Последствия

Оби-Ван очень хорошо научился игнорировать своих недовольных учителей, когда он покидает кабинеты. Потому что если он начинает хмуриться или поджимать губы, или закатывает глаза, они бормочут, что он слишком эмоциональный, что его учитель плохо на него влияет, что, возможно, ему следовало пойти в Агрокорпус. Так. Спокойствие. Спокойствие и неподвижность, как у пруда, и такая же нечитаемость. Всё то, что он прямо сейчас не чувствует. Каждое утро Оби-Ван читает стихотворение после подъёма. (На самом деле он читает два. Сначала он изучает мандалорскую поэзию, но именно альдераанский эпос обсуждает с учителем. Он хочет попытаться понять Мандалор, а через него и его мастера немного лучше.) Они завтракают, обсуждая значение и обороты фраз, их глубину, а Энакин превращается из фруктового вора в охотника на сироп, потом мастер Бен зачитывает список сегодняшних поединков, отмечая те, которые, по его мнению, будут особенно интересны его падавану. Сегодня в списке Квай-Гон, и мастер Бен взволнован этим. Оби-Ван прячет хмурый взгляд и дуется, потому что, почему Квай-Гону нужно сражаться с Беном сейчас, когда он так яростно отвергал всё, что имело к нему отношение, раньше? Когда Оби-Ван просил - когда он почти умолял стать его падаваном. Итак, мастер Бен взволнован, а, значит, Оби-Ван тоже. Не помогает и то, что он больше не так истощен в конце каждого дня, а его сны по-прежнему часто смутные и мрачные. Его учитель больше не может уделять ему много времени со всем этим бесконечным потоком претендентов, и поэтому темп его тренировок значительно снизился. С другой стороны, его успеваемость улучшается. Особенно по астронавигации, отнимающей много времени и утомительной, хотя и простой. Оби-Ван часто проводит некоторые из менее интересных поединков, изучая звездные карты. К тому времени, когда его отпускают на второй перерыв, он едва может усидеть на своем месте, с безмятежным лицом пригибаясь под хмурым взглядом учителей. Мастер Бен выбрал время поединка с Квай-Гоном в соответствии с расписанием Оби-Вана, но также, как думает падаван, чтобы сохранить его в тайне. В такое раннее время большинство падаванов и молодых рыцарей заняты, и зрителей будет намного меньше, несмотря на слухи, что мастер Наасаде сражается с одним из лучших дуэлянтов Ордена. Оби-Ван ждёт, что бой будет долгим, не только потому, что Квай-Гон по слухам очень хорош, но и потому, что его мастер выглядел особенно недовольным, а когда мастер Бен недоволен, он говорит об этом довольно долго. Бесконечное повторение Шии-Чо, вождение за нос по залу Понг Крелла, трехчасовая медитация, пока он пытался испытывать терпение мастера Йоды. На самом деле он не стал испытывать терпение мастера Йоды. Когда Оби-Ван приходит, в зале уже сидят около дюжины мастеров и столько же старейшин, несколько старших падаванов и лишь горстка рыцарей. Мастер Бен стоит на подмостках в красно-оранжевой тунике без рукавов. Честно говоря, половина джедаев сегодня в туниках без рукавов. Что-то вышло из строя в системах микроклимата, и в Храме довольно жарко и влажно. С теплом у мастера Оби-Вана проблем нет, но влажность, с другой стороны, похоже, проверяет его на прочность. Туника без рукавов открывает так же и глубокий шрам от светового меча на бицепсе мастера, который нельзя спутать ни с чем другим. Оби-Ван пытается угадать его происхождение. Он старается не зацикливаться на этом или на том, что на его учителе несколько таких шрамов. С другой стороны мастер Квай-Гон Джинн кажется куда менее обеспокоенным в своих традиционных бежево-коричневых оттенках. Он медитативно стоит, пока мастер Бен ждёт своего падавана. Оби-Ван ловит быструю, натянутую улыбку своего учителя, и мастер Квай-Гон открывает глаза, рассматривая их обоих, а затем сосредотачивается на Наасаде, когда Оби-Ван садится. Мастер Наасаде привычно салютует мечом, и Квай-Гон Джинн делает выпад. Оби-Ван ошибается. Это не долгий поединок. Фактически, всё заканчивается практически сразу, как началось. Мастер Наасаде не вытягивает Джинна, не ведёт его через зал. Он уничтожает его. Мастер Бен с непреодолимой силой прорывается сквозь оборону Квай-Гон Джинна, быстро и жестоко сокрушая его, злобно обезоруживает его. Оби-Ван вздрагивает, когда меч другого джедая со звоном падает на пол и перекатывается к его ногам. Он не поднимает его и смотрит на своего учителя. Бен резко