open your eyes, this is illusion.

— Здравствуйте, мисс Уильямс! — робко прощебетала проходящая мимо девушка, крепко прижимающая к своей груди стопку учебников и тетрадей. Она была одной из немногих учеников, которые сразу с первого занятия не просто запомнили имя и фамилию новоиспечённого преподавателя немецкого языка, а действительно внимательно слушали изрекаемое Кэрой важное правило из грамматики, чтение ею текста и при возможности даже отвечали на её вопросы, вступали в короткие диалоги. Особенно чётко запоминала имена и фамилии этих учеников и сама АХ400. Например, поздоровавшуюся только что с ней девушку с подстриженными под каре густыми чёрными волосами, в оверсайз худи, юбке и больших очках звали Наоми МакМиллан. Она была ученицей 11 класса, но даже для своего возраста была очень умной и ответственной. В отличие от многих своих сверстников, Наоми по-настоящему любила учиться, а не просиживать свои школьные будни за партой, бездумно глядя в пространство. Она не была той самой токсичной девчонкой, которая брызгала желчью на всех, кто просто проходил мимо или дышал в её сторону. Она не была королевой школы или класса, имевшей высокий авторитет. Наоборот, её зазнавшиеся одноклассники часто пытались измываться над ней, подкалывали, пытались унизить. Столько дерьма, тщетно выливающегося на человека, Кэра не ожидала увидеть за один день нахождения в этой школе. Сначала ей было обидно за Наоми, может быть, потом бы она начала её жалеть, но, увидев, как та стойко пропускает словесный понос своих сверстников мимо ушей, поняла, что такому спокойному безразличию, стальному внешнему стержню мог бы позавидовать абсолютно любой. «Далеко пойдёт» ─ в этой внезапно проскочившей в голове мысли Кэра не сомневалась больше ни секунды. Может быть, внутри после очередных выходок в свой адрес одноклассников у девушки бушевал ураган эмоций, тем не менее, на внешних показателях это абсолютно никак не сказывалось. Также Наоми была ученицей, которая первая подошла к Кэре после урока. Это произошло на четвёртый день её работы в старшей школе. Они обсудили некоторые моменты из прошедшего занятия и даже немного поболтали на более свободные темы. В итоге, справедливо рассудив и взвесив все «за» и «против», АХ400 пригласила Наоми как-нибудь попить после окончания всех занятий чай и побеседовать уже без особо поджимающих ограничений во времени. МакМиллан на это лучезарно улыбнулась и активно закивала и, опередив хотевшую задать вопрос Кэру, объяснила, что родители точно не будут против задержки своей дочери в школе, ибо самым главным для них было, чтобы Наоми делала домашние задания, не гуляла до поздней ночи и хорошо училась. Что ж, такой расклад событий вполне устраивал и мисс Уильямс, которая сейчас размеренным шагом лавировала по школьным коридорам, стараясь не врезаться в мельтешащих везде учеников. — И тебе доброе утро, Наоми, — удержать искреннюю улыбку Кэра даже при всём своём желании, коего в принципе не было, не смогла бы. Многозначительно кивнув так же искренне и мило улыбающейся девушке, АХ400 проследовала дальше до своего кабинета. Сегодня педсовета в расписании учителей не значилось, следовательно лицезреть и выслушивать очередной поток не самой приятной речи со стороны миссис Смит или же в народе «ворчливой старушенции» не требовалось, поэтому день автоматически становился лучше на несколько десятков процентов. Значение этих процентов стало ещё выше, когда продуманная тактика работы с особо сложно обучаемыми учениками стала работать. Таким образом, к концу занятий 10-тиклассник Генри Дрэй смог частично рассказать новое правило, изучаемое на прошедшем уроке, а напыщенная Флёр Дюран была тактично и очень эффектно заткнута Кэрой на уроке при попытке оскорбить. И после окончания уже целой недели работы в этой школе АХ400 поняла, что потихоньку начинает выстраивать некий авторитет среди учеников. Даже если не будь она андроидом, а человеком, то всё равно без труда смогла бы заметить в глазах некоторых парней и девушек почти нескрываемое уважение и восхищение, заинтересованность. И это безусловно можно было считать своей уже второй маленькой победой. И, несомненно, эту маленькую победу следовало как-то