Сколько раз послать систему?

      Тело было слишком тяжёлым. И сердце с трудом билось. По крайней мере так ощущалось Цинцю. Мужчина разлепил веки, чтобы впериться взглядом в деревянный потолок. По освещению был либо вечер либо утро, присмотревшись, он понял, что свет был от стола в углу. Свеча, стоящая довольно далеко, догорала. Значит было утро? Или ещё ночь?       Рядом послышался вздох. Шэнь Цинцю повернул голову, замечая тёмную макушку волнистых непослушных волос. В груди потеплело. Бинхэ всегда был рядом. Система? Ты живая? Но в ответ была тишина. Пару раз глубоко вдохнув и прогнав по телу силу — Шэнь почувствовал себя лучше и аккуратно сел. За окном была темень, а свеча горела слишком быстро. Значит был глубокий вечер. Опустив голову, рассматривая ученика, А-Цин приметил его измождённый вид и тёмные круги под глазами.       Осмотревшись более детально, Шэнь Цинцю понял, что они на пике Цин Цзин и находятся в комнатах самого Цинцю. Мужчина склонился над Бинхэ и коснулся его волос, снимая заколку и ленту, что удерживали чёрные локоны. Пальцы невесомо коснулись щеки, огладив, после опустились на наручи, снимая их. Дыхание ученика изменилось ещё когда с волос спало напряжение. Собственная ладонь накрыла ладонь демона. Пальцы переплелись, и заклинатель склонился, целуя А-Ло в щеку.       — Спасибо, что пришёл за мной. — Прошептал Цинцю, положив ладонь на макушку Бинхэ, погладив по волосам.       — Я боялся потерять вас, тебя. — Хриплый ото сна голос едва ли не заставил задрожать.       — Я надеюсь, что ты не уничтожил дворец в порыве ярости.       — Я не такой, учитель! — Голова поднялась, и взгляд устремился на Цинцю. — Они ожидают суда, а суд ждёт вашего пробуждения. Четыре клана соберутся, как только вы будете в порядке. Я очень боялся. Я так испугался, когда не обнаружил тебя на поляне. Я думал всё из-за этой системы. — Демон уткнулся лицом в живот Шэня и обхватил его пояс руками. Цинцю только и оставалось, что гладить его по голове.       — Сколько я был в заключении? — Осторожно спросил заклинатель, не прекращая ласку.       — Почти три дня. И три дня не приходили в себя. — Демон поднял голову, после чего сел на край кровати, держа ладони на талии Цинцю. — Я не знал, что мне делать, учитель. Я хотел уничтожить замок, хотел разорвать тело этой шлюхи…       — Бинхэ. — Упрекнул его мужчина, но демон продолжил:       -…на мелкие куски. Хотел подвесить её за ноги над озером и медленно опускать её в воду. — Вспыхнувшие алым пламенем глаза подтверждали — Бинхэ не врал. Шэнь Цинцю набрав побольше воздуха лишь выдохнул его, так и не в силах что-либо возразить. При виде такого А-Ло сердце зашлось, а на щеках выступил румянец. Подняв ладонь, заклинатель прижал её к щеке ученика.       — Хорошо, что ты этого не сделал. — Тихо произнёс заклинатель. Алые всполохи исчезли, возвращая тёмные глаза, отражающие ночь.       — Учитель, могу я попросить вас? Я хочу, чтобы вы выпили моей крови. — Бинхэ замолчал на некоторое время, после чего только заикнулся продолжить, но заклинатель перебил его.       — Хорошо. — И кивнул, подтверждая слова. — Я знаю, что ты не причинишь мне вреда.       — Достаточно будет и одной капли. — Ло Бинхэ опустил голову, осмотревшись в поисках клинка или кинжала, но Шэнь Цинцю прижал ладони к его щекам, поднимая лицо и потянув к себе. Их лица были так близко друг к другу, что дыхание спёрло. Мгновение спустя Цинцю, поняв что Бинхэ будет колебаться, прижался своими губами к губам ученика. На щеках вспыхнул румянец, а живот скрутило в спазме.       Медленно сминая чужие губы, Шэнь ощущал, как ладони Бинхэ с каждой секундой обхватывают его талию сильнее. Наконец, не удержавшись, А-Ло заводит ладони под ягодицы, под бёдра, выдёргивая учителя из-под одеяла и размещая на своих коленях. Цинцю при этом заводит пальцы за шею ученика, обнимая его, прижимаясь плотнее. Языки их на мгновение сплетаются, и Шэнь отстраняется, прижимаясь губами к нижней губе демона, после чего обхватывая её зубами, резко прокусывает.       Бинхэ вздрагивает, очнувшись словно ото сна. Он чувствует, как Шэнь Цинцю посасывает небольшой прокус, как зализывает рану, что почти сразу заживает под его лаской. Регенерация у Бинхэ очень быстрая, и он так же быстро возбуждается от нехитрой ласки.       — Прости. — Тихо выдыхает учитель, а сердце А-Ло задушено бьётся. Ведь он правильно понял? Только что учитель прокусил его губу? Пососал её и зализал укус? От осознания всё лицо стало красным.       — Учитель, я так сильно хочу Вас. Это неправильно? — Смущённо он утыкается в плечо мужчины, а тот от такого не смог сдержать улыбки и тихо вздохнул.       — В этом нет ничего неправильного, Бинхэ. Разве только то, что я просил не называть меня учителем, когда мы наедине. — Цинцю гладит ученика по голове, касается губами виска и ощущает щемящую нежность. — Но я очень липкий от пота, мне бы помыться.       — Потом…я сам вас помою потом. — Шепчет искуситель, поворачивая голову и целуя учителя под подбородком. Цинцю слегка запрокидывает голову, прикрывая веки. Дрожащие отблески свечи ложатся на кожу Цинцю. Желая увидеть больше, Бинхэ едва задевает ворот нижнего халата и молочное плечо тут же оголяется, вместе с ним оголяется и часть торса. Тёмный сосок торчит, привлекая к себе внимание.       Ладони Бинхэ заползают под рубаху, касаясь оголённой поясницы, а губы спускаются дорожкой поцелуев ниже. Кончик языка поддевает сосок, а одна ладонь забирается в хлопковые штаны, сжимая ягодицу, а следом и проникая внутрь. Мужчина в его руках дрожит, прикусывает губу, а Бинхэ пользуется своим законным правом, своей кровью, прогоняет её по телу учителя, возбуждая его ещё больше. Пальцы Цинцю проворные. Непродолжительное время спустя верхняя одежда А-Ло валяется на полу. Бинхэ тянет ткань штанов, едва ли не разрывая хлопковую ткань на Цинцю, но всё же снимает её, снова возвращая учителя в положение сидя на коленях демона. Взгляд цепляется за каждый мелкий шрам на его теле, а особенно на бывшие ожоги на запястьях. Ярость вспыхивает в нём, и кровь внутри заклинателя едва ли не кипит. Член стоит колом, касаясь то живота Цинцю, то живота А-Ло.       — Бинхэ! — Слышит он в стоне возмущение. Упираясь ладонью в грудь демона, он толкает его, заставляя завалиться на зад, ловя лишь удивлённый взгляд. Шэнь понял, что если не взять ситуацию в собственные руки — всё будет длиться бесконечно и слишком мучительно. — Бинхэ посмотри на меня. Не на шрамы, глупый. — Замечает он изменившийся взгляд. Ладонь деловито просовывается в штаны, доставая от туда световой меч. Ученик краснеет, краснеет и сам учитель. — Твои засосы едва видны, твои укусы ты залечил сам. — Бёдра напрягаются. Он приподнимается, примеряясь, приставляя головку к хризантеме. — Но там внутри всё сжимается. — Шепчет он и член в его руках дёргается.       — А-Цин…       — Пра~вильно, А-Ло, правильно. — Тянет он насаживаясь медленно, ощущая как изнутри его распирает толстый член демона. Рубаха, так и оставшаяся на нём, едва не соскальзывает со второго плеча, когда он полностью садится, прикусывая губу и хмурясь, мучительно мыча. — Бинхэ… — Шепчет он с придыханием, а ученик не может оторвать взгляда от столь прекрасной картины. Свеча внезапно тухнет и всё погружается в полный мрак. Бинхэ дёргается было вперёд, но вскрик учителя заставляет его замереть.       — Учитель?       — Подожди немного. Луна так прекрасна сегодня. Привыкни к темноте. — Слышит он тихий голос осевший в сердце тёплым комом и вздрагивает, ощущая, что мужчина начал двигаться. Одна его ладонь прижимается к груди Бинхэ, заставляя того лежать, а вторая находиться у паха, помогая направлять едва не выскальзывающий член обратно в нутро.       Он привыкает к темноте. В свете луны молочная кожа учителя едва не сияет. Он был прав, луна прекрасна. Прекрасен был учитель в её свете. Локоны спадают на его торс. Отдельные пряди прилипают к искажённому мучениями лицу. Выгибая спину, учитель замирает, вздрагивая, понимая, что нашёл точку блаженства. Рука скользит с груди, упираясь уже в бедро за спиной, чтобы было удобно. Он двигается уже быстрее, попадая себе точно в комочек нервов — Бинхэ видит это по его ещё больше искажённому похотью лицу. Тихие стоны срываются с губ мужчины.       — Бинхэ, ну же. — Наконец-то стонет он, и демон срывается, вцепляясь в ягодицы пальцами, помогая Шэню двигаться и сам вбиваясь, вдалбливаясь в ответ. От такой блаженной картины демон кончает, заливая нутро горячим семенем, сжимая член учителя, доводя его до пика. Живот становится ещё более липким.       — А-Цин. — Шепчет Бинхэ, и мужчина медленно тянется за своими штанами. Член внутри него заинтересованно дёргается, вырывая изо рта стон. Шэнь Цинцю медленно стирает сперму с живота под пристальный и горящий взгляд Бинхэ.       — Что такое, А-Ло? — Медленно произносит мужчина, поднимая затуманенный похотью золотой взгляд на ученика.       