Сколько раз послать систему?

      Случай с Мэнмо уже прошёл, и это облегчало непомерную ношу Цинцю. Но один и тот же вопрос заставлял менять свою точку зрения из жизни в жизнь:       — Учитель, демоны… — начал он с нескрываемой тревогой на лице, — все как один ужасные злодеи и подлежат поголовному истреблению?       Ах, до чего же ты открытый и невинный ребёнок! Шэнь Цинцю отозвался не сразу — в его положении подобрать верный ответ было не так-то просто. И что теперь сказать?! Сейчас он скажет эти прекрасные слова, а после своими же руками скинет ученика в пропасть только потому что узнал, что Бинхэ полу-демон! Ладонь легла на макушку ученика и тот вздрогнул, не ожидая прикосновения.       — Так же как среди людей встречаются хорошие и дурные, демоны могут быть добры или злы. Мы то и дело сталкиваемся с демонами, которые причиняют людям вред, но нельзя отрицать, что подчас и люди наносят демонам несправедливые обиды. Не стоит придавать чрезмерного значения принадлежности к тому или иному племени.       — Учитель имеет в виду, — переспросил он с бешено колотящимся сердцем, — что, даже если кто-то связан с демонами кровными узами, это не значит, что ему нет прощения ни от людей, ни от неба?       — Нет прощения ни от людей, ни от неба, говоришь? — задал встречный вопрос Шэнь Цинцю. — Как можно не признавать чьё-то существование, коли он живёт на свете? Кто вправе решать, кому жить, а кому нет? — Мужчина в какое-то мгновение не сдержал вздоха и слишком горько улыбнулся. — Бинхэ, запомни. Чтобы ни случилось в будущем — твой учитель делает это тебе во благо, не держи на него зла, но если всё же ты захочешь отомстить — я буду ждать тебя с распростёртыми объятиями.       — Поди спать, Бинхэ. Тебе нужно отдохнуть. — После этого они расстались.

***

      Вот этот день и настал. Вольготное течение жизни на пике Цинцзин настолько усыпило бдительность Шэнь Цинцю, что ему почти удалось выбросить из головы ожидающий его неизбежный конец — собрание Союза Бессмертных.       Конечно, до этого Шэнь Цинцю посвящал жизнь усовершенствованию своих навыков, как и в жизнях до этого, но в этой он всё чаще пересекался с Ло Бинхэ и другими учениками, потому что час прогуливался по необъятному хребту Цанцюн. Он был рад видеть, что его ученики не теряли времени даром, и довольно часто наставлял их, не забывая напоминать о том, что живя под одной крышей они должны быть в мире, пытался сгладить углы между учениками и более не давал никого в обиду. И это не прошло незамеченным. На него смотрели, и это иногда очень напрягало.       Каждую ночь Ло Бинхэ прилежно осваивал науку Мэнмо и прогрессировал с необычайной быстротой. Цинцю видел это, знал это, но никогда не раскрывал этого знания. Он доверял своему ученику, и видя, что тот уже превосходил многих — давал ему всё более важные и сложные задания, с восторгом отмечая проделанную работу. Так же учитель видел и растущие чувства Бинхэ, и знал, что пока что сам ученик ничего не понимает в них. Много слухов могло породить их тесное общение, а потому Шэнь Цинцю всегда держался на расстоянии от ученика на людях. Будучи очень смышлёным юнцом, Бинхэ просёк фишку и часто просился почитать с учителем вместе в библиотеке, или просил вместе потренироваться, показать приём.       — Учитель, дозволите ли этому ученику приготовить вам немного каши? — За последние дни он почти ничего не ел, и потому Мин Фань решился спросить. Цинцю ещё помнил, как в грубой манере его предшественник Шэнь Юань послал ученика, а потому поспешил качнуть головой и улыбнутся.       — Спасибо, Мин Фань, я сыт. Тем более, эти каши мне уже осточертели. Ступай, отдохни. — И мужчина кивнул. Ученик склонился, в уважении сложив руки, и отправился. Спустя какое-то время в дверь раздался стук. Цинцю в это время смотрел на облака, стоя у окна. Почему-то голубое небо ассоциировалось с Бинхэ, которого он давно не видел. Сердце заныло, а потому с губ сорвалось раздражённое:       — Я же сказал, мне ничего не нужно…       — Этот ученик преодолел тысячи ли, чтобы прибыть сюда, — ответил ему разочарованный юношеский голос. — Неужто вы так и отошлёте его, учитель, не позволив повидать вас? — Шэнь Цинцю резко обернулся, вперив потерянный, но такой счастливый взгляд на улыбающегося ученика. Поняв, что что-то не так, он прикрыл веки, вернув себе самообладание.       — Как это ты обернулся так быстро? — Улыбнувшись в ответ, мужчина подошёл к столу и сел за него, жестом приказывая ученику присоединиться. Усевшись рядом, Ло Бинхэ незамедлительно налил учителю чай, подпихнув ему чашку.       — Задание не представляло особых сложностей. К тому же, я так скучал по учителю, что скакал обратно день и ночь без остановки. — Сердце затопило тепло.       — Почему вы так на меня смотрите? Неужели учитель тоже соскучился по этому ученику?       — Я что, не имею права смотреть на своего воспитанника? — Мочки ушей Шэнь Цинцю заалели, но это было почти незаметно.       — Разумеется, имеете, — рассмеялся Ло Бинхэ. — Учителю нравится то, что предстаёт его глазам? - Ох, ребёнок, знал бы ты насколько сильно нравится…       Тут уже Шэнь Цинцю не удержался от смешка. Мгновение помедлив, он окликнул его:       — Бинхэ. Ты хочешь стать сильным? Настолько могущественным, что никто под небесами не посмеет тягаться с тобой? — Ученик кивнул на его слова, а Цинцю продолжил: — А если бы тебе, к примеру, пришлось ради этого, пройдя через жестокие страдания, бесчисленные препятствия, опасности, грозящие твоему телу и душе, дойти до самой крайности, ты бы решился на это ради обретения подобной мощи?       — Бинхэ не страшится ни боли, ни труда, ни опасностей, — медленно произнёс юноша. — Он жаждет лишь обрести силу, чтобы защитить дорогих ему людей!       — Не отказывайся от своих слов. — Помедлив немного, сказал учитель, положив ладонь на макушку Бинхэ и слегка погладив.

***

      Три дня спустя избранная дюжина адептов хребта Цанцюн отбыла на собрание Союза бессмертных. Хоть Цинцю и совершенствовал свои навыки, включая навыки езды на лошадях, однако это не приносило никакого удовольствия в столь длительных перевозках. Потому и в этот раз он выбрал закрытую повозку.       Госпожа горы Сяньшу, Ци Цинци и в этот раз показала свой характер, однако потеснилась, давая мужчине разрешение присесть в ту же повозку, что и она.       — Ты окончательно распустился, пользуясь своим отравлением, чтобы с тобой все носились как с писаной торбой! Если так дальше пойдёт, ты забудешь, что у тебя есть золотое ядро! Может, тебе ещё и закусок поднести?       — А что, неплохая идея, — как ни в чём не бывало отозвался Шэнь Цинцю, постучав ручкой веера по стене повозки.       — Чего пожелает учитель: закусок, воды, или у вас затекла поясница? — Из-за поднявшегося занавеса тотчас возникло улыбающееся лицо Ло Бинхэ.       — Твоя тётя Ци желает отведать закусок, — велел Шэнь Цинцю.       Ло Бинхэ тотчас извлёк из-за пояса изящный свёрток, словно только этого и дожидался.       — Учитель, прошу, дайте знать, если вам ещё что-то понадобится. — Попросил он, перед тем как опустить занавес.       — Даже Минъянь едет верхом! — Возмущённо пробормотала женщина. Смотреть на эту красотку желания не было от слова совсем, но всё же Шэнь Цинцю отодвинул занавес, заприметив тонкий стан прекрасной девы, чья половина лица была скрыта вуалью.       — Эта ученица столь же прекрасна, что и её учительница. — Не переметнул сделать комплимент Ци Цинци. От чего женщина слегка раскраснелась, кинув в него короткое: «Бесстыдник», и отвернулась. Разумеется Шэнь Цинцю заметил как потемнело лицо его любимого ученика, а потому едва слышно шепнул так, чтобы только шедший рядом Бинхэ его услышал: — Однако даже самые прекрасные цветы могут быстро увянуть.       Однако Ло Бинхэ подогнал свою лошадь начав разговор с прекрасной шицзе Лю, после чего вдвоём они проехали дальше от повозки, оставив Шэнь Цинцю в смятении.

