Secundo

Я сидел на лавке в дурацком деловом костюме, мокрый от пота и выжатый на все сто. Пытался представить, что все, что с нами было, — это моя выдумка. Может, сон. Мне некуда было пойти. Не в том смысле, что я не мог вернуться в общежитие или даже к папкам, хоть они и жили на другом конце города. А в смысле, что если не к Джои, то к кому? Я так сросся с ним, что начал мириться с назойливым присутствием его брата. А вот привыкнуть к нашей войне я не смог. Случилось то, что случилось, и вот он я. Отработанный материал. Думал, что готов на все, но оказался не готов к тому, что произошло. Ему потребовалось всего-то пару недель, чтобы меня выжить. Несколько дней я ходил взвинченный и напуганный. Я хотел сказать Джои, что произошло, хотел показать, какой жестокий урод его брат на самом деле. Но ситуация и правда выставляла подлецом и меня. Я помнил Джои молчаливым и нерешительным, с прозрачным взглядом красавчика из «Голубой лагуны», сидящим за столиком кафе. Он нервно кромсал салфетки и робко сдерживал смех. Когда думал, что я не вижу, пристально разглядывал мой профиль. Будто вчитывался в условия контракта — можно подумать, на мне где-то сразу написано, сделаю ли больно, окажусь ли подонком? Я смотрел в ответ, мягко улыбаясь, и тогда еле ощутимо погладил его пальцы ладонью, впервые намекая на симпатию не дружескую. И он доверился. Открылся. Впустил к себе, сделал частью своего дома, своей семьи. Как я понял, никого ближе Коула у Джои не было. Родители их давно развелись, папа омега Джои ушел от них, а потом погиб и отец в результате несчастного случая. — Эй, ну куда ты опять? — заныл Джои, видя, что я засобирался. Натянул толстовку, нашарил в карманах ключи… Просто мы мирно смотрели вечернее кино, пока Коул не полез к Джои целоваться. Он вообще не отлипал от него в последние дни, прекрасно зная, что меня это бесит. Они отлично справлялись вдвоём, но Джои всегда старался привлекать меня третьим. Он будто не улавливал напряженной атмосферы. Или делал вид… А может, ему было пофиг на мое настроение. — Схожу ещё за пивом. — Ты раньше вообще его не любил, — надул губы Джои. — А сейчас что-то захотелось. — Пусть валит, — грубо посоветовал Коул. Я удержался от того, чтобы закатить глаза. Нет, он тоже ничего не рассказал. Хотел поиграть на моих нервах. Шантажировать? Приберег эту грязную историю на сладенькое? — Не хочешь свалить из этой квартиры? — бесцеремонно предложил Коул как-то утром, пока я спокойно чистил зубы. — Может, свалишь сам? — сплюнув пасту, ответил я и потуже затянул полотенце на бёдрах. У Коула была дурацкая привычка вваливаться в ванную, игнорируя там чьё-либо присутствие. — Тебе же хуже, — пожал плечами альфа, сверкнув карими глазами через зеркало. — Пф, — отмахнулся я тогда, вспомнив его детские пакости вроде испорченных сливок в кофе и подставы с отключенным будильником. Ещё был момент с испачканным бельем, но тут хрен знает. Я нашёл свои трусы на тумбочке уделанными в чужой сперме. Так как распознать наверняка, чей на них запах, я не мог (ну и не очень-то хотел), я надеялся, что это проделки Джои. Но подозревал, что это ещё одна галочка в списке подлянок этого блядского домового. И все же, как я ни старался Коула игнорировать, между нами в воздухе повисла ощутимая ненависть. И тогда начались ягодки. Мы только что провели довольно сладкое утро втроём с Джои. Тот как раз потянулся с довольной сытой мордашкой, когда Коул выдал: — Что-то какой-то однобокий у нас секс. — Тебе позы надоели? — предположил Джои, переворачиваясь на разворошенной постели. Я ещё отдышаться от оргазма не успел, да и плевать мне было, что там и как не устраивает Коула. — В смысле, Лука меня своей задницей все соблазняет и соблазняет, а трахнуть не даёт. Я решил, что мне послышалось, и даже внимания на эту чушь не обратил. — Чувство