Сколько раз послать систему?

      — Учитель, только что доставили три тысячи духовных камней, — доложил вошедший Мин Фань. — Где их разместить? «Три тысячи духовных камней? Это ещё откуда?» Усилием воли собравшись с мыслями, Шэнь Цинцю бесстрастно бросил:       — Зачем нам столько?       — Учитель, вы забыли? — осторожно поинтересовался Мин Фань. — Во время собрания Союза бессмертных вы поставили тысячу духовных камней на…       И тут Шэнь Цинцю вспомнил. Ставка, сделанная им на Ло Бинхэ, полностью оправдала себя: проявленное юношей при вторжении монстров бесстрашие позволило ему с лёгкостью обойти Гунъи Сяо и занявшую третье место Лю Минъянь. На золотой доске ему вновь удалось обмануть судьбу, поставив список с ног на голову.       В тот момент его захватила эта идея заработать целое состояние единым росчерком кисти, но теперь, когда это свершилось, он порядком растерялся.       Прежде всеми этими вопросами — что отправить на склад, а что пустить в дело и в какое именно — занимался Ло Бинхэ, так что Шэнь Цинцю мог со спокойной совестью забыть о прозе жизни. Ну, а сейчас пришло время самому отвечать на эти вопросы.       Поразмыслив, Шэнь Цинцю изрёк:       — Полагаю, сперва надо их принять.       Судя по выражению лица Мин Фаня, более подробная инструкция не помешала бы, но, взглянув на учителя, он не осмелился ему докучать. Решив, что лучше пока придержать своё мнение при себе, он поспешил удалиться.       Несколько последующих дней адепты пика Цинцзин едва ли не ходили на цыпочках, боясь затронуть чувствительную струну в страдающем сердце учителя. Они искренне надеялись, что через неделю-другую он пойдёт на поправку. Кто же знал, что полмесяца спустя, когда, казалось бы, раны Шэнь Цинцю затянулись, однажды, проходя мимо Бамбуковой хижины, они услышат, как наставник дважды позвал Ло Бинхэ по имени.       Нин Инъин тотчас бросилась в дом с топотом, удивительным для столь субтильного создания. Вскинувшись в испуге от подобного шума, Шэнь Цинцю мягко упрекнул её:       — Что ты здесь делаешь? Разве деве подобает вторгаться в дом холостяка с подобным рвением?       Глаза Нин Инъин стремительно краснели, пока она не начала походить на крольчонка:       — Учитель, вы… вы голодны? Мне что-нибудь приготовить для вас?       — Нет нужды, — сухо кашлянул Шэнь Цинцю. — Ступай забавляться дальше.       Однако Нин Инъин, наступив ступнёй одной ноги на свод другой, проявила недюжинную настойчивость:       — Учитель, даже если нет А-Ло, у вас по-прежнему есть другие ученики! А вы в последнее время такой… отстранённый, словно утратили душу, и ваши ученики до смерти обеспокоены!       Как же он от этого всего устал! И самым поразительным было то, что система наградила его, но за разбитое сердце счёт не обнулила. Это ещё что за выкидоны? Что такого он сделал, что система так отреагировала?!

