Дорога на мечту

      Всю ночь Федя ворочается, несколько раз встаёт и начинает поправлять матрас, искренне не понимая, почему он такой жёсткий и неудобный. А ещё его очень раздражает трясущийся вагон, чьё покачивание должно, по идее, усыплять и успокаивать, как утверждают многие люди. Однако стоит только Феде поудобнее улечься, привыкнуть к дребезжанию, как грёбаный поезд тут же останавливается в каком-нибудь убогом селе, никому не нужном. Смолов вообще не понимает, кто может сесть во время двухминутной стоянки в неизвестной местности где-то между Галичем и Антропово. Собственно, о предыдущих двух городах или посёлках он тоже не слышал.       Утро для Феди начинается в районе шести часов, потому что он так и не смог нормально поспать. Голова грозится разболеться к середине дня, да и вообще выглядит мужчина неважно. Зато его сосед по купе, кажется, затаивший обиду из-за той ситуации с дверью, довольно бодр. Он открывает пачку с йогуртом и чему-то улыбается в телефоне.       — Так никто и не подсел? — решает завести диалог Федя, почему-то чувствуя себя неудобно.       Мужчина напротив удивлённо поднимает глаза от экрана, будто бы во всём происходящем есть что-то необычное. Впрочем, быть может, он не ожидал, что сосед с ним заговорит.       — Проводник вчера сказал, что мы едем одни, — пожимает плечами, облизывая ложку. — До Сковородино, во всяком случае. Кстати, я Александр, — мужчина протягивает руку, и Федя представляется в ответ.       — А я на конференцию во Владивосток еду. Шесть дней пилить в этом купе, с ума сойти.       — Не любите поезда, насколько я вчера понял, — кивает Александр. — Я точно также не могу терпеть самолёты, если честно. Знаете, в поезде есть какая-то особая романтика, что ли. Мне здесь уютно, тепло, словно дома. Спокойно...       — Бывает, — Смолов смотрит в окно, за которым проплывают какие-то поля, а вдалеке виднеются небольшие деревенские дома. — А так, вы куда едете?       — В Шимановскую. У меня там друг живёт, скоро уходит в армию. Пригласил на проводы. Не знаете, кстати, кто у нас в соседнем купе поселился? Просто пока вы спали, они музыку какую-то включали, мешали очень.       «Пошёл бы и разобрался, раз мешали», — мысленно бурчит Федя. Александр почему-то ему не нравится. Вернее, он, конечно, нормальный, адекватный, но вот чем-то Смолова очень раздражает. Может быть, своей любовью к поездам или излишним, даже флегматичным, спокойствием. К тому же, создаётся такое впечатление, что он любит жаловаться, но при этом ничего делать не будет. Так уже было с дверью вчера и сегодня с соседями.       — Тут вагон-ресторан есть? — Федя ищет завалившийся под полку кроссовок.       — Кажется, да. Если не ошибаюсь, через шесть вагонов отсюда.       Смолову хочется сказать что-нибудь грубое и нецензурное, однако он сдерживает свой порыв. Выйти из купе с первого раза не получается — дверь всё ещё не поддаётся. В коридоре мужчина чуть не сбивает проводника, который идёт будить кого-то, кто должен выйти в Глазове, ведь остановка через три часа. Публика поезда почему-то раздражает не меньше, чем само средство передвижения, и Федя думает, что пора начинать чертить палочки на стене, ожидая конца пытки.       Тем временем, в плацкартном вагоне люди предпочитают подниматься в последний момент. Многим скоро выходить, но они всё ещё спят, даже не помышляя собирать вещи. Правда, есть и ранние птицы. Например, Денис с Марио. Когда все вокруг только принимаются досматривать последний сон, они уже допивают утренний чай, ведя непринуждённую беседу. Впрочем, мужчинам очень нравится, что никто не видит, как они сидят в обнимку и изредка целуются. Если Артём с Игорем нормально реагируют на подобное, то за остальную публику никто не ручается.       Вскоре просыпается один из близнецов. Тот, который занимает верхнюю полку. Имён хоть одного из них так никто и не знает, поскольку между собой они общаются либо полушёпотом, что, конечно, никак не вяжется с их крикливостью в начале поездки, либо постоянно употребляя слово «братик». Так вот, один из этих братиков, совершенно не подозревая, что вскоре ему придётся столкнуться с таким препятствием, как ноги Артёма, всё ещё болтающиеся в проходе, сползает со своей полки, предсказуемо задевая конечности мужчины. Тот, очевидно, рефлекторно пинает парня, попадая не куда-нибудь, а в его пятую точку.       — Не понял, блять, — разворачивается близнец и резким движением руки ударяет ногу Дзюбы.       От неожиданности действия Артём вскакивает, забывая напрочь про третью полку, куда обычно кладут пледы, поэтому феерично влетает лбом в жёсткий пластик. Дальше следуют короткие, но очень ёмкие проклятия в адрес тех, кто занимается планировкой плацкарта.       — Если что, я всё ещё не понял. Какого хуя? — близнец выжидательно смотрит на Артёма, начинающего слезать со своей полки.       — А что произошло? — удивлённо спрашивает мужчина, решая спрыгнуть. Пол под ногами вздрагивает.       — Ты пнул меня своей грёбаной ногой прямо в зад. Я требую, блять, объяснений.       Денис и Марио чуть подаются вперёд. Им очень интересно, чем закончится эта история.       — Я случайно, наверное, — пожимает плечами Дзюба, тут же зевая. — Кстати, Артём.       — Антон, — представляется близнец. — Извинений не будет, очевидно? Прекрасно. Как знал, что в поездах трётся одно быдло.       Это заявление заставляет мужчину замереть на месте, хотя он только потянулся к своему термосу, чай в котором, возможно, ещё горячий. Артём поворачивается к близнецу, всматриваясь в его лицо и думая, стоит ли сразу переходить к драке. Но парень, стоящий напротив, кажется, тоже настроен решительно. Немая сцена продолжается около минуты, за время которой Марио успевает задать много вопросов Денису, однако тот лишь пожимает плечами.       — То есть я, по твоему мнению, быдло? — зачем-то уточняет Артём, получая утвердительный кивок. — А ты тогда у нас, кто? Орал вчера на весь поезд, людям мешал, руками своими рядом с моим лицом размахивал, — с каждым новым аргументом мужчина всё больше наступает на Антона, заставляя его пятиться в сторону стола.       — Зато я людей не бью! — восклицает парень.       — Я как бы очень извиняюсь, — Дзюба оборачивается на чей-то голос и замечает за собой второго из братьев. — Может, мне показалось, или у вас какие-то проблемы? — под «вас» он явно подразумевает мужчину.       — Проблемы сейчас у твоего брата будут, если он не научится вовремя закрывать рот.       — Ах, вот оно, что...       Дальше начинается ругань на весь плацкарт, главным аргументом которой выступает фраза: «Антон не виноват». И хотя Антон, действительно, ни в чём не виноват, почему-то Дзюба в это верить отказывается. Перепалка довольно быстро уходит в сторону от утреннего конфликта, перетекая уже в какие-то личные оскорбления и упоминания чужих родственников. Пожалуй, Денис ещё никогда не слышал, чтобы кто-то так ненавидел чужую троюродную тётку. Он даже отказывается переводить такое для ничего непонимающего Марио.       — Твою-то мать, — цедит сквозь зубы разбуженный Игорь. Не удостоившись и секунды внимания, мужчина начинает искать зубную щётку и полотенце, чтобы уйти подальше от этих криков и оскорблений. Так погано его утро не начиналось очень давно, наверное, класса с четвёртого, когда за завтраком родители решили сообщить ему о внезапной поездке на дачу, к огородам и бабушкиным подругам.       — Игорёк, займи мне там! — успевает крикнуть Артём, пока спина Акинфеева не скрылась за дверью перед туалетами.       Громкая перепалка будит даже тех, кто спит в самом конце вагона. Вчерашний ночной гость, пришедший вместе с другом, утыкается носом в подушку, решая не подниматься до самой последней секунды, когда нервы уже совсем сдадут. Происходит это, впрочем, очень быстро. Парень рывком поднимается с постели, устремляя гневный взгляд в сторону ссорящихся в противоположной стороне.       