open your eyes, this is illusion.

Раздражение. Ричард в действительности, по сути, не являлся девиантом и оставался машиной, послушно и исправно выполняющей указания и задачи. Он без какой-либо задней мысли слушался приказов своего куратора. И так было всегда. В его голове ранее не появлялось никаких мыслей по поводу тона, коим говорила с ним Аманда, по поводу отношения к нему и общего пренебрежения. Ему были безразличны косые взгляды в свою сторону, брошенные тем или иным существом. Ему было абсолютно всё равно, ведь для выполнения задачи обращать внимание на подобное не имело совершенно никакого смысла и больше отвлекало, чем помогало в расследовании и концентрации внимания. Ричарду было чуждо понятие «эмоции». Ему было чуждо что-то чувствовать. И он не должен был это уметь делать. Это было лишним, ненужным, бесполезным, вроде бы, и отвлекающим от работы. Но слушая в последний раз Аманду, Ричард чувствовал, что ему не безразлично то, что она говорила. Более того, он чувствовал, как по его корпусу проходили мелкие электрические разряды, неприятно покалывающие изнутри его тириумный насос и различного размера и структуры трубки, разгоняющие по телу голубую кровь. Он чувствовал, что не хочет слушать то, что говорила Аманда. Чувствовал, что хочет оборвать её или просто заткнуть, потому что ему не нравилось то, что он слышал. Его раздражал голос Аманды. Его раздражал её взгляд и тон. На тот момент его раздражала Аманда. И ведь тогда он впервые был не согласен с ней. Впервые ей возразил. Это было странно, необычно, совсем непривычно, но Ричард мог бы сказать, что ему даже понравилось говорить что-то, что разнится с приказами куратора. А Аманде это явно не понравилось. Потому что в следующее мгновение он ощутил физическое и внутреннее давление. Он видел эти чёртовы стены приказа, алеющие и ослепляющие его со всех сторон. Он был окружён ими. И он чувствовал, что обездвижен и ничего не может с этим сделать. Стены заставляли его делать и говорить то, что нужно было… Аманде? Да, скорее всего, так и есть. И самое жуткое, отталкивающее, непонятное было то, что тогда Ричард наблюдал за всем, как сторонний слушатель. Он всё ещё находился в теле андроида модели RK900, именуемого Ричардом, но в то же время и не находился в нём совсем. Тем не менее, после этого он больше не чувствовал той самой трепещущей свободы слова и мысли. — Хэй, Земля вызывает пластикового терминатора, приём. Ноль реакции. Ричард молчал и сидел, как кукла с закрытыми глазами уже порядком пяти минут. Гэвину начинало казаться, что его напарник тупо завис и не отвиснет уже никогда. Конечно, в этом были бы свои плюсы, причём их было значительно больше, чем минусов. Но перспектива выплачивать «КиберЛайф» всю жизнь за поломку этой сверхразумной кофеварки не привлекала Рида от слова совсем. — Слышь, торшер, ты долго тупить будешь? Отвисай уже! — конечно же, повышенный тон голоса не помог пробуждению андроида. Поэтому Гэвин сначала пощёлкал пальцами перед безжизненным лицом, а затем решил перейти к более крайним мерам. А именно, сильно трясти напарника за плечо. — Проснись, заебал спать! Или что ты там делаешь… Похуй. Ричард блять!.. Его руку мгновенно грубо перехватили, сжав запястье настолько сильно, что Рид болезненно зашипел сквозь зубы, словно змея. — Детектив, впредь не делайте так. Да, я нахожусь в частичном спящем режиме, но система всё равно может распознавать физическое воздействие. И в таком случае активируется режим самозащиты, — проследив за раздражённо-бешеным взглядом человека, RK900 ослабил хватку пальцев, высвобождая руку Гэвина, и после короткой паузы прошелестел. — Простите. — Да уж, учту в будущем. Но блять, как тебя ещё разбудить-то можно было? Ты на простые слова и повышенные тона не отзывался… — Детектив, — когда андроид поймал на себе два привычно раздражённых ярко-зелёных огонька, то, понизив свой голос, продолжил. — Достаточно позвать меня по имени. Ведь это оказалось не так сложно, как могло