Дорога на мечту

      Зал ожидания полон людей, снующих туда-сюда, галдящих, дремлющих на ровных рядах кожаных стульев. Какая-то бабушка с корзинкой, чуть прикрытой газетами, ищет глазами свободное место, мимо неё проходит мужчина в костюме, а у ларька, где продаётся какая-то выпечка, стоит молодая девушка и разговаривает по телефону. Она увлечённо и энергично рассказывает кому-то по другую сторону аппарата о вчерашнем свидании с неким Вадиком, который подарил ей огромный букет цветов. В центре зала расположилась группа подростков, едущих в летний лагерь в Евпаторию. Они сидят на своих сумках и чемоданах, некоторые пытаются познакомиться друг с другом, но многие предпочитают сделать несколько фотографий на фоне вокзала и разослать их своим друзьям, чтобы все знали, как именно они доберутся до места.       Игорь смотрит на электронное табло с меняющимися строками и ищет свой поезд. «Москва — Владивосток» мелькает на седьмой строчке, рядом высвечивается время отправления и номер пути, к которому подойдёт поезд. Ещё целый час, и надо занять себя чем-то. Акинфеев оглядывается, но вокзал просто кишит людьми, нет ни одного свободного угла. Печально вздохнув, мужчина отходит к колонне, где ещё несколько минут назад крутилась женщина с табличкой «Сергеев». Видимо, нужный ей человек пришёл, или же она не дождалась и поехала домой.       В зале ожидания душно, Игорь с удовольствием вышел бы на улицу, но он боится не услышать, как его поезд прибывает к третьему пути. К тому же, из этой точки прекрасно видно табло, если вдруг что-то поменяется. Мужчина, на всякий случай, проверяет документы, свой билет, вспоминает, не забыл ли взять зарядку для телефона, которая обычно валяется на тумбочке в спальне, прикидывает, как лучше добираться от станции в Свиягино до посёлка, где живут его дальние родственники. Он не был в тех местах никогда, но сейчас решил, что момент настал. Сама судьба сказала Игорю об этом...       Около месяца назад Акинфеев был абсолютно счастливым человеком, ведь он купил красивейшее обручальное кольцо, которое собирался подарить своей любимой девушке на очередную годовщину их отношений. Игорю казалось, что он готов к семейной жизни, и лучшего дня для предложения руки и сердца просто не будет. Однако все его мечты и ожидания были разбиты вдребезги. Девушка, только увидев коробку с кольцом, жестом руки остановила Акинфеева и рассказала, что она уже несколько недель встречается с другим, и ей кажется, что она его действительно любит. Игорю же посоветовала не отчаиваться, начала уверять его, будто ничего на этом не заканчивается, он обязательно найдёт того, с кем захочет провести всю оставшуюся жизнь.       Тоска, грусть, боль, несколько бутылок алкоголя помогли Акинфееву принять решение и отправиться в дальний путь к своим родственникам, дабы среди сельских будней развеяться и начать всё с чистого листа.       Игорь, не зная, что ему делать ещё сорок минут, принимается рассматривать людей, наполняющих зал ожидания, и строить теории, куда и зачем они могли бы ехать. Например, вот этот мужчина с небольшим чемоданом. Он явно не любит вокзалы и предпочёл бы добраться до своего пункта назначения на самолёте. Он часто проверяет время, пытается дозвониться кому-то по телефону, может быть, своему начальнику. В этот момент его случайно толкает мальчик лет пяти с большим воздушным шаром в руках. Мужчина закатывает глаза и что-то ворчит себе под нос, а Игорь отводит взгляд в сторону. Там большая группа подростков начинает вставать со своих сумок. Они обступают женщину с вьющимися тёмными волосами, которая называет их фамилии. Выясняется, что какой-то Рухлевич опаздывает, а Макарова заболела и не поедет.       