Светофор

      Как-то совершенно неожиданно все в жизни Мидории закружилось и завертелось, что он даже сам не понял, как попал в такую глупую и в какой-то степени ненужную передрягу, как влюбленность. Нет, он не был влюблен в Киришиму. Нет, нет, нет и еще раз нет. Это немыслимо! Он просто-напросто не может влюбиться в такого потрясающего парня, это выше его сил. Да и если есть какие-то там чувства, то Изуку их ни за что не признает, ибо они не нужны. От них толку никакого, хотя бы потому что Изуку не может поверить, что Киришима Эйджиро является представителем гомосексуальной ориентации, ни за что бы не поверил, если бы ему сказали.       Даже если бы Мидория был влюблен в Эйджиро, а сам парень был нетрадиционной ориентации, у них бы вряд ли что-то да вышло. Ведь Изуку… очень скучный и неинтересный? Он вряд ли мог заинтересовать такого потрясающего парня, как Киришима. С его-то необычностью, живой натурой и восхитительной причудой.       Возможно, Изуку просто искал оправдания в вещах, которые, казалось бы, не стоят и горстки пыли. Просто он не хочет признавать свои чувства. Ни в какую не хочет.       А потом на неспешной дороге жизни Изуку случился резкий обвал, ведь он упал в обморок от переутомления. Кто бы мог подумать! Все бы было ничего, если бы только его не принес в лазарет Киришима. Ну, почему именно Киришима? Почему не кто-то другой? Еще одна поганенькая услуга жизни, не иначе. Стоило Мидории проснуться, как он увидел обеспокоенную спину друга, который о чем-то разговаривал с Исцеляющей Девочкой. Что-то подсказывало парню, что они говорили о нем. Он решил не задумываться и не прислушиваться, ведь голова и без того сильно гудела, поэтому глаза тут же были прикрыты.       Возможно, даже к счастью, ибо в следующую секунду он почувствовал, как койка прогнулась под чьим-то весом, а на лице постепенно появилось некое давление и горячее дыхание. До Изуку не сразу дошло, что еще секунда-две, и его должны были поцеловать, словно принцессу из каких-то глупых детских сказок. Неизвестно, каких усилий ему стоило сохранить хладнокровность в данной ситуации и ничем не выдать свое пробуждение. Да и хотел ли он подать тому знак?       Мысли роем с паническими криками бегали по всей голове, пытаясь придти хотя бы к одному верному решению. Но, увы, ничего, кроме как принять неизбежное и желанное — ничего в голову не приходило. Вот, Мидория уже морально приготовился к поцелую и даже лицо его непроизвольно залилось румянцем. Странно, как Киришима не обратил на это внимания.       Остановила сие безобразие Исцеляющая Девочка, которая, по всей видимости, отвернулась на мгновение, а, повернувшись, обнаружила почти целующихся подростков. Неизвестно, чем бы все окончилось для обоих сторон, если бы Эйджиро исполнил задуманное, а Изуку так и продолжил бы играть спящую красавицу.       Так или иначе, но после того случая Мидория стал всячески избегать присутствия Киришимы, даже иногда старался выбегать раньше всех из класса, лишь бы не столкнуться с парнем. Казалось, что тот тоже не шибко старался наладить контакт с Изуку, ведь тоже фактически не подходил, не говорил, не смотрел даже в его сторону. Просто Эйджиро чувствовал жгучее чувство внутри, похожее на страшное смущение, смятение и желание прыгнуть из окна. К счастью, он еще этого не сделал.       Кто знает, но если бы Мидория не сидел возле окна, то Киришима может быть и прыгнул. Возможно, но не факт.       От глаз медового цвета не утаилось странное поведение парней после того случая с падением в обморок. Несмотря на всю недальновидность Каминари, до него сразу дошло, что между этими двумя что-то произошло. И что-то, по всей видимости, серьезное. Парень даже представить себе не мог, что могло такого произойти, что влюбленный-по-уши Киришима вдруг стал избегать такого же перепуганного и смущенного Мидорию. Да и думать долго не пришлось, ведь Денки в лоб спросил об этом Эйджиро.       