отворачивается от своего потрясённого противника, который стоит на коленях с медным лезвием у горла, и снова смотрит на Оби-Вана, выключая меч. - Время для нашего урока, падаван? - спрашивает он, отходя от Квай-Гона, который выглядит одновременно встревоженным и потрясённым. Оби-Ван переводит взгляд с одного на другого, закрывает рот и кивает. Когда они уходят, меч всё ещё лежит на полу в том месте, где он приземлился у ног Оби-Вана. У Оби-Вана есть тысяча вопросов, которые он не задаёт, и через хрупкую связь между ними он может чувствовать что-то вроде горя, изливающегося из его учителя. *** - Вас что-то беспокоит, мастер Ти? - спрашивает Пло Кун слегка насмешливым тоном, и младшая мастер смущённо кривится, понимая, что своим глубоким вздохом она вывела его из его размеренной медитации в садах. - Йода говорит, "хорошими учителями становятся ученики", - бормочет Шаак Ти. - Он не говорит, что иногда нужно научиться чему-то у них, прежде чем они смогут научиться чему-то у вас. И он не говорит вам, что иногда вы просто не знаете, чему нужно научиться. Пло Кун смеётся над ней. - Недовольство падаванов. Иногда мастер выбирает ученика, а иногда ученик должен выбрать мастера. - А иногда Сила просто хочет этого, - сухо добавляет Шаак Ти. - Возможно, - кивает Пло. - Но если бы всё было так, как того хочет Сила, в джедаях не было бы необходимости. Шаак Ти всматривается в него за этой философией, какой бы неожиданной она ни была. - Вы так считаете? Он смотрит на неё, пока его присутствие в Силе колеблется как облака. Вы можете видеть его, но никогда не сможете прикоснуться к нему. - Нет, - говорит он, удивляя её ещё больше. - Баланс не всегда добр, маленький охотник. Всегда будет потребность в джедаях и причина для наших действий. Шаак Ти хмурится. - Баланс - это мир, - говорит она то, чему учит Храм. - Тогда баланс невозможен, - отвечает он медленно. - Покой - это состояние бытия, но это не жизнь. - Мастер Кун… - протестует Шаак Ти, и Пло Кун расслаблено поднимает руку. - Вы - охотница, мастер Ти. Да, вы умиротворены, но это ещё не всё, что вы есть, и никогда не будет, не так ли? - спрашивает он спокойно, такой же незыблемый и непоколебимый, как дерево позади него. Шаак Ти ищет ответ внутри себя, хотя её сердце уже знает правду. Она джедай, она стремится к миру и процветанию, и к справедливости, но она всё ещё тогрута с Шили; она заслужила право называться женщиной в Охоте, и это сделало её такой, какая она есть сегодня. - Нет, - отвечает она. - Это моя жизнь! - внезапно кричит юнлинг, и оба мастера замирают от этого пронзительного звука. Шаак Ти вздрагивает всем телом. Она начинает вставать, но потом оглядывается на мастера Куна. Тот в ответ машет ей, чтобы она делала, что считает нужным, позволяя их разговору остаться незаконченным. Шаак Ти осторожно пробирается по саду, отслеживая дальнейший разговор. - Ты просто не можешь не быть джедаем! - сердито спорит юнлинг. - Это нечестно! - А это честно, если я не хочу быть джедаем?! - возражает первый ребёнок - зельтронец с розовой кожей и чернильно-черными волосами. - Как ты можешь не хотеть? - язвит в ответ родианская девочка. - Бан, это большая честь воспитываться в Храме, - вздыхает мастер яслей. - И честь быть избранным падаваном. - Но я не хочу быть его падаваном! Я не хочу быть джедаем! - кричит Бан, пока в Силу сочится страдание. - Ты силен в Силе, хороший студент и способный боец. К тому же тебе нравится бой на световых мечах - уговаривает воспитатель яслей. - И ты хочешь всё это выбросить? Это неразумно. Я не думаю, что ты понимаешь... - Но это так! Я понимаю! - протестует мальчик. - И я не хочу этого! Я хочу иметь возможность испытывать эмоции, я хочу танцевать, я хочу делать людей счастливыми, и у меня это получается! - Ты отказываешься от рыцарского титула, потому что вам нравится танцевать? - выплёвывает девочка. - Это глупо! - Посвящённая Риху! - ругается воспитатель, а затем снова поворачивается к Бану. - Бан, путь джедаев нелёгок, и я уверен, ты думаешь, что знаешь, чего хочешь, но... Шаак Ти смотрит, как мальчик морщится, видит, как его страдание превращается в отчаяние и одиночество, и перед ней встаёт это, проблеск его будущего. Он великолепный рыцарь с зелёным клинком в руке, с изяществом отражающий бластерные выстрелы, - а потом он сидит в саду, в этом самом саду, и он оглядывается, и в его глазах - в его