остаётся, будто половину дела не сделал. Надо бы исправить в следующий раз, — и как шлепнул по моей голой заднице; я аж подскочил. — Не смей меня трогать, ты… — приглушенно прорычал я в его наглую рожу. — У нас все равны. Мы делим постель, почему бы тебе не поделиться и своей дыркой? — спросил меня еле слышно Коул. — А я сразу знал, что ты на него западешь, — сонно прикрыв один глаз, сказал Джои Коулу. — Я и сам тайком разглядывал его задницу ещё с первой встречи. — Чего?! — изумился я. Вот этот невинный цветочек из моих воспоминаний, скромно прикрывавшийся ресницами, и слов таких знать не мог! Разговор замяли. Я не собирался об этом всерьёз думать. Я вообще не воспринимал альф в этом смысле. Мы продолжали поддерживать с Коулом отношения холодного нейтралитета. Пока он не явился после очередной зачетной недели, злой будто черт и какой-то взъерошенный. Джои почувствовал запах, ещё когда Коул по лестнице поднимался, и сказал: «О-оу». Джои вышел встретить Коула у двери, и, судя по звукам, тот набросился на него прямо в коридоре. Ревнивый и жадный, я обычно не оставлял их вдвоём, всегда присоединялся. А сейчас было даже немного боязно. Коул разделался с Джои за пять минут, и оба вернулись. Джои — довольный, Коул — ни разу. — Иди в спальню, — тихим твёрдым голосом приказал ему Коул. Я с преувеличенным вниманием щелкал каналы. — Тебе особое приглашение нужно? — прорычал мне альфа уже без рубашки. — Я сегодня воздержусь. — Черта с два. — Он сдернул меня за локоть с дивана и толкнул к спальне. Я впервые ощутил, насколько он по-настоящему мощный. И почему я решил, что вся его мускулатура бутафорская? В амплуа преподавателя латыни он казался непоколебимым праведником, но я-то знал, какой он на деле извращенец и псих. Джои активно успокаивал Коула поцелуями и ласками. Я старался его не отвлекать и мягко разрабатывал Джои сзади пальцами. Хотя там и так уже было мокро и растянуто. Джои не обделял вниманием и меня, заставляя быстро заводиться. — Трахни его. — Опять этот повелительный тон. Коул злобно глядел на меня сверкающими глазами. И вроде отражали они тёплый блик ночника, а выглядело жутко. Подмывало попросить его отвернуться, но это было бы жалко. Я не артачился. Разложил изнывающего Джои перед собой на спину, мягко спустился поцелуями к животу, дразнил пальцами. Надавив на его колени, заставил расставить ноги пошире. Меня заводили его бесстыдные позы. — Оттрахай меня, братик, — развратно просил Джои, возбуждая меня до головокружения. Едва оказавшись внутри него и проморгавшись от звёзд перед глазами, я понял, что Коул не собирается просто наблюдать. Он поглаживал мою поясницу горячими ладонями, будто случайно опускаясь ниже. Его пальцы нырнули в ложбинку между ягодиц. Коул шумно дышал мне прямо в ухо. Чуть повернув голову, я поймал его пьяный взгляд. И тут он настойчиво протолкнул палец мне в зад. — Какого хрена?! — заорал я, дергаясь всем телом. — Ты че орешь? Просто хотел подготовить тебя, — спокойно ответил Коул. Джои недовольно смотрел на нас, не понимая, почему его прервали на самом интересном. — Нечего меня готовить… — Прямо так засадить? — ухмыльнулся Коул, заставляя меня багроветь от бешенства. — Себе засади! — Я выскочил из спальни и заперся в душе, ожидая, что меня потащат обратно, но за мной никто не вышел. Джои с Коулом развлекались ещё около часа. После чего расслабленный и спокойный Джои подошёл ко мне, обвивая руками шею: — Милый, ты в порядке? — Не в порядке, — рыкнул на него я. — Почему ты просто ему не дашь? Вы в ссоре? Коул тебя чем-то обидел? — Джои недовольно глянул в сторону спальни. Да он мудак. Но как мне это объяснить? — Мы на дух друг друга не переносим, — просто ответил я. Джои искренне удивился: — Да Коул только что слюни на тебя не пускает! Ты… если бы ты слышал, как меняется его