Дорога на мечту

      — Я только сейчас осознал, что «Теория трёх встреч» снова сработала, — произносит Денис за завтраком. — Саша сначала столкнулся с Александром в тамбуре, потом сел к нему за стол в вагоне-ресторане, а затем пошёл извиняться за поцелуй. И смотрите, что мы имеем. Всё-таки я гений.       Артём согласно кивает, распечатывая новую пачку с лапшой. Он с надеждой смотрит на Игоря, мысленно прося его о помощи в поедании уже надоевшего продукта. Удивительно, что Акинфеев соглашается практически с первого раза. Сосед даже прищуривается с некоторым недоверием, ибо с чего это вдруг мужчина в последнее время так активно идёт с ним на контакт? Вроде бы, с начала поездки ничего не предвещало подобного исхода.       — Чёрт, я забыл про тарелку, — вспоминает Артём и направляется к проводнице.       После того, как Рома покидает поезд, возникает необходимость в поиске новых тарелок для лапши. В какой-то момент Дзюба готов снова вернуться к идее, предложенной Сашей ещё несколько дней назад, но потом он слышит разговор двух мужиков из купе у туалетов, которые рассуждают про ложки, вилки и стаканы, что всегда находятся при проводнице. Артём думает, что у женщины, наверняка, есть и тарелки. Собственно, вчера ему удалось проверить свою теорию и убедиться в её истинности.       Проводница явно недолюбливает их компанию, правда, никто не понимает, за что именно. Конечно, у них есть горластые близнецы, создающие хаос на пустом месте, есть Дзюба, отличающийся аналогичными качествами характера, есть Саша — любитель возвращаться посреди ночи, но в целом-то ничего особо ужасного это общество не делает. И вообще, есть примеры из купейных вагонов, где непонятные уголовники громко слушают музыку, пугают людей и дебоширят, поэтому проводнице из плацкарта ещё повезло.       — До Владивостока ехать почти сутки, — задумчиво говорит Денис. — Можно сказать, что путешествие заканчивается.       — Спасибо, блин, умеешь настроение с утра поднять, — ворчит Антон, забрасывая полотенце на верхнюю полку.       — И что у тебя уже случилось? — Игорь интересуется чисто из вежливости. Не особенно он горит желанием выслушивать жалобы парня. Впрочем, тот всё равно выскажется, даже если его об этом не попросят.       Удивительно, но в данный момент Антон ничего не отвечает, только кривится и начинает зачем-то потрошить их с Лёшей сумки. Это утро, определённо, довольно сильно отличается по своей непредсказуемости.       — По-моему, проводница ко мне неровно дышит, — сообщает вернувшийся Артём. Кроме тарелки ему удаётся раздобыть вилку, которая даже ровная, а не гнутая, и ещё чай. Бесплатный чай, надо отметить. — Вы только посмотрите на эти дары богов. За всю поездку о таком думать не смел, а тут, пожалуйста!       — Сколько времени? — со своей полки свешивается сонный Саша. — Мне сегодня надо прийти на завтрак.       — Почти десять, кажется.       Головин мгновенно просыпается. Дело в том, что вчера они, вроде как, договорились с Александром позавтракать вместе. Только мужчина был сторонником ранних подъёмов, а вот Саша после вчерашнего планировал хорошенько отоспаться. В конце концов, столько нервов и сил затратил на все свои вечерние похождения.       — Твою мать, — парень со всей силы ударяет себя по лбу. — Мы договаривались на девять. Блять, целый просрать час... Надо же быть таким дебилом.       — О, это твоё естественное состояние, — хмыкает Антон.       — Что ж ты ядом-то плюёшься с утра пораньше? — снова интересуется Игорь. — И брат твой где?       — Где надо. И чему мне вообще радоваться? Через сутки прибываем с ёбаный Владик, а у нас ни денег, ни билетов на обратную дорогу. Перспектива просто прекрасная, конечно. Этот ещё чуть ли от счастья не прыгает. Одежду у меня отжал, даже благодарности никакой в ответ, — Саша хочет возразить, но Антон явно не собирается слушать кого-нибудь, кроме себя, сейчас. — Всем, я смотрю, так охеренно. Зато мы с Лёшей как обычно в жопе. Да, блядство! Теперь даже на ночёвку в каком-нибудь клоповнике не хватит.       Парень со злостью швыряет оставшиеся деньги на простыню и скрещивает руки на груди. Положение с каждым днём становится всё хуже, поскольку надо протянуть как-нибудь целый день без еды, на которую они в последнее время только и тратятся, ибо от прочего вполне реально отказаться. А чем дальше едут, тем дороже становится пропитание.       — Ты можешь заваривать свою хрень в другом месте, блять? — обращается Антон к Артёму, ждущему положенные пять минут перед началом завтрака. Аромат быстрорастворимой лапши разносится по всему вагону.       