Последствия

"Мне кажется, будто это тест", сказал падаван Кеноби, "и мне кажется, что мы терпим неудачу". Шаак Ти остро осознавала его слова. Она сама ощущала то же самое, когда Шми смотрела на неё своими глубокими и пронзительными карими глазами в ожидании того, что Шаак Ти до конца не понимала. Она качает головой. Вот она, Мастер Ордена джедаев, ищущая во тьме одобрения одной женщины. Это недостойно, думает она, а затем хмурится и отгоняет мысль как заносчивую. Она усвоила урок, что грань между уверенностью и самоуверенностью тоньше, чем она думала. Возможно, усвоила даже лучше, чем большинство джедаев. Но быть состоявшейся женщиной, охотничьей матерью, учителем, мастером и только сейчас понять, что она так и не научилась смирению… было само по себе унизительно. Тем не менее, лучше поздно чем никогда, думает Шаак Ти. Я предпочту знать. Она знала так много теперь, видела так много вокруг себя, внутри себя и в Галактике. Быть джедаем, служить Галактике, стоять на страже справедливости, мира и надежды - было пределом её мечтаний, и Шми показала ей что она едва коснулась поверхности того, кем должна быть. Кем все джедаи должны быть. Похоже, мы действительно ошибаемся, - вздыхает она. Шаак Ти поручена миссия по защите дипломата на Нал-Хатте во время обсуждения торговых путей. Она выполняла такие миссии множество раз до этого, и на Нал-Хатте в том числе. Хатты любили глумиться над послами, и Сенат привлекал для этого джедаев. Шаак Ти знакомы величественные своды дворца, широкие улицы, густой влажный воздух, плотные тени травянистых навесов из болотного волокнистого мха и водянистых лиан. И насекомые, конечно, от которых через несколько часов у неё болит голова, вызывая постоянный раздражающий гул в монтралах. Не говоря уже о том, что скрывается в воде, заставляя подрагивать её лекку. В этот раз она не остаётся на улицах или во дворце. Опасности для дипломата нет, поэтому неожиданно Шаак Ти сворачивает на извилистые улочки между удалёнными от ярких экранов и лощёных торговцев рынками. Часть зданий здесь начинает разрушаться; ржавчина окрашивает воду в красный, уединение обеспечивает не стена, а изодранная ткань. Здесь у торговцев синяки и дыры вместо зубов, а кланяются они в землю. Шаак Ти улыбается чумазым подросткам и не вздрагивает, когда обветренная рука хватает её, умоляя посмотреть на вырезанные бусы. Они не из стекла или драгоценных металлов и камней, как украшения у торговцев на Великом Рынке. Эти бусы из очищенных семенных коробочек и глины, но они вручную вырезаны с таким тщанием в различные фигурки, что Шаак Ти тянется к одной из них и поражается отзвукам заботы и терпения, буквально впечатанным в каждую бусину. Она осторожно проводит пальцами по другим бусам, чувствуя отголоски смеха, удовлетворения, печали, слабости и силы. Это было невероятное искусство - наполнить Силой работу, и это требует так много времени, что джедаи постепенно отошли от этой практики. Шаак Ти берёт браслет из светлых глиняных бусин и чёрных стручков в форме аккуратных рыбок и цветов с широкими лепестками, пронизанный таким спокойствием, которое редко можно найти вне Храма, и понимает, что держит в своих руках месяцы чьей-то жизни. Республиканские кредиты ценились на Нал-Хатте меньше, чем чо-мар, но старик с улыбкой принимает их и краснеет, когда Шаак Ти сжимает его обветренную руку в своих и прижимает в уважении ко лбу. Какое-то время она бродит по этому рынку сплошь из узких улочек и переулков, пока внезапно не оказывается посреди маленькой плавучей площади, окружённой рабскими кварталами. Её уши ловят скрипящий голос и историю, которую он рассказывает. На ящике сидит закутанная в рваные шали пожилая эвочка, а на досках вокруг неё располагаются заворожённые дети разных видов. К удивлению Шаак Ти знает эту историю. Она повествует об Эккрете, обманом заставившем Депур задержаться в пустыне - или, в данном случае, в глубоком болоте. "Просто подожди еще немного, - трижды обещал Эккрет, - и вместе со мной ты получишь и