open your eyes, this is illusion.

Патрульный автомобиль нёсся по полупустым улицам. Сначала они ехали по тому же району с однотипными, донельзя скучными домами, находящимися на почти одинаковом расстоянии друг от друга. Смотрелось всё это так, будто построили один дом, а затем, как нажатием определённой комбинации клавиш на клавиатуре, начали выполнять нехитрые манипуляции: «копировать – вставить». И так десятки, а может, и сотни раз. Чёрт знает, сколько этих домишек было в этом скучном районе. Затем же, спустя добрые 40 минут, пейзаж за окнами стал преображаться отнюдь не в худшую сторону. Унылые серые строения стали меняться на более разнообразные, отличающиеся по внешнему виду и строению друг от друга. Дворики, сады каждого из них так же отличались: на некоторых участках даже можно было заметить садовые украшения, такие, как гномы, фламинго и прочая садовая белиберда. На двух ограждённых забором территориях Гэвин даже приметил садовый пруд. Такие мелочи бросались ему в глаза по одной простой причине – ему было очень, просто безумно скучно. Конечно же, был вариант завести разговор с проклятым куском пластика, но это было последним у Рида в списке занятий для отвлечения от скуки. Хотя, если подумать, поговорить им, к сожалению для мужчины, действительно было о чём. Об этом странном деле, которое Фаулер так безжалостно свалил на плечи Гэвина. Причём тяжело ему было не из-за самого поручения. А из-за того факта, что приходилось работать вместе со старым алкашом Андерсоном и его заводным пластиковым Пиноккио. Такое сотрудничество мало радовало детектива. Хотя и в этом, к его недовольству, находился какой-то плюс. Вчетвером они могли быстрее разобраться с этим делом, нежели горбатиться над ним вдвоём. Через 10 минут частные домики сменились современными высотками. А это значило, что скоро они уже прибудут на место – к больнице. Пораскинув мозгами, взвесив все «за» и «против», Рид решил первым нарушить молчание. Нужно же всё-таки что-то полезное знать о той, к кому они, собственно, и приехали. Хоть какую-то информацию, которая ему ещё не известна, но очень может помочь при допросе потерпевшей. — Чё-то ещё известно про эту Грейс Шалье? Ну, кроме её возраста и того, что она безответственная мамашка? — скорее просипел, из-за долгого молчания, чем сказал, Гэвин, сразу же прочистив с глухим рыком глотку. Ричарда никак не смутила и не застала врасплох инициатива к разговору. Будто бы знал, что именно так и произойдёт. Будто бы предугадал. — Думаю, спешить с выводами о безответственности не стоит, детектив. Мы не знаем всего о сложившейся ситуации, поэтому не можем твёрдо и уверенно о чём-то утверждать. Из неизвестной Вам информации только то, что мужа, с которым Грейс была недавно разведена, зовут Питер Шалье. 38 лет, был осуждён за торговлю наркотического вещества, имеющего в народе название «красный лёд», сопротивление аресту и нападение на сотрудников здравоохранительных органов… — Ясно, тот ещё криминальный фрукт, — бессовестно перебил Рид, получивший за это осуждающий взгляд голубоглазого андроида. На это Гэвин лишь прыснул, довольно ухмыльнувшись. — Вас не учили в детстве простым правилам этикета? В любом случае, теперь мне становится предельно ясно, по какой причине Вы пользуетесь дурной славой среди коллег, детектив, — Ричард смерил Рида теперь уже не просто осуждающим, но и высокомерным взглядом. В голове сразу же появилась новая задача – «Перевоспитание Гэвина Рида», стоящая теперь на первом месте во всём списке. И, конечно же, в приоритете до сих пор стояло «Расследование». — Ты мне кто, Мать Тереза? Ещё всякий кусок пластика будет мне пихать своим этикетом. Не твоего ума дело, чему меня учили, а чему – нет, — мужчина сверкнул закипающими от злости глазами на андроида, непроизвольно начав сжимать до хруста кулаки. Сейчас он был больше похож на змею. Яд из его шипения сочился прямо-таки в изобилии. — Так что лучше бы тебе по-хорошему захлопнуть свою хлеборезку, пока я ещё добрый. А то… — А то ЧТО, детектив? — в бархатистом баритоне проскользнула надменность, угроза. Чёртова жестянка угрожала ему, Гэвину-мать-его-Риду! А, как многим известно, машины не могут угрожать своим хозяевам. Они должны выполнять приказы, но