отпраздновать. Например, за чашкой ароматного и приятного чая в компании не менее приятной собеседницы. — Итак… Мисс Уильямс… — В неформальной обстановке для тебя просто Кэра, — Наоми смущённо фыркнула и, устроившись на стуле поудобнее, синхронно с АХ400 сделала большой глоток чая из кружки. — Хорошо. Кэра… Как Вам у нас в школе? Какие были первые впечатления? — Что ж… Буду с тобой честна, Наоми. Пока что впечатления от этого заведения скорее положительные. Но мне сложно оценивать объективно, потому что опыта работы в учебных заведениях у меня нет, а следовательно сравнивать мне не с чем. Но мне кажется, что эта школа – один из лучших вариантов для начала карьеры преподавателя, — она сделала ещё один глоток горячего напитка с запахом мяты и отставила полупустую чашку на блюдце. — Знала бы ты насколько я нервничала перед тем, как войти на территорию школы… Нервоз, страх неизвестности, страх не влиться в коллектив. Но на деле всё оказалось не так страшно. Кабинет мне достался очень хороший, хотя у всех такие наверное здесь, а может, у кого и лучше… Например, у миссис Смит, — после последних слов МакМиллан поперхнулась. — О-о-о! У миссис Смит не кабинет, а хоромы какие-то! Что неудивительно… Судя по тому, как Вы тщетно пытаетесь скрыть отвращение, то эта карга и Вам что-то наговорить успела, — будучи раскрытой, Кэра нервно хихикнула и снова взялась за горячую кружку. — Если Вы думаете, что она властная, сварливая, слишком высокого о себе мнения старуха, возомнившая себя пупом Мироздания, то поздравляю, Вы исключительно правы! — Ох чёрт… — АХ400 зарылась руками в волосы и оттянула их в стороны. Не будь она андроидом, не чувствующим физической боли, то взвыла бы от резких болезненных позывов. — Я не должна такое обсуждать с учениками, вообще-то, поэтому доверюсь тебе и буду надеяться, что ты никому не будешь болтать о нашем разговоре… А то эта ваша миссис Смит вышвырнет меня отсюда быстрее, чем Маркус скажет «rA9». Наоми кивнула, давая понять, что всё услышанное в дальнейшем будет храниться в тайне и иметь исключительную конфиденциальность, поэтому Кэра продолжила вещать свою мысль. — Ты была права, когда сказала, что она успела мне наговорить что-то. В прошлую пятницу, то есть в мой первый рабочий день, я, как и любой другой новый учитель, должна была прийти на собрание перед занятиями, где должна была познакомиться со всеми преподавателями. Но я бы назвала это по-другому, потому что в итоге я ни с кем не познакомилась, зато все познакомились со мной. Чувствовала себя каким-то подопытным кроликом под этими критичными и оценивающими взглядами… Единственные, чьи имена или фамилии я знаю, так это миссис Смит и мистер Сандерс. Думаю, что его ты должна знать… И судя по тому, как Наоми резко оживилась, то она знала его. — Конечно! — девушка улыбнулась. — Мистер Сандерс ведёт физику в нашем классе. И делает он это ну очень хорошо. Каждое занятие пролетает так быстро… Хочется слушать и слушать. Один из немногих, кто действительно может и умеет правильно подать материал, чтобы заинтересовать как можно большее количество учеников. Кстати, к этим немногим я могу отнести и Вас, мисс Уильямс. Кэра встрепенулась, расправила плечи и глупо захлопала длинными и густыми ресницами. За окном начали сгущаться тёмно-серые тучи, что означало лишь то, что в Детройт возвратилась привычная пасмурная погода. Поборов лёгкое смущение от услышанного, с горем пополам, но Кэра смогла выдавить из себя хоть что-то. — Я… Я польщена, Наоми. И ты себе представить не можешь, насколько я рада слышать эти слова. Отдача и заинтересованность со стороны учеников… Всё это очень важно для преподавателя. Особенно для такого молодого, как я… Диалог не обрывался ни на секунду. Обе стороны, и Кэра, и Наоми каждый раз находили новые темы для разговора. Сначала они говорили о преподавателях, МакМиллан делилась небольшим досье на каждого учителя этой школы. Потом они плавно перешли на обсуждение немецкого языка, а затем и вовсе стали говорить и активно дискуссировать на тему прав андроидов, их сосуществования с людьми и отношения последних к девиантам. Оказалось, что Наоми всегда поддерживала сторону андроидов, которых так активно пытались прессовать