Внимание Игоря резко переключает на себя высокий мужчина со спортивной сумкой, битком набитой, которая с грохотом падает на пол. Сам мужчина подпрыгивает на одном месте, видимо, кто-то наступил ему на ногу. Это выглядит довольно забавно, и Акинфеев понимает, что не только его заинтересовала данная ситуация. Многие люди оборачиваются на источник шума.       Время медленно приближается к условленному часу, и вот уже чей-то голос сообщает, что поезд, следующий по маршруту «Москва — Владивосток», прибыл на третий путь. Игорь тут же хватает свои вещи и спешит выйти из душного зала на открытую платформу. Солнце сегодня нещадно жарит, предвещая для столицы грозу во второй половине дня. К счастью, мужчине не суждено это застать. В это время он уже будет около Ростова.       Плацкартный вагон, в котором Игорю предстоит провести ближайшие шесть дней, практически пуст. Где-то вдалеке уже расположился старичок, в одной из боковушек два парня возятся со столиком, который им очень хочется опустить. Акинфеев садится на своё место и устремляет взгляд в окно, мысленно представляя себе своих будущих соседей. Может быть, это окажется какая-нибудь семья с ребёнком, и они обязательно попросят мужчину поменяться полками, лишь бы быть ближе друг к другу, вполне возможно, что здесь сядет какая-нибудь компания друзей, которые будут шуметь, пить и горланить песни, но, скорее всего, его соседями станут три человека, если не считать тех, кто поедет на боковушке, совершенно друг с другом не знакомых.       — Это семнадцатое? — раздаётся сбоку, и Игорь непроизвольно вздрагивает, замечтавшись.       Перед ним стоит тот самый мужчина, что прыгал на одной ноге в зале ожидания.       — Да, семнадцатое, — отвечает Акинфеев и двигается ближе к окну.       — О, соседями будем! — радостно сообщает пассажир и снова с грохотом ставит на пол свою сумку. — Приятно познакомиться, я Артём.       Игорь нехотя протягивает руку в ответ, называя своё имя. Ему не хочется знакомиться с кем-либо. Не то настроение, не та ситуация, да и этот Артём какой-то слишком энергичный и суетливый.       — Ты куда едешь? — спрашивает он, явно планируя диалог.       — В Свиягино.       — Понятия не имею, где это. Надо будет потом расписание глянуть. А правда, что до Владика неделю пилить?       — Шесть дней и двадцать два часа.       — Ого! А я вот туда и еду. Мне друг рассказывал, мол, там китайцев больше, чем русских. По-моему, сейчас китайцев везде больше. Я недавно ездил в Питер. Там этот... Ну, музей такой, — Артём щёлкает пальцами, вспоминая. — Русский! Ну, типа Третьяковки, да. Короче, групп пятнадцать насчитал этих китаёз. Боже, их реально толпы. Я представляю, сколько их в самом Китае!       Игорь закатывает глаза, понимая, что поездка его ждёт весёлая, тем более, этот болтливый сосед ещё и выходит позже самого Акинфеева. Все шесть дней им придётся провести рядом.       — Я вообще-то в поездах ездил мало. В детстве у нас была дача в Бологое, вот туда на поезде. Хотя, вроде электрички ходили... Слушай, не помнишь, а?       — Не знаю.       — Да, обидно, — Артём замолкает на считанные секунды. — Так вот, о чём это я? Однажды мы всей семьёй поехали на море. У меня семья вообще большая очень. Это просто, чтобы ты понимал, сколько нас было. Мы в Анапе отдохнуть хотели. Туда два дня ехать надо. Как сейчас помню: вагон дребезжит, качается весь, я на нижней полке с бабушкой сплю. А на соседней отец мой лежит. Храпит на весь вагон! Над ним — мой старший брат. Он всю ночь журнал с комиксами читал, зараза. Они тогда ведь только появились, ну, интересно же, и мы договорились, что день держимся, а потом открываем. Этот гад ночью его прочёл, мне утром всё рассказал! Я взял и журнал этот выкинул к чёрту, всё равно читать смысла нет.       