***

      Шан Цинхуа сидел напротив. Поставив на стол чашку из снежно-белого фарфора он обходительно улыбнулся.       — Пик Цинцзин так спокоен и прекрасен под управлением шисюна Шэня — даже эта крохотная чашка уникальна. Подобное изящество заставляет Цинхуа чувствовать себя недостойным.       В прошлом главы пиков Цинцзин и Аньдин никогда не искали общества друг друга, как не смешиваются колодезная и речная вода. Их отношения нельзя было признать ни хорошими, ни плохими. По правде, виной тому скорее был Шэнь Цинцю, надменное и холодное лицо которого пресекало всякую попытку сближения. Поэтому приглашение на Цинцзин стало для Шан Цинхуа полным сюрпризом, о причинах которого оставалось лишь гадать. Однако поскольку никто не станет бить по протянутой руке, он начал с ни к чему не обязывающих комплиментов — это никогда не повредит при налаживании отношений.       Шэнь Цинцю со вздохом закрыл дверь за своим учеником.       — Боюсь, в этом нет моей заслуги, шиди. О каждой из былинок горы Цинцзин, о малейшем листике на дереве заботился мой ученик.       Шан Цинхуа вздохнул в унисон:       — Увы, шичжи Ло и впрямь был юношей выдающихся способностей. Какая потеря для нас! Сколь полны ненависти должны быть эти демоны, чтобы нанести нам подобный удар! Весь мир сочувствует шисюну Шэню в его горе.       — Шиди Шан, — бесстрастно отозвался Шэнь Цинцю, — если бы вы действительно так считали, то этого сокрушительного удара можно было бы легко избежать.       Звуки этого мягкого голоса обратили Шан Цинхуа в камень. Справившись с собой, он растянул губы в непонимающей улыбке:       — Что шисюн Шэнь имеет в виду? То, что мой пик не произвёл героев, способных противостоять вторжению демонов? Если так, то шиди полностью признаёт вину и приносит свои нижайшие извинения за это.       — Шиди напрасно умаляет свои способности, — бросил Шэнь Цинцю, протягивая ему наполненную чашку. — Кому ещё под силу протащить в Царство людей таких монстров, как нюй юань чань или костяной орёл?       Шан Цинхуа вскочил, стремительно багровея.       — Право слово, лорд Шэнь, это уже чересчур!       — Прекрати уже играть передо мной! Чёртов ты автор этой чёртовой новеллы, Сян Тянь Да Фэйцзи!       Ох как они друг на друга кричали! Цинцю рыдал как ребёнок, вспоминая свою жизнь женщиной, рассказал о своих нескольких жизнях в этом мире, что было с самим Шэнь Юанем и Шан Цинхуа и его отношениях с Мобэй-цзюнем.       И всё же жизнь продолжилась дальше. Когда я была девушкой жизнь была проще…наверное. Поверить не могу я уже и забыл что когда-то был девушкой!

***

      Три года пролетели как по мановению руки. Шэнь Цинцю на протяжении этих лет работал. Он хотел бы быть в трауре всё время, но не позволял себе распускать нюни. Он вплотную взялся за учеников, за хозяйство пика Цинзин и за свои тренировки. Нин Инъин стала прекрасной девушкой, больше походя на младшую сестру, а не на ученицу. Она всё так же любила обнимать его, но Шэнь Цинцю всё время напоминал ей об этикете. Та краснела, но продолжала обнимать. Лю Цингэ помогал ему очистить меридианы от яда или Му Цинфан давал ему лекарства. А также он гулял по окрестностям хребта.       На сей раз Шэнь Цинцю отсутствовал так долго, что даже следы его тени испарились, так что адепты Цинцзин выстроились, чтобы устроить ему торжественную встречу. При виде медленно взбирающегося на гору учителя они тотчас бросились к нему и обступили со всех сторон.       — Учитель, вы вновь покинули нас на такое невыносимо долгое время, ваши ученики ужасно соскучились!       — Ваш учитель тоже скучал по вам. — Не менее тёплым тоном ответил на это их учитель, подарив ученикам нежную, но мимолётную улыбку.       Со смерти Ло Бинхэ их учитель действительно изменился. Сначала он не ел не спал, ходил к импровизированной могиле Ло Бинхэ и часто сидел в своей пристройке, куда поселил Бинхэ. И даже потом, когда скорбь прошла, учитель хоть и был ласков к ученикам, более не мог никого подпустить так близко, как подпускал к себе любимого ученика. Они все любили и ценили Шэнь Цинцю, но видеть его страдания, даже пусть скрытые — было мучительно для них. И каждый ученик старался, из кожи вон лез, чтобы развеселить и поддержать Цинцю.       Адепты не отставали от Шэнь Цинцю до самого пика Цюндин, где на пороге его поджидал Юэ Цинъюань. Двое товарищей рука об руку зашли в павильон. Прочие горные лорды уже успели занять места, за их спинами застыли любимые ученики. Поприветствовав остальных, Шэнь Цинцю чинно опустился на место горного лорда Цинцзин, за его спиной застыли Мин Фань и Нин Инъин. Напротив него оказались Ци Цинци и Лю Минъянь с горы Сяньшу.       — Всех вас призвали из-за внезапного затруднения. Кому-нибудь из присутствующих известно о городе Цзиньлань?       — Цзиньлань? — отозвался Шан Цинхуа. — Да-да, что-то слышал. Это же тот город в Центральной равнине, расположенный в месте слияния двух крупных рек, Ло и Хэн. Ныне это процветающий центр торговли.       — Так и есть, — кивнул Юэ Цинъюань. — Туда стекаются торговцы со всех концов света. Однако пару месяцев назад ворота Цзиньланя закрылись. — Помедлив, он продолжил: — С тех пор туда больше никто не входил и не выходил оттуда, всякая связь с городом прервалась.       Шэнь Цинцю, наконец вспомнил прошлое. Именно в этом городе он встретит Ло Бинхэ! Но то, как именно они встретятся — нисколько не прибавляло радости. Ну что ж…не в первый раз умирать от рук этого ученика — с сарказмом приметил про себя Цинцю, бессовестно пропустив половину разговора, если не больше. Оказалось он вовремя очнулся.       — Цинцю также желает сопровождать их.       — Я собирался попросить тебя остаться, чтобы защитить школу. — Юэ Цинъюань заколебался. На это Цинцю лишь вздохнул обречённо. Он знал, что старший брат переживает, а потому отставил чашку и поднял нежный и понимающий взгляд на Шисюна.       — Со мной всё будет в порядке. И, к тому же, лучше умереть на поле боя неожиданно, чем ждать своей участи от медленного яда. Да и… Пусть я и не наделён особыми талантами, если окажется, что мы и впрямь имеем дело с демонами, мои познания о них могут пригодиться. — С этим Юэ Цинъюань спорить не мог.