глазах безнадёжность. Он гениален, силён, несчастен, пойман в ловушку, и в его уме есть одна мысль - чем смерть отличается от этого? Шаак Ти моргает, глаза горят, а он - маленький мальчик, и в этот момент он видит такое будущее для себя. - Есть тысячи способов быть порабощённым, - шепчет Шми. - Мастер, - зовёт Шаак Ти, выходя вперед, и все трое спорщиков вздрагивают от её внезапного появления из высокого папоротника. Шаак Ти признаёт, что охотница в ней хотя бы немного наслаждается этим. - Мастер Ти! - воспитатель кланяется, выглядя смущённым. - Прошу прощения за шум, если мы побеспокоили вас… - Это не так, - уверяет их Шаак Ти. - Могу я позаимствовать посвящённого Бана? - спрашивает она. Мальчик-зельтрон вздрагивает, плохо скрывая это, вцепляясь пальцами в тунику, но воспитатель кивает. Он угрюмо следует за ней подальше от остальных, и Шаак Ти выводит его из садов. В коридоре тихо, ещё даже не полдень. - Танцы - это развлечение или карьера? - спрашивает Шаак Ти, когда мальчик, расслабившийся, пока они шли, перестаёт так сильно горбиться под её естественным для эмпатов спокойствием. - Я... я видел голограмму водных танцев Чандрилы, - застенчиво говорит он. - И я репетировал все двенадцать высоких вальсов Альдераана, и вы видели балет Рилота? Я... я хорошо танцую, но я хочу танцевать как они. И я могу это сделать. Я знаю, что я могу. Вот, что я хочу делать со своей жизнью. Мне нравится быть джедаем, но я люблю танцевать. Это так полно... жизни, и это делает людей счастливыми, и я просто... я хочу, чтобы люди были счастливы, - мальчик вздыхает, и Шаак Ти тянется, провести пальцами по его волосам. Он смотрит на неё с застенчивым удивлением. - Что ж, - говорит Шаак Ти. - Ты не можешь просто сбежать и присоединиться к балету Рилота, - мальчик опускает глаза, - однако, - она ​​загадочно улыбается. - что ты можешь сделать, так это поискать аккредитованные танцевальные программы здесь, на Корусанте, и посмотреть, не найдем ли мы что-нибудь подходящее для тебя. - Что... правда? - спрашивает он с надеждой во взгляде. - Правда, - мягко говорит Шаак Ти, чувствуя тяжесть в груди. - Ты свободен, Бан, выбирать свой жизненный путь. Просто делай это… с умом. - Но рыцарь попросил меня стать его падаваном, - выпаливает посвящённый. - И у тебя есть право сказать нет, - твёрдо говорит Шаак Ти. - Я правда могу танцевать? - с трепетом спрашивает он. - Правда, - кивает Шаак Ти. - При условии, что мы сможем подготовить тебя к любой из танцевальных программ, и при условии, что ты всё же закончишь своё образование. В этом вопросе джедаи не пойдут на уступки. - Да, конечно. Я знаю это. Я... просто... я могу пойти в танцевальную школу! - он подпрыгивает, его восторг заливает холл, яркий, как солнечный свет. *** Шми находит её позже, после того, как она проводит весь день за скачиванием брошюр и заявок с очень энергичным молодым эмпатом. Её монтралы всё ещё гудят от чистой Силы, окутанной его энергией. Она делает пометку проследить, чтобы Бан с наставником Образовательного корпуса продолжил обучение тому, как безопасно использовать его способности Силы на выбранном пути, если он всё-таки покинет храм ради танцевальной программы. Но Шаак Ти чувствует себя лучше, чем все последние недели, когда Шми подходит к ней после обеда, с Энакином, спящим у неё на плече. Некоторое время они идут в приятной тишине по живописной тропинке в садах к своим комнатам. Шми делает осознанный вдох. - Кай, - тихо говорит она. Шаак Ти с любопытством смотрит на неё, и Шми улыбается. Она не такая милая, как её сын, но в вечерних тенях, открывающих её собственное лицо и хрупкую улыбку Шми, есть что-то гораздо более ценное. - На языке нашего народа это означает "да". Шаак Ти пропускает шаг и останавливается. Шми наблюдает за ней всегда острым взглядом. Шаак Ти подносит руку к сердцу, а затем и к губам. - Тогда для меня большая честь принять тебя в свои падаваны, Шми Эккерет. - И для меня честь пройти этот путь с тобой, Маратт Шаак Ти Джедан, - Шми делает ответный жест и протягивает руку Шаак Ти. - Маратт? - спрашивает Шаак Ти, переплетая свои оранжевые пальцы с бледными пальцами Шми, понимая только, что "джедан" означает что-то похожее на "джедаев". - Это значит "тот, кто защищает и направляет, - улыбается Шми. - В Аматакке. Шаак Ти тихонько фыркает носом, чувствуя, что это большой вопрос, кто кого будет направлять.