***

      Из всех школ хребет Цанцюн считался наиболее разносторонним, прочие же тяготели к развитию определённых направлений, создавая любопытный коллаж. Как и следовало из названий, храм Чжаохуа и вершина Тяньи представляли собой обители буддийских монахов и даосов соответственно. С дворцом Хуаньхуа дело обстояло сложнее, но, по сути, эта школа главным образом развивала военные науки, а также боевые и заклинательские искусства. Эта школа поддерживала наиболее тесные контакты с миром людей, благодаря чему была, без сомнения, самой состоятельной из всех и, что логично, выкладывала кругленькую сумму на организацию каждого собрания Союза бессмертных.       Заклинатели, не принимавшие участия в основном действе, направлялись к высоким башням, откуда смогут без помех наблюдать за происходящим — на крышах трепетали пёстрые флаги различных школ и кланов. Для наиболее влиятельных лиц, само собой, предназначались места на самом верху башен — туда и повёл своих спутников Шэнь Цинцю.       Сам он занял место в заднем ряду. Подле него уселся статный величественный старик с белыми, словно журавлиные перья, волосами — именно он некогда выпестовал всё старшее поколение Цанцюн.       — Бессмертный мастер Шэнь, — учтиво поприветствовал соседа старейшина. Тот кивнул в ответ и поприветствовал.       Старый глава дворца Хуаньхуа также был наставником матери Ло Бинхэ, это являлось ещё одной причиной, по которой Шэнь Цинцю почитал его, будто особу королевской крови.       Вскоре начали объявлять про соревнование. Вещающий оратор делал это, на все жизни Шэнь Цинцю уже третий раз. Поэтому он уже совсем не слушал ничего. Взгляд мужчины, то и дело, возвращался к ученику. Этот день он ждал как часа смерти, как заключённый ждёт своего палача.       Бросать ученика в ущелье совсем не хотелось. Не хотелось предавать его, не хотелось вонзать в него меч. Цинцю жаждал прыгнуть в пучину ада следом за Ло Бинхэ, но понимал, что умрёт там сам.       На протяжении этой речи две заскучавшие женщины-наставницы неподалёку от Шэнь Цинцю принялись беззастенчиво шушукаться:       — Из какой школы этот ученик? Он такой хорошенький!       — Этот, в белых одеждах? Да, пожалуй, он не уступит старшему адепту Гунъи.       — Как ты можешь сравнивать его с Гунъи, не имея никакого понятия о его духовной силе?       Шэнь Цинцю с первого же взгляда определил, о ком шла речь — в толпе явственно выделялась белоснежная фигура Ло Бинхэ.       Своею спиной он ощущал все эти взгляды, проходящие по ученикам и натыкающиеся на его прелестного ученика. Две безмозглые курицы! Как смеете вы смотреть на этого ученика! — Вопил внутри себя Цинцю.       Наконец кто-то из этих невольных слушателей, не выдержав, дважды кашлянул:       — Все мы явились из разных мест; давайте-ка попробуем угадать, кто из новых участников собрания Союза бессмертных отличится на этот раз?       Шэнь Цинцю наконец-то выдохнул, зная, на кого поставит. Как и в прошлый раз, как и в новелле, и не только потому, что так было всегда — он поставит на своего ученика. Он учил Ло Бинхэ, он знал, насколько его ученик силён, и верил в него всей своей душой.       — Ставлю тысячу духовных камней на Ло Бинхэ. — Ропот прошёлся за ним и вокруг него. Конечно, Бинхэ не хотел славы, не выделялся, и это было на руку самому Цинцю. Вскоре началось действие, а сердце вновь сковало болью и ожиданием.