Игорь вытаскивает из кармана куртки телефон и начинает листать новостную ленту, лишь бы перекрыть чем-то Артёма. Тому, кажется, всё равно. Он продолжает увлечённо повествовать о своём пути в Анапу.       — А ты на море ездил? — он стукает Акинфеева ладонью, и тот чуть не роняет телефон на столик.       — Нет, не ездил, — раздражённо отвечает мужчина, думая, что пришло время послать соседа подальше.       Только ему хочется высказать все свои претензии, как в вагоне появляются новые люди, среди которых два иностранца. И они оказываются последними соседями Игоря.       — О, гляди, — тычет в них пальцем Артём, который, ко всему прочему, ещё и не знаком с элементарными правилами этикета. — Что за язык? Французский, что ли? Нет, не он. Болтливые, — кривится мужчина, и Игорь даже чуть усмехается на это. Кто бы здесь рассуждал о болтливости. — Всю дорогу теперь трындеть будут. Иностранцы!       — Мы русские, — одновременно поворачиваются к ним соседи.       Наступает секунда неудобного молчания, когда даже Артём не знает, что сказать, хотя, казалось бы...       — Русские? — удивляется он. — Круто тогда. Я Артём.       — Денис, — с широкой улыбкой протягивает руку один из соседей. — Это Марио. Он не очень хорошо говорит по-русски, но практически всё понимает, — второй сосед тоже жмёт руку Артёма и тоже улыбается, пусть и несколько смущённо, как кажется Акинфееву.       — А это Игорь, — представляет его Артём, чуть ли не обнимая, будто они уже сто лет знакомы.       Марио что-то тихо говорит Денису на ухо, тот кивает и снова улыбается.       — Так, если вы русские, то чего на каком-то птичьем говорите? Ни черта же непонятно!       — Это испанский, — поясняет Денис. Игорь замечает, что соседа совершенно не напрягает Артём. — Мы с Марио живём в Испании уже пять лет. Я туда работать приехал из Москвы и остался, а он просто душой самый настоящий русский человек.       — Ого, это интересно! — восхищается Артём. — Погоди, дай угадаю. Ты притащил его в Россию, чтобы вспомнить родные места, да? Хотя, стоп. Ты же в Москве жил, а теперь едешь куда-то... Куда?       — Владивосток, — с ужасным акцентом выговаривает Марио.       — Да, просто понял, что совершенно не видел страны, когда жил здесь. Поэтому теперь мы собрались совершить небольшое путешествие в честь... — Денис вдруг запинается.       — В честь чего?       Соседи молчат, правда, Марио, скорее всего, просто не знает необходимых слов для рассказа. Игорь, который хотел уже снова заняться телефоном, оставив Артёма на новоприбывших, вдруг тоже заинтересовывается этой историей. Неловкая пауза становится довольно большой.       — Так, ваши документы, — тишину нарушает проводница.       Все сразу начинают рыться в сумках и рюкзаках, ища паспорта. Женщина разглядывает их, присматривается к сидящим, сравнивая лица с фото. Игорь совершенно случайно бросает взгляд на первую страницу, где написана информация про Артёма. «Дзюба, значит, — думает про себя мужчина. — Неудивительно, почему именно у него такая странная фамилия». Когда очередь на проверку документов доходит до Дениса и Марио, проводница как-то презрительно поджимает губы, чуть ли не фыркает, словно видит там нечто возмутительное. Но потом становится понятно, что дело не в паспортах, а в самих пассажирах, которые заочно не понравились женщине.       — И всё же, что за повод для поездки? — не унимается Артём, когда они снова остаются вчетвером.       — Годовщина, — отвечает прохладно Денис, ясно давая понять, что эту тему он бы поднимать не хотел. Однако его активный сосед думает несколько иначе, поэтому дальше сыпятся тысячи вопросов и предположений о годовщине чего-либо. Игорю искренне жаль мужчин, лучше бы они продолжали строить из себя иностранцев.       