феромон, когда ты приходишь, ты бы все понял. Он только и мечтает… — Вот же вбил себе какую-то чушь в голову, — пробубнил я, закатывая глаза. А Джои это задело. Он нахмурился, встал и, злой, ушёл. Потом вернулся и продолжил: — Ты ничего дальше своего носа не видишь. Не заставляй, пожалуйста, его страдать, он моя половина такая же равноценная, как… — Ну? Как что? Как я? Да я для тебя ничего не стою по сравнению с ним! — Меня вдруг прорвало. Маленькая проблема превратилась в созревший скандал. — И ты примешь его сторону во всех случаях! — А чего ты хотел? Взять и стать главным в один день? — лениво усмехнулся Коул, который все это время подслушивал нас из комнаты. А теперь вылез полуголый масла подлить в огонь. Ага, как же, главным. Я вдруг с горечью понял, насколько он прав. Мне Коула ни за что не переплюнуть. Сколько бы ни тянул на себя одеяло. Джои уже пытался замять скандал, уговаривая успокоиться и пойти попить чайку. Но я, высказав свою по-детски истеричную позицию, ощутил некоторое облегчение. Сперва. — Я, пожалуй, пойду. Джои весь побелел от испуга, будто действительно боялся потерять. Будто я для него единственный. И нет этой ухмыляющейся самодовольной рожи. — Куда? — Давно родителей не навещал… — Но ночь же на дворе. — У Джои губы дрожали. Я малодушно желал, чтобы он пожалел о просьбе насчет Коула. Но потом, поостыв, стал понимать, что если не разрешить эти противоречия и не снять запреты сейчас, то мы просто не сможем ужиться. И зачем тогда морочить нам всем троим голову? Всегда оставался вариант уйти. И не мучиться. Стоило наведаться к папам, тут же засыпали вопросами о новом любимом. Увиливал, отмазывался как мог. Но чуткий папа все равно понял, что есть проблема. — Давай, выкладывай. Что с ним не так? — напрямик спросил он, когда мы убирали со стола после ужина. — Пап… — тяжело вздохнул я. — Ну что? — Папа сложил перламутровые чашки в шкаф и повернулся ко мне. Я совсем не походил на него. Мягкого, сговорчивого омегу с пушистыми ресницами и белой кожей. Во всем я был грубее и проще. И похож был на папу альфу. Волосы жесткие, каштановые, как у него, глаза один в один — темно-серые, ростом тоже уже догнал. И ещё бы чуть-чуть мне природа подыграла и сделала альфой, но нет. — Говори уже. Не мучай папу, у него слабое сердечко! — пожаловался папа. — Пьёт? Гуляет? Наркоман? — Папа! — А что? После твоего бывшего я ко всему готов. — Да уж… — вздохнул я, чувствуя фантомные боли плохо затянувшихся ран. — Я вляпался в триаду. Папа долго хлопал глазами, потом присел напротив. — Двое омег? — Не совсем…. — Боюсь даже спрашивать, — осторожно сказал папа. И я объяснил ему, как сам это понял. Папа думал пару минут и потом попытался успокоить: — Ну, триады не такое уж редкое явление. Я знаю, сложно понимать этот парадокс… снаружи. Но, говорят, когда ты внутри таких отношений, уже не представляешь, что вас может быть двое. Поэтому триада всегда ей остаётся. И двое… будут искать третьего. — Ты знаешь, я и в истинных-то не верю. Куда уж в такое. Тем более что я бета и мне истинные не светят. — Лука, ты можешь не верить. И не ждать чего-то. Просто, когда половина появится в твоей жизни, ты почувствуешь. И не сможешь уйти. Триада это будет или диада. Ты будешь знать. Я пытался сдать два экзамена в один день, оба безнадежно завалил и сидел теперь, как накрахмаленный придурок, в костюме в жуткую жару на лавке в парке. Телефон молчал, будто тоже обиделся на меня. Импульсивный Джои должен был уже миллион раз позвонить или написать. Наверняка Коул надул ему в уши этого не делать. Глядя на пустой без уведомлений экран, я по привычке открывал галерею с фотками Джои. Как он ест сэндвич, голодный после ранней репетиции, как спит, как кривляется в глупой шапке, шлёт воздушный поцелуй, позирует в новом поло. Фото нас вдвоём… Я с ужасом стал