***

      Этот момент он помнил и мог воспроизвести едва ли не посекундно. Сердце больно ударило о рёбра, а низ живота скрутило в спазме. Застыв недвижным изваянием на ступенях лестницы, Шэнь Цинцю мог видеть изящно убранную комнату в противоположном конце коридора, где адепты в одеяниях цветов дворца Хуаньхуа сгрудились вокруг высокой фигуры.       В центре комнаты стоял юноша в чёрном с непритязательным с виду длинным мечом за спиной. На словно вырезанном из нефрита прекрасном лице сверкали ясные, будто отражения звёзд в холодном бездонном озере, глаза. Система разразилась серией сообщений.

Приветствуем вас! Система успешно активирована! Пароль активации: Ло Бинхэ. Результаты тестирования: Источник энергии функционирует. Статус в норме. Система вышла из спящего режима и функционирует в рабочем режиме. Обновления загружены. Инсталляция завершена.

      — Бинхэ? — До боли в горле хрипло проскрипел Цинцю, а перед глазами всё расплылось.

Благодарим вас за использование Системы!

      — Учитель? — Неожиданно растерянно раздалось впереди него.       — Старейшина Шэнь, что с вами? — Не переметнул побеспокоиться стоящий позади него Гунъи Сяо.       Судорожный вдох дался тяжело, робкий шаг вперёд — ещё тяжелее. Веер упал на деревянный пол вместе с первой каплей пролитой горечи.       — Это и правда учитель. — Горько, как же горько от этого! Сам не понимая, что делает, Шэнь достал из ножен Сю Я и, взяв его двумя руками, преподнёс своему ученику как какой-то дар. — Что вы делаете?       — Ты же пришёл убить меня… разве нет? — Голова склонилась на бок, а тёплая улыбка совсем не шла слезам в глазах этого прекрасного человека. — Я ждал. Долго ждал. Думал, — его тонкие брови слегка хмурятся, выдавая озадаченность — ты вернёшься раньше и закончишь начатое. Но нет… Я ждал тебя три года. И… — голос дрогнул, а сердце Бинхэ на это зашлось, разрываясь, — ты вырос таким красивым. И ты стал действительно сильным.       Гунъи Сяо, просекая атмосферу, погнал адептов своего клана на выход, напоследок прикрыв за собой дверь, понимая, что тут нужно поговорить наедине, а на растерянных нерасторопных учеников шикнул.       — Учитель, что вы, зачем вы протягиваете Сю Я? За что мне вас хотеть убить? — Ладони бывшего ученика дрогнули, потянулись к щекам Цинцю, но так и не коснулись опустившись, всё же приняв меч.       — Да как же? Я же скинул тебя в бездну! Собственными руками проткнул плоть, этим мечом! — Он ткнул пальцем в лезвие, отдёрнув руку, словно бы ошпарился. Едва ли не истерика подкатывала к горлу. — Теперь убей меня! Я провинился перед тобой, я предал тебя, я во всём виноват!       — Учитель!       Звон меча, падающего на пол, и крепкие объятия Ло Бинхэ оказываются спасением для него. Он ожидал смерти, удушения или отрубания головы, тела на мелкие куски. Но никак не объятий. Мужчина вздрагивает, вздрагивает и душа, заключённая в этом теле.       — Вы же сказали, что не хотели этого, не хотели меня убивать и не убили, не хотели отпускать, вы беспокоились за мою жизнь на земле. Я понимаю. — Дрожал голос его ученика так, словно бы он сам плакал. — Вы дали мне с собой мешочек с увеличением! Вещи, еда, лекарства. Учитель, вы словно всегда были готовы опекать меня, всегда знали, что что-то такое произойдёт!       — Н-но я ранил тебя, твои руки, я толкнул тебя… Бинхэ.       — Вы просили меня вернуться… — Молодой муж отстраняется, заглядывая в глаза своего учителя такие же мокрые от слёз и такие же несчастные и потерянные. — И я вернулся… К вам, учитель! Я вернулся к вам. — Лоб с печатью утыкается в другой — чистый, а дыхание срывается хрипотцой.       — Бинхэ… — Тонкие, музыкальные пальцы касаются разгорячённой щеки. — Прости меня, Бинхэ. Я никогда не желал тебе зла. Хотел бы я, чтобы всё было не так, чтобы твоя жизнь не была столь тяжёлой. — Тело застывает, а веки распахиваются, когда горячие губы впиваются в его собственные, захватывая в плен. Веки Бинхэ зажмурены — видимо тот боится реакции учителя, но Душа внутри мужчины ликует дурным голосом. Пальцы не убираются с щёк, а мягко скользят на затылок, тело в зелёных одеждах прижимается к более высокому в чёрных и рот приоткрывается. Язык скользит меж губ, когда веки А-Ло распахиваются в удивлении, открывая ошарашенные тёмные глаза. Щёки ученика алеют, когда язык учителя протискивается меж губ, задевая его собственный.       Осознание накатило лавиной. Счастьем воспылало сознание Ло Бинхэ, когда он прижал одной рукой учителя за талию к себе, положив вторую руку на его затылок и вторгся в чужой рот, словно варвар, своим языком. Его учитель был так отзывчив и ласков, что жар тела отразился алым в печати и в глазах. Чужие пальцы сжимали его волосы на затылке, уже успев развязать ленту, а рот учителя бесстыдно приоткрылся, выдавая тихий стон и тяжёлое дыхание. Железный привкус остался на языке. Вкус учителя — с блаженством подумал Бинхэ, ощущая новую волну возбуждения.       — Бинхэ нет… — Слишком слабо возразил Шэнь Цинцю, когда демон уже прижал человека к стене, вжимая в неё своим телом и протискивая меж чужих бёдер — свою ногу. — Бинхэ не сейчас… — Хриплый голос учителя был музыкой для его ушей и влажный язык коснулся места под мочкой уха. Блаженная дрожь прошла по телу Цинцю повергая ученика в восторг! Ладони бессчётно пытаются его оттолкнуть, а тело вывернуться, но силы Ло не занимать. Он жаждал этого момента едва ли не восемь лет! Острый клык едва касается слегка приоткрытой шеи и новый стон срывается с губ учителя: — Я люблю тебя.       Тело демона застывает изваянием, а взгляд проясняется. Удлинившиеся клыки уменьшаются и перед глазами всё мутнеет.       — Учитель? — Он отстраняется, замечая растрёпанный и такой желанный вид, после чего смотрит в эти невозможно прекрасные глаза. — Что вы только что сказали? — Но мужчина молчит, лишь улыбается до того щемяще нежно, что мир взрывается пёстрыми красками. — Учитель! — Всхлипывает Бинхэ, тут же прижимаясь к нему, едва сдерживая рыдания. — Этот ученик тоже любит вас. Очень сильно и очень давно! Учитель! Учитель…       Цинцю положил ладонь на макушку Бинхэ, поглаживая голову, пропуская меж пальцев локоны волос своего ученика. Как же так получилось, система? Что же в этот раз… Ах…надо было и раньше открыться своему ученику. Губы коснулись тёмной макушки до того нежно, что ученик на мгновение замер, словно не ожидал такого нежного касания.