***

      — Нельзя снимать заклятие!       — Глава школы Юэ, что вы хотите этим сказать? — оторопел старый глава Дворца.       Ущелье Цзюэди превратилось в смертоносную ловушку для множества участников состязания, в том числе и для сотен питомцев хребта Цанцюн, так что у Юэ Цинъюаня должны быть чертовски серьёзные причины для подобного заявления!       — То, что снятие заклятия позволит спасти жизни адептов — истинная правда. Однако не стоит забывать, что вместе с ними на свободу вырвутся и бесчинствующие там монстры. Всего в какой-то паре ли отсюда уже можно учуять дым от людских поселений — представьте себе, что начнётся, когда туда устремится тьма чудовищ? Наши ученики, по крайней мере, способны им противостоять — а как быть обычным людям, лишённым боевой ци?       Многие из наблюдателей дворца Хуаньхуа, казалось, утратили контроль над своими шестью чувствами, поддавшись растерянности:       — Но если нельзя снимать заклятие, что же тогда делать?       — Раз они не могут выйти, остается только войти, — резонно заметил Юэ Цинъюань.       Его товарищи по школе встретили обращенные на них потрясённые взгляды решительным молчанием. Юэ Цинъюань отчеканил:       — Наши дорогие друзья-даосы должны понимать, что сегодняшние события — результат зловредного замысла. Кто-то воспользовался содействием Царства демонов, чтобы устранить наших юных последователей, пошатнув тем самым один из важнейших столпов общества. Подстроив всё подобным образом, они не оставили нам выбора. Желает ли кто-нибудь из даосов последовать за нами в ущелье Цзюэди, дабы истребить монстров и спасти участников состязания?       — Нужно идти. — Шэнь Цинцю сделал шаг вперёд, перебивая только открывшего рот старого главу дворца, собираясь присоединиться к очереди добровольцев, но Лю Цингэ тут же загородил ему дорогу зачехлённым мечом. Не переменившись в лице, Шэнь Цинцю двумя пальцами отвёл ножны в сторону.       — Что ты хочешь этим сказать?       — «Неисцелимый», — отрубил Лю Цингэ.       — Верно, Цинцю, — добавил Юэ Цинъюань, используя мысленную речь. — Тебе не следует забывать о твоём отравлении. Позволь нам позаботиться об адептах Цинцзин.       — Плевать! Сейчас там мой…мои ученики, какой учитель оставит их там? Не смотря ни на какой яд, я не утрачу контроль над духовными силами, особенно, когда ученикам грозит опасность. Разве существует оправдание подобному поступку? Если я не способен защитить собственных учеников, я больше не заслуживаю звания лорда пика Цинцзин.

За проявление положительной стороны характера отрицательного героя, развившее глубину персонажа, вам начислено 30 баллов!

Тебя ещё в этот момент не хватало! Мысленно возопил Цинцю. Видя, что никакие уговоры не заставят его переменить решение, Юэ Цинъюань нехотя попросил:       — Тогда будь осторожен. Если встретишь монстра, которому не можешь противостоять, немедленно дай знать по персональной связи, чтобы мы могли прийти тебе на помощь.       Тем временем в ущелье монстр кидался на каждого близжайшего ученика. Ближайший юный заклинатель не успел отпрянуть, и монстр запрыгнул ему на голову. Заорав не своим голосом, юноша выхватил меч из ножен и принялся размахивать им так, что окружающие попятились. Ло Бинхэ не решался пронзить тварь, боясь задеть сотоварища. Последствия могли стать катастрофическими: монстр уже обхватил голову адепта, пытаясь задушить его, и тот в отчаянии совершал слепые выпады, грозя проломить собственный череп.       Но не успел он толком поднять руку, когда восемь ног внезапно приподнялись, чтобы вонзиться в его виски. Тело адепта тотчас застыло — казалось, даже язык завязался узлом, не в силах произнести ни слова. Ноги монстра проникали всё глубже, заставляя его подёргиваться. Затем тварь внезапно выдернула ноги, оставив в черепе две зияющие дыры, сквозь которые виднелась опустевшая полость. От этого ужасающего зрелища даже Ло Бинхэ на миг утратил самообладание. Высосав мозг жертвы, человекоголовый паук принялся бегать по телу, издавая пронзительные звуки наподобие детского плача. И в этот самый момент его рот пронзила насыщенная духовной силой стрела, обрывая стенания паука.       