понимать, как крепко привязан к нему. Как сильно я хочу быть его, просыпаться с ним, завтракать, знать, как у него дела. Что-то похожее со мной было. Но тот раз казался теперь ненастоящим. Когда я узнал, что бывший уходит к альфе, я ненавидел его. Скучал, но ненавидел. Испытывал отвращение ко всему, что он любил и делал. А к Джои я не мог этого испытывать. Даже когда узнал его секрет, когда понял, что он не только мой. Он делился честно, мне хватало его, его внимания. Вот уж ни за что бы не подумал, что он захочет поделить меня! — Зачем явился? — недовольно спросил Коул, складывая руки на груди и преграждая путь к двери. — Извиниться. — Извиняйся. — Не перед тобой, козел, — процедил я, пытаясь Коула обогнуть. Зачем он вообще выперся в подъезд? — Полегче. Я вообще твой преподаватель. — Это вторичное. Да и ты у меня уже ничего не ведёшь. — Ты торчишь мне зачет и не сдашь его в этом десятилетии, если не научишься вежливости, — пригрозил Коул. Я досадливо вздохнул, не понимая, к чему эти препирательства. Снова попробовал пройти и снова уткнулся в живую преграду. — Зачем пришёл, ещё раз спрашиваю? — Я люблю Джои, я не могу… не могу отказаться от него. Я хочу быть с ним. — Значит, и со мной захочешь, — будто издеваясь, заявил Коул. Мне показалось, что его губы дрогнули в улыбке, но я не смотрел в его лицо, чтобы не беситься. — Если я должен принести себя в жертву, чтобы быть с Джои... — Э, нет! — Коул вдруг ухватил меня за шею. — Не корчи тут жертву. Мне тут мученики не нужны! Есть уже один. Ты будешь отдаваться мне сам, по первому требованию… и не жаловаться! А если не можешь поддерживать наши разносторонние отношения… — Смогу. Я смогу, — с вызовом ответил я, отталкивая его руку. — Все же было бы лучше, если бы ты отвалил сейчас, не бередил Джои сердце, — жестоко предложил Коул. Ему нравилось загонять меня в угол, судя по реакции. Насилием над собой было уже просто идти у него на поводу. Я ждал, когда он отступит. Ведь его ультиматум был, только чтобы взять меня на слабо. Не иначе. Джои дулся. В первый момент он бросился мне на шею в слезах, потом стал ругать и даже шлепнул по щеке маленькой ладошкой. Я поймал его руку и прижал к губам, пока он матерился, заливаясь слезами. — Прости, что… сделал тебе больно, — попросил я, когда он сидел, насупившись в своей спальне. То, что Джои субботним утром был дома, означало, что он ждал меня. Суббота — чуть ли ни единственный его свободный день, и он любил утро посвятить простым хотелкам и делам. Любил пройтись по магазинам, посидеть в кондитерской кафешке, позалипать в книжном. — Даже если ты будешь очень зол и обижен… на меня или на нас обоих, не уходи никогда. Можешь не разговаривать или не выходить из комнаты. Только не оставляй эту квартиру, обещаешь? Никогда. — Джои шмыгнул носом. — Я обещаю, — кивнул я, чувствуя, как сердце зажало в тиски. Я знал, что причиню себе боль. Джои смотрел на меня невинными влюблёнными глазами. Как небо голубыми, этими глазами он и заманил меня в ловушку. Я перевез все оставшиеся вещи из комнаты общаги на той же неделе. Отметили это дело тортиком, вином и хорошим сексом. Я чувствовал тревогу, лишнее напряжение, которое, как ни странно, сильнее возбуждало. Но в этот раз мой девственный зад не удостоился внимания; Коул будто забыл о своих требованиях. Мы на пару ласкали Джои, честно передавая очерёдность. А потом довели его до оргазма орально, сталкиваясь лбами в борьбе за услужливость перед ним. Так и уснули в одной постели. У Коула в спальне кровать была самой большой, мы часто там развлекались. Но вот заснул я в этой кровати впервые. Здесь было прохладно и тихо даже с приотворенным окном. Сторона была не солнечной. Я приоткрыл глаза, понимая, что лежу у Коула на плече и рукой он зарылся в мои волосы. Джои так крепко притерся ко мне задницей, что