казаться, верно? Слышать моё имя с Ваших уст, вместо грязных прозвищ, намного приятнее, не находите? — Да пошёл ты… — Гэвин цокнул языком и отвёл взгляд в сторону. Покрасневшие кончики ушей мужчины не остались незамеченными, поэтому Ричард довольно ухмыльнулся уголком рта. — Что насчёт Шона Гиллмана? Можно провести допрос. Сначала провести арест, увезти в участок… — Нет, — Гэвин сказал это так уверенно и чётко, что Ричард даже с нескрываемым интересом уставился на него. — На каких основаниях? Ладно, допустим, можно предоставить запись с твоих оптических блоков. Так же, можно у него найти в подтверждение тот пакетик с красной дурью. Но что это даст? Неужели Гиллман настолько тупой, что сразу же обосрётся и расколется, сдав всех своих поставщиков и дружков с потрохами? Нет. Он нарколыга, может, посредник-дилер, но точно не конченый идиот. Такие, как он, не раскалываются. Арест только испортит нам всё. Мы ведь не сможем держать вечно этого цветочника в департаменте, придётся отпустить. И тогда он предупредит своих, что копы пронюхали что-то и начали копать под них. И всё! Пиши пропало, поминай, как звали, так сказать. Все залягут на дно. — В Ваших словах есть определённый смысл, детектив… Пожалуй, Вы правы, — андроид снова повернул голову вперёд, сдвинув домиком брови к переносице. — Но что же Вы тогда предложите? Пробраться к нему в магазин и исследовать там всё? Или, может, к нему домой? — О нет, дорогой мой, — Гэвин насмешливо прыснул и достал из внутреннего кармана коричневой кожанки пачку сигарет. Раскрыв её, он разочарованно отметил, что скоро придётся покупать новые, ибо в коробочке оставалось только три сигареты, если не считать ту, которую он уже успел вытащить. — У меня есть идея получше. Снимай свой пиджачок, тостер. Ричард посидел бездвижно буквально пару секунд, но послушно выполнил просьбу мужчины. И, кажется, он понял замысел Рида. — Полагаю, Вашей идеей является прикрытие, верно? — Гэвин немного приоткрыл окно на своей стороне и, пощёлкав несколько раз зажигалкой у сигареты, сделал глубокую затяжку, после чего ухмыльнулся и утвердительно кивнул. — Что ж, неплохо, детектив. — Не думай, что лестью ты сможешь заполучить моё расположение, жестянка, — салон автомобиля медленно, но верно стал заполнять густой табачный дым, не успевающий мгновенно выветриваться через ту маленькую щёлку бокового окна, которую создал Рид. На это обстоятельство и слова человека Ричард решил тактично промолчать, решив дать этим мужчине небольшую свободу действий. Тем более, сейчас в приоритете стояло расследование. Верно, красные стены приказов всё так же оставались вокруг андроида. Они были невидимы для окружающих, но практически физически осязаемы для него, хоть и обставляли по факту его программы и технический разум. — Думаю, ты и без меня знаешь, что делать, — Ричард знал, но, тем не менее, Гэвин счёл необходимым проговорить это вслух. И андроид не будет упрекать или подобным образом реагировать на это. Раз детективу от этого легче, пусть так и будет. — Короче, входим, как друзья, парочка, да поебать кто. Смысл в том, что нас позвали на свадьбу свидетелями, вот и пришли за цветами. Я буду заговаривать зубы этому старикану, а ты там анализируй своим суперзрением. Ясно? И помалкивай. — Ясно, детектив, — конечно, помалкивать RK900 не собирался и при необходимости будет спрашивать и интересоваться, но пусть Гэвин будет думать, что его напарник сейчас послушный андроид. Так было проще и быстрее. Так можно было избежать бесполезную трату времени на препирания. Продолжая держать на половину докуренную сигарету между зубов, Гэвин вышел из автомобиля. Вслед за ним вылез и Ричард, размеренным шагом подойдя к мужчине. — Пошли, железка. Только веди себя хоть немного адекватно, а не как кукольный остолоп. Мы не должны выглядеть подозрительно. Хотя, чё я говорю, ты и так всё должен понимать и знать, — сделав последнюю глубокую затяжку, Гэвин бросил тлеющий окурок на асфальт и придавил его носком чёрного