Денис старается не обращать внимание на Артёма и просто отрицательно качает головой на очередную неправильную догадку.       — Свадьба, — вдруг говорит Марио, поскольку ему первому это всё надоедает.       Снова воцаряется неловкое молчание, потому что никто просто не понимает, к чему мужчина это сказал. Денис начинает что-то быстро ему отвечать, и судя по лицу Марио, он наговорил лишнего.       — Вы типа женаты, что ли? — Артём хлопает глазами. Тишина наполняет их общество уже третий раз за последние полчаса. — Да ладно, подумаешь! — делает жест рукой Дзюба. — Свадьба... Ну и что? Можно подумать, вы не достойны счастья. Вон, Игорёк, скажи, они прекрасно смотрятся друг с другом, правда? — Игорь машинально кивает, только сейчас замечая кольца на пальцах своих соседей. «Даже у них была свадьба», — зачем-то произносит он в мыслях.       Соседи ослепительно улыбаются, облегчённо выдыхая, поскольку теперь все шесть дней не нужно шифроваться и можно спокойно насладиться поездкой. Артём принимается снова что-то рассказывать, увлекая мужчин напротив, а Игорь наконец-то возвращается к телефону.       — Слушайте, вам не кажется, что мы больно долго стоим? — Дзюба начинает вертеть головой по сторонам, ища причину задержки. Проверив часы, Денис отмечает, что они должны были отъехать от станции ещё пять минут назад.       — Может быть, кто-то опаздывает? — предполагает он.       — Ага, и весь состав его ждёт? Велика потеря, то же мне. Мы не с Президентом в одном вагоне едем, вообще-то.       В этот момент в проходе начинается какая-то беготня и приближающаяся болтовня. Вскоре на места в боковушке, что как раз напротив купе Игоря и его соседей, приземляются два молодых парня, одновременно кидающих свои паспорта на стол. Спустя минуту поезд трогается с места, стуча по рельсам и унося всех людей в долгий путь в сторону Владивостока.       — Замечательно, еле успели! — переведя дыхание, восклицает один из парней. — Говорил тебе вчера, надо было вещи с вечера собирать. Зачем же? Можно всё утро носиться по квартире и орать...       — Я искал футболку! — громко отвечает второй пассажир. Сидящие в купе и несколько человек с других мест удивлённо оборачиваются в их сторону.       — Господи, мир сошёлся на этой футболке. У тебя их куча.       — Я хотел именно эту!       — А я хотел нормального начала поездки.       — Что тебя не устраивает? Мы успели.       — Чудом, блять! И то, если бы не я, ты бы свой паспорт оставил в коридоре.       — Я специально его туда положил.       — И забыл, когда мы выходили... Извиняюсь, выбегали. По кое-чьей милости!       — Если бы не кое-кто, я бы нормально собрал утром свои вещи. Но это же из-за тебя мы заснули в четыре утра!       — Из-за меня?! Серьёзно, братик? — только сейчас Игорь замечает, что ссорящиеся — близнецы. — Да я сам хотел спать!       — Было как-то незаметно.       Они смотрят друг другу в глаза, молчат, и люди вокруг постепенно начинают терять интерес к происходящему. Денис встаёт с места, решив убрать чемодан Марио под полку. Игорь чувствует, что в вагоне становится так же душно, как в зале ожидания на вокзале, поэтому собирается повозиться с форточкой, которую так некстати заклинило. Один из близнецов берёт своего брата за руку и куда-то тянет, заставляя Артёма проводить их удивлённым взглядом. Впрочем, Дзюба вскоре забывает об этом инциденте, начинает рыться в своей сумке, выбрасывая на стол какой-то промасленный бумажный пакет, что-то, завёрнутое в фольгу, термос.       — Никто не против курицы? — спрашивает он, разворачивая пакет, и его ближайший сосед с ужасом видит целую курицу, от которой Артём, кое-как вытерев руки влажной салфеткой, отламывает ножку. Не зря Акинфееву пришла в голову мысль открыть окно.