никак не наносить физический вред. Хотя, уже как год андроиды стали свободным народом со своими правами наравне с человечеством, но ведь это не значило, что они могли вот так взять и уебать человека? Не по-андроидски как-то… Ведь так? Да и машина бы не стала, разве что девиант… Так неужели?.. — ЧТО же Вы сделаете, детектив? Попытаетесь напасть? Оскорбите меня? Накапаете начальству? Что же Вы сделаете? От Ричарда просто сочилось и фонтанировало высокомерием, опасностью, расчётливым холодом, угрозой… Под таким хладнокровным и стращавым набором вся злость Гэвина улетучилась словно по щелчку пальцев. Он какими-то ошалелыми, загнанными глазами смотрел в сторону рядом сидящего андроида. Почему-то сейчас ему стало не по себе от слов пластика. Уже второй раз он успел усомниться в том факте, что его тостер не является ебучим девиантом. То, как он говорил, нет, буквально шипел, рычал, никак не походило на послушный машинный тон. Слишком натурально, слишком по-человечески. Слишком угрожающе. Рид нервно сглотнул густую, вязкую слюну. Ему стало действительно не по себе. По его позвоночнику даже пробежались крупные мурашки, обдало холодом. Стало крайне неуютно находиться рядом с этим пластиковым питоном в одном салоне, хотя и не сказать, что до этого ему было это в кайф. Но сейчас же он был точно уверен, что сидеть рядом, в опасной близости, он совершенно не хочет. Спасло Гэвина то, что автомобиль припарковался около пункта их назначения. Мужчина буквально как ошпаренный выскочил из машины, захлопнув за собой дверь, и быстрыми, широкими шагами чуть ли не побежал к входным, так сказать, парадным дверям, не желая даже оборачиваться на ебучий торшер в пиджачке. В самой больнице в нос сразу ударил запах медикаментов и совсем не уютной, скорее отталкивающей чистоты. Этот запах и вид белого, палат и больничных коек, белых, слепящих ламп… Всё это вкупе пробуждало в мужчине далеко не самые приятные эмоции и чувства. Сразу становилось тревожно, хотелось как можно быстрее уйти подальше от этого места. Поэтому, не желая задерживаться, мотивируя себя мыслью «Быстрее сделаю дело – быстрее съебусь отсюда», Гэвин подошёл к столу регистрации, показав уже готовой высказывать своё недовольство женщине в белом халате свой значок, таким образом сразу переходя к тому, зачем пришёл. — Не могли бы Вы подсказать, в какой палате сейчас находится Грейс Шалье? — игнорируя недовольное бурчание и взгляды исподлобья неугомонной, зрелой медсестры, уверенным и спокойным тоном спросил Рид. Получив нужную информацию, к тому же заметив почти настигшего его Ричарда, Гэвин быстрым шагом двинулся к палате №109. Найдя нужную дверь, детектив бросил подошедшему андроиду быстрое «жди здесь», избегая какого-либо зрительного контакта, и, не дожидаясь реакции на свои слова, вошёл вовнутрь. В помещении было светло, даже слишком. У одиночной койки, на которой лежала пострадавшая, стояла тумбочка с медикаментами на ней, а ещё рядом какие-то аппараты, о назначении которых Рид решил не задумываться, посчитав это сейчас совершенно ненужным. В палате было лишь одно единственное окно, да и то было зашторено светло-голубыми занавесками. За спиной детектива послышался глухой щелчок, что свидетельствовало лишь о том, что Ричард проигнорировал его слова и вошёл вслед за ним. От ощущения присутствия пластикового напарника прямо за его спиной Рид невольно поёжился. Появление андроида негативно подействовало и на недавно проснувшуюся женщину. Это стало понятно по внезапной дрожи, округлившимся глазам и нервозности, плескавшейся в них. — Я же сказал ждать за дверью. Что в этих словах тебе было непонятно, пластиковый ты болван? — неприязненно прошипел Гэвин, насупившись и сжав кулаки, будто это как-то защищало его, придавало какой-то уверенности. — Ваши показатели стресса показывают значение выше нормы, а учащённое сердцебиение… — Пошёл ты нахуй со своим сканированием! Пиздуй отсюда и дай мне опросить пострадавшую в спокойной обстановке, — он повернул голову вполоборота на всё так же стоящего сзади, донельзя напрягавшего Ричарда, даже не собираясь сейчас переходить с тихого шипения на нормальный тон. Оценив обстановку, последний с неохотой всё-таки вышел за дверь, после чего с явным