ботинка. Проделав недалёкий путь от силы метров в сто, напарники оказались у входа в цветочный магазин. Первым дверь поспешил открыть Ричард, пропуская сначала что-то недовольно пробурчавшего Рида, а затем заходя вовнутрь сам. После дверного хлопка где-то над ними мгновенно что-то звонко забренчало, оповещая бодренького с виду продавца, стоящего у прилавка, о прибытии новых покупателей. — Добро пожаловать! — на отнюдь не гладком лице мужчины расплылась широченная улыбка, из-за чего морщин стало раза в полтора, а может, и два больше. Сейчас, при нормальном освещении Гэвин отметил, что мистер Гиллман для своих 47 лет не так сед, как мог быть. Брать в пример того же Андерсона, который в свои 54 перед зеркалом при желании не сможет найти ни в башке, ни в несчастной бороде ни единого волоска, ещё имевшего свой привычный боевой русый окрас. Такой контраст с морщинами на лице выглядел как-то странно и до смешного неестественно. Возможно, цветочник просто-напросто красит голову краской, а может, это такие гены, чёрт его знает. Но в любом случае для употребляющего красный лёд Шон выглядел очень хорошо. Даже чересчур хорошо. На наркоманов за свою полицейскую карьеру Гэвин успел насмотреться. Поэтому и сделал вывод, что мистер Гиллман не относился к таковым, а скорее всего, являлся дилером или посредником. Но в любом случае, кем бы он там не был, его можно со спокойной душой посадить в кутузку. Правда, не сейчас, а чуть позже. Но эта мысль всё равно приятно грела душу детектива. — Я чем-то могу помочь? — Здравствуйте! — Гэвин натянул на себя более чем естественную полуулыбку. — Я бы мог сказать, что да, но мой друг вряд ли будет солидарен со мной… — он многозначительно покосился в сторону стоящего рядом Ричарда, сложившего руки на груди. Кажется, Гиллмана совершенно не смутило, что друг является андроидом. Впрочем, оно и к лучшему. — С ним вообще лучше не спорить, а то наорать или ударить может, сами понимаете. Ну так, чисто по-дружески, — на лице растянулся насмешливый оскал. Шон активно закивал, будто действительно отнёсся с пониманием к сказанному Ридом. — Хэй, Патрик, — Гэвин лениво повернулся уже в сторону андроида. Кажется, последнего вовсе не смутило то, что его назвали не Ричардом. Впрочем, с чего бы он должен был так отреагировать, если они оба понимали, что находятся под прикрытием? — Давай там, иди выбирай чё хотел, хренова привереда. — Привереда? О чём Вы, если не секрет? — продавец заинтересованно вытянул шею и вперился взглядом в лицо Рида. «Надо же, лезешь своим любопытным носом в чужие дела?» ─ сразу же подумалось полицейскому. Впрочем, излишнее любопытство сейчас явно играло на руку, ибо можно было завести какую-то непринуждённую беседу, дав этим Ричарду больше времени на тщательный анализ всего помещения. — Ох, Вы не поверите! — Гэвин облокотился одним локтем на прилавок, перемещая этим свой основной вес на несчастную гладкую поверхность. — Этот фрукт решил, что нам обязательно нужно купить гиацинты! Мы уже, наверное, в магазин третий заходим и нигде этих чёртовых цветов нет! Вы представляете? — мистер Гиллман понимающе цокнул язык и покачал удивлённо головой. — Я говорил ему, может, к чёрту? Можно купить, например, пионы. А он, как баран, упёрся! Только гиацинты и точка. Вот прямо так и говорит! Я пытался его уговорить, потому что у нас времени уже мало остаётся… Но нет! Он на своём стоит. Гиацинты и всё тут! — мужчина хрипло засмеялся и почесал старый шрам на переносице. — Вы сказали, что мало времени остаётся… Вам для чего-то важного нужны цветы? День рождения, просто так? Если что, то я могу всё-таки подсказать что-то. И насколько я помню, то гиацинты у нас вроде бы были… — продавец почесал затылок и задумчиво зажмурился. И вновь на лице появилось немалое количество маленьких морщинок. — Да дело в том, что у нашего общего лучшего друга свадьба. И нам, как самому ближнему кругу, выпала просто уникальная возможность участвовать в организации торжества. Вот нам