Сконфуженный взгляд скользнул в сторону, а сильная рука стала тереть краснеющую шею, пока сам Киришима стал рассказывать всю историю, то и дело делая паузы, чтобы собраться с мыслями. Каминари же слушал внимательно, еле сдерживаясь, чтобы не ударить себя по лицу. Нет, ну серьезно, что за глупость? Эйджиро потерял связь с реальностью, поддался своим чувствам и почти поцеловал упавшего в обморок Мидорию. Как до него еще не дошло, что, по-всей видимости, парень да и не спал, раз теперь его избегает? А может и знает, но признавать ни в какую не хочет.       Денки вздохнул и поддал Киришиме свою бутылку с водой. Тот с благодарностью ее принял и немного отпил под все такой же внимательный взгляд друга. — И как долго вы еще будете друг от друга бегать?       В отличии от выражения лица, внутри Каминари ликовал, ибо он совсем недавно отпил от этой самой бутылки. Косвенный поцелуй — один черт поцелуй! — Я не знаю… — парень сокрушенно облокотился о стену позади и поднял голову к потолку, вопросительно глядя на него и требуя ответов, — знаю, не по-мужски убегать от своих проблем и игнорировать их, но я просто не могу подойти к Мидории и поговорить с ним об этом! А вдруг он теперь меня боится? Наверняка, Исцеляющая девочка рассказала ему о том, что я пытался сделать…       Киришима отдал бутылку обратно Каминари, и тот, стараясь действовать незаметно, тоже отпил из бутылки, не вытирая ее, как это принято. Если уж не получается получить настоящий поцелуй, то приходится действовать именно так. К счастью, тот не обратил на это никакого внимания, ведь все его мысли были обращены в сторону Мидории. Снова. Опять. Это ужасно бесит, но лучше просто промолчать. — Значит ты пустишь все на самотек? — Слушай, чувак, ты ведешь себя очень странно в последнее время, — вкрадчиво говорит Киришима, игнорируя слова друга, — ты будто… изменился?       Нотки легкой паники стали заползать в душу Каминари, но он предпочел просто ответить другу своей фирменной ничего не понимающей улыбкой и повернуться к слегка сжать его плечо в дружеском, ничего лишнего и двусмысленно не значащем жесте. К счастью, Киришима принял это именно так, как и задумывалось и не видел никакого скрытого умысла.       Наивный. — Да? — он получает короткий кивок, от этого улыбка становится более доброй, — это все из-за экзаменов, бро. — Экзаменов? — Киришима скептически приподнял одну бровь, — раньше они тебя никоим образом не касались.       Денки попался. Нет, это было невероятно глупо с его стороны считать, что такое невероятно неправдоподобное оправдание, как «экзамены» в данном случае вообще хоть как-то да поможет. Впрочем, экзамены никоим образом бы и не повлияли на характер Каминари, если на то пошло. Тут он взаправду прокололся. И он даже никак не пытался скрыть этот самый факт. За место этого он натянуто улыбнулся и сказал, что, в таком случае, понятия не имеет, в чем, собственно дело. А потом и вовсе постарался как можно быстрее ретироваться подальше со злополучной бутылкой с «привкусом губ Эйджиро».       Киришима на это лишь пожал плечами и, по всей видимости, решил просто позабыть о своих подозрениях, не обращать внимания, не вникать в суть до полного ее основания. Просто он решил сосредоточить все свои мысли на довольно сложную ситуацию с любимым сердцу парнем с очаровательными веснушками на округлых щеках.       