***

      Когда Феде говорили, что его отправляют в командировку во Владивосток, на какую-то конференцию по делам компании, он было обрадовался. А сейчас Смолов пытается затащить чемодан в вагон, поскольку тот оказывается невероятно тяжёлым. Он чувствует себя полным идиотом, ибо только идиот не поинтересуется о том, как будет проходить путь до места конференции. Естественно, Федя предвкушал удобное кресло в бизнес-классе на борту самолёта. А вместо этого его ждут увлекательные шесть дней в купейном вагоне какого-то зачуханного поезда. Спасибо, что не плацкартом.       Надо упомянуть, что Федя никогда в поездах не ездил, поэтому всё кажется ему особенно убогим и неудобным, начиная от узких проходов и заканчивая заевшей дверью в его купе. И кто, чёрт возьми, её закрыл?!       — Твою мать, — выдыхает мужчина, когда дурацкая дверь, наконец, отъезжает.       В купе уже есть один пассажир, сидящий боком к окну и переодевшийся в домашние штаны с футболкой. Он даже не поворачивает голову в сторону Феди, совершенно не интересуясь ничем, кроме какого-то видео в телефоне.       — Ненавижу поезда, — сообщает Смолов, заталкивая чемодан внутрь и не решаясь закрывать дверь обратно. Вместо этого он снимает с себя лёгкое пальто, думая, куда его пристроить, потому что весь вид его места обитания на ближайшие дни вызывает спонтанное отвращение. Всё кажется пыльным, грязным и ненадёжным.       Его полка находится снизу, и где-то на сомнительном по высоте расстоянии от неё прибит крючок. Федя фыркает, вешая пальто на него. Чем дальше, тем меньше ему здесь нравится. А ведь впереди ещё заселение двух последних соседей, с которыми придётся тереться нос к носу. Мужчину аж передёргивает, и он поспешно выходит в коридор, набирая номер своего друга.       — Здорово, Димон. Знаешь, где я? Нет, но по ощущениям именно там. Я в поезде. Тут убогое купе на два метра и дебильный ковёр в проходе. О, сиденья у стены есть, — хмыкает Смолов. — Пиздец какой-то. О чём этот козёл вообще думал? Я, конечно, понимаю, что грёбаная конференция через семь дней... Что? А, ну, видимо. Да, увлекательное путешествие мне гарантировано.       Мимо Феди, прислонившегося к окну, идут двое мужчин, тоже не особенно довольных окружающей обстановкой. Заходят в соседнее купе, всего лишь двухместное, ведь оно последнее.       — Шесть дней и сколько-то часов ехать, — отвечает на вопрос друга Смолов, когда поезд трогается. — Сдохнуть можно, пока доберёшься до этого чёртового Владика. И город дебильный какой-то. Вот скажи мне, Димон, почему нельзя проводить все конференции в Москве? Столица, блять, всё есть. Нет, надо переться в жопу мира.       — Извините, вы дверь не закроете? — спрашивает единственный сосед Феди. — Дует вообще-то.       — Сам встань и закрой, — огрызается мужчина, отворачиваясь к окну, и сдвигает шторку, чтобы посмотреть на проплывающие мимо гаражи. — Совсем люди охуевшие пошли. Сидит, блять, и зад свой поднять не может.       Сосед что-то бурчит под нос, громко захлопывая дверь. Разговор по телефону заканчивается, когда Димону приходится идти встречать свою жену, вернувшуюся из магазина. Федя дёргает на себя ручку двери и понимает, что её снова заклинило. Несколько последующих попыток оказываются также неудачными.       — Твою мать! — кажется, эту фразу мужчине придётся сказать ещё не раз за всю поездку.       «Твою мать», — думает Игорь ночью, лёжа на своей нижней полке под тонкой простынёй.       