я оказался зажат между ним и Коулом. Аккуратно выбравшись, я глянул на странную парочку. Они тут же слиплись в ленивых объятиях, досыпая. «Может, не так и сложно привыкнуть к ним обоим?» — самонадеянно решил я. Я лениво чистил зубы в душе, когда услышал щелчок двери ванной. Зашумел смеситель. Я сплюнул пасту, нахмурившись. Джои обычно сразу забирался ко мне в душ, почему он там стоял? — Надеюсь, ты сегодня не слишком вымотался, — послышался холодный тон. — Смотря что ты заставишь меня делать, — отозвался я, вымывая волосы. — Ха, не беспокойся. Чудес акробатики от тебя уж точно никто не ждёт. Коул резко открыл матовую дверцу душевой, и я дернулся. — Сам сделаешь или показать? — Он протянул мне смазку и чёрный силиконовый плаг. — На хрена это?.. — Любишь острые ощущения? Задницу можно порвать, если как следует не растянешь. — Коул закатил глаза и шагнул ко мне, когда я выхватил у него из рук «подарки». — Я сам! — рявкнул я, чувствуя, как закололо кожу лица от прилившей крови. — Уверен? Может, хотя бы показать? Член у меня не маленький, если плохо растянешь… — Не льсти себе. Разберусь без твоих нравоучений, профессор хренов, — разозлился я. Коулу явно нравилось издеваться. Он бессовестно меня разглядывал и не уходил. В какой-то момент показалось, что он сейчас меня скрутит и запихнёт эту игрушку в зад чисто из любопытства к моей реакции. Но разочарованно вздохнув: «Как знаешь», Коул все же ушёл. Оставляя меня наедине со смазкой и плагом сгорать от злости и стыда. Ничего не предвещало беды — и вот, вспомнил, черт бы его подрал. Я долго договаривался со своими мышцами, с трудом расслабляясь, постепенно, пока не привык хотя бы к размеру плага. Я обещал Джои завтра шоппинг, но, видимо, Коул решил лишить меня трудоспособности на пару дней. Это было первое, о чем я подумал, увидев его напряженный стояк, оттопыривающий ширинку джинсов. Джои сидел рядом на кресле в шёлковом халатике с горящими щеками. — Лука, прости меня, пожалуйста. Не могу удержаться, это так возбуждает… — с сочувствующим выражением лица сказал Джои. А глаза у самого так и сверкали. — Ну, хоть какой-то плюс, — фыркнул я, отбрасывая полотенце на спинку дивана. Коул потянул за запястье, пристально изучая тёмным взглядом. Я вдруг понял, что он тяжело дышит, когда возбужден, плохо контролирует силу, сжимая слишком сильно пальцы. Любит зрительный контакт во время секса. Чутко исследует чувствительные точки, чтобы добиваться реакции прицельно. Хитрая скотина. Ну и конечно, нельзя игнорировать то, что он потный горячий альфа, твёрдый, как мраморная статуя. В одежде он таким здоровым не казался и выглядел куда безобиднее. Коул не поверил мне. Едва уложив меня спиной на диван, стал проверять пальцами мою «самостоятельную работу» и остался недоволен. — Я говорил тебе, пеняй на себя, — коротко рыкнул он. Я не стал отвечать. Что он хотел? За один раз и такое короткое время я все равно не смог бы растянуть свой девственный зад до размера дверного проема. — Делай своё дело, — хмуро буркнул я, отворачивая лицо к спинке дивана. А Коул повернул меня за подбородок к себе и поцеловал. Я дернулся от неожиданности, а потом вспомнил. Мы договорились. Он велел не разыгрывать мученика. Это напоминание. Его пальцы отправились вверх по моей шее, зарываясь в волосы на затылке. Язык плавно двигался у меня во рту, призывая забыться и поддаться. Я начал с того, что расслабил губы и приподнял голову. Сфокусировал взгляд на карих глазах, когда Коул немного отдалил лицо. — Очень мягкие губы, — негромко подметил он, проведя по ним большим пальцем и проскальзывая в рот. Словно похвалил. — Даже не думай, — скептически выгнул бровь я, решив, что Коул намекает на минет. — Я тоже их обожаю, — поддержал Джои, нависая над моей головой с другой стороны. Его поцелуй я принял с большей охотой. К