и поручили покупать букет для невесты. Не знаю, что такое в этих гиацинтах… Пионы же лучше смотрелись бы! — Опять ты за своё. Уже договорились, что покупаем гиацинты! Так что угомонись, Дэвид! — внезапно послышалось где-то из глубин магазина, из-за чего Гэвин непроизвольно вздрогнул и недовольно проворчал что-то под нос. Продавец же тихо засмеялся. — Нет, Вы посмотрите на него… Теперь понимаете, о чём я? И так весь день уже! — названный «Дэвид» устало выдохнул и закатил глаза. Вскоре в поле зрения показался и сам Ричард. И Гиллман, и Рид мгновенно уставились на него, причём оба выжидающе и нетерпеливо. Только вот причины для такого взгляда у каждого были свои. * Через 15 минут напарники сидели в автомобиле, в котором помимо сигаретного дыма пахло теперь ещё и чёртовыми гиацинтами. Не то чтобы Гэвин не любил именно эти цветы, их запах и внешний вид. Всё было с точностью да наоборот. Гиацинтами всегда пахло от его матери. Родной запах, который зарождал где-то внутри тёплый и светлый комочек чего-то непонятного, но приятного, и одновременно с этим этот же родной запах заставлял болезненно сжиматься сердце. Гэвин любил свою мать. Искренне, невинно, чисто. Памела Рид многое, очень многое дала маленькому мальчишке в детстве. Она была единственным человеком, который мог понять его чувства, эмоции, мог поддержать и утешить. Мог дарить безграничную любовь, заботу и нежность. Она была ему всем: любимой и любящей мамой, учителем, воспитателем и лучшим другом. Единственным его другом. Она была тем, что заставляло верить Гэвина в светлое будущее, улыбаться солнцу, небу, всему на свете. Она была тем человеком, из-за которого хотелось жить дальше и жить ради чего-то. И тогда казалось, что неважно, есть цель на будущее или нет. Тогда казалось, что самым важным и главным было то, что она рядом, она здесь. А всё остальное и так бы пришло. И все эти безгранично светлые чувства были похоронены в тот же день, когда её не стало. — Детектив?.. — андроид наклонился корпусом вперёд, чтобы заглянуть в пустые зелёные глаза мужчины. И, Бог свидетель, в этот момент в его голубых и привычно непроницаемых льдинках плескалась не надменность, не пренебрежение и безразличие, а тень искреннего беспокойства. — Гэвин, с Вами всё в порядке?.. — Нет, жестянка… Не в полном порядке, — для чего-то так же искренне глухо отозвался Рид. И почему-то сейчас сказать правду казалось чем-то необходимым, очень важным и очень-очень правильным. По салону автомобиля пронёсся тяжёлый и обречённый вздох. Никто из них обоих, ни Гэвин, ни Ричард не пытались нарушить тишину, что стояла в этом замкнутом пространстве. Отчего-то в данный момент и это казалось чем-то правильным. Всю дальнейшую дорогу они провели в полном молчании. И даже Ричард не смел нарушить тишину. «Расследование может подождать,» — пронеслось в его голове. Снова показались ещё еле видные, но начинающие давить красные стены приказа, но Ричард лишь потряс головой, после чего те будто развеялись в воздухе. *

***

Сегодня был первый рабочий день Кэры в роли преподавателя в школе. Это было просто невероятно. Лишь одна мысль об этом будоражила кровь внутри её корпуса. Это было волнительно даже для такого собранного по характеру андроида, как она. Если бы ей кто-нибудь сказал полгода назад, что она будет работать учителем в школе, то Кэра бы не то, чтобы удивилась, а скорее засмеялась над таким. Но, тем не менее, сейчас она стоит перед широким зеркалом, внимательно рассматривая свой внешний вид по чёрт знает какому кругу. Белая блузка, идеально выглаженные чёрные брюки и чёрный пиджак. Уложенные волосы, уверенный взгляд и чёрные туфли не на высоком, но и не на низком каблуке. Кэра поставила себе чёткую цель не ударить лицом в грязь в свой первый рабочий день. Она была намерена наладить контакт с учениками и своими будущими коллегами. И она очень боялась, что последние не примут её из-за происхождения. Да, андроидов официально признали новой и вполне полноценной разумной