I don't wanna be your friend

Оглушительный рёв будильника разрушил сон, которого, кажется, и вовсе не было. Полночи Окада провалялась с открытыми глазами, разглядывая потолок, словно там она сможет найти ответы на все волнующие её вопросы. Воспоминания прошлого вечера, когда она позволила себе задеть за живое дорогого ей человека, всё ещё отзывались щемящей болью в грудной клетке. Ночь была действительно беспокойной. От стыда девушка то и дело закрывала лицо руками и пищала в подушку, чтобы ненароком не разбудить домочадцев. В трепетном волнении она ежеминутно обращала своё внимание на телефон, будто ждала какого-то сообщения. Беспокойными руками брала гаджет, волнительно набирая сообщение с извинениями, которые тут же стирала, потому что они казались ей неуместными и отчасти неубедительными. Пробыв в таком крайне неприятном состоянии до полуночи, Кин всё же решила отложить это до утра. Но сон настойчиво обходил юную особу стороной, посетив лишь ближе к рассвету. И вот, звон этого невыносимо неприятного будильника. Очень сильная головная боль, явившаяся очевидным последствием беспокойной ночи. Признаков какого-либо желания идти в школу снова не было, но пропускать второй день подряд был не вариант, ведь сегодня очень важный тест по английскому, который к тому же, как назло, стоял первым уроком. Окада сделала над собой неимоверное усилие и поднялась с кровати. Оказавшись в ванной, она взглянула на себя в зеркало. Как и ожидалось, на лице не было ни единого признака жизни. Опухшее от слёз и недосыпа, оно имело неприятно бледный оттенок. На щеке виднелись следы, которые буквально кричали о том, что этот человек только что оторвался от неимоверно желанного сна. Чёрные как смоль волосы, доходившие до поясницы, были сильно растрёпаны. В глубоких серых глазах читалась невыносимая усталость. На то, чтобы привести себя в порядок, понадобилось немало времени. И, покинув ванную комнату, девушка как всегда обнаружила, что уже очень сильно опаздывает. Путь до школы занимал около двадцати минут неспешным шагом. Но даже этих двадцати минут в запасе не было. Школьная сумка была не собрана, форма не выглажена. Выражаясь довольно мягко, день начался не с самой приятной ноты. Начав в спешке собирать книги, девушка краем глаза заглянула в окно и увидела уже уходящего в школу друга. За всё время их тесного общения не было ни дня, чтобы они не поприветствовали друг друга перед школой. Такое было впервые. От осознания того, насколько сильно она обидела парня, глаза Кин вновь начали пощипывать. Возможно, она бы простояла так возле окна ещё минут пять, если бы не грозный крик отчима, доносящийся с первого этажа, о том, насколько сильно школьница опаздывает. Девушка мигом собрала вещи и быстрым шагом спустилась на первый этаж, чуть не свалившись с лестницы. Её одежда выглядела крайне небрежно, а все попытки скрыть усталость под слоем тонального крема, румян, туши и блеска для губ с треском провалились. «Хорошо, хоть мама уже ушла на работу» Прогулка до школы превратилась в настоящий кросс. «И почему этот дурацкий тест именно сегодня?!» На беду Кин, да и всех учеников Аобаджосай, учитель английского был просто невыносимо принципиальным и строгим. Если бы можно было составить топ учителей по количеству назначаемых пересдач, наказаний и отработок этот, без всякого сомнения, занял бы неоспоримое первенство. Но как бы быстро девушка не бежала, она все равно жутко опаздывала на добрых 10 минут. «Класс, Кин, просто блестящее начало дня!» Буквально влетев в класс английского языка, девушка спешно поклонилась, еле переводя дыхание, которое окончательно сбилось из-за незапланированной утренней пробежки. Ученики, у которых как раз-таки был разгар напряженной контрольной работы, позволили себе отвлечься на нарушительницу спокойствия. Отовсюду начали слышаться перешептывания. Кто-то, решив улучить столь удачный момент, когда учитель отвлекся на нерадивую ученицу, начал клянчить ответы у одноклассников, сидевших по соседству. — Ну сейчас ей влетит! — послышалось из разных уголков классной комнаты. Учитель же стоял напротив Кин, которая не смела поднять головы. Он, скрестив