Саша Головин едет в Хабаровск, до которого ещё целых пять дней. На самом деле, находиться в этом поезде он не должен, просто его лучший друг — Костя Кучаев — очень азартный человек. Костя обожает спорить, а после придумывать необычные желания проигравшим. Всё начинается максимально тупо, ведь они сидят на кучаевской даче, что располагается в каком-то далёком от Москвы посёлке, и играют в города. Ну, кто бы мог подумать, что Сашин друг знает чёртов Ыйван? Когда дело доходит до желания, Костя вдруг проявляет верх своей оригинальности и заявляет, что Головин должен отправиться на поезде в Хабаровск, ещё и посылая ежедневный видеоотчёт о своём пути.       Сейчас Саша включает запись на телефоне, демонстрируя другу себя и окно сзади.       — Ну, здравствуй, Костя, — язвительно начинает парень. — Сегодня я проснулся в... В половине восьмого утра! А знаешь, почему? Потому что какие-то твари из другого конца вагона решили поорать. Хрен знает, что они там не поделили. Да, хотел бы поблагодарить тебя за самое охрененное место на весь плацкарт. Вот, посмотри, — Саша показывает мужика, валяющегося на верхней полке. — От него воняет рыбой, а ещё он, кажется, не мылся с прошлого десятилетия. Видишь? Это дверь к туалетам. И её никто, блять, не закрывает! А вот здесь, — Головин тычет пальцем в сторону окна. — Вот прямо отсюда постоянно дует. Запомни, Костя, мой начинающийся насморк на твоей совести.       На этом запись заканчивается и отправляется другу, Саша же решает поинтересоваться у людей из начала вагона, когда они прекратят орать. Правда, долгое время на него вообще не реагируют.       — Ты присядь пока, может, они скоро закончат, — советует Денис. — Хочешь печенье?       Головин чувствует себя так, будто попал в театр абсурда. Неужели нормальные люди остались за пределами вагона? Все остальные кажутся ему очень странными и напрягают. Даже этот мужчина, предлагающий печенье.       — Короче, вы оба меня заебали! — выкрикивает Артём. — Скоро остановка, а я ещё не умылся.       — Наконец-то, Господи, — Денис возводит руки вверх. — Это перестало быть интересным около семи минут назад.       Разумеется, Игорь даже не планирует занимать очередь своему соседу, потому что тот устроил скандал на ровном месте и не дал ему выспаться. Однако пока мужчина ждёт, когда освободится какой-нибудь из туалетов, то успевает чуть-чуть задремать, запрокинув голову.       — О, Игорёк, ты всё ещё здесь? — удивляется Артём. — Чё, там кто-то застрял?       — Не знаю, я сплю, — мужчина трёт глаза и зевает, почему-то вызывая у Дзюбы улыбку. — Чёрт, опять занято, — подёргав обе двери, сообщает Акинфеев.       — Слушай, ты извини, что я там разорался, — вдруг произносит сосед. — Просто эти одинаковые какие-то больно борзые. Нет, ну, подумаешь, я во сне его ногой по жопе ударил, то же мне проблема! И вообще, он первый стал обзываться!       — Артём, если ты не в курсе, то мне не очень интересно.       — Да? Прости. Нет, слушай, раз уж я тебе всё равно рассказал, то вот на твой взгляд, кто виноват?       — Я думаю, что ты, — пожимает плечами Игорь. — Мог бы просто извиниться за случившееся. Это бы точно не вылилось в ссору, которой вы перебудили всех. Я пока сюда шёл, столько хорошего про вас услышал.       Артём закусывает губу, смотря в стену перед собой. Ему и самому уже кажется, что зря он на Антона орать стал. Мало того, что они так ни к чему и не пришли, ещё и отношения с соседями теперь испорчены. Нет, придётся всё же извиниться. В конце концов, родители и учителя всегда говорили: «Надо быть выше этого и сделать первый шаг».       Почему-то мужчины возвращаются к своему купе вместе. Там царит абсолютный штиль, даже ни одного намёка на недавний скандал не осталось. Кроме того, Игорь замечает новое действующее лицо в их компании, которое ест печенье, одновременно что-то рассказывая Денису с Марио.       — Здравствуйте, — говорит Акинфеев, удивлённо смотря на парня, расположившегося на его полке.       — Ой, Игорь, познакомься, — тут же начинает Черышев. — Это Саша, и он едет в Хабаровск.       — Очень радостно. Саша, не могли бы вы куда-нибудь переместиться, я хочу сесть на своё место.       — Саша проиграл своему лучшему другу Косте в города, — и, хотя Акинфеев совершенно не интересуется историей появления в их небольшом обществе Головина, Дениса это нисколько не волнует, поэтому он решает рассказать всё, что уже выяснил про парня. Игорь удивляется, насколько болтливы и энергичны его соседи.       