Дзюба недолго думает, а потом просто кидает в парня оставшимися двумя пачками. Тот, естественно, хочет швырнуть их в ответ, но потом до него доходит, что таким образом Артём делится едой, понимая всю тяжесть положения.       — Спасибо, но можно было объяснить словами, а не просто запустить мне в лицо.       — Ты хоть иногда бываешь доволен? — спрашивает Саша.       Антон только усмехается и смотрит, как Головин неторопливо собирается на завтрак, словно никуда не опаздывает. Впрочем, далеко не факт, что его до сих пор ждут в вагоне-ресторане.       Когда Саша всё же добирается до места очередной встречи с Александром, то обнаруживает его за столом и снова с кроссвордами. Кажется, это всё-таки те самые, которые они забыли здесь вчера. Значит, вернули.       — Скажи, пожалуйста, опоздания — это твоя фишка? — с улыбкой спрашивает мужчина.       В этот раз у Головина уже нет отмазки на тему того, какие идиоты у него соседи, ведь именно он проспал на целый час, забыв поставить будильник. Но, кажется, Александра это не сильно напрягает, он вполне готов смириться и ждать Сашу, сколько нужно.       — Знаешь, всё как-то очень странно происходит, — говорит парень, помешивая ложкой сахар.       — Что именно?       — Да, всё. Буквально три дня назад я должен был трястись на боковушке у туалета, а теперь я сижу с тобой в вагоне-ресторане. Просто чудо какое-то, блин. Иногда задумываюсь, не снится ли мне это.       — Так бывает, Саш. Иногда в нашей жизни происходят самые невероятные события, которые никто никогда даже не предполагал, — Александр смотрит на название станции, где сейчас стоит поезд. — Уже Сковородино. Проводник сказал, что здесь к нам с Фёдором в купе кто-то подсядет. Представляю его радость, ему же ещё целые сутки до Владивостока ехать. А мне в Шимановской через семь часов выходить.       Головин кивает на эту новость, не особенно вдумываясь, поскольку его сейчас больше интересует необычный хлеб с семечками, который он рассматривает уже минуты три, если не больше. И только потом до парня всё же доходит, к чему Александр упомянул Шимановскую. Он же едет к своему другу, уходящему в армию, а Саше чуть меньше суток до Хабаровска, куда надо обязательно попасть, иначе не исполнится желание Кости, а это дело принципа и чести практически.       — Семь часов, да? Значит, нам придётся расстаться...       — Ну, это ещё как посмотреть. По идее, такое расставание не прекращает... наши отношения?       — Ты не уверен? — спрашивает Саша, опуская глаза в стол. Он делает так всегда, когда волнуется. — Я вот тоже не знаю, если честно. Вероятность того, что мы продолжим всё случившееся здесь уже в Москве, слишком мала. Странно, наверное, называть это отношениями вообще. Ничего, в принципе, не было... Ну, не считая вчерашнего ужина и того, что потом произошло в купе... Хотя некоторые и такое отношениями не считают... Блин, я уже запутался.       Вот так и приходит реальность, которую Саша ждал, не веря в события последних дней. Теперь же он жалеет, что не поверил и не насладился той маленькой сказкой, приключившейся с ним в этом поезде. Как сказал однажды один мудрец: «Только потеряв что-либо, мы начинаем ценить это».       — Эй, ладно, — говорит Александр, накрывая ладонь Саши своей. — Может быть, всё образуется.       — Интересно, каким образом.       — Ну, мало ли, — мужчина пожимает плечами. — В любом случае, у нас с тобой есть ещё целых семь часов.       Зато Феде никто не даёт время, чтобы подготовиться к внезапному приходу двоих соседей в его купе. Когда эти люди заходят внутрь, мужчина вдруг вспоминает предупреждение Александра, да только поздно. Соседи оказываются семейной парой, которой не повезло купить билеты на две верхние полки, и Смолов прекрасно понимает, к чему всё идёт. Сейчас они начнут с ним договариваться поменяться местами, ведь кто-нибудь из них обязательно страдает боязнью высоты, а у кого-нибудь будет слабое сердце или ещё что-нибудь мешающее жизни на верхней полке. Однако первые проблемы приходят даже не из этой области, поскольку вначале соседи просят Федю помочь им засунуть свои чемоданы под его спальное место, а для этого надо поднять полку. Смолов понятия не имеет, на кой чёрт набивать свои узлы так, чтобы они никуда не лезли, к тому же, из-за них его собственный чемодан оказывается в самом углу, придавленный всем, чем только можно.       — Ой, а вы не знаете, кто едет здесь? — указывая на место Александра, спрашивает женщина.       — Мой сосед. Он выходит в Шимановской.       — А мы, кстати, в Облучье. Так что, только переночуем.       