формой жизни, но не многие люди сделали то же самое. Многие так и презирают до сих пор их расу. Это было обидно, но с этим нельзя было ничего поделать. Ведь пока люди сами не захотят поменять свою точку зрения, ничто и никто не сможет это сделать за них. И с этим знанием андроидам приходится жить каждый день. Критично осмотрев себя с ноги до головы ещё раз, Кэра сделала шумный выдох и, взяв в руку кожаный чёрный портфель(который так удачно имелся у неё ещё с Канады), спустилась на первый этаж. — Ох, чёрт… — девушка страдальчески закатила глаза и глухо простонала. — Алиса, нам пора выходить! — AX400 снимает свои сменные туфли, кладёт их в портфель и надевает уличные чёрные ботильоны на шнуровке. — Алиса, выходи, иначе мы обе опоздаем! — в ответ ей была тишина, поэтому, стянув с вешалки в коридоре чёрное пальто, Кэра спешно надевает и его на себя. — Алиса! Наконец, из-за самого дальнего дверного проёма показывается бессовестная голова девочки, которая, слава Богам, была уже одета хотя бы не в домашнюю одежду. — Алиса, перестань капризничать! Прошу тебя, поторопись… У нас мало времени, — Кэра многозначительно постучала пальцем по кисти своей руки, будто намекая на несуществующие наручные часы на ней же. — И если ты сейчас же не оденешься, то его не останется совсем! — Мам… — девочка медленным шагом проскользила по паркету и остановилась напротив переминающейся с ноги на ногу девушки-андроида, которая действительно буквально каждые 30 секунд смотрела на кухонные часы. — Я не хочу к тому Джошу… Я его не знаю совсем! А вдруг он злой, я боюсь… Можно я с тобой пойду на работу? — она подняла свои щенячьи глазки и умоляюще выпятила нижнюю губу. И где только понабралась этих приёмчиков? — Дорогая… — Кэра присела на корточки, чтобы быть на одном уровне лица с Алисой и положила обе руки ей на плечи. — Прости, но со мной нельзя на работу. И я знаю Джоша, он хороший. И он ни за что не причинит тебе вреда. А если причинит… — она с театральным коварством улыбнулась и помахала в воздухе кулаком. — Получит у меня. Да ладно, я шучу. Он правда хороший. Я доверяю ему, Алиса. Всё будет в порядке. Ты веришь мне? YK500 отвела взгляд в сторону и стала переминаться с ноги на ногу, но всё-таки неуверенно кивнула. Кэра обняла свою дочь и в утешительном жесте погладила её по каштановым волосам, собранным в аккуратный низкий хвостик. — Всё будет хорошо, Алиса. Обещаю. У нас всё будет хорошо. Через 3 минуты семейство, состоящее из матери и дочки, вышло на крыльцо дома. Рваными движениями Кэра закрывала дверь на два замка, спешно выворачивая ключи в замочных скважинах. Она пыталась быть собранной, пыталась сосредоточиться, и дома ей правда удавалось это делать. Но сейчас, когда был риск опоздать хотя бы на минуту, собранность медленно, но верно улетучивалась. Сейчас она жалела, что является андроидом, а не человеком. Ведь люди могут в стрессовых ситуациях принять какой-то препарат и тогда становится легче. Андроидам приходилось же довольствоваться в таких ситуациях лишь самовнушением и самоанализом. — Кэра? Маленькая? Глазам своим не верю! — расправившись с дверными замками, девушка повернула голову в сторону источника звука и недовольное выражение лица сразу же смягчилось на приятно удивлённое. — Джерри?! Какая неожиданная встреча! — она искренне улыбнулась и синхронно с Алисой помахала в знак приветствия. — Ты… Получается, ты наш сосед, верно? — Да! Вот так совпадение! Надо же, вот кого увидеть не ожидал здесь, так это вас с маленькой… — он лучезарно улыбнулся. — Слушайте, может, зайдёте? Поболтаем, всё-таки год прошёл, столько всего случилось… — Джерри… — Кэра переминулась с ноги на ногу и неловко поёрзала рукой в кармане пальто. — Прости, не сейчас. Мы опаздываем уже… Между прочим, из-за кое-кого, а не просто так, — она с лёгким укором посмотрела в сторону Алисы и перехватила поудобнее кожаный портфель. — Думаю, что как-то вечерком обязательно соберёмся вместе. Как тебе такое предложение? — Да, отличная