руки на груди, окинул ученицу надменным взглядом из-под очков. — Прошу простить за опоздание! — громко произнесла Окада. Дыхание было всё ещё очень сбивчивым, а лицо красным. Девушка наклонилась вперед, упёршись руками в колени, пытаясь перевести дыхание. Головы она так и не подняла. Отчасти от того, что не желала видеть кислую мину учителя, которую имела возможность наблюдать уж очень часто, а отчасти и от того, что слышала смешки одноклассников и уже представляла их ехидные лица в этот момент. — Я, конечно, всё понимаю, — послышался грозный голос преподавателя, — но мне казалось, вы на первом году обучения. Или вы, Окада, решили, что ваши умственные способности позволяют вам экстерном окончить первый и второй год? С этими словами Кин подняла полный искреннего непонимания взгляд на учителя, а затем и на учеников. Ни одного знакомого лица помимо капитана волейбольной команды, который, не отставая от других, смотрел на юную особу с усмешкой. Окаде понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что первым уроком английский должен был быть вчера — в день, когда она пропустила школу. В это довольно сложно поверить, но её лицо приобрело ещё более насыщенный красный оттенок. — И-извините. — смогла лишь смущенно пробормотать девушка, готовая вылететь из класса так же быстро, как в нём и оказалась. — Попрошу вас задержаться. — вновь послышался голос учителя. Окада медленно развернулась, погибая от смущения, всё ещё находясь под прицелом насмешливых глаз класса третьегодок. — Да? — робко произнесла она. — Я жду вас сегодня после уроков, вы получите заслуженное наказание. — послышался низкий голос пожилого учителя. — Что?! Я же не на ваш урок опоздала. — после этих слов перешептывания в классе моментально прекратились. Каждый ученик Аобаджосай твёрдо знал, что какие-либо возмущения или пререкания с этим преподавателем сродни самоубийству. Прекрасно знала об этом и Окада, но почему-то не смогла промолчать. Лицо мужчины моментально приобрело более грозный вид. — Да, вы не опоздали. Вы вчера даже не удосужились на него явиться. — Мне было пло… Но не дав ученице договорить, учитель тут же сказал, уже постепенно переходя на повышенные тона: — К тому же вы позволили себе так бесцеремонно сорвать мне контрольную работу, поэтому всему классу придётся также задержаться сегодня после уроков, чтобы переписать тест. — после этих слов он обратился к ученикам. — Я прекрасно вижу, как вы списываете, поэтому тест я дам вам совершенно другой. А те, кто не явятся, должны будут пенять на себя. Отовсюду начали слышаться тяжёлые вздохи и возмущённый шепот. Окада мигом ощутила, как взгляды третьегодок из насмешливых превратились в яростные. Казалось, будь у них возможность, они бы её растерзали прям на месте. Кин, осознавшая весь абсурд сложившейся ситуации, поторопилась удалиться, дабы не погибнуть под прожигающими насквозь злобными глазами учеников. — Хорошо, до свидания. — с этими словами она поторопилась покинуть кабинет, в котором градус напряжения достиг своего пика. Оказавшись в коридоре, она прислонилась к стене возле двери и неожиданно громко для себя выпалила: — Твою ж мать! После этих слов ученица буквально замерла, боясь сделать лишний вздох. Она прислушивалась к происходящему в кабинете, так как сказанное прозвучало действительно громко, да и к тому же раздалось эхом в пустынном коридоре. Через пару секунд дверь кабинета резко отворилась. Из-за неё вновь слышались смешки, правда на этот раз уже более явные и злобные. По всей видимости класс оценил сказанное ученицей. Показавшись в дверном проёме, учитель, чьё лицо уже было черным от гнева, процедил сквозь зубы: — К директору после уроков! — это всё что произнес мужчина, с шумом хлопнув дверью. Окада стояла в полной прострации. Спустя несколько секунд до неё дошло, какую же глупость она сейчас сморозила. Девушка сильно ударила себя по лицу, оставив красный след от ладони. — Старый хрыч! — уже едва уловимым шёпотом сказала она и пнула стену ногой. Присев на подоконник напротив двери, она прикрыла лицо руками и тихо заплакала. Дерьмовей дня придумать было сложно. Первый урок был успешно пропущен.