А что делать, собственно, Эйджиро понятия-то и не имел. Он вообще надеялся на совет от Каминари, ведь тот, как-никак, разбирается в отношениях получше многих да и другом был, которому можно рассказать, но парень в итоге самолично все уничтожил своими довольно странными догадками насчет его поведения. О чем потом долго раскаивался после до мурашек по телу странно быстрого ухода Каминари. Он ведь так совета и не получил… А больше, увы, не у кого было разузнать, что делать в подобных ситуациях. Разве что осторожненько, зайдя издалека далекого, так поинтересоваться у девочек. Мины, например, мол чисто теоретически. Но с какой стороны лучше всего начать расспрашивать да еще и так, чтобы такая понимающая и любопытная Ашидо ни о чем не догадалась? Никак, понял Киришима, и поэтому решил сразу же оставить данную затею в далеком ящике ожиданий и поступить, как настоящий — черт подери вас всех раком на столе — мужик. А именно подгадать идеальный момент и, наконец, на свой страх и риск, поговорить с Изуку с глазу на глаз.       Желательно в миленькой атмосфере за кружкой горячего шоколада у камина под одним шерстяным пледом. И в обнимку. Но вот это уже точно спорно, и Эйджиро это признает.       И вот именно тогда, когда Киришима, сжав свои прекрасные булочки в крепкий-крепкий кулак, решился подойти к Мидории, у них была тренировка. Ладно, если бы это была просто тренировка, но в этот раз школа великодушно решила дать ученикам возможность испытать возможности и новые приемы на друг друге в парных спаррингах. О, ирония судьбы — будь ты проклята, ибо Киришиму и Мидорию поставили в пару. В любой другой ситуации парни бы порадовались и выложились на полную, но в данный момент они хотели бежать, истошно крича, забиться в углу и вымаливать прощения у судьбы. Лишь бы не встретиться нос к носу именно сейчас.       Как бы то ни было, парни вышли против друг друга с высоко поднятой головой и постарались отбросить все посторонние мысли до конца тренировки. Мидория, используя свою причуду на пять процентов и активировав полное покрытие, начал атаковать Эйджиро, который активно защищался с помощью своего затвердевания, тем самым не давая парню хоть как-нибудь его ранить. А потом произошло с многострадальным парнем очередное неприятное и довольно-таки глупое фиаско. А именно его ранили в грудь. Обычно, ученики получают легкие царапины и синяки под утро после подобных тренировок, но данный случай отличался тем, что Изуку отвлекся на мгновение одному Богу известно на что, или, видимо, неожиданно погрузившись в свои мысли. Отвлекся он настолько, что пропустил мимо глаз довольно опрометчивую атаку Киришимы. Просто он, подгадав момент и решив, что тоже должен ударить, нанес удар. Конечно же он никоим образом не ожидал, что Изуку пропустит такой удар, так еще и примет его грудью.       Царапина была небольшой — судя по неприятным покалывающим ощущениям — поэтому в целом бой можно было продолжать, но делали это шокированный Киришима и сконфуженный Мидория уже с трудом. Как-никак, один невероятно сильно переживал, что все-таки ранил любовь всея жизни, а второй был расстроен, ведь позволил мыслям взять над собой вверх в спарринге.       Тренировка закончилась со звонком, поэтому никто не проиграл и не выиграл, хотя парни считали, что оба проиграли в спарринге с судьбой и в целом с жизнью. Так или иначе, но Мидория убежал самым первым из раздевалки, даже ни разу не переглянувшись с обеспокоенным Эйджиро. Тому хотелось тут же ринуться вслед, но он вовремя понял, что с открытым торсом явно за ним не побежит, поэтому со вздохом продолжил переодеваться в школьную форму. Он просто надеялся, что Изуку пошел к Исцеляющей девочке и с ним и его раной на груди все будет хорошо и она не серьезная. В противном случае, Киришима себя никогда не простил бы.       