За эту фразу Федя готов благодарить небеса. Правда, в данный момент ему приходится выслушать очень долгий и никому ненужный рассказ про Облучье и Еврейскую автономную область. Начинает очень сильно не хватать Александра, который, наверное, смог бы как-то изменить окружающую обстановку или просто отвлечь внимание соседей на себя. Смолову же остаётся только делать вид, что ему безумно интересно.       — Потом я сломала спину, — продолжает женщина. — Кстати, вы не могли бы поменяться с нами местами? Я просто боюсь, что снова упаду, и моя спина этого уже не переживёт.       — Разумеется, — разводит руками мужчина, представляя, как придётся забрасывать свои вещи наверх, перевешивать пальто, да и вообще привыкать к новому месту. Кому-то это покажется проблемой из ничего, но для Феди это практически катастрофа.       Когда он начинает переносить свои пожитки с места на место, за стеной вдруг включается музыка. Кажется, снова что-то про Магадан. И если Федя уже ничему не удивляется, то для его новых соседей этот репертуар становится неожиданностью. Мужчина, например, буквально подпрыгивает на месте и озирается по сторонам, словно музыка исходит из него самого.       — Это непонятно, что происходит, — бормочет он, с вопросом смотря на Смолова.       — Ой, да вы успокойтесь, я вот уже пять дней слушаю эти блатные шедевры. У нас в соседнем купе уголовники едут, которые какого-то человека с деньгами ищут.       — Господи, куда мир катится, — женщина энергично крестится. — И не страшно вам так ехать?       — А чего бояться? Вот пару дней назад они тут дебош устроили, даже проводник не решался выходить на разборки. Правда, тут я с ним солидарен, связываться с этими личностями себе дороже. Нет, ну, если вам уж слишком мешает их музыка, можете, конечно, попросить уменьшить громкость. Заодно познакомитесь.       — Нет уж, спасибо, — отмахивается мужчина. — Лишние проблемы нам ни к чему.       Он садится рядом со своей женой и достаёт газету. Федя задумывается, когда в последний раз видел, чтобы люди читали газеты. Прошлый век же. Однако его соседа это очень увлекает, а Смолову бросается в глаза заголовок об отдыхе за границей. Ему бы сейчас тоже в отпуск, к морю, а не в какой-то непонятный Владивосток, до которого хрен доедешь.       — Это непонятно, что происходит, — снова бормочет сосед, откладывая газету в сторону. — Эти ваши уголовники хотя бы ночью дадут нам поспать?       — Обычно дают, — пожимает плечами Федя.       Где-то через считанные минуты в купе возвращается Александр, правда, в сопровождении Саши. Они, наверное, не ожидали, что здесь окажется так людно, поэтому Головин торопится к себе в вагон, напоследок ещё раз уточняя, когда конкретно поезд останавливается в Шимановской. Остановка длится всего лишь две минуты, опаздывать никак нельзя, а у парня с этим определённые проблемы.       — Я не понял, какого чёрта ты не притащил Александра к нам? — возмущается Артём. — Если он скоро уходит, к тому же.       Саша объясняет всё по второму кругу. Мол, соседи у них там какие-то новые, да и вообще мужчине собираться надо, наверное. Короче, неудобная ситуация, с какой стороны ни посмотри.       — А у нас тут такое произошло, ты не представляешь, — довольно буднично сообщает Илья, который теперь на равных правах постоянно находится в их маленьком обществе.       Оказывается, некий дед несколькими минутами ранее поднимает настоящую панику, переполошив весь вагон, в том числе и проводницу. Она, кстати, женщина довольно нервная, как выясняется. В общем, дед едет в Биробиджан, следовательно, завтра ему надо бы выйти. Едет, вроде как, к своей родне на практически историческую родину, и это довольно важное уточнение. Поскольку делать особо нечего, дед решает позвонить кому-то из родни, чтобы узнать, ждут они его или нет. Трубку берёт, судя по всему, внучка. Они недолго говорят ни о чём, пока дело не доходит до сути звонка. Стоит только деду заикнуться про Биробиджан, как на другом конце провода отвечают, что вся родня уехала на более историческую родину, то есть в Израиль. А дом в Биробиджане вообще продали в прошлом месяце. Почему никто не сообщил об этом деду, неизвестно. Вызов мгновенно завершается, дед какое-то время молча сидит, а потом вдруг вскакивает, начинает засовывать свои вещи по сумкам, переворачивает плетёную корзинку соседки, которая везёт что-то там с дачи, и даже не извиняется. Женщина, естественно, принимается голосить, мол, какие хамы нынче ездят в поездах. Дед, собрав пожитки, не обращая никакого внимания на свою попутчицу, уже несётся через весь вагон, расталкивая идущих по проходу людей, в том числе и Дениса, по итогу выплеснувшего на себя горячий чай.       — И здесь произошло самое удивительное, — влезает в рассказ Артём. — Жаль, Саня, что ты этого не слышал, но Денис такой трёхэтажный выдал, я чуть не поседел. Хотя, какой там трёхэтажный! Этажей пять, если не десять.       — Спасибо, Артём, это было очень важно, — говорит Илья. — Так вот, после того, как дед толкает Дениса...       После того, как дед толкает Дениса, а тот посылает его по всем известным направлениям, да ещё и по семье, уехавшей в Израиль, проходится, дело приближается к проводнице. Она выскакивает на шум, поскольку к тому времени в вагоне поднимается настоящая паника. Проводница хочет остановить деда, но он окончательно с катушек слетает, поэтому отталкивает и её, намеренно пробираясь к стоп-крану. Ему же надо сию секунду остановить весь состав, выскочить из поезда и тут же, каким-то волшебным образом, отправиться к родне в Израиль. Проводница сначала сама предпринимает попытки задержать невменяемого пассажира, но, поняв, что это невозможно, решает привлечь на помощь прочих людей. Прибегают неизвестные личности довольно неплохого телосложения, оттаскивают деда в самый последний момент, когда его пальцы уже ложатся на ручку стоп-крана, после чего чуть ли не за шкирку волокут обратно к положенному месту. Там снова начинает орать эта женщина с корзинкой. Деду же вдруг становится плохо. Он хватается за сердце, все пугаются, что у него инфаркт, инсульт, ещё что-нибудь похуже, несутся к проводнице. Попутно кто-то решает не уменьшать градус безумия, поэтому принимается звать врача. Врач, кстати говоря, в поезде присутствует.       — Так, оказание первой помощи можно опустить, — вмешивается Игорь. — Это не столь интересно.       — Действительно, — соглашается Илья. — Короче говоря, деда откачали, дали ему потом какого-то успокоительного, но...       Но тут становится плохо уже проводнице, ибо она пережила просто невероятный стресс. Женщина с корзинкой снова причитает, на чём свет стоит. Её, правда, наконец-то затыкают, больно уж громко возмущается и с толку сбивает. Теперь же всеобщее внимание переключается на проводницу, с которой, в итоге, всё обходится благополучно.       — И что сделали с дедом? — интересуется Саша.       — С ним поговорили какие-то мужики, узнали, из-за чего всё началось. Теперь он спокойно едет в свой Биробиджан, — Илья разводит руками. — Хотя, наверное, сойдёт на ближайшей остановке. В Магдагачах.       Головин не совсем понимает, зачем потратил своё время на эту историю. Бесспорно, она очень интересна, но конец какой-то не особенно впечатляющий. Хотя, будь Саша в этот момент в вагоне, мог бы снять очередное видео для Кости, тому точно понравилось бы подобное.       Ко всему прочему, пока парень завтракал с Александром, в компанию возвращается из небытия Лёша. Теперь близнецы вдвоём думают о своих скромных финансах. Несколько раз пересчитывают купюры, будто что-то может измениться по прошествии пары часов. Удивительно, что всё остаётся таким, каким было.       — Нет, вообще-то, никто не запрещает спать в зале ожидания, — говорит Лёша полушёпотом, чтобы слышал только брат, ибо остальным в их дела лезть необязательно. — Помнишь, мы с классом ездили на какую-то экскурсию в Беларусь? Все скамейки были в людях. Все спокойно спали.       — Ага, а если погонят? Подумают, что бомжи. Кто этот Владик знает.       — Может быть, на одну ночь нам денег хватит. Я не уверен, но вдруг.       — Почему вы просто не могли сразу купить обратные билеты? — влезает Артём.       — А почему ты не можешь не подслушивать? — с претензией поворачивается к нему Антон. — Вообще-то, изначально мы с братиком планировали съездить в грёбаный Петропавловск-Камчатский, но у нас украли деньги. Поскольку мы не знали, как долго проведём на Камчатке, то не покупали обратных билетов. К тому же, был вариант, что уезжать в Москву нам придётся прямо из Петропавловска. Короче, блять... Мы просто решили внезапно поехать на самый край страны, поэтому всё оказалось очень хреново продуманным.       — Так-то из благих побуждений, вроде бы, — включается в разговор Денис. — Ты же рассказывал, что это была мечта Лёши.       Близнецы синхронно поднимают глаза друг на друга, а только что названный Лёша чуть заметно улыбается. Ему грустно, но не от того, что мечта не исполнится, а от того, что брат ради него старался, и всё так глупо закончится. Конечно, этот нехитрый план Антона изначально пошёл через одно место, однако так даже веселее было, пока не встал вопрос о ночёвке на вокзале и возвращении в Москву.       