***

Просидев на подоконнике полностью разбитой, прикрыв лицо руками, она даже не услышала, как прозвенел звонок и в коридор повалили толпы учеников из кабинетов. Сейчас Окада ничего не видела и не слышала. Она думала лишь о том, как будет оправдываться перед директором и мамой, как ребята из того класса, которому она по несчастливой случайности испортила день, будут перешептываться за её спиной, как над ней будут смеяться одноклассники, когда узнают об этом, и как она объяснит учителю географии, почему она прогуляла первый урок. — Эй, Кин-чан, ты где была? — послышался звонкий женский голос. Это была лучшая подруга Окады — Азуми Мацуи. Кин подняла голову. Судя по довольному выражению лица, настроение у подруги было приподнятым. — Я опоздала. — М? Опоздала? На целый урок? — Не совсем… — Что с тобой? Ты такая грустная. Азуми тихо подсела к Окаде, которая уже готова была начать свой занимательный рассказ об утренних приключениях. — Ха-ха-ха-ха-ха, — в ответ на душещипательную историю послышался заливистый смех подруги, — ну ты и лохушка! — она с трудом сдерживалась, чтобы не упасть на пол. Живот от смеха уже не на шутку разболелся. — Ха-ха, да, спасибо за поддержку, подруга. — раздраженно пробубнила Кин. — Да забей, придешь после уроков, получишь наказание и всё. — послышался утешающий возглас, который всё ещё звучал не очень отчетливо из-за с трудом сдерживаемого смеха. — Третьегодки меня побьют после школы. — к такому неутешительному выводу пришла Окада. — Да, я тоже так думаю, — с широкой улыбкой сказала подруга, — но не переживай, я тебе мандаринки в больницу носить буду. Неудержимый позитив и жизнерадостность Азуми не могли не вызвать улыбки на лице Окады. — Подружка, нам с тобой пора, следующая математика, а то ты ещё и её пропустишь. Тогда тебя точно из школы турнут. — с улыбкой на лице произнесла Мацуи. — Да, идём. Девушки встали с подоконника и медленно направились в сторону кабинета математики. — Я тебя вообще-то ждала на первом уроке. Испугалась, думала ты сегодня опять прогуляешь. Новость есть.— с интригой в голосе сказала школьница. — Новость? Какая? — Отличная.Сатоши Араи из параллельного устраивает у себя дома завтра вечеринку. Его родители на целую неделю уехали, вот он и решил оторваться. Тем более завтра пятница. — Э, я его даже толком не знаю… — Да какая разница! Пойдем, развеемся. — подбивала подругу на приключения Азуми. — Разве нас приглашали? — с полным равнодушием сказала Кин. — Он на радостях, что его родители уехали, всех подряд пригласил, даже третьегодок. Наверняка у него просто огромный дом, я слышала он из очень богатой семьи. — Не думаю, что я пойду. — Что значит «не думаю»?! Ты сама говорила, что твои родители уезжают, а значит они не смогут проконтролировать во сколько ты домой вернешься. Тем более, я иду, а мне нужен кто-то, кто сможет проконтролировать меня, если я напьюсь и начну подкатывать к Ойкаве-сану. — с этими словами девушка сделала многозначительную паузу и произнесла с уверенной ухмылкой на лице: — А я напьюсь и начну подкатывать к нему. — И ты туда же? Кто мне говорил, что он слишком смазлив и вообще ни о чём, а? — Ну-у, людям свойственно менять своё мнение. — игриво протянула Мацуи. — Нет, я пас. Я тебе не мамочка. Делай, что хочешь, но я не иду. Точка. — твердо сказала Окада. — Что случилось? Раньше ты подобные мероприятия не пропускала. — на лице подруги показалось притворное беспокойство. Всё-таки не зря Азуми за спиной называли лисицей. — Нет настроения. — Да брось, из-за этого очкастого хмыря? Забей, я же сказала. — На него я уже забила. — А что тогда? — Неважно. — с этими