем недавно скрылся непутевый мальчик, не умеющий скрывать свои чувства. Наконец, она вздохнула и многозначительно взглянула на красное, плотно прикрытое руками лицо. Она знала, что он проснулся. Также, она была в курсе того, что он просто притворялся ради неизвестной цели. — А если бы я не остановила его? Он бы поцеловал тебя, мальчик мой, — женщина покачала головой.       В ответ послышалось неразборчивое бормотание, и парень еще сильнее сжал свое лицо. Возможно, таким способом он пытался скрыться ото всех и вся.       Снова послышался вздох. Похоже, Исцеляющей Девочке пора на пенсию, она слишком стара для всей этой подростковой драмы. . .