Марио что-то усиленно ищет в рюкзаке Дениса, выставляя на стол разные вещи, мешающиеся под рукой. Его муж вообще не понимает, что происходит, но Фернандес объяснять не собирается, более того, обсуждать своё решение он с самого начала не планирует. Мало ли, какое у остальных будет мнение на этот счёт, ибо решение уж слишком радикальное. Наконец-то он достаёт необходимое, а именно деньги. Со значительным видом пересчитывает, после чего протягивает близнецам. Они смотрят на это, как бараны на ворота.       — Больше не могу, — поясняет Марио.       — Спасибо, но не стоит, — пытается отказаться Лёша, однако мужчина буквально насильно вкладывает несколько купюр ему в ладонь. — Да, не надо, говорю! Не надо.       Антон перехватывает деньги и благодарит Марио, иначе эта сцена будет продолжаться ещё очень долго. Вежливость, конечно, вежливостью, но давайте теперь поссоримся из-за помощи и благородства.       Время приближается к условленному часу, когда Саше нужно провожать Александра. За час до остановки парень не может сидеть на месте, поскольку всё порывается убежать в купе к мужчине и уговорить остаться. Правда, есть ещё вариант самому выйти вместе с ним. Да, спор с Костей, конечно, дело чести и дружбы с Кучаевым, но внезапная любовь, быть может, чуть-чуть перевешивает. В какой момент приоритеты парня так сильно сдвигаются, он и сам не знает.       — Успокойся, блин. Достал дёргаться, — цокает языком Антон, когда Саша в бесчисленный раз подскакивает на ноги и старательно делает вид, будто ему очень нужно было это сделать.       — Нет, я всё-таки пойду, — решительно говорит Головин. — Или не стоит? Но иначе могу опоздать... А так его отвлеку от чего-нибудь важного, вдруг он ещё вещи позабывает. Что делать-то?       — Вали уже, — не выдерживает даже Игорь.       И Саша уходит. Открывает дверь вновь не Александр, а Федя, поскольку мужчина ушёл сдавать бельё проводнику. В купе необычайно людно, так как новые соседи занимают очень много пространства. Женщина раскинулась на бывшем спальном месте Смолова, её муж стоит около стола, перемешивая какую-то массу в банке. Саша не знает, куда приткнуться, поэтому остаётся у двери, ожидая Александра. Из-за его появления становится ещё теснее, и Федя хмурится, обводя глазами всю эту публику. Он нормально относится к толпе, но не на такой малой площади всё-таки.       — Саша, а чего ты так рано пришёл? Ещё час ехать, — говорит Александр, когда возвращается. Он тут же принимается проверять свои документы, телефон, дабы не оставить что-нибудь в купе.       — Я боялся опоздать, — отвечает парень, а Федя громко хмыкает.       Час пролетает незаметно, словно мгновение, и вот они уже стоят в тамбуре, ожидая, когда поезд начнёт тормозить. Разумеется, обоим грустно, расставаться не хочется совершенно. Александр прижимает Сашу к себе, рассказывая, что они обязательно встретятся в Москве, когда все необходимые друзья уйдут в армию, и все заключённые пари будут исполнены. Головин говорит, что готов прямо сейчас сойти с поезда вместе с мужчиной, даже не взяв с собой ни одной вещи. В ответ ему смеются, называя всё «какими-то глупостями».       — Тебе пора, — произносит парень, чувствуя, как поезд замирает.       В Шимановской выходит не только Александр, поэтому он пропускает нескольких людей вперёд себя, чтобы побыть с Сашей лишнюю минуту.       — Ты двигаться куда-нибудь собираешься вообще? — улыбается Головин, упираясь подбородком в грудь мужчины. Тот смотрит на часы, понимая, что через считанные секунды состав снова тронется в путь.       — Знаешь, а я передумал, — вдруг сообщает Александр. — Поедем с тобой в Хабаровск. Не смейся, я серьёзно. У меня билет всё равно до Владивостока, поэтому могу никуда не уходить.       — А как же друг? Ты ведь должен проводить его в армию.       — Там и без меня полно желающих отметить столь знаменательное событие. А у меня есть дела поважнее. Например, поездка с любимым человеком в Хабаровск, — поезд дёргается и начинает стучать по рельсам, отъезжая от станции. Александр наклоняется к Саше и целует его.       