И это снова разожгло его. Тёмные глаза вспыхивают алым. меч внутри него снова стоит, распирая нутро, что ещё сжимается в судорогах. Демон садится, их тела прилипают. Губы прижимаются к молочной шее, а новые движения поступают всё быстрее. Заклинатель жмуриться, хватается за плечи Бинхэ, стонет, наслаждаясь вновь возникающим возбуждением и жаждой любимого.       Его тело истязают, губы не пропускают ни миллиметра кожи, клыки вонзаются даже во внутрь бедра во время восхитительного минета. За эту ночь его брали не раз. Голос сорвался на хрип и мычание. Бинхэ запрокидывал его ноги, облизывая, посасывая и кусая лодыжки, брал его сзади, вылизывая спину, считая языком позвонки. Истязал его ртом, проникая туда так, как не мог этого сделать членом.       К серому небу, Цинцю чувствовал себя заполненным до краёв, не способным пошевелить и пальцем, когда, в очередной раз в него излился демон, и мужчина рухнул на его грудь, лишившись последних сил.       — А-Цин. — Низкий хриплый голос прозвучал слишком ласково, слишком по родному. Но сил ответить не было. Он много раз за ночь говорил, как любит учителя. Каждый раз говорил, и никогда не устанет повторять. — Люблю.       -… — Со стороны заклинателя послышался лишь вздох. Мужчина попробовал сосредоточиться и прогнать по телу ЦИ, но концентрации не было никакой.       — Я схожу за водой, чтобы обмыть тебя. — Как бы Бинхэ не хотелось, как бы он ни жаждал оставаться так в учителе, соединяться с ним всю свою жизнь — он не мог исполнить это эгоистичное желание. Поэтому тщательно и предельно аккуратно уложив и укрыв Цинцю, Бинхэ оделся и направился за искомым. А ещё за обедом. За это время заклинатель успел задремать, и очнуться от непередаваемого возмущения.       — Боги, что ты делал с ним?! Ему сейчас противопоказаны любые волнения! И что я вижу? Только посмотри на его тело! — Шан Цинхуа стоял в стороне, смотря как Му Цинфан отчитывает Ло Бинхэ, слегка виновато склонившего голову.       Шэнь Цинцю вздохнул, обозначив своё пробуждение этим. По ощущениям — Бинхэ уже обмыл его и даже переодел, а пришедший проверить его Му Цинфан обнаружил вопиющее. Шан Цинхуа едва сдерживал ехидную ухмылочку. Эй эй, не раскройся, хитрожопый лис.       — Учитель! — Дёрнулся в его сторону Бинхэ, но Му Цинфан загородил ему путь, сам направившись к кровати больного. Взгляд Цинцю скользнул по лекарю, но вернулся к ученику, который просиял, оказавшись рядом сразу, как только ладонь учителя едва приподнялась. Алые губы коснулись тонких пальцев. Незатейливая, но такая интимная ласка. Находящиеся в комнате Му Цинфан и Шан Цинхуа покраснели. — Учитель, как вы?       — М. — Он слегка кивнул, не отрывая взгляда от любимого. Слегка прикрыв веки, сжав ладонь Бинхэ своей, он сосредоточился прогоняя ЦИ по телу и вскоре с облегчением сказал: — Всё хорошо, Бинхэ, я в порядке.       — Удивительно, конечно. Ведь сегодня он передал тебе очень много демонической силы, забрав духовную, так ещё и тело истязал всю ночь. Как ты только не отрубился ещё на пару дней. — Хмыкнул на это его друг по несчастью Шан Цинхуа.       — Я знаю, что идеально подхожу Бинхэ. Я в силах справиться с его второй сущностью, чтобы она не вышла из-под контроля. — Мужчина медленно сел. А-Ло придержал его, и устроил так, чтобы спина учителя прижималась к его торсу, а сам обвил руками тело заклинателя, положив подбородок на его плечо. Ворот одежд открылся, показывая вид на шею Ло Бинхэ, и присутствующие поняли, что в плачевном состоянии не только тело Шэнь Цинцю. Что ж, это не их дело, они туда не лезут. Удивительным было только то, что сам Шэнь Цинцю больше не смущался и не скрывался, как сделал это ранее. Он вполне открыто проявил свои чувства.       — А-Ло, не так сильно.       — Прости. — Объятия слегка ослабли, но продолжили быть такими же крепкими.       — В любом случае, сегодня я уже полностью отойду. А завтра буду готов идти на суд. — Оповестил мужчина.       — Хорошо, я передам. Только предупредить хотел. На счёт шрамов. — Му Цинфан в нерешительности замялся. Цинцю понимающе улыбнулся. Он понимал: из-за того, что он долго не регенерировал, его не затянувшиеся вовремя раны стали шрамами. А ожог полученный от озера не залечить просто так.       — Не нужно, я понимаю. — Лёгкая улыбка коснулась его губ. Му Цинфан и Шан Цинхуа поспешили покинуть комнату, услышав только: — А-Ло, завтрак. Я очень голоден.       — Хорошо, А-Цин, что хочешь?