Они трогаются, и плацкартная публика понемногу принимает свой обыденный облик. Повсюду открываются контейнеры с едой, люди раскладывают свои вещи, расстилают бельё, достают книги, начинают разговоры. Соседи Игоря оказываются на редкость болтливыми и жизнерадостными, поскольку Денис ни в чём не уступает Артёму по количеству выдаваемой информации. Акинфееву кажется, что они обсудили уже всё на этом свете, но мужчины находят всё новые и новые темы. Дзюба очень интересуется семейной жизнью такой пары, какую представляют Черышев и Фернандес — таковы фамилии соседей. Они смотрят совместные фотографии с фотоаппарата Марио, смеются и шутят, словно знакомы уже несколько лет, а не четыре часа с момента отправления поезда.       Игорь находится в стороне от всего этого. Ему не интересно, ему совершенно плевать. Суть его поездки — посёлок около Свиягино, где должна начаться новая страница в его жизни.       В какой-то момент на соседнюю боковушку возвращаются упоминаемые ранее близнецы, показавшиеся Акинфееву несколько странными. Они умудряются повздорить в течение дня ещё три раза, довольно быстро, однако, приходя к компромиссу посредством каких-то внезапных походов в неизвестном направлении. Пока они таскаются туда-обратно, Артём успевает съесть половину курицы, оставив себе на утро ещё немного, активно предлагает Игорю бутерброды с колбасой и чай с сахаром, в итоге сплавив их Марио, который на очень корявом русском потом рассыпается в благодарностях.       Сейчас все спят. Вернее, не все, но многие. Игорь, например, совершенно не может заснуть, потому что на верхней полке развалился Дзюба. Когда он туда лез, складывая свои два метра роста в три погибели, полка угрожающе скрипела, поэтому Акинфееву пришлось помолиться, чтобы она не упала на него ночью. Это была бы очень тупая смерть.       Артём постоянно ворочается, а ещё его ноги выдвинуты на весь проход и чуть-чуть не достают до соседней полки близнецов. Если кто-то захочет ночью пройтись по вагону, то обязательно ударится лбом о конечности мужчины. Игорь садится, подтягивая ноги к подбородку и обнимая их руками. Кажется, сегодня ему не удастся поспать. Ко всему прочему, в голове появляются дурацкие мысли о своём несостоявшемся семейном счастье. Он прекрасно знает, что не стоит растравлять душу воспоминаниями, но всё равно делает это. На соседней полке спят Денис и Марио. Черышев очень мило обнимает своего мужа, утыкаясь носом в его затылок.       Их сосед ищет на полу тапки, чтобы прогуляться к тамбуру. Разумеется, в этом нет никакого смысла, просто Игорю хочется куда-нибудь уйти отсюда. Не так он представлял начало своего нового этапа в жизни.       Прогулка не приносит с собой ничего, за исключением изученного вдоль и поперёк маршрута их следования. Акинфеев возвращается к своему месту и сразу отворачивается к стене, закрывая глаза, начиная думать о чём-нибудь отдалённом. Он решает считать баранов.       Около часа ночи поезд останавливается на каком-то полустанке между Галичем и Антропово. Стоянка длится две минуты. Несколько человек проходят мимо, умело уворачиваясь от ног Артёма, хотя полутьма в вагоне несколько усложняет задачу.       — Давай я тебе провожу, герой! — громко произносит какой-то парень, хлопая по плечу своего друга.       — Иди ты в задницу, Костя, — ворчит тот. — Я вообще не признаю спора, понял? Ты мне ещё и место в боковушке у туалета купил?!       — Эй, потише там, люди спят, — раздражённо слышится с разных сторон, и дальше парни продолжают шёпотом.       — Ха, Голова, боковушка с туалетом — это же самое комфортабельное место, ты чё! Ладно, удачного пути, не забывай видео писать. Чтобы каждый день слал!       Костя выходит из вагона и долго стоит на перроне, помахивая рукой через стекло. Товарищ на боковушке показывает ему средний палец и осматривается. Путь до Хабаровска ему предстоит непростой...