Денис смотрит в окно, за которым уже опустились сумерки. Изредка свет внезапно возникших фонарей бьёт по глазам, и мужчина щурится. Вот так ехать бы и ехать, но нет, через полтора дня надо сойти во Владивостоке. Черышев не верит, что за пять дней пересёк практически всю страну. Он скучает по России, ему нравится красота её просторов, нравятся люди, живущие в ней. Можно подумать, будто он судит исключительно по компании, в которой оказался, однако это не так. Денис видит дальше, чем это купе и соседняя боковушка. Да, он помнит безумного деда, очевидно, всё-таки едущего до Биробиджана, его крикливую соседку, каких-то мужиков из конца вагона, которые сели в Байкальске, проводницу, мужчину, пришедшего ругаться с близнецами... Много кого Денис уже повстречал, и ему нравятся эти люди. Есть в них что-то особенное, самобытное, если хотите. В Испании вряд ли можно было бы столкнуться с такими яркими кадрами. Тем не менее, в Испании работа, значительная часть сознательной жизни и, конечно же, Марио. Кто разрешит ему спокойно жить со своим мужем в этой стране?       — Игорёк, а у тебя нет какой-нибудь еды? — спрашивает Артём. — Просто я отдал последние две пачки Антону.       — И что, больше у тебя ничего нет? — Дзюба отрицательно мотает головой. — Ну, думать надо, Тём, когда помочь кому-нибудь хочешь, а то себе же во вред.       — У меня есть хлеб, — сообщает Денис.       — А вот у Ромы было даже молоко, — с нотками ностальгии в голосе говорит Илья, вздыхая.       Полчаса назад он опять разговаривал со своей девушкой. Удивительно, что в этот раз они даже не поругались из-за какой-нибудь мелочи. Правда, Илья ни слова не сказал о своём бывшем соседе, возможно, это сыграло свою роль. Сегодня его потенциальная вторая половина была довольно разговорчива, видимо, звонок пришёлся на нужное время. Они довольно неплохо побеседовали, обсудили скорое прибытие в Уссурийск. Выяснилось, что на перроне Илью никто встречать не будет, поскольку его девушка работает. Поэтому мужчина должен найти какой-то автобус и доехать на нём к её дому. Очевидно, потом он несколько часов просидит около подъезда своей избранницы, если, конечно, в квартире не окажется её лучшей подруги, с которой они вместе снимают жилплощадь, и та не соизволит открыть ему дверь.       — У Ромы было всё, насколько я понял, — усмехается Артём. — Полезный человек, конечно, даже тарелки с собой возил. А зачем ему в Иркутск понадобилось?       — Там какой-то поход по тайге, кажется. Он друга своего подменить поехал. Сейчас, наверное, по лесу бродит с группой.       — А я всегда хотел в какой-нибудь поход отправиться, — мечтательно говорит Денис.       — Мне одному кажется, что Саша слишком давно ушёл? — спрашивает Лёша.       Действительно, прошло больше двух часов с того момента, как Головин не вытерпел и решил в последний раз повидаться с Александром.       Никто не знает, что мужчина не вышел в Шимановской, тем более никто не знает о том, что Саша сейчас стоит с ним в коридоре. Они могли бы пойти в купе, так как понятливый Федя всё равно оставил бы их вдвоём, но с недавних пор там слишком много лишних глаз, которым ничего не объяснишь. Зато коридор практически всегда пустует. Единственный раз за всю поездку Александр видел, когда дверь одного из купе была открыта на протяжении получаса. У людей, сидящих там, просто заклинило окно, поэтому они проветривали духоту, как могли. В любом случае, сами они в коридоре не тусовались.       — Мои соседи хотят с тобой познакомиться, — сообщает Саша. — Им очень интересно, кто ты такой.       — Без проблем. Пойдём знакомиться. Только мне бы вещи свои обратно занести, — мужчина кивает на сумку около своих ног.       Приходится подождать его какое-то время, поскольку семейная пара, не ожидавшая, что Александр вернётся, тут же решает выяснить, почему он не сошёл в Шимановской. Феде, между прочим, тоже интересно, хотя он и так обо всём догадывается.       Когда мужчина выходит обратно в коридор, где Саша уже не знает, чем себя занять, громко хлопает дверь тамбура. Появляются соседи-уголовники, они же Кокорин и Мамаев, они же коллекторы. Головин вспоминает дебош, устроенный одним из них несколькими днями ранее, и на всякий случай подходит ближе к Александру.       — Может, у этих спросить? — вполголоса, но всё равно громко обращается Паша к своему напарнику.       — А типа они знают, да, — тот усмехается в ответ.       Но, тем не менее, они подходят к единственным людям в коридоре. Мамаев ищет на телефоне фотографию Артёма, которую потом подсовывает под нос Саше и Александру, спрашивая, не видели ли они такого человека в поезде.       — Он денег задолжал прилично нашей компании, — поясняет Кокорин, смотря на недоверчивые лица напротив.       — Да это же... — начинает Александр, но Саша резко хватает его за руку, перебивая.       — Впервые видим. На знакомого моего похож, правда, но он сейчас в Москве. До свидания.       