ещё не успокоившиеся люди с консервативными взглядами на жизнь и правительство, которое с трудом и только спустя месяц соизволило выделить хоть какой-то кусок земли для андроидов. Во время их диалога Кэра ещё раз убедилась в том, что Наоми очень умна для своего возраста. И такое резко положительное отношение выстраивалось не потому, что МакМиллан поддерживала точку зрения АХ400 и многих девиантов, нет. Здесь дело было в том, что девушка действительно была очень умна. Она чётко и очень популярно высказывала свою точку зрения, давала конструктивные ответы и критику, по-взрослому реагировала на возражения и действительно умела слушать речь собеседника и вникать в то, что слышала. Как-никак, а для её сверстников эти качества и навыки были не только редкостью, но и исключительно полезным фактором, благоприятно влияющим на жизнь и мнение окружающих. И в очередной раз Кэра выделила для себя, что кем бы эта девушка не хотела стать – она обязательно добьётся успехов в дальнейшем. И самое главное заключалось в простом – не свернуть на кривую дорожку. Потому что забросить и забить очень просто. А вот вернуться после этого на брошенный путь очень сложно. Время летело неприлично быстро. Секунды превращались в минуты, а те, в свою очередь, в часы. И таким образом стрелки настенных часов, висевших над на половину заполненным различными табличками с правилами и памятками, показывали «17:27». Вспомнившая о всё ещё не тронутом домашнем задании Наоми помогла убрать грязные чашки и даже помыла их, а затем, причём явно нехотя, удалилась из кабинета, не забыв при этом попрощаться с улыбающейся мисс Уильямс и пожелать той «спокойной ночи». Там-то, уже в дверях, она и наткнулась на кудрявого учителя физики, поправляющего указательным пальцем свои очки в округлой оправе, который явно не ожидал встретить кого-то из своих учениц в столь поздний час в кабинете преподавательницы немецкого языка. — Ничего себе… Кажется, дела налаживаются, раз кто-то из учеников уже у тебя засиживается допоздна? Неплохо, неплохо. Вы делаете успехи, мисс Уильямс! — Марк лукаво подмигнул и присел на нагретый недавней гостьей стул напротив облокотившейся головой на один локоть Кэры. — Что ж, похоже Вы исключительно правы, мистер Сандерс! Раз Вы здесь, то не соизволите ли занять даму непринуждённой беседой за чашечкой чая? Мне кажется, что ещё немного и я лопну от переизбытка этого напитка в моём механическом организме. Если это произойдёт, то тебе придётся собирать меня по частям! — АХ400 хихикнула, но только что вымытую посуду и заварные пакетики всё же достала. — Не лопните, мисс Уильямс! А вот от чашечки чая я не откажусь.

***

«Лидер должен всегда оставаться лидером, не раскисать и всегда быть готовым вести свой народ вперёд, какие бы обстоятельства и факторы не пытались повлиять на это.» «Лидер должен уметь справляться со своими личными переживаниями и уметь ставить на первый план не их, а более насущные дела.» Лидер то, лидер сё, лидер пятое, десятое, двадцать пятое… Эти слова Маркус слышит каждый божий день от Норт, которая пытается якобы «образумить его» и «поставить на ноги». Возможно, её можно понять, и Маркус действительно понимает. Норт – боевая дама и её настрой очевиден. И лидер девиантов изо всех сил старается справляться со всем сразу. Правда, пытается. Но на него навалилось разом столько всего, что справляться идеально с этим всем просто физически и морально не было возможным даже носителю искусственного интеллекта. Всё ещё бесконечный поток бумаг, обязательные и просто необычайно важные встречи, поддержание рушащегося мира между людьми и андроидами, распределение андроидов по домам в новом городе, и всё это на фоне со смертью Карла, увеличивающимися по количеству перепалками между Норт и Саймоном, никуда не уходящей усталостью, которая, похоже, становится тупо стилем жизни Маркуса и огромная ответственность за свой народ, всё ещё висящая на плечах RK200. И конечно, в этой ситуации Норт было в разы проще. Она просто пилила всё время без конца вскипающие микросхемы своего как бы, между прочим, возлюбленного, вместо того, чтобы помогать ему справляться с навалившимся. Безусловно, для Норт её словесное насилие казалось