моих младших детей, - ещё немного, и ты получишь моих старших детей, - ещё немного, и ты получишь мою старшую дочь, самую красивую и великую из всех моих детей". И Депур поверили. - И, как и прежде, всё было так, как сказал Эккрет… - рассказчица запинается, увидев Шаак Ти, а дети вздрагивают, испугавшись её. - Спустя немного времени пришла старшая дочь Эккрета, - продолжает рассказ Шаак Ти, вежливо поклонившись рассказчице, глаза которой расширяются от шока и удивления. С удивлением оборачиваются и дети. - Она пришла с ужасным рёвом, громом крыльев и порывом бури из… - Шаак Ти запинается, вспомнив, что Нал-Хатта не была пустынной планетой. - дикого болота. Она пришла с яростью и смертью. Вода задрожала, и работорговцы Депур в ужасе упали на землю, некоторые развернулись и побежали, другие пытались драться, но их оружие и все их цепи были бесполезны. Рассказчица улыбается с глубоким облегчением на лице, и продолжает историю. - Потому что Депур забыли то, что знают все дети Ар-Аму: старшая дочь Эккрета Трикстера - Драконья Змея, которая плавает по глубоким каналам и ничего не боится, потому что никто не может противостоять ей. - Итак, Депур были уничтожены, а Эккрет и все его дети освобождены. И это рассказ о том, как Эккрет обманул Депур и освободил себя и всех своих детей из рабства. - Всегда помните, молодые, - рассказчица смотрит на каждого из них по очереди, полностью завладевая их вниманием. - Никакие Депур не могут удерживать нас вечно. - Мы будем помнить - благоговейно говорят они в ответ, а затем вскакивают и обступают рассказчицу, прижимая руки к груди и губам, а потом касаясь руки старухи. Шаак Ти делает то же самое. - Вы - Амалея, - бормочет женщина, сжимая её руку, и её слезящиеся глаза смотрят на Шаак Ти. Шаак Ти наклоняет голову, и старуха хрипло и болезненно прочищает горло. - Ты несёшь в себе дракона, - говорит она. - Потому что ты всегда была и всегда будешь свободна. - Я… - сказанное звучит как предупреждение, обвинение. Старуха эвочка качает головой. - Вы - Амалея, - повторяет она, сжимая руку Шаак Ти. - Вы одна из нас. Нет... - она замолкает, хмурится и поворачивает руку Шаак Ти, проводит потрескавшимися пальцами по бороздкам на оранжевой коже Шаак Ти и смотрит на световой меч на поясе. - Вы на пути. Вы ещё не там, иначе вы не были бы так потеряны. Амавикка знают, кто они. Шаак Ти проносит это через всю миссию. Она проводит дни, наблюдая, как Депур Нал-Хатты заключает сделку с представителем Галактической Республики, а ночи - в рабских кварталах, леча раны по мере сил, делясь пайками и слушая истории. К её удивлению, часть из них ей знакома куда лучше, чем она думала, тогда как другие незнакомы совсем. В рассказах Нал-Хатты нет Лукки. Лукка для пустынных миров. У Нал-Хатты есть Ру, мальчик, который утонул и ожил. И не песчаная буря уносит вас на Нал-Хатте, а вода. У Нал-Хатты есть Аббу-Даббу, болотная ведьма, которая приводит заблудших в свой соляной дом и если ты честен, скромен и ловок, она даст вам всё, что нужно, чтобы освободиться. Если же нет, если ты предаёшь таких же, как ты, если отнимаешь у тех, кто страдает больше тебя, если ты спасаешь себя за счёт других, она съест тебя, потому что ты тоже Депур. Шаак Ти сидит за столом Хаттов, улыбаясь на их косые взгляды, и покидает эту планету с количеством пассажиров на шесть большим, чем когда она прибыла. Дипломат ничего о них не знает, и он ни о чём не договорился с Хаттами. Он скоро вернётся. Рыцарь Дахво, зайгеррианец, с которым она столкнулась в архивах, помогает им найти путь под опекой заботе тех, кто движется по Тропе Свободы, как только они прибывают на Корусант, и Шаак Ти понимает, что не может отпустить их - тех, кого она спасла. - Вы всего лишь ступенька на пути, - говорит ей Дахво, когда видит это желание в её глазах. - Они сами должны получить свою свободу, иначе она не будет принадлежать им. Она учится не задавать вопросы, не гоняться за ними. Так куда безопаснее, и всё равно - всё равно - Шми смотрит на нее и ждёт.