Тем временем, Артём как-то криво извиняется перед близнецами, которые, впрочем, и сами уже поняли всю бессмысленность их утренней перепалки. Они заново знакомятся с Дзюбой и ждут, пока он займётся чем-нибудь и перестанет постоянно смотреть на них. Вообще-то очень хочется продолжить завтрак, а тут какой-то мужик, которому приспичило помолчать и посмотреть.       — А почему... — в какой-то момент он всё же заново открывает рот. Лёша поджимает губы, закатывая глаза, пока его брат ковыряется ложкой в йогурте. — А почему вы за руки держитесь?       Близнецы переводят удивлённый взгляд на свои переплетённые пальцы, словно никогда прежде этого не видели. Хотя, кто их знает, может, не замечали. Такое тоже бывает. В считанные секунды ситуация превращается в очень неловкую, и парни нехотя разъединяют свои руки. Почему-то этого Артёму недостаточно, и он продолжает внимательно смотреть на Лёшу и Антона.       — Что-то ещё? — спрашивает один из них.       — Да нет, приятного аппетита, — Дзюба улыбается, но отворачиваться не спешит. Только внезапный толчок от Дениса возвращает его к остальной части компании. — Чего?       — Просто небольшое объявление. В общем, Артём, познакомься, это Саша, который едет в Хабаровск, и он теперь наш сосед.       Мужчина недоверчиво смотрит на Головина, старающегося как-то вписаться в новый коллектив. Между прочим, он совершенно не собирался переезжать со своей замечательной боковушки у туалета, просто сердобольные Денис с Марио, наслушавшись его рассказов про первую ночь, посовещались и решили, что их верхняя полка всё равно пустует, так, почему бы Саше не спать там.       — Доброго тебе дня, Костя, — новая запись, которая скоро отправится к другу, начинается во время остановки в Балезино. Она длится на протяжении двадцати шести минут, так что у Головина очень много времени. — В общем, я переехал. Теперь я буду жить вот здесь, — он обводит камерой на телефоне их купе. — У меня есть соседи. Вот они, слева направо: Денис, Марио, Игорь, Артём, Антон и Лёша. Денис и Марио из Испании, они женаты, — мужчины показывают обручальные кольца, улыбаясь. Их очень радует, что окружающие люди нормально воспринимают их союз. — Игорь с Артёмом друзья, насколько я понял.       — Что? — вдруг выдаёт Акинфеев. — Никакие мы не...       — Конечно! — перебивает Дзюба, закидывая руку соседу на плечо, которую тот сию секунду сбрасывает. — Мы тут уже все подружились.       — Да, прикинь, Кость, — кивает Саша, переводя экран в сторону близнецов. — Так, Лёша и Антон не особенно пока с нами общаются. Но ладно, думаю, Артёма это не остановит. Мы сейчас стоим в Балезино. Вон, смотри, — камера приближает вид из окна, за которым здание вокзала и снующие туда-сюда люди. — Пока это всё.       Во время остановки плацкартный вагон пополняется новыми людьми, правда, большинство просто проходит мимо, направляясь в соседние. В какой-то момент происходит заминка на перроне, поскольку мужчина, интеллигентного и очень образованного вида, не успевает до конца зайти в вагон. Его сбивает другой мужчина, с огромным туристическим рюкзаком на плечах, привязанным к нему котелком и свёрнутым ковриком для йоги. Он явно боится опоздать, хотя поезд отходит только через пятнадцать минут. Мужчина-интеллигент кричит что-то ему вдогонку.       — Боже, успел, — «турист» скидывает с себя рюкзак и занимает место в соседнем купе от нашей компании.       «Ещё один энергичный», — думает Игорь. «Опять какой-то странный», — отмечает Саша.       «Интеллигент» по счастливой или, скорее, совсем не счастливой случайности оказывается обладателем билета в том же купе, что и мужчина с рюкзаком. Они смотрят друг на друга, отображая весь спектр человеческих эмоций на лицах. Игорю кажется, что поезд, в котором они все едут, будто специально создаёт подобные нелепые ситуации, сталкивая между собой тех, кто никогда бы не столкнулся в обычной жизни. Может быть, он не так далёк от истины...