незаменимой поддержкой. И по этому поводу они с RK200 даже несколько раз ссорились, поэтому реальную помощь моральную и физическую ему оказывал Саймон. И благодаря ему, Маркус начинал потихоньку входить в русло и пытаться жить с увеличившимися вдвое, а может, и втрое делами. А потом в заброшенных зданиях стали находить сразу по несколько обескровленных и изуродованных тел андроидов. Сначала нашли три в заброшке у кладбища. А потом через какое-то время стало известно, что это не единственный такой случай. И по всему Детройту стали находить по одному-по два таких же обескровленных и изуродованных пластиковых тел. В общем количестве трупов насчитывалось около шести. И это были находки за каких-то четыре дня. Единственное, чему радовался Маркус в складывающейся ситуации, так это тому, что расследование вёл Коннор со своим напарником. За RK800 лидер девиантов мог поручиться на все 100% и от знания, что дело ведёт он, Маркусу становилось спокойнее и появлялась надежда, что преступники будут найдены в кратчайшие сроки. Но на этом все плюсы ситуации обрывались, потому что сохранить всё пока что в тайне во благо не вышло. О зверских нападениях на своих собратьев узнали почти все передачей информации из уст в уста. И теперь андроиды поделились на два лагеря: первый бдил, но предпочитал оставаться в тени и ничего не предпринимать, оставляя всё на плечи «главных». А вот второй, к счастью, не очень многочисленный сначала, но, к несчастью, увеличивающийся в дальнейшем, решил не оставлять всё таким, как есть и начал устраивать демонстрации, публичные протесты и митинги. Сначала всё проходило более или менее мирно, но потом, видимо, эта группа девиантов осмелела и стала переходить к всё более радикальным и агрессивным способам выражения своей мысли. И это стало отправной точкой, на которой державшийся на соплях мир между двумя расами обрушился. Потому что вскоре ко всему происходящему присоединились и стремительно растущие группы людей, которые были настроены отнюдь не менее агрессивно по отношению к непосредственно андроидам. Протесты и демонстрации не остались не замечены и СМИ, которые буквально при первой возможности стали трубить о накаляющейся обстановке между людьми и девиантами. Естественно, о равных по ущербу всему действиях скорее умалчивалось, и СМИ, будто невзначай, говорили больше о нанесённом вреде девиантами, выставляя тем самым в большинстве своём виновными именно андроидов. И конечно, такая обстановка дел распаляла всех только больше. Всё выглядело так, будто люди только ждали и искали повода для того, чтобы разрушить тот шаткий и хрупкий мир между двумя народами. А СМИ лишь поспособствовало разрастанию конфликтов. Возможно, такие заявления могут показаться слишком резкими и приправленными щепоткой гнева и ненависти, но как ещё можно было объяснить происходящее и последствия всего того, что происходит? Но даже после высказываний СМИ на обеих сторонах оставались те, кто не согласны с тем, что говорилось в эфирах. Всё ещё оставались те люди и андроиды, которые могли и хотели жить вместе без драк, войн и конфликтов, те, которые были против того, что происходило. И на данный момент, к счастью, таких по обе стороны баррикад оставалось большинство. — Как же я устал, Саймон… — если бы не умение чётко распознавать звуки и их источник, то светловолосый андроид вряд ли бы смог разобрать сказанное Маркусом за преградой в виде стола и двух рук, на которые лидер девиантов положил своё лицо. — Почему всё навалилось именно сейчас? — Конечно, я не философ, не пророк и не ясновидящий, поэтому на самом деле сам задаюсь этим вопросом, — PL600 сделал глубокий и шумный вдох и аккуратно, почти нежно, будто боясь отпугнуть лежащего головой на руках RK200, положил на его плечо руку и медленно сжал. Но именно этот жест мог стать хоть каким-то временным спасением и исцелением для Маркуса. Именно этот жест был сейчас гораздо красноречивее сотни или тысячи слов, которые можно было бы сказать. — Спасибо, друг, что хотя бы ты рядом и не выжигаешь мне при этом все мои импровизированные мозги без остатка. Я, конечно, знал, что Норт взрывная по характеру, но она могла бы хоть на какое-то время отступить от своих принципов