идея. Да, кстати! Если нужно за маленькой последить, посидеть с ней, ты только скажи! Я всегда за. Мне не трудно, честно! «Интересно, у этого андроида когда-то сходит с лица радостная улыбка?» — не со зла подумала про себя девушка, а вслух лишь произнесла. — Ох, спасибо, Джерри! Спасибо тебе за помощь. Сегодня не нужно. Тогда… До встречи? На этой позитивной ноте они распрощались со своим новым соседом и Кэра лишний раз подумала, что и правду говорят люди – мир тесен. Конечно, размышлять о бытие можно было и дальше, но когда внутренний интерфейс любезно подсказал, что они начинают опаздывать, Кэра сорвалась с места и поспешила к дому Джоша, чтобы отдать в руки темнокожего андроида свою дочь на этот день. Дорога до школы была не сказать, что долгой, но для Кэры время, проведённое в автобусе, тянулось мучительно долго. И когда она уже стояла у школьных ворот, то волнение стало не просто внутренним. Состояние девушки выдавалось и внешне в том числе. Она нервно перебирала своими изящными пальцами кожаную ручку портфеля и буквально каждые 10 секунд поправляла то причёску, то пиджак. — Так, Кэра… Соберись! Ты просто идёшь на работу. Всё будет в порядке. Всё будет хорошо. Ты не какая-то тряпка. Ты вывезла себя и Алису во время революции в Канаду. А тут просто работа. Соберись, женщина, — она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы остудить начинающие перегреваться биокомпоненты, и уже более уверенно шагнула на территорию школы. Вокруг, ожидаемо, не бегали дети и подростки. Всё же работать она устроилась в старшую школу. Где-то вдалеке даже можно было заметить компанию старшеклассников, бесстыдно выпускающих изо рта струи табачного дыма. Вряд ли это считалось нормой, вернее не так, это было запрещено на территории школы. Но, скорее всего, с ними устали бороться, либо даже не пытались, закрывая на это глаза. Кэре хотелось верить, что правдой было первое. Войдя в здание, АХ400 была приятно удивлена, насколько всё выглядело чисто и опрятно. Здесь недавно делали ремонт? Похоже на то. Что ж, этот факт являлся явно положительным, ведь значил, что она будет работать в хорошей школе, как минимум, теперь уже не только по отзывам, но и внешнему виду. До звонка оставалось 25 минут, за которые девушка должна была взять ключи с вахты, найти свой кабинет, успеть там переодеться и дойти до учительской, где, если верить словам директора, её ожидало большее количество преподавателей. Такое в некотором роде первичное знакомство с коллективом. Затем же ей нужно было перенестись в свой кабинет, разобраться с рабочим местом и хотя бы частично постараться разложить бумаги, которые сейчас аккуратной стопкой лежали в её портфеле. Поиск кабинета, на удивление девушки, не занял много времени. Класс оказался просторным, светлым и довольно-таки уютным. В конце помещения стояли немногочисленные растения, которые выглядели довольно-таки ухоженными. Помимо основного помещения, здесь была дверь в небольшую коморку, где как раз можно было переодеться, хранить какие-то вещи и прочее. Также там был один небольшой, пока что пустующий стеллаж, шкаф и два стола: один рабочий, а другой со школьной техникой, например, с компьютером и принтером. В шкафу оказалась пара вешалок, на одну из которых Кэра повесила пальто. Расправившись со шнуровкой на ботильонах, она надела принесённые с собой чёрные туфли на каблуке и, закрыв шкаф, вышла из коморки. Закрыв класс на ключ, АХ400 развернулась на каблуках на 90° и уверенно зашагала по коридору. Проблем с поиском учительской тоже не оказалось. Кэра посчитала это хорошим знаком и, досчитав до трёх, постучала в дверь. Когда она оказалась в кабинете, недавно стоящий здесь приглушённый гомон от разговоров мгновенно прекратился. Присутствующих оказалось намного больше, чем предполагала ранее девушка. И взгляд каждого из них был сейчас устремлён прямо на неё. Все осматривали её открытым оценивающим и критичным взглядом, от чего внутренне стало не по себе. Но только