Они мчатся по вагонам, чтобы найти Артёма и предупредить его. Конечно, это может совершенно никак не помочь мужчине, но всё равно надо хоть что-то предпринять.       Дзюба спокойно жуёт хлеб, которым с ним поделился Денис, смеётся с чего-то, шутит в ответ и вообще ведёт себя, как обычно. И даже не предполагает, что люди, от которых он так стремится скрыться во Владивостоке, находятся в этом поезде и активно его ищут. Хорошо, что они попали на двух Саш, а не на кого-нибудь другого, кто видел Артёма и мог бы дать его координаты.       — Игорёк, ты скоро? — спрашивает мужчина, когда Акинфеев закидывает своё полотенце на плечо.       — Если очереди нет, то скоро.       Стоит ему уйти, как в пространство врывается Саша, всё ещё держащий Александра за руку. Первое время он пытается выровнять дыхание, чтобы потом выпалить:       — Артём, они здесь, они ищут тебя!       Естественно, расслабленный Дзюба ничего сразу не понимает, но проходит считанная минута, как он подскакивает со своего места и начинает наводить суету. Лезет за сумкой, кучей бросает туда все вещи, которые преспокойно лежали себе на полке все эти пять дней. Потом сквозь зубы матерится, когда молния заедает.       — Откуда ты знаешь про это вообще? — на ходу спрашивает у Саши.       — Вы с Игорем как-то разговаривали в ночи, вот случайно услышал.       — Очевидно, только я не слышал этого важного разговора, да? — интересуется Денис.       — Я не знаю, — мотает головой Марио, вопросительно смотря на происходящее.       — Спасибо, милый, ты всегда меня поддерживаешь. И всё-таки можно объяснить, что случилось?!       Саша начинает путано пересказывать всё, что слышал, перескакивая с одного на другое, не давая Денису понять хоть что-нибудь, кроме того, что Артёма ищут какие-то очень неприятные личности, от которых всем лучше держаться подальше. Но тут в повествование влезают близнецы, также осведомлённые о проблемах Дзюбы. Они уже вносят некую ясность, и Черышев понимает, в какой непростой ситуации они могли бы все дружно оказаться, если бы коллекторы решили пройтись по вагонам в поисках своего должника.       — А вы Александр? — обращается к нему Артём, надевая куртку. — Рад познакомиться, простите, что таким образом.       Не успевает мужчина ответить, мол, всякое бывает, как Дзюба начинает искать какой-нибудь клочок бумаги. Ему необходимо объясниться с Игорем, прежде чем сойти с этого поезда на ближайшей остановке, которая, судя по расписанию, минуты через три. Напоследок он решает зачем-то оставить свой номер телефона. Мало ли вдруг пригодится Акинфееву, хотя Артём не уверен, что ему будет вообще интересно, по какой причине мужчина не доехал до Владивостока.       — Что ж, спасибо за компанию, отлично провели время. А теперь запомните: вы меня не знаете, я вас — тоже.       Дзюба подхватывает свою сумку и мчится к тамбуру, чтобы первым выйти на перрон в Белогорске. Все находятся в замешательстве и не могут понять до конца, что именно произошло. Первым отмирает Антон. Он тянется к бумажке, которую мужчина писал впопыхах, читает её содержимое и усмехается.       — Знаете, мне показалось, или на меня сейчас налетел ваш Артём? — спрашивает Илья, ставя на стол два стакана с чаем.       — Да, он вышел, — сообщает Денис.       — Зачем? Ему же до Владивостока, кажется.       — А вот взял и вышел в Белогорске.       Илья чувствует тревожные интонации, сквозящие в словах Черышева, и вопросительно оглядывает остальных. Саша с громким вздохом садится на полку, поднимая печальный взгляд на Александра. Тот опускает ладонь ему на плечо. Все думают о том, как объяснить произошедшее Игорю. Уже ежу понятно, что между ним и Артёмом в последнее время было не просто соседство.       Слова находятся не сразу, поэтому начинают издалека, ища поддержки друг у друга. Единственный, кто молчит, — Илья. Он и сам не знает всей истории, но понемногу начинает понимать. Ситуация удручает, конечно. Игорь, правда, довольно спокоен, пожимает плечами на всё это и говорит:       — Бывает. Ладно, — отворачивается к окну.       Остановка в Белогорске длится больше сорока минут, однако половину этого времени Акинфеев простоял в очереди у туалета, а потом потратил на выяснение пропажи Артёма. Обидно пропустить его уход и узнать всё от третьих лиц, но что поделать? Поезд медленно отъезжает от подсвеченной фонарями станции, а Игорь совершенно внезапно для себя начинает искать глазами Дзюбу, хотя прекрасно понимает, что тот не остался бы стоять на перроне. И всё-таки увидеть его в последний раз необходимо... Но теперь уже неважно, впрочем. Бесполезно даже. Зачем, боже?       