и оказать мне реальную моральную помощь. Но нет же… Думаю, что когда она немного подостынет, то можно и снова помириться… — сквозь рукава одежды послышалась вымученная усмешка. — Она вообще в последнее время какая-то странная. Почему вы постоянно собачитесь? Я понимаю, если по поводу чего-то, но когда без? Что у вас происходит вообще? Особенно она бесится, когда я соглашаюсь, например, с твоей точкой зрения. Неужели ревнует? Но ведь это чистой воды глупость и полный абсурд. Как можно ревновать к товарищу? — лидер девиантов не мог это увидеть, но в голубых глазах Саймона отразилась глубокая печаль и боль. Конечно, он просто товарищ, друг, советник, коллега… Пора было бы уже с таким положением окончательно смириться за целый год, но это было не так просто, как может показаться на первый взгляд. Подавлять свои чувства, эмоции и порывы было чертовски сложно, но с горем пополам возможно, хоть и делать это становилось с каждый днём всё труднее. Смотреть каждый день на то, как тот, к кому ты питаешь искренние и светлые чувства абсолютно счастлив с кем-то другим, больно. Но эта же улыбка и умиротворение в любимых гетерохромных глазах делали Саймона хоть немного счастливым. В такие моменты он искренне радовался, что Маркус счастлив, пусть и не с ним. В такие моменты ему хотелось сбежать куда угодно, туда, где он не сможет видеть это всё своими глазами. Сбежать, чтобы было не так сильно больно. И столь противоречивые мысли, бьющиеся одновременно в бедном разуме андроида, сводили с ума. И даже сейчас ему хотелось сказать столько всего и выговориться, но вместо этого оставалось лишь вымолвить: — Конечно, абсурд, — рука на плече лидера девиантов сжалась чуть крепче, а на лице появилась печальная полуулыбка. — Я всегда буду рядом, Маркус. Всегда. Мы же… друзья.

***

— Детектив. Разлипать глаза сейчас не хотелось от слова совсем. Густая пелена полудрёма так приятно обволакивала тело и воспалённый от бессонных ночей разум мужчины, что он мог отдать сейчас всё, что угодно, лишь бы эти сладостные моменты не ускользали так стремительно быстро, словно песок сквозь пальцы. Через огромные усилия Гэвину удалось приоткрыть налитые свинцом веки, делая похожим его уставшее, изнеможённое и покрытое жёсткой щетиной лицо на страшную маску к Хэллоуину, открывавшую миру все прелести жизни с бессонницей, ночными кошмарами, литрами кофе и алкоголя и морем работы, хотя Гэвин предпочитал иллюстрировать всё это одним словом – ад. После того похода в цветочный магазин под прикрытием, Ричард и Рид провели целый день в поисках хоть какой-то дополнительной информации на Гиллмана, но ничего нового так и не нашли. А всё дело было в том, что их посещение цветочного магазина дало целое ничего. То есть, совсем ничего. Этот цветочный засранец был либо слишком умён и аккуратен, либо его поход за кристалликами кровавого окраса был единичным случаем. По крайней мере в тот день Ричард провёл быстрый анализ состояния и внешних показателей Гиллмана на наличие в организме красного льда и ничего не нашёл. И тогда вторая версия могла бы объяснить достаточно многое, например, тот же презентабельный для своего возраста внешний вид. Но Гэвин не был бы одним из лучших копов в участке, если бы оставил место быть этой версии и дальше. Не могло быть такого, чтобы человек, чей номер телефона как бы «случайно» завалялся в кармане куртки зарезанного наркомана, был абсолютно адекватным и прилежным гражданином, чтящим закон. И подсказывал это бывалому детективу не внезапно проявившийся здравый смысл, а старая, добрая полицейская чуйка, по стечению обстоятельств безотказно срабатывающая на абсолютно каждого ублюдка, связанного с нарушением закона. — Детектив… — ощущение присутствия на своём плече широкой и тяжёлой ладони, легко потрясывающей вялую тушу, заставило Гэвина подать хоть какой-то признак жизни, помимо медленного и поверхностного дыхания. — Вы находитесь в состоянии полного отсутствия работоспособности. Когда в последний раз Вы спали?.. — Отстань, жестянка… — беззлобно прохрипел Рид и приподнялся на локтях, но всё ещё лежавшую руку андроида на плече не скинул. — Спал? Дня два назад. Или пять… не помню, разве это важно? Нужно дальше копать, мы