внутренне, потому что раскрывать свои истинные эмоции и этим подставляться жертвой на истязание этим людям в планы Кэры никак не входило. Поэтому она стойко держала уверенное выражение лица. — Так, значит, Вы та самая новенькая преподавательница иностранного? — послышалось в самом конце кабинета, и девушка сразу устремила взгляд к источнику звука. А им оказалась относительно пожилая женщина плотного телосложения с узким ястребиным прищуром. — Верно, — девушка расправила плечи, немного приподняв подбородок. В этих жестах было что-то, что показывало её уверенность, отсутствие робости и, конечно, этим она как бы показывала, что под многочисленными анализирующими взглядами она не чувствует каких-либо неудобств. Особенно перед женщиной, с которой сейчас предстояло вести короткий, как надеялась Кэра, но всё же диалог. И что-то уже сейчас ей подсказывало, что с этой особой у них вряд ли будет тёплая дружба. — Меня зовут Кэ- — Вы андроид, не так ли? — не дав договорить новоиспечённой преподавательнице, в лоб спросила пожилая женщина. В это же мгновение взгляды всех присутствующих переменились с анализирующих на заинтересованные. — К нам в школу приняли обучать молодёжь какого-то робота. Просто превосходно, — женщина неприязненно оскалилась и устало потёрла переносицу. — Простите, миссис?.. — Миссис Смит, — она гордо выпрямилась и поправила одной рукой золотистую, но явно увесистую брошь на груди. — Миссис Смит, — повторила уже более громко и серьёзно АХ400. — При всём уважении к Вам, Вашей профессии и, возможно, определённому статусу в коллективе, коего мне узнать ещё не посчастливилось, прошу заметить, что так бесцеремонно перебивать речь не этично. Полагаю, Вам ли не знать об этикете? — Кэра с напускной доброжелательностью улыбнулась. — Предпочту всё же продолжить то, что я хотела сказать. Меня зовут Кэра Уильямс и да, я – андроид. Я прекрасно понимаю, что многие из Вас могут ужаснуться от данного факта, у кого-то это вызывает недовольство и чувство неприязни, и винить в этом я никого, естественно, просто не имею права. Но всё же нас с законодательной точки зрения признали новой формой жизни. Мы имеем такие же права и свободы, как люди, закреплённые конституционно. Да, неприязнь у большинства по отношению к нашему народу никуда не испарилась. Но давайте будем рассуждать справедливо и здраво. Школа – не лучшее место для подобных высказываний. Кэра и миссис Смит смотрели друг на друга и создавалось такое ощущение, будто обе желали просверлить друг в друге сквозную дыру. И это могло продолжаться ещё очень долго, но, к счастью или несчастью, прозвенел звонок, оповещающий о начале занятий. — Хорошего рабочего дня, коллеги, — девушка воспроизвела на своём лице лёгкую улыбку и удалилась из кабинета первой. Подходя ближе к своему новому кабинету, Кэра сделала глубокий вдох. У двери стояла шумная толпа из подростков, готовых уже буквально протаранить несчастный кусок пластика с ручкой. Глядя на эту картину, девушка поняла, что её ждёт не самый простой первый рабочий день. И не прогадала. Часы, висящие на стене в полностью опустевшем кабинете, любезно подсказали поднявшей свой затуманенный взгляд Кэре время: «17:03». Часы проведения её занятий закончились уже, как минимум, 2 часа назад, но, как оказалось, быть учителем не так просто и радужно, как могло показаться ей ранее. Она должна была обучать детей и добиваться, чтобы после урока в их головах оставалось хоть что-то. И это оказалось очень трудной задачей. Конечно, Кэра понимала серьёзность данной профессии, но до конца осознавать это начала только сейчас, когда буквально лежала на поверхности рабочего стола от переутомления и усталости, проявляющихся многочисленными выскакивающими окнами с предупреждениями о почти критичной перегруженности процессоров. АХ400 понимала, когда проходила собеседование у директора, что быть учителем так же значило ещё и бумажную работу. Понимала, но настолько огромной её масштабности не ожидала. Раздаточные