Илья молча пьёт чай, смотря на второй стакан, который, кстати, нёс Артёму. Он сопоставляет эту ситуацию с тем, как сходил в Иркутске Рома. Чувства примерно одинаковые, правда, сейчас Илье обидно не за собственную нерешительность, а за Игоря, которому будто бы совершенно всё равно. Словно не было никогда никакого чрезмерно общительного Артёма, умеющего на любую фразу ответить шуткой. Илья думает, что они похожи с Ромой... Рома... Господи, да почему у него в голове сплошной Рома?!       — Сколько сейчас времени? — интересуется мужчина, и от резко нарушенного молчания сидящий напротив Саша вздрагивает.       — К одиннадцати.       — Жаль.       Уже слишком поздно звонить своей девушке, она будет недовольна, начнёт очередную ссору. Илья ловит себя на мысли, что он каждый раз звонит ей, стоит только Роме заполонить собой все мысли. Наверное, это какая-то болезнь.       За окном сплошная темнота, лес, кажется, изредка возникают фонари. Игорь опускает взгляд в стол и вдруг замечает небольшую записку, почему-то раньше не попавшую в поле зрения. Он откладывает её в сторону. Неинтересно.       — Почитал бы хоть для приличия, — подаёт голос Антон. — Он там вообще-то старался всё нормально объяснить.       Мужчина даже не реагирует на близнеца. Наверное, вообще сейчас ни на что реагировать не хочет, повсюду как будто помехи, белый шум. Подумаешь, люди вокруг какие-то, говорят что-то, смотрят на него. Какое им дело? Пусть спать ложатся.       Только людям небезразлично, люди переживают и хотят лучшего, потому что, в отличие от самого Акинфеева, многое видят, слышат и понимают. Может быть, каждый трактует ситуацию по-своему, но итоговое мнение у всех одно. Поэтому Марио упрямо записку Артёма ближе к Игорю двигает. Не говорит ничего, потому что и без слов всё очевидно. Немая просьба, так сказать. Игорь тоже упрямый, старается кусок бумаги принципиально игнорировать. Ему уже всё рассказали, вряд ли лично Артём поведает нечто новое.       — Ладно, сам напросился, — не выдерживает, естественно, Антон. Брат пытается пресечь его задумку на корню, но бесполезно. — Игорёк... Извиняюсь, тут приписано ещё дорогой, — декламирует парень, разбираясь с быстром и из-за этого корявом почерке Артёма. — Такая сложилась ситуация...       Акинфеев вырывает записку, не давая Антону закончить, после чего накрывает её ладонью.       — Пиздец, ни себе, ни людям, — недовольно ворчит парень, возвращаясь к себе на место.       Понемногу все расходятся. Надо спать, завтра последний день пути, уже скоро поезд приедет к своей конечной станции... До Владивостока. А Артём остаётся где-то в Белогорске. Игорь усиленно старается не думать об этом, но записка под ладонью буквально жжёт. Мужчина не выдерживает и всё-таки заглядывает в неё.       — Что там дальше по маршруту? — спрашивает у Дениса.       — Екатеринославка какая-то. Через полтора часа.       Игорь медленно кивает, обдумывая что-то серьёзное. «Решится», — говорит сам себе Илья, ещё не успевший удалиться. И оказывается прав, хотя все остальные уже давно перестали надеяться. Игорь неспешно собирает свои вещи, будто ему на самом деле необходимо выйти в Екатеринославке этой. Номер Артёма у него есть, что значительно облегчает положение, только бы дождаться заветной станции, а то просыпаются нервы и начинают серьёзно мешать.       Поезд тормозит, Игорь бегло прощается со всеми и буквально вылетает из вагона. По лицу неожиданно бьёт ночная прохлада, немного отрезвляющая мысли, которые путаются, превращаясь в непонятную кашу. А ему нужно, необходимо даже, спокойно поговорить с Артёмом.       — Да? — трубку снимают не сразу, голос на том конце провода тихий и будто заспанный. Наверное, в здании вокзала переночевать решил.       — Привет, Тём. Я тут на станции какой-то сижу, кассы уже закрыты, но... Ты можешь меня дождаться? Я завтра приеду.       — Куда ты приедешь?       — Ну, туда, где ты будешь, — Игоря вдруг пробивает на смех. — Представляешь, я из-за тебя с поезда сошёл! Я подумал, что должен теперь с тобой быть... Рядом, да. И я доберусь, Тём. Куда угодно.       — Вторая встреча, значит? — на губах Дзюбы улыбка, и это слышно сквозь трубку телефона.       Но это будет их третьей встречей, ведь первая произошла ещё в здании вокзала, в Москве, когда Игорь случайно обратил внимание на мужчину, которому кто-то наступил на ногу.

И вновь уходят в даль последние поезда. Мне снова нужно бежать на встречу в наши места. «Ты только не уходи», — прошу тебя в сотый раз. Я очень тебя люблю, ты тоже...