А Изуку же в свою очередь поспешил в класс, про себя надеясь, что никому в голову не придет после тренировки идти прямо в класс. Просто парню надо было забрать свою сумку, ибо он назло всему миру оставил ее именно там, хотя, по идее, надо было брать ее с собой в раздевалку. Ненужные мысли иногда занимают слишком много места в голове, невольно напрочь выкидывая все рациональное и хоть немного да логичное.       К счастью, в классе никого не оказалось, а сумка мирно ждала на парте. Парень подошел к своей парте и невольно рукой дотронулся до царапины, по некой инерции. Это место тут же прожгло резкой болью, отчего Изуку даже зажмурился. Ему нужно посмотреть на рану и понять ее серьезность, а уже потом в случае чего идти к Исцеляющей Девочке, чего явно не хотелось делать после того случая в больничной палате. — Черт, это все-таки больно, — Мидория не спеша стал расстегивать свою рубашку.       Мучительно медленно, со всей осторожностью, с неким трепетом убирая каждую пуговку, то и дело шипя от легкой боли на груди. Наконец, он расстегнул рубашку и бегло осмотрел свою рану. На вид она была не очень глубокой, но ужасно саднила, сложно постепенно прожигалась по краям. Голову парня посетила мысль, что нужно зайти к Исцеляющей Девочке, чтобы уж точно удостоверится в безопасности этой раны. Но тут его взгляд мягко упал на одну из парт.       Мидория знает, что именно эта парта принадлежит Киришиме, ведь он частенько посматривал за ним на уроках. А сам Эйджиро на уроках был разный: заинтересованным Киришима бывает, когда предстоит геройская тренировка, скучающим он выглядит на письменных уроках, когда нужно поспевать записывать слова учителя, а парень не хотя делает несколько записей и будто уходит в свои мысли (Изуку подмечает каждое его даже самое малейшее движение, отчего иногда засматривается и теряет цепочку важной информации в лекции).       Никто и не вспомнит, когда это началось, а главное — почему.       Мидория сам не заметил, как оказался около злополучной парты и слегка оглаживал ее поверхность подушечками пальцев. Он понятия не имел, почему вообще с таким трепетом стал засматриваться на своего одноклассника, почему все мысли заполнены только им, почему Мидория вообще сейчас стоит около парты Киришимы и представляет, как еще час назад на этой самой парте по-хозяйски сидел он собственной персоной.       Может быть такое, что парта еще сохранила тепло и запах Киришимы? Какова вероятность, что это было именно так? Мидории было жизненно необходимо узнать это наверняка, поэтому он, не отдавая себе отчет о правильности своих действий, стал медленно наклоняться к поверхности, чтобы, наконец, хоть немного прочувствовать хозяина данной парты. Хотя бы немного, хотя бы отдаленно. Но не успел он опустится до заветного конца, как за спиной послышалось довольно смущенное: — Мидория?       Сам Изуку чуть ли не отлетел от злополучной парты и, к его удивлению, в дверях стоял никто иной, как смущенный Киришима. Его довольно красное лицо выдавало его с головой, хотя сам парень готов был поклясться, что его собственное лицо тоже горело всеми оттенками красного. — К-Киришима, — голос невольно дрогнул, пока Мидория на заплетающихся ногах отходил подальше от места своего преступления, — я… просто увидел… какую-то… царапину и нагнулся проверить?       Секунда, и довольно быстрым шагом Эйджиро направился в сторону напуганного и смущенного Изуку. Тот не знал, куда себя деть: то ли в окно прыгать, то ли молиться на метеорит, наверняка пролетающий мимо и смеющийся над глупостью человеческой расы. Тем не менее, Изуку стоял, просто стоял и молча наблюдал, как объект, заполнивший все его мысли, подошел к нему достаточно близко. Возможно, даже слишком достаточно. А потом слегка наклонил голову. — Царапину? — тихонечко поинтересовался Эйджиро с непроницаемым взглядом. Он явно будет позже жалеть об этом. — Да… царапину.       