Дорога на мечту

Год спустя.

      Зал ожидания снова полон людей. Повсюду, куда только достаёт глаз, толпы желающих отправиться на какой-нибудь край нашей страны. Стоит гомон сотен голосов и топот сотен ног, везде смех и радостные возгласы при встрече, разговоры перед прощанием, задумчивое молчание одиноких пассажиров. На электронном табло меняются строчки в расписании прибытия поездов. Игорь проверяет информацию на билете. Всё правильно — конечная остановка Владивосток, но выйти надо в Свиягино.       — Ты посмотри, какой охрененный бутер я купил! — громко сообщает Артём, только что прибежавший от какого-то ларька.       — Тём, ты вообще-то чай хотел. Теперь там очередь в километр, — вздыхает Игорь.       За последний год в жизни мужчины появляется очень много внезапной суеты, впрочем, с активным Артёмом по-другому и не бывает. Они постоянно куда-то спешат, потому что забывают про числа и события. Вот и сегодня утром Акинфеев еле успел засунуть последние вещи в сумку, как пришла пора отправляться на вокзал, поэтому о чае пришлось благополучно забыть.       Впрочем, есть ещё двадцать минут до прибытия поезда, так что мужчина идёт в сторону огромной очереди в ларёк. Артём следует за ним, попутно извиняясь за забывчивость и откусывая булку.       — Слушай, мне одному кажется та парочка очень знакомой? — тыкает он в двоих мужчин, фотографирующихся на фоне стены.       — Впервые вижу, — пожимает плечами Игорь, выглядывая из-за чьей-то спины, чтобы понять, есть ли смысл вообще ждать чай для Артёма, или уже проще заняться этим в поезде.       Тем не менее, сам Артём продолжает следить за подозрительной парочкой, а его мозг до сих пор не может успокоиться, сообщая, что эти люди когда-то уже встречались на пути Дзюбы. Они улыбаются, смеются, что-то эмоционально друг другу рассказывая, после чего выходят к перрону.       Чая Игорь так и не получает, поскольку за три человека до него продавщица в ларьке решает внезапно поговорить со своей подругой из цветочного. Люди понимают, к чему всё идёт, и расходятся. В очереди остаются только самые упорные да те, которым ещё не скоро садиться в вагоны.       Кажется, что это тот самый поезд, год назад отправившийся по такому же маршруту, тот самый поезд, где Игорь и Артём оказались соседями и ещё не знали, что ждёт их впереди.       — Добрый день, — говорит проводница. — Ваши документы, пожалуйста.       Акинфеев бросает на неё удивлённый взгляд. Он уверен, что эта женщина ровно год назад морщилась, проверяя паспорта Дениса с