В наступившей тишине в круг онемевших от шока адептов вступил Шэнь Цинцю, потирая уши, ноющие от истошных криков монстра. Оправив рукава, он подрагивающими руками развернул веер, прикрыв им лицо, и с неудовольствием бросил:       — Подумать только, сколько шума от такой мелкой твари!       — Учитель! -При виде него Ло Бинхэ не смог сдержать восторга. В глубине души он с самого начала этого беспредела знал, что Шэнь Цинцю, почуяв неладное, непременно ринется его спасать. Прочие адепты сгрудились вокруг триумфатора, словно цыплята вокруг наседки.       — Кто-нибудь ранен? — как ни в чём не бывало поинтересовался Шэнь Цинцю.       — Там, на берегу реки… несколько сестёр и этот брат, которого убил монстр.       — Ох, — вырвалось у Шэнь Цинцю. — Тебе пришлось нелегко, как я посмотрю.       — Этот ученик лишь выполнял свой долг! — тотчас просиял Ло Бинхэ. Лёгкая улыбка украсила лицо Шэнь Цинцю, и ладонь мужчины легла на макушку ученика.       — Ты молодец. — Короткие тёплые слова отозвались в груди ученика чем-то необъятно нежным. Он хотел тот час же прижаться к учителю, но время было неподходящее.       — Не стоит поддаваться панике, — попытался успокоить их Шэнь Цинцю. — Главы ваших кланов знают о происходящем, и в настоящий момент в ущелье находятся немало мастеров, которые спешат вам на помощь. Всё, что от вас сейчас требуется — позаботиться о собственной безопасности. Вместе мы непременно прорвёмся к выходу в скорейшем времени!       Потерявшие рассудок от страха заклинатели жадно глотали каждое его слово, будто успокаивающие пилюли, которые наконец-то позволили им собраться с духом.       — Но сейчас не время расслабляться. Потом вы восполните свои знания, а сейчас запомните: Крик одной твари привлекает внимание всех в округе. Поэтому ноги в руки, раненых поднять и собраться. Бинхэ, прокладывай путь. А теперь вперёд! — Кивнув, ученик направился вперёд. Недалеко раздался гул, и Шэнь Цинцю раскрыл веер, послав поток воздуха, полный ци, в ту сторону, оглушая пауков с человечьей головой.       По счастью, он уже успел загнать свой выводок в особую зону, ограниченную невидимым барьером. Врезаясь в него со стуком, пауки тотчас исчезали в подлеске и древесных кронах. Тут Шэнь Цинцю наконец смог вздохнуть с облегчением. Цинь Ваньюэ выглядела как никогда хрупкой и очаровательной, задыхаясь после недавней битвы.       — Учитель, почему монстры оставили нас в покое? — не удержалась она от вопроса.       — Разве ты не помнишь, что за магический цветок растёт посреди ущелья Цзюэди? Это тысячелепестковый лотос снежной чистоты. — Запомнить его не составило труда. — Этот цветок произрастал здесь долгие тысячелетия, подпитываясь духовной энергией, и наделён свойством противодействия всему демоническому, благодаря чему может служить защитой от монстров. Так что, пока мы остаёмся здесь, они не станут нам чересчур досаждать.       — Тогда, учитель… выходит, тысячелепестковый лотос снежной чистоты способен разрешить вашу… проблему?       — Нет. Это не подействует. И сейчас не до этого. Для начала мне нужно, чтобы вы выбрались из этого проклятого ущелья.       — Учитель! — Два яростных взгляда встретились, но Шэнь Цинцю покачал головой, безмолвно прося не выяснять всё сейчас.       — Итак, мне посчастливилось встретить старейшину Шэня. Вы наконец-то вселили надежду в моё отчаявшееся сердце! — На поляну выскочил Шан Цинхуа — Нет прощения тому, кто впустил сюда этих монстров, — с неподражаемой горечью произнёс Шан Цинхуа. — Мы лишились многих талантливых адептов — какая потеря для будущего мира заклинателей!       Ля ты крыса! Про себя Хмыкнул Шэнь Цинцю. И вдруг земля разверзлась. Бездна — достигло понимание Цинцю. Ученики попадали на землю, на земле осталось стоять лишь трое. Задержав дыхание, трое мужчин бестрепетно выжидали. И вот из сгустившейся тьмы выступила высокая фигура. Явился Мобэй-цзюнь. Демон подкинул Шан Цинхуа в воздух, откинув подальше от себя так, что тот харкнул кровью. Бинхэ кинулся вперёд учителя, собираясь заслонить его собой.       — Бинхэ, нет! — Воскликнул учитель, задержав юношу. — С каких это пор ученик лезет вперёд учителя?       — Так ты адепт Цанцюн? — впервые подал голос Мобэй-цзюнь, проигнорировав наставника юноши.       — Адепт пика Цинцзин школы Цанцюн Ло Бинхэ приветствует лорда демонов!       Внезапно презрительно поджатые губы Мобэй-цзюня тронула холодная улыбка:       — Бессмертный, да не вполне. Демон, да не совсем. Занятно.       — Бинхэ, ты осмеливаешься противиться велению учителя? Я приказываю тебе немедленно удалиться и привести сюда старейшин из других школ, каких найдёшь. Ты идёшь или нет?       Взгляд Ло Бинхэ не отрывался от незнакомца:       — Учитель, боюсь, он не даст уйти ни одному из нас. Лучше уж нам держаться вместе, чтобы объединить силы для битвы.       — Из-за своего непослушания ты лишь потеряешь жизнь без малейшего смысла, — отрубил Шэнь Цинцю.       — Умереть за учителя или умереть с учителем — высшее счастье для этого ученика, — отчеканил Ло Бинхэ.       — И ты и я слабы перед ним сейчас. Особенно сейчас.       — Учитель! — Воскликнул его ученик возражая.       — И где же я неправильно тебя воспитал? В какой момент? — Сокрушённо покачал головой Шэнь Цинцю. Как бы не понимал глупый ученик — его учитель лишь очень о нём беспокоится.       — Что ж, меня это устраивает, — вновь заговорил Мобэй-цзюнь. — Посмотрим, весят ли твои слова на деле цзинь или лян [6].       Казалось, самый звук его голоса порождал сгущающуюся в воздухе атмосферу угрозы.       Полагаясь на эффект неожиданности, Шэнь Цинцю одним движением обогнул ученика, левой рукой извлекая из ножен Сюя — о чём бы ни шла речь, он предпочитал сперва отразить удар, и лишь затем атаковать. Правой рукой он схватил Ло Бинхэ и отшвырнул его за пределы досягаемости убийственной энергии Мобэй-цзюня, словно орёл, отмахивающийся от птенца. Резко развернувшись, он едва успел блокировать удар открытой ладони противника.       Две руки встретились. В лёгких Шэнь Цинцю тотчас вскипела кровь, хлынув в горло, словно он получил удар в грудь. Казалось, вся его духовная энергия бесконтрольно взбурлила, затопляя каналы. Пусть Шэнь Цинцю достиг немалых результатов на стезе совершенствования тела и духа, у его противника было преимущество, граничащее с жульничеством: каждый лорд-демон мог напрямую наследовать духовные силы, накопленные всеми поколениями его предков — что против этого стоило с таким тщанием сформированное золотое ядро заклинателя-человека!       Но он просто обязан сделать всё от него зависящее! Снова…       Ладони Мобэй-цзюня столкнулись с ладонями Шэнь Цинцю, и некоторое время неподвижные противники вели безмолвную борьбу, в которой явно одолевал демон; когда ему это наскучило, он оттолкнул заклинателя, бросив:       — Средние способности, основы боевых навыков хромают, технике недостаёт гибкости. Исчезни с глаз.       Чёрт возьми! Да я все четыре или пять жизней совершенствовался! Бесчувственный ты кусок дерьма! Яд в теле забурлил, не давая подняться, а к горлу подступила кровь. Краем уха он услышал:       — Дай покончить с твоим путающимся под ногами учителем, и сойдёмся всерьёз!       Воздух стремительно сгустился, образовав чёрный ледяной меч, который тотчас распался надвое. Два меча породили четыре, те — восемь, и вот уже сотни лезвий со всех направлений устремились к Шэнь Цинцю! Этим мечам невозможно было противостоять, ведь они состояли из чистой демонической энергии, а духовная энергия Шэнь Цинцю уже была на исходе. То, что сделал Бинхэ было завораживающим и невероятным, он распылил несущиеся на учителя демонические мечи. Наверное на какое-то время Цинцю потерял сознание, потому как битву бессовестно пропустил, и совершенно её не помнил. Очнулся он лишь тогда когда противный системный голос сказал:

Предупреждение! Открыта важная миссия: Бесконечная бездна и Безграничная ненависть! Если главный герой не сможет её завершить, он потеряет 20 000 баллов крутости!