Мидория шумно сглотнул и прямо-таки видел, как взгляд рубиново-красных глаз сосредоточился на его кадыке и горле. В воздухе повисла странная, неизвестная ранее атмосфера, что постепенно стала сдавливать их обоих, но они упрямо не обращали на нее внимание. — Почему ты рассматривал именно мою парту?       Довольно сильные руки невольно сжали парту позади Мидории. До обоих не сразу дошло, что один этим движением прижал второго к парте неизвестного лица. Да и неважно, кому принадлежит эта парта, верно? Важно, что сейчас взгляды, наконец, встретились и, казалось, даже зависли. Задержались. Засмотрелись в глубину чужих океанов. Морей. Бесконечных и невыносимо прекрасных. — Я… не знаю…       Это конец. Провал. Мидория Изуку принял свое поражение перед всеми чертовыми чувствами! Он — влюблен. Чертовски влюблен! И это не лечится никакими лекарствами, не вырезается с помощью операций, не забывается с помощью сеансов психотерапии. Да, он влюблен, будьте вы все прокляты на белом свете, влюблен! Он признает это, наконец, признает. Этот прекрасный парень смог похитить его сердце и сейчас, словив на не очень хорошем деле, он может сделать с ним все, что угодно. Изуку позволит. Изуку хочет, чтобы его чувства оказались взаимными. Невероятно сильно хочет.       Из приоткрытого рта тут же тихонечко доносится: — Я нравлюсь тебе? — Киришима смотрит очень внимательно прямо в глаза, не отводя свои ни на миллиметр.       Если его отвергнут, он хочет запомнить этот блеск, это ярое смущение и румянец на веснушчатых щеках. Он хочет сохранить это в своей памяти насколько это вообще возможно. — Да.       Изуку и сам слегка преобразился в лице, словно вмиг став более серьезным и более уверенным. Если его отвергнут, то он хочет, чтобы его запомнили в этот момент, как уверенного в своих словах и чувствах на все сто миллионов процентов. Да, всю глубину своих чувств он осознал только сейчас, но одно другому не мешает, верно? — Можно я?.. — не успел Эйджиро закончить свое предложение, как Мидория тут же слегка кивнул.       Расстегнутая рубашка манила своей неизвестной красотой, но Киришима решил сосредоточить свое внимание на губах. Именно на тех самых губах, которые он чуть не поцеловал в лазарете, о которых он потом мечтал довольно долгое время. И, вот, наконец, он получил долгожданное разрешение.       В воздухе повисла небольшая тишина, а Изуку зажмурил глаза. В книгах и фильмах всегда так делают, когда собираются поцеловаться. Насколько он помнил, это означает, что человек готов целиком и полностью погрузиться в многообещающие ощущения. Лицо горело, а дыхание слегка сбилось, но Мидория не двигался, не пытался вырваться и убежать. Он хотел попробовать. И именно с Киришимой.       Секунда, и Эйджиро слегка опустил голову и прикоснулся к суховатым губам своими в неловком жесте. Тепло чужих губ дурманило, и парень повторил это движение еще раз, но на этот раз более увереннее и более аккуратно. Он не делал каких-то головокружительных движений, намекающих на более страстное продолжение, как это обычно описывается в книгах или показывается в фильмах, нет, он осторожно целовал мягкие губы Изуку, слегка отрываясь ненадолго, а потом вновь целовал. Казалось, сам Мидория не был против таких осторожных движений, поэтому самолично подставлял губы для следующего невинного прикосновения.       Киришима старался не думать о том, что это их первый поцелуй, и вся ответственность теперь лежит на его плечах, ведь в противном случае он мог переволноваться и все испортить каким-то неосторожным и резким движением. Он действительно боялся все испортить, именно поэтому старался контролировать каждое свое даже малозначительное действие. Мидория же позволил себе небольшую вольность, когда осторожно двумя руками накрыл чужие напряженные, что мертвой хваткой вцепились во многострадальную парту. Чужие пальцы тут же расслабились, и парень смог переплести их со своими, пока губы продолжали соприкасаться в кротких движениях.       