***

      Завтрак в вагоне-ресторане Федю нисколько не впечатляет, что вполне предсказуемо. Нет, еда сама по себе неплохая, но совершенно не учитывает настроение Смолова, которое вот уже два дня находится в районе нижней части плинтуса. Когда мужчина возвращается в своё купе, то соседа там не оказывается. Впрочем, может, оно и к лучшему, поскольку Александр довольно-таки раздражает. Хотя Федю сейчас раздражает, наверное, всё.       Он поудобнее устраивается на полке и начинает просматривать ленту новостей, лишь бы заняться чем-нибудь. Да, надо сказать, что ко всем бесящим моментам в поезде добавляется ещё скука, потому что тут просто нечего делать. Можно, конечно, смотреть на проплывающие мимо населённые пункты, но в данный момент они стоят около перрона. В любом случае, бесконечное разглядывание видов в окне тоже когда-нибудь надоест.       Пока Федя завтракал, ему позвонил начальник, интересующийся, выехал ли Смолов на конференцию. «Нет, блять, дома на диване лежу», — вертелось тогда на языке, но грубить начальству равно подписать заявление об увольнении, поэтому мужчина терпеливо молчал.       Спустя десять минут просмотра новостей, тупого лежания на полке, несколько попыток подумать о чём-нибудь, Федя решает поговорить со своим другом Димой. Тот, к несчастью, оказывается на работе, поэтому никак не может отвлечься. В этот момент где-то неподалёку включается музыка. Судя по всему, в соседнем купе. Смолов вспоминает утреннюю беседу с Александром, который жаловался на кого-то. Спустя несколько минут музыка становится громче, и Федя уже чётко может расслышать некоторые слова. Композиция несколько удивляет, ведь не каждый день твои соседи включают «Владимирский централ» на максимальном звуке.       Видимо, пришло время познакомиться с этими ценителями блатной музыки. Федя стучится в их дверь только потому, что делать больше нечего, а так хоть какое-то развлечение. Перед ним встаёт мужчина в майке и с татуировкой «Саня» на фалангах пальцев.       — Тебе чего, дядя? — нагло спрашивает он.       — Музыку потише сделайте, мешает.       В ответ усмехаются, кидают взгляд вглубь купе. Федя замечает, что на верхней полке лежит ещё один сосед, читающий, как бы странно это не звучало, Ницше.       — Чем больше человек молчит, тем больше он начинает говорить разумно, — изрекает ценитель высокой литературы.       — Понял, дядя? — с ухмылкой спрашивает второй мужчина, толкая Смолова в плечо. — Не мешай приличной публике отдыхать.       Когда дверь перед носом Феди закрывается, он мысленно вписывает очередную строчку в свой список, который можно было бы озаглавить, как «100 причин ненавидеть поезда». Так вот, строчка эта называется «соседи-уголовники». В принципе, теперь можно понять, почему Александр не сунулся к ним с разборками.       — Саня, выключи ты уже эту херотень, — говорит Паша, перелистывая очередную страницу. — Заебало слушать в сотый раз.       — Там дальше про Магадан будет. Всё лучше, чем эта твоя, — Кокорин кивает на книгу.       — Вообще-то, это цитаты великого философа. Фридриха Ницше, понял?       — И чё он там балакал?       — Человек всегда прикован к прошлому: как бы далеко и быстро он ни бежал — цепь бежит вместе с ним, — зачитывает мужчина. — Я полностью с ним согласен. Тебя, например, как не послушаешь, так ощущение, что с зэком еду. Саня, ты сидел?       — Нет, а ты? — тут же переводит Кокорин, подозрительно прищуриваясь.       — И я не сидел, — пожимает плечами Паша.       — Вот и хорошо. Пойду чай возьму.       Они работают коллекторами в какой-то фирме, отдалённо напоминающей ту самую, из далёких двухтысячных, где ещё мужик, одетый в красную футболку, с пачкой купюр в руке танцевал под «Восемь, восемьсот». К ним приходят люди несчастные, обездоленные, ищущие быстрых денег, которые могли бы решить многие проблемы. Лично Паша считает таких полными идиотами. Нужны деньги — иди в нормальный банк, а не в сомнительного вида контору, вешающую огромные проценты, прописанные мелким шрифтом в конце договора. Люди, разумеется, редко обращают на него внимание, просто в один прекрасный день Саша и Паша приходят к ним в квартиру и начинают выяснять, когда же уважаемые идиоты вернут им взятое. Методы, естественно, разные, даже совсем, казалось бы, жестокие. Правда, если Мамаев ещё может сжалиться над заёмщиками, понимая, что всякие ситуации в жизни случаются, то его коллеге абсолютно параллельны любые аргументы и обещания. Для Кокорина их тупость — хлеб и способ заработать.       