облегчением вздохнул не только сам Рид, но и всё ещё молча наблюдавшая и слышавшая их короткий разговор женщина. Отсутствие андроида действительно успокаивало, поэтому, придвинув стул к койке, Гэвин мягко и тихо начал. — Грейс Шалье, верно? — ответ он и так знал, но посчитал почему-то нужным в этой ситуации уточнить. Получив утвердительный кивок, мужчина продолжил. — Я – детектив Гэвин Рид, расследую дело о похищении вашего… сына. Извиняюсь за то, что потревожу сейчас, но это просто необходимо, чтобы приблизить нас к нахождению… — Майкла. Моего мальчика зовут Майкл. И он андроид, — со скрываемой, но всё же слышимой горечью произнесла женщина, стараясь сохранять спокойствие и держать себя в руках, за что получила мысленный респект от Гэвина. — Я готова сказать всё, что потребуется, только прошу Вас, найдите его. — Несомненно. Тогда… Я задам Вам несколько вопросов. Старайтесь отвечать точно, развёрнуто, желательно, не упуская малейшие подробности. Каждая мелочь может быть очень важна, — сочтя ещё один кивок за знак согласия, детектив продолжил. — По вашим данным, всё произошло около трёх часов ночи, верно? — утвердительный кивок. — Что Вы делали с ребёнком в такой поздний час около парка? — Я могу понять Ваше осуждение, с которым был произнесён вопрос. Но сразу могу сказать, что всё не так, как Вы думаете. Я не безответственная мамашка, если Вы так подумали, — Гэвин на это лишь развёл руками, на что женщина ожидаемо усмехнулась. — Давайте по порядку. Сначала уточню, чтобы не было потом вопросов. Ребёнок у меня андроид, потому что своих детей я иметь не могу. Итак, к делу. Как Вы знаете, недавно я развелась с мужем – Питером Шалье. Отвратный мужик, честно говорю. Уголовник и нарколыга. Всё время мне твердил, что завяжет с этим красным льдом… И, конечно же, продолжил курить эту дурь. Я не выдержала и развелась из-за этого. Одни нервы мотать, честное слово. Просто не могла уже жить в этом дерьме, — Рид с пониманием закивал. — Но даже после развода у нас была договорённость, что раз в месяц я буду водить Майкла к нему повидаться. Как Вы поняли, после развода ребёнок остался со мной жить. Так вот… Если бы не «ну мама, прошу, можно с папой увидеться?» Майкла… Ни за что бы в жизни не подпустила этого урода к моему мальчику! И эти почти щенячьи глазки… Ну, как тут отказать? В общем, как раз в этот день я и повела Майки к отцу. Обычно мы оставались у него на весь день и ночевали, но в этот раз… Этот козёл опять обдолбался своей красной хернёй и начал нести всякую пургу! Мол, «отдай моего сына!» и так далее. Если вкратце, мы жёстко поссорились. Ну и что, я должна ночевать с обдолбышем после конфликта? Чтобы потом и с сыном что-то этот козёл сделал? Нет уж, спасибо. Я и выбежала. А что ещё делать? Путь до дома как раз лежал через парк… Женщина остановилась, чтобы дать небольшую передышку и собраться с мыслями. Было и так понятно, что ей тяжело даётся этот рассказ, но противиться она не собиралась, ибо знала, что иначе никак не сможет помочь. Про себя же Гэвин отметил, что на досуге неплохо было бы нанести визит этому Питеру Шалье. Спустя ещё полминуты молчания Грейс продолжила говорить. — Идём мы с Майклом через парк. Я была просто в ярости, мои мысли были забиты конфликтом и тем, какой Питер ублюдок, наверное, поэтому я сначала и не заметила, что за нами кто-то увязался… Потом будто, знаете, почувствовала спиной, что кто-то сзади есть, оборачиваюсь – а мне как битой шарах по башке! — будто в напоминание об ударе, затылок женщины пронзила резкая боль, из-за чего та поморщилась. — И последнее, что я услышала перед тем, как отключиться – крик моего мальчика… Потом я очнулась на утро, светло было уже. Осматриваюсь – Майкла нигде нет. Начала паниковать… Полицию вызвал прохожий какой-то, надо же, я думала, что никто и не додумается… Остальное Вы и так знаете, наверное… — Хорошо. Этой информации пока более чем достаточно. Спасибо огромное за сотрудничество, — Гэвин был доволен, что получил ответы на все созревшие в его голове на этот момент вопросы, поэтому встал со стула, поставив его на место, где тот стоял до его прихода, и на прощание кинул. — Если появятся какие-то новые вопросы, то… уж простите, мне снова придётся потревожить Вас, — он