Отвратительно.       Губа была прокушена до крови, а сам Каминари, наблюдая за такой невыносимой для него картиной, хотел кричать. Нет, стонать от отчаяния и безысходности. Но он не мог пошевелиться или даже элементарно отвернуться от целующихся на парте, которая, по всей видимости принадлежала Яойрозу, Киришимы и Мидории. Парень смотрел, подобно некому шпиону спрятавшись за дверной проем. Если бы Мидория в этот момент открыл глаза, он бы скорее всего заметил бы шпиона и явно бы закричал, перепугав тем самым и своего новообретенного возлюбленного.       Неким усилием воли, Денки все-таки смог развернуться и пойти прочь от кабинета, от новой пары класса. И от Киришимы, в которого парню не повезло влюбиться.       Но разве станет Денки просто мириться с тем фактом, что он в проигрыше? Конечно же нет. Он не пойдет на поводу у судьбы и будет строить свои собственные планы на будущее, и пойдет пусть любовь со своим розовым пистолетом на три веселых буквы! В голове Каминари тем временем потихоньку назревал коварный план, главным объектом которого был Мидория собственной персоной. Парень даже не подумает отбивать Киришиму, нет. Вместо этого он сблизится с Изуку и покажет Эйджиро все прелести ревности.       Даже если они потом поссорятся. Даже если Киришима будет ненавидеть своего лучшего друга. Даже если… Денки будет невыносимо противно от самого себя и своих грустных действий.

***

      На следующий же день Каминари решился реализовать свой детально не проработанный и в целом довольно глупый и опрометчивый план. А он состоял в том, чтобы окружить Мидорию всевозможным вниманием, но при этом не вызвать никаких подозрений с самого начала у Эйджиро. Но эта проблема решилась сразу же, стоило Денки вскользь подшутить над тем, что он обо всем расскажет Яойрозу. Например, что они с Деку делали на ее парте. Парень, сильно покраснев, взмолился, чтобы тот никому ничего не рассказывал. Как-то многозначительно улыбаясь и в целом изображая самое добрейшее существо на планете, Денки согласился только под предлогом, что он тоже подружится с Изуку, а потом они втроем будут частенько тусоваться вместе, ведь ему будет «одиноко», если Киришима будет все свое свободное время будет уделять лишь своему парню. Тот согласился, хоть и с явной неохотой.       И вот, получив официальное разрешение от Киришимы, Денки стал окружать бедного Изуку таким настойчивым вниманием, каким не окружал еще ни одну девушку в своей чертовой жизни. Он поджидал парня за каждым поворотом, при любом удобном случае прижимал к себе за плечи в типичном дружеском жесте, как это обычно делал с ним сам Эйджиро, даже на обеде подсел к нему и неким усилием воли вынудил его разговориться и, можно даже сказать, раскрепоститься перед ним. Все-таки Изуку совершенно не привык к такому вниманию особенно от «главного извращенца 1-A». Он все анализировал возможную причину такого поведения, но, видимо, со временем смирился с компанией Денки и тоже начал заводить разговоры.       Неизвестно, когда фальшь Каминари переросла в настоящую заинтересованность.       Также непонятно, почему со временем Изуку начал подмечать, какие красивые глаза у его новообретенного лучшего друга.       Единственное, что было точно понятно, так это то, с какими мыслями и подозрениями Киришима стал наблюдать за «парочкой» спустя две недели после начала их дружбы. Он точно знал, что что-то не так, и он просто обязан был поговорить об этом с Каминари. Желательно там, где их не увидели ни обычные проходящие мимо зеваки, ни Мидория. Эйджиро не хотел показывать эту свою сторону раньше времени. . .