У мужчин есть начальник, который обычно всегда даёт им направление, то есть точно указывает адрес очередного неблагополучного заёмщика. В этот же раз всё получается несколько странно, потому что некто по имени Артём Дзюба, взявший кредит на слишком внушительную сумму, будто бы заранее знает о коллекторах, поэтому решает скрыться где-то во Владивостоке. Однако фирма у Паши и Саши серьёзная, они из-под земли людей достанут, если надо. В общем, так они и попадают в этот поезд.       — Дерьмо чай, конечно, — фыркает Кокорин, отставляя в сторону гранёный стакан в алюминиевом подстаканнике.       — Да, далеко ему до чифира, — сквозь усмешку произносит его коллега.       — Ты чё это про чифир? Откуда знаешь? Сидел?!       — Нет, а ты?       — И я не сидел.       Так уж вышло, что за несколько лет совместной работы они ни разу не упоминали свою жизнь до фирмы. Сначала просто было неинтересно, потом к слову не приходилось, а теперь есть много времени на разговоры, ведь путь до Владивостока долгий. Говорят, что в коллекторы не от хорошей жизни идут, поэтому-то Паша и Саша пытаются выяснить, как оба оказались в фирме по займам. Все попытки неминуемо скатываются к теме «сидел — не сидел», и оба уверенно отвечают, что не сидели.       — Кто отказался от излишеств, тот избавился от лишений, — говорит Паша, отпивая ещё немного чая.       — Чё? Бля, ты, как скажешь, нихрена не поймёшь, — морщится Кокорин.       — Это Иммануил Кант, дебил. Великий немецкий философ.       — И чё?       — Хуй через плечо, блять. Ты, Саша, необразованный и тупой, я пытаюсь хоть какие-то знания тебе привить. С тобой же поговорить не о чем, — Мамаев тяжело вздыхает, смотря в окно. — Ладно, скажи мне, как мы по всему Владику будем этого Артёма искать?       — Начальник говорил, он в этот поезд сел. Может, раньше повидаем.       Сомнительная перспектива для коллекторов, но ведь всегда можно понадеяться на везение и чудо, верно?       Тем временем, в соседнее купе возвращается Александр, который где-то купил себе сборник кроссвордов и солёный арахис.       — Хочешь новость? — спрашивает Федя.       — Ну, допустим.       — Наши соседи — уголовники. Сейчас ходил к ним, просил музыку потише сделать, а там такая рожа на меня вышла. Нет, явно отсидели недавно.       Пока Смолов даёт оценку людям из соседнего купе, Александр начинает думать над первым кроссвордом. Каким-то случайным образом мужчинам всё же удаётся найти общий язык, поэтому спустя минут пятнадцать они уже вместе отгадывают звезду в созвездии Близнецов. Выясняется, что Федя в школе был отличником по астрономии, только теперь уже плохо помнит все эти Вселенные и галактики. Александр же больше любил биологию, хотя сейчас тоже ничего оттуда не вспомнит. Слишком давно они выпустились из своих учебных заведений.       — А ты в какой учился? — интересуется Смолов, думая, что, может быть, когда-то пересекался со своим соседом ранее. В конце концов, когда-то он знал многих людей из близлежащих школ. С некоторыми даже тесно общался.       — Я из Петербурга, вряд ли мы знакомы, — пожимает плечами мужчина, переходя к следующему вопросу.       Теперь-то Федя прекрасно понимает, почему ему так не понравился Александр. Он ведь терпеть не может всех питерских. Они заносчивы, кичатся своим ужасно красивым городом, да и вообще строят из себя, неизвестно что. Короче говоря, извечное противостояние Москвы и Питера наглядно.       А поезд стучит по рельсам, чуть покачиваясь. На пути встречаются множественные остановки, какие-то длятся всего лишь две минуты, а какие-то задерживают состав около перрона практически на час. Люди входят и выходят, хлопают дверями купе, складывают и раскладывают столики на боковушках, ведут непринуждённые разговоры, знакомятся друг с другом, узнают много нового о своих старых приятелях. Кто-то слушает музыку, напевая её вполголоса, кто-то читает книги, кто-то предпочитает спать большую часть дороги, ведь до конца пути ещё далеко...