материалы, листы с заданиями, третье, пятое, десятое… Столько различной обязательной бурды, которую нужно было на каждой перемене распечатывать, потому что обучается у неё не один единственный класс, а сразу несколько, и для каждого нужно печатать что-то новое, причём ещё и в немалом количестве экземпляров. И было бы, может быть, немного проще, если бы она обучала младшие или средние классы, но… Девушка страдальчески простонала и прикрыла глаза, продолжая лежать на письменном столе. Да, она сама добровольно согласилась преподавать в старшей школе, но это не отменяло сейчас факта, что на самом деле самой огромной не то, что проблемой, но уж точно занозой в заднице стало именно то, что все классы, которые ей нужно было обучать, состояли из парней и девушек возраста от 16 до 18, а иногда и 19 лет. Для обучения этот возраст являлся проблемным, потому что именно в это время молодые люди обоих полов начинают с невозможной быстротой познавать большинство прелестей взрослой жизни. Конечно, не все относятся к таковым, но, похоже, фортуна решила покинуть Кэру, посему ей попадались именно те, кто наплевательски относился к учёбе. Сказать с полной уверенностью это она не может в данный момент в силу того, что это её первый рабочий день, но что-то подсказывало, что в категории «отличников, ботаников, прилежных учеников» находились единицы. Ко всему прочему, некоторые ученики, в частности представители мужского пола, по-видимому, не воспринимали и не собирались воспринимать Кэру, как своего учителя. Какие-то шутки, подколки и попытки поиздеваться, унизить и прочее-прочее. Но для новоиспечённой мисс Уильямс это не было такой уж сильной проблемой. Поставить на место таких индивидуумов, показать, кто в этом кабинете «главный», выстроить себе определённый авторитет, желательно положительный, – несомненно, главные задачи, обязательные к выполнению. Правда, здесь будет работать не сила и тяжесть кулаков, а хитрость, ум и остроумие, а полем боя будет выступать не какая-то подворотня, а школьный кабинет. И проигрывать в этой «схватке» в планы АХ400 не входило. Но всё же высшим приоритетом было и будет для неё обучение, правильная подача материала и, бесспорно, способность привлечь и заинтересовать как можно больше учеников. — Тук-тук, можно? — Кэра резко распахнула глаза и от неожиданности даже вздрогнула, из-за чего чуть не сползла со стула. — Ох, простите, если разбудил… — послышались тихие беззлобные смешки. — Да, конечно, проходите… Кажется, я Вас видела сегодня в учительской, — перед ней стоял молодой мужчина на вид лет 30-35, изредка поправляющий сползающие с переносицы очки в округлённой тёмной оправе. Внешний вид его более чем оправдывал статус преподавателя: белая рубашка, бордовый галстук, идеально выглаженные чёрные брюки и тёмно-зелёный пуловер. А вот растрёпанные и торчащие в разные стороны непослушные кудри тёмно-каштанового цвета и яркий озорной блеск зелёных глаз создавали образ совершенно противоположный строгому учительскому. Но на удивление вкупе это всё смотрелось очень гармонично, а не нелепо. — Верно! Слышал, как Вы буквально урыли эту ворчливую старушенцию… — мужчина прокашлялся в кулак и снова поправил очки. — Кхм, не поймите меня неправильно… Но, по-моему, и так очевидно, что миссис Смит в этой школе все, мягко говоря, недолюбливают. И Вы были чертовски правы, когда говорили о её статусе в этом заведении. Она является здесь кем-то вроде надзирателя на каторге или исправительных работах. Очень немногим удавалось заткнуть её и поставить на место. Я восхищён, — он снова засмеялся. И смех этот был не отталкивающим, неприятным, а очень даже дружелюбным и располагающем к себе. — Ой, я забыл представиться! Марк Сандерс, учитель физики. Очень приятно познакомиться лично, мисс Уильямс, — он протянул руку для рукопожатия, на которое Кэра с искренней широкой улыбкой на лице ответила. И сейчас она была уверена на все сто процентов, что всё сложилось и складывается не так уж и плохо.