сладким узким губам Джои я так привык, что на секунду даже забыл обо всем, позволяя себе возбудиться. Я доверял его рукам, ласкающим меня, они бы не позволили сделать мне больно или плохо. Джои ласкал ладонями мой едва привставший член. Но еще пара рук поглаживала внутреннюю сторону бёдер. — Не отходи от меня, — чуть слышно попросил я Джои во время легких поцелуев. — Ни за что, — пообещал он мне на ухо, спускаясь губами к шее. Сегодня я был в центре их внимания. — Расслабься ты уже… — с ноткой раздражения потребовал Коул, нетерпеливо прижимая мой зад к своему паху. Джои советовал на ушко глубоко дышать и концентрироваться на тех мышцах, которые зажаты. Ну что за пытки? Что я натворил… Ни черта не получалось. От боли я зажимался, комкал руками плед, на котором лежал, стискивал зубы. Джои меня спасал как умел. Держал мою ладонь и увлеченно делал минет. Я вдруг разозлился на себя. Все это уже случилось, мне оставалось только мучиться или расслабиться и попробовать принять происходящее. Мои ноги разошлись шире в стороны; я открыл слезящиеся глаза с глубоким выдохом. Джои внимательно следил за моей реакцией на свои действия. Коул неторопливо покачивался надо мной в толчках и очень тяжело дышал, также наблюдая. Я старался слушать только приятные чувства, что вызывал Джои, и ощущения начали необъяснимым образом смешиваться. Боль притуплялась, боль доставляла странное удовольствие. Я кусал губы. Коул приглушенно рычал, делая некоторые толчки особенно жесткими, будто акценты расставлял. Я с ужасом понял, что они заставят меня кончить! Несмотря на боль, на отвращение ко всему, я уже падал. Тело не слушалось, била мелкая дрожь, колени непроизвольно сжимались, но Коул крепко держал мои ноги разведенными. Чувство боли вдруг будто затмением скрыло. На грани оргазма я потерялся в пространстве, желая, чтобы эта длинная истома перевалила за свой пик и меня отпустило. Джои слизывал остатки моей спермы со своих губ и подбородка. Коул притянул его к себе для горячего глубокого поцелуя. Я остро почувствовал себя отрезанным во время их увлеченных поцелуев. Будто они потерялись там, на гребне удовольствия, а я отвалился, как хвост ракеты на взлёте. Бестолковый неудачник. Притворяющийся, что может быть с ними наравне. Я остался с болью и странной горечью. — Ты как?.. — Нормально, — отмахнулся я, поднимаясь. — Мне помочь тебе? — услужливо подскочил Джои. — Все хорошо. Я сам, — отказался я, чувствуя, как по внутренней стороне бедра течёт что-то горячее. Я вымылся, сглатывая слёзы. Перебирал в памяти шутки, приятные воспоминания — и ничего не помогало. Уткнувшись взглядом в воронку убегающей воды в раковине, я просто старался пережить этот момент. Смертельно ранило самолюбие. Пальцам было холодно, дышать тяжело. Я что-то сделал с собой непоправимое. Отдал себя на растерзание другому альфе в обмен на свою любовь. Но внутренне так и не смирился и едва не сломался. Я засмотрелся на бритву, торчащую из стакана для щеток. Сжал ее в руке, разрезая кожу пальцев, пуская кровь. — Не дождёшься, — прорычал я. — Не дождёшься, зараза. Я вдруг понял, что Коул все так и планировал. Открылась дверь в ванную. Я поднял голову, видя в зеркале свои злые покрасневшие глаза, тусклое лицо и мокрые волосы. — Я же говорил. Надо было уйти тогда, — после короткой паузы сказал Коул, глядя холодно, без капли сочувствия. — Черта с два, — спокойно охрипшим голосом ответил я. Вымыл лицо и постарался придать ему невозмутимое выражение. Альфа все еще пристально следил за каждым движением. Я бы не поверил в его искреннюю заботу и при других обстоятельствах. Но он зачем-то спросил: — Ты в порядке? — В полном, — врал я. — Ты бледный, и глаза... — Я сказал, что в полном порядке. — Я грубо отпихнул Коула плечом, проходя мимо. И угрожающе добавил: — Побеспокойся лучше о себе.