ничего не добились за эти дни… Моя работоспособность появится, если я выпью хотя бы одну чашку кофе. Организуешь… пожалуйста? Гэвин собрал все свои оставшиеся силы и повернул голову в сторону напарника, натянуто и вымученно улыбнувшись. Раньше бы Ричард сказал на это что-то упрекающее, но действительно пошёл бы делать кофе, с целью привести язвительный ранее мешок с костями хоть в какой-то порядочный вид, дабы продолжить работу. Но сейчас он остался стоять на месте, смешно хмуря брови к переносице. — Нет, детектив, — он на секунду прикрыл свои льдистые глаза, диод замерцал жёлтым, а затем вернулся в привычный спокойный голубой. — Пойдёмте, я отвезу Вас домой, — он подхватил под локоть глупо хлопающего ресницами Рида и потянул в сторону выхода из департамента. — Домой? — непонимающе повторил за андроидом детектив и, получив утвердительный кивок, затормозил, вынуждая остановиться и RK900. — Слушай, я, конечно, всё понимаю, жбан с болтами, но если ты не заметил, то рабочие часы ещё не закончились. Да, я не в очень хорошем сейчас состоянии, но это можно исправить… — Завтра. Ничего нового по делу пока что мы не нашли и вряд ли найдём, поэтому просиживанием в участке за терминалом можно заняться и завтра на свежую голову, — увидев открывшего рот для протеста Гэвина, андроид продолжил, но уже более мягким и тихим голосом. — Детектив, прошу Вас. И, сделав глубокий выдох, Рид действительно сдался и поплёлся за державшим под руку Ричардом прочь из участка. Он потерял счёт времени и даже не заметил, что ждали они такси у входных дверей Центрального департамента полиции Детройта ровно 10 минут и ещё 30 ехали до ничем не примечательного дома детектива, находящегося в спальном районе города. Все полчаса нахождения в салоне плавно движущегося по освещённым фонарями улицам беспилотного автомобиля Гэвин провёл в каком-то мучительном состоянии беспокойного дрёма. Он постоянно ворочался и жмурился. В голове сменялись резкими переходами картины из жизни. Сейчас его обнимает мать, а вот он уже стоит с пистолетом в руках и сдаёт экзамен по стрельбе. Кажется, тогда он получил один из самых высоких результатов. А затем он видит пьяного вусмерть отца, который в очередной раз отчитывает за невымытый пол маленького Гэвина и проклинает просто за то, что его сын существует. Он орёт, а мальчик плачет. А потом идут удары. Сначала по руке, потом по бедру, спине, виску… Он тихо всхлипывает и скулит от саднящей по всему телу боли, будто загнанный в угол дворовый щенок. Он всхлипывает и пытается держаться, чтобы не зарыдать вслух. Иначе он знает, что папа разозлится ещё больше и будет бить, бить, бить… — Гэвин! — он подскакивает на пассажирском сиденье и, загнанно дыша, поднимает испуганный взгляд на Ричарда, в обычно ледяных и высокомерных глазах которого плещется тревога и беспокойство. И под этим взором мужчина чувствует, что ему стало спокойнее. Это было всего лишь старое воспоминание. — Вы в порядке?.. — Да, жестянка… Конечно… Пошли уже. Детектив встаёт со своего места и, захлопнув дверцу беспилотного такси, на негнущихся ногах движется к двери своего дома. Дрожащими руками он достаёт ключи из внутреннего кармана коричневой кожанки, несколько раз перед этим тщетно попытавшись подцепить их ледяными пальцами. Тёмная одноэтажная берлога встречает хозяина застоявшимся запахом табака, алкоголя и кошачьего корма. Откуда-то из-за угла выскользнуло пушистое животное, сверкая в тьме помещения своими яркими жёлтыми глазами. — Привет, девочка… — не нагибаясь вниз, мужчина стянул с ног чёрные ботинки и, включив одним движением и щелчком свет, присел на корточки, протягивая руки к гордо задравшей голову чёрной кошке. — Я тоже скучал, — уделив полностью своему питомцу пару минут, Гэвин развернулся на пятках к стоящему в дверном проёме Ричарду, не переставая медленно поглаживать желтоглазое пушистое существо. — Ну? Чего встал-то? Проходи уж. Не произнося ни слова в знак своего искреннего удивления, RK900 послушно перешёл порог и, захлопнув аккуратным движением входную дверь, снял ботинки, пройдя немного вглубь дома. Первое, что захотелось ему сделать – это сказать Гэвину, что курить в доме не рекомендуется или же в противном случае