словами в голове Кин появились картинки прошлого вечера, и она слегка покраснела. — Ааа, опять твой друг, который тебе не друг. — с ехидной улыбкой сказала Азуми, заметившая так некстати проступивший румянец на щёчках подруги. Они с Окадой дружили с детства и доверяли друг другу абсолютно все секреты. Так что Азуми была единственной посвященной в страшную тайну подруги. — Да, опять! — резко выпалила Кин. — Ууу, так что, вы уже поцеловались? — игриво подмигнув, произнесла школьница. — Что?! Что ты несешь?! — Ну, ты говорила, что подумываешь над тем, чтобы признаться ему. — Не призналась я! Я…я с ним поссорилась. — Что? Из-за чего? И вот опять Окада рассказывает подруге волнительную историю о парне, который ей снится каждую ночь, о парне чьё лицо она всегда с трепетом в душе хочет увидеть в толпе. — Ха-ха-ха-ха-ха-ха, помогите, помираю! Нет, ну ты полная лохушка, подруга! — на этот раз Азуми схватилась обеими руками за живот и засмеялась уже во весь голос, обратив тем самым на себя и на подругу нежелательное для последней внимание мимо проходящих школьников. Гневный взгляд Окады устремился на нерадивую подругу. Она отлично знала, что в этом смехе не на что обижаться, ведь они знают друг друга почти всю жизнь, и подобная реакция на неловкие истории для Кин не была в новизну. — Может прекратишь ржать?! — Ой, я не могу. Вот ты вроде умная, и оценки у тебя хорошие, даже несмотря на отвратное поведение, а в жизни тупая как пробка. —потихоньку успокаиваясь от припадка нахлынувшего на неё смеха, сказала подруга. — Хочешь мы с тобой закопаем эту Киёко?! — Ты можешь говорить потише, во-первых, а во-вторых, что ты, блин, такое несешь?! — возмущению Кин, казалось, не было предела. — Ха-ха-ха-ха, нет, ну, а что. Закопаем, и будешь ты жить долго и счастливо со своим лилипутом. — Не называй его так! — уже крикнула Окада. — Всё-всё. Успокойся ты, я же пошутила! Эх подруга, всё-таки в отношениях ты полная придурашка. — Я это поняла уже. — с нескрываемым недовольством выпалила Окада. — Так будут какие-либо советы, предложения? — Да, пойти на вечеринку и расслабиться! — Опять ты за своё! — Подружка, я же самая настоящая сваха, я всё знаю об отношениях! И тебе скажу так: фрэндзона — это то место, куда лучше не попадать, а если уж попала, то всё. — Что «всё»? — волнительно спросила Кин. — Всё. Вот посмотри на Киндаичи, ты его с начала года отшиваешь. А когда он дает тебе конспекты, ты буквально мурлычешь: «Ты такой хороший друг!» — после этих слов Азуми опять засмеялась. — Я поняла уже, что вела себя мерзко по отношению к нему.— с сожалением произнесла Окада. Она всё ещё помнила полное игнорирование Нишинои со стороны менеджера их волейбольного клуба, и девушке вновь стало неприятно. — Да нет, мне весело на это смотреть! — На что?! — На то, как ты строишь из себя неприступную стерву. Честно говоря, у тебя отлично выходит! — казалось, что веселье не собиралось покидать Мацуи. — Тц… — обиженно процедила подруга. — Ой, вижу страдаешь ты. Ладно, давай так, я тебе помогу решить вопрос с твоим карликом, но при одном условии? — Не называй его так! — Ой, прости. — в голосе Азуми не было ни намёка на сожаление. — Так ты заинтересована? — Какое условие? — раздражённый голос Кин, казалось, всё сильней забавлял подругу. — Ты идёшь со мной на вечеринку, идёт? Кин задумалась. Какой бы дурой её подруга ни была, она действительно знала всё о романтических отношениях. Окада даже жалела, что бесцеремонно отказывалась от её помощи с самого начала. И прекрасно знала, что самолюбие подружки было задето, а значит просто так она больше помощь предлагать не станет. — Идёт.