      Помня печальный опыт и ответ демонической крови, Шэнь Цинцю не стал вливать свою жалкую ци в тело ученика. Он лишь нажал на акупунктурные точки, открывая меридианы для лучшей циркуляции. И тело перед ним встрепенулось, очнувшись.       — Пришёл в себя? — Помедлив, он добавил: — Если да, то нам нужно поговорить. Ло Бинхэ, скажи мне правду: как долго ты практикуешь демонические техники?       Едва отзвучали эти слова, как Ло Бинхэ почувствовал, будто его сбросили с высокого пика в ледяную воду. Даже не пожелай он понять их смысл, они просочились бы в сознание против воли. Ему казалось, что учитель смотрел на него холодно, и это испугало.       — Учитель, позвольте этому ученику объясниться, — еле слышно прошептал он.       — Правду!       — …Два года назад.       — Два года, — тихо повторил Шэнь Цинцю, выдохнув. — Неудивительно, что в последнее время ты добился таких успехов. Эх, Ло Бинхэ, Ло Бинхэ, ты воистину превзошёл все ожидания. Должно быть, у тебя природный талант. - И только заметив, как Бинхэ собирался пасть на колени, Цинцю выкрикнул: — Не смей становиться на колени!       Повинуясь этому жесту, Ло Бинхэ вскочил на ноги и попятился, но все его шесть органов чувств продолжали работать на пределе способностей, городя всё новые домыслы. Так значит, теперь он даже не может преклонить колени перед учителем, чтобы молить о прощении?       — Но, учитель, ведь вы говорили, что как люди бывают хорошими и злыми, так и демоны могут иметь доброе сердце, — пробормотал он.       — Я разве это имел в виду? Нет, не в этом контексте, агх! — Понимая, что слова путаются, как и их содержание Цинцю замолчал, прикрыв лицо ладонями. — Ты — не обычный демон, — наконец отозвался он. — Ты — древний священный демон. И тебе не место здесь.       — Но!       Без слов подняв голову, Шэнь Цинцю сложил пальцы в печать, призывая Сюя. Державшая меч рука ходила ходуном, на ней даже от этого незначительного усилия проступили жилы. Глядя на него, Ло Бинхэ потрясённо пробормотал, словно не веря своим глазам:       — Учитель, вы действительно хотите убить меня?       — Я не хочу тебя убивать.       На своей памяти Ло Бинхэ никогда не видел столь же холодного и непреклонного выражения на лице наставника. Даже когда он впервые появился на хребте Цанцюн и заглянул в глаза учителя, он не обнаружил там ничего, кроме пустоты, словно тот смотрел сквозь ученика. Такой же взгляд бывал у его наставника, когда тот говорил о демонах в прежние времена — в нём не было ни капли тепла.       — Но то, что сказал тот демон, не лишено смысла. Тебе не место в Царстве людей. Тебе следует вернуться туда, где твои корни.       Он шагнул вперёд — и Ло Бинхэ отступил назад; так они продвигались, пока не оказались на краю Бесконечной бездны.       — Отправишься туда по доброй воле, или это придётся сделать мне?       На самом деле, он питал эгоистичную надежду, что Ло Бинхэ и впрямь подчинится, спрыгнув в разлом без его вмешательства. Пусть это и жестоко, но всё же лучше, чем применение силы.       Однако Ло Бинхэ не собирался сдаваться. Он по-прежнему не мог поверить, что учитель, который так о нём заботился, и впрямь способен столкнуть его в пропасть. Он собирался хвататься за эту надежду, как за соломинку, пока его плоть не пронзит Сюя — как знать, быть может, в последний момент учитель всё же сжалится над ним?       Шэнь Цинцю действительно не собирался протыкать его мечом. Он лишь хотел замахнуться им, чтобы Ло Бинхэ, машинально отклонившись, не удержался на краю и таки свалился в разлом — как он мог предвидеть, что ученик, не дрогнув, встретит его удар открытой грудью? Ло Бинхэ поймал меч и удерживал его, едва сжимая пальцы — этим жестом он словно говорил: если ты действительно этого хочешь, примени небольшое усилие — и меч войдёт в мою грудь, я не стану сопротивляться.       — Если вы так хотите избавиться от меня…тогда почему вы плачете? — В глазах ученика всё так же ярко плескалась надежда. Ладони держащие меч окрасились в алый, когда этот самый Сю Я выскользнул, и Цинцю откинул его с остервенением от себя. Угловатая мальчишеская фигура была прижата к груди, а с губ сорвался всхлип. Рука проворно проходит по карману ученика, который тут же потяжелел.       — Я действительно не хочу тебя отпускать! Бинхэ, мой дорогой Бинхэ… Но ты демон и люди будут охотиться на тебя, ненавидеть тебя, желать тебя убить! Сильным на земле ты не станешь. Лишь у истоков своей силы ты будешь жить, восполнять энергию и развиваться. Мой любимый ученик… как бы я хотел проткнуть свою грудь мечом, лишь бы облегчить твою ношу. — Тонкие руки и окровавленные ладони вцепляются в его ханьфу, оставляя на спине кровавые пятна и разводы.       — Учи…тель? — Потерянный голос Ло Бинхэ породил душераздирающий всхлип со стороны учителя.       — Пожалуйста вернись. Стань сильнее и вернись ко мне. И убей меня за то, что я сейчас сделаю… — Голова отстраняется, и губы касаются лба аккурат в алую печать, а ладони легли на плечи, почти сразу оттолкнув от себя. Он не мог разглядеть выражение лица падающего в бездну ученика, ибо слёзы застилали глаза, следуя вниз за сердцем Цинцю, что сейчас рухнуло в бездну.       — Вернись!.. Только вернись… — Что есть мочи крикнул вдогонку мужчина, прошептав последнее, после чего не держащие его ноги подкосились и колени больно ударились о неровную землю. Крик вырвался сам собой, заполнив тишину поляны и её окрестности. Несколько минут понадобилось ему, чтобы хоть как-то успокоиться и привести себя в порядок, после чего Шэнь Цинцю приступил к лечению. Обработал раны всех лежащих без сознания адептов (кроме симулянта Шан Цинхуа). О себе он позаботиться не успел, так что его одежды были сплошь запятнаны кровью. При виде смертельно бледного ничего не выражающего лица Шэнь Цинцю и его красных вспухших глаз Юэ Цинъюань бросился к нему и, нащупав пульс, удручённо нахмурился, затем пропустил к нему эксперта — Му Цинфана. Прочие главы школ устремились к лежащим на земле адептам, чтобы найти среди них своих.       Внезапно Лю Цингэ обнаружил, что одного не хватает.       — Где этот твой ученик? — На глазах вновь навернулись слёзы. Шэнь Цинцю без слов подобрал с земли осколки разбитого меча. К нему подбежали адепты Цинцзин, и остроглазый Мин Фань первым понял:       — Учитель, это же меч…       — Учитель, вы… вы… прекратите меня пугать! — запричитала Нин Инъин. — Это же не может быть… Чжэнъян братца А-Ло?       По группе подошедших тут же поползли шепотки:       — Чжэнъян!       — Это же меч любимого ученика лорда пика Цинцзин?       — Если здесь его меч, то и он сам должен быть где-то рядом! Меч сломан, но где же владелец?       — Не может же быть, чтобы он тоже…       Кто-то с горечью воскликнул:       — Какая жалость! Перед юным Ло открывалось такое будущее — он мог возглавить список на золотой доске собрания Союза бессмертных! Недаром говорят, что небеса и земля полны зависти к истинному таланту!       Лю Цингэ никогда не мог подобрать нужных слов — он просто похлопал Шэнь Цинцю по плечу:       — Ты потерял одного ученика, но найдёшь другого.       — Да что ты…! — Хоть Шэнь Цинцю и понимал, что таким неуклюжим образом сотоварищ пытался его утешить, он послал ему гневный взгляд: что могли понимать в его чувствах люди, которым не пришлось сталкивать непревзойдённого ученика и главного героя в Бесконечную бездну!       — Адепт пика Цинцзин Ло Бинхэ погиб от рук демонов, — медленно произнёс Шэнь Цинцю.

Примите поздравления! Вы успешно завершили миссию «Зарождение легенды: Падение и возрождение Ло Бинхэ». Уровень крутости главного героя возрос на 10 000 баллов!