натянул виноватую улыбку, на что Грейс понимающе усмехнулась. — Обещаю, мы найдём вашего сына. Выйдя в коридор, Рид чуть не подпрыгнул от неожиданности. Андроид стоял прямо перед входом и смотрел сейчас сверху вниз своими ледяными глазами прямо на лицо Гэвина. От такой близости и внезапного зрительного контакта детектив неприязненно повёл плечами и поспешил обойти пластикового истукана, направляясь к выходу из больницы. Ричард последовал за ним. Уже устраиваясь в чёрной машине, Рид отвернулся к окну, подперев щёку рукой. Сел он снова на пассажирское сидение, от греха подальше. — Чё скажешь по поводу её рассказа? — сразу, без всяких прелюдий, прямо в лоб начал Гэвин. В том, что андроид всё это время стоял под дверью и нагло подслушивал, улавливая каждое слово с идеальной точностью, Рид ни капли не сомневался. — Скажу лишь то, что всё сказанное миссис Шалье – правда. Практически никакой новой информации получено не было, за исключением конфликта с Питером Шалье, — удовлетворённый своими догадками, Гэвин непроизвольно снова оборвал речь андроида. — Ага. Они ребёнка там не поделили. Вернее, этот наркоман орал, что вернёт сына. Думаю, имеет смысл приехать к нему в гости. У него есть мотив. Тем более, он тогда обдолбанный красным льдом был, — и прикусил язык. Осознание того, что он снова перебил Ричарда пришло только сейчас. Поэтому мужчина настороженно покосился в сторону голубоглазого, но, не заметив недовольной рожи или глазюк андроида, сверлящих его голову, немного расслабился. Ричард же посчитал, что сейчас не имеет смысла ничего предпринимать. Но спускать с рук такое он не собирался. Он накажет Гэвина за дерзость и невоспитанность. Обязательно накажет, ведь всему своё время.

***

Хэнк со скучающей миной на лице отстукивал по поверхности стола кончиком шариковой ручки ритм, только что, буквально на ходу придуманной мелодии. Время тянулось мучительно медленно. Настолько, что каждые пять минут нет-нет, а глаза метались глянуть на электронные часы, стоящие где-то в углу у зеленеющего бонсая, который Андерсон прикупил где-то неделю назад на распродаже. Совершенно случайно попался тогда, тем более старый засох давно. Напротив, за соседним столом, сидел Коннор, о чём-то оживлённо рассказывающий голубоглазой Кэре, пытаясь отвлечь её от недавно пережитого. Смотреть на рыдающую девушку он просто не мог. Это было бы свинством, как он считал, не помочь ей справиться с эмоциями. — Да где этот чёртов говнюк, чтоб его?! Что они с этим чопорным тостером там долго делают вообще?! Не знаю как вы, а я пойду попью кофе! — взорвался старик, уставший ждать двух напарничков уже, как минимум, два часа, и, в подтверждение своих слов, вскочил с кресла, грузно топая в сторону кафетерия. В отличие от Гэвина, горькую и крепкую жижу из кофемашины департамента Хэнк не любил. Впрочем, как и многие в отделе. Из плюсов в этой бурде было только то, что мерзостный вкус напрочь избавлял от усталости, наделяя нечеловеческим зарядом энергии. То, что нужно было сейчас старому матёрому полицейскому после всего дерьма, которое произошло за этот день. Ещё и после того бургера как-то хреново было… В голову седовласому мужчине даже начала биться мысль о том, что, может, ему что-то подсыпали? Исключать её было бы глупо, иначе как ещё объяснить своё поведение тогда, когда они чуть не вмазались в летящий навстречу автомобиль? Мысленно он уже в сотый раз поблагодарил Коннора, благодаря быстрой реакции которого он всё ещё стоял здесь. — Андерсон! У нас новости! — рявкнул вошедший только что в отдел Гэвин, да так громко, что прекрасно слышно было даже в кафетерии, который, к слову, находился в совершенно другом конце от входа. От неожиданности Хэнк чуть не пролил на себя кофе, всё-таки успев обжечь язык. — Чего разорался?! Вот говнюк! Ещё позднее не мог приехать?! Мы ждали вас грёбаных два часа! — возмущённо прогорланил в ответ не менее громко Хэнк, возвратившийся медленной походкой к своему столу со стаканчиком в руке и усевшийся в своём кресле. — Ну, чё замолчал? Говори, чё встал-то, как истукан? — к этому моменту все взгляды, а именно Коннора, Кэры и Андерсона, были устремлены в сторону ухмыляющегося Рида. — У нас есть зацепка и, кажется, новый подозреваемый.