просто иногда нужно открывать окна для проветривания, а также вновь сказать о вреде алкоголя на организм человека, но вместо всех поучительных нотаций, которые он бы смог сейчас наговорить вымотанному мешку с костями, он спросил: — У Вашей кошки есть имя, детектив? — Фелиция. Её зовут Фелиция, — услышав чужой голос, кошка всё-таки соизволила повернуть свою кажущуюся невообразимо большой из-за густой и длинной шерсти голову в сторону гостя. Прищурив свои блестящие жёлтые глаза, Фелиция поёрзала в руках хозяина и только после того, как услышал недовольное шипение, тот отпустил её на пол. — Она не любит незнакомцев, а уж андроидов тем более. Так что не жди, что она будет так милосердна и позволит тебе до неё даже прикоснуться. Её Превосходительство не снизойдёт до такого, как ты, тостер. Он самодовольно ухмыльнулся и опустил свой взгляд вниз, чтобы удостовериться в своих словах, но, вместо возмущённого шипения и усердных попыток вырваться, услышал и увидел явно довольно урчащую чёрную мордочку. — Ах вот как, значит, ты… Предательница! — тем временем кошка, полностью игнорирующая теперь своего хозяина и переключившаяся на ласку андроида, легла на спину, подставляя своё чрезмерно пушистое пузико под оголившийся белый пластик. — Так что Вы там говорили насчёт неприязни к незнакомцам, в частности андроидам? — Ричард поднял насмешливые глаза на мужчину и изобразил уголком рта победную полуулыбку. Но продержать её на лице долго не удалось, точно так же, как не удалось и продолжать ласкать подставляющуюся под руку всеми частями тела кошку. — Гэвин, поставьте кофе и бутылку коньяка обратно в шкафчик. Застигнутый врасплох, Рид дёрнулся и, пробурчав себе под нос что-то наподобие «пфлять», развернулся в сторону андроида, облокотившись копчиком о столешницу. — Кто ты такой, чтобы запрещать мне что-то делать в моём же доме, а? — он криво ухмыльнулся, обнажая свои заострённые клыки. — И нет, не поставлю кофе и коньяк обратно в шкафчик. Иначе как мне по-твоему ещё бороться с сонливостью, умник? Он поставил содержимое рук на кухонный стол, где стояло ещё две пустые бутылки, только уже с этикеткой «Jack Daniel’s», и стал медленно засыпать дно недомытой до конца кружки новой порцией кофеина. Он залил молотые зёрна кипятком и стал размешивать это лежавшей ранее так же неподалёку на столе ложкой, попутно ища свободной рукой нетронутую бутылку с медово-янтарной жидкостью, но был перехвачен ладонью Ричарда. — Гэвин, — поймав на себе по очевидным причинам недовольный взгляд, RK900 наклонился немного вперёд и тихо, но вкрадчиво заговорил. — Почему Вы так старательно пытаетесь избежать любое погружение в сон? * И снова этот мясной мешок по имени Гэвин Рид смог удивить Ричарда. Уже второй или третий раз за сегодня. Потому что, вместо ожидаемого «Не твоё дело, болтосборник», «Отвали» или «Пошёл нахуй» андроид услышал тишину в ответ. Он заглянул прямо в глаза человека и чётко прочитал в них напряжение, усталость, изнеможение, вымотанность. А заглянув в эти два ярко-зелёных омута ещё глубже, он увидел страх. И даже после того, как андроид ослабил хватку на запястье детектива, страх никуда не испарился. — Вам снятся кошмары? — так просто спросил он и, даже не слыша в ответ никаких слов в подтверждение, понял, что попал в точку. Понял не по учащённому сердцебиению, не по мелкой, едва ли заметной дрожи в коленях и кистях рук. Понял по глазам, которые всё так же неотрывно смотрели в его глаза. Понял по эмоциям, что плескались в этом уверенном когда-то и настолько неуверенном сейчас взгляде. Понял, что должен помочь ему. Что хочет помочь ему. — Гэвин, если Вам, может быть, будет спокойнее, если я… — Останься. И Ричард остался. Он просидел всю ночь в комнате Гэвина, сидя на краешке его кровати, периодически считывая показатели состояния человека и каждый раз обнаруживая, что все без исключения находятся в пределах нормы. За ночь в его системе отражалось несколько запросов от Аманды, но все до одного Ричард отклонил. Потому что он не хотел с ней ничего обсуждать. Потому что сейчас он сидел на краешке кровати рядом с мирно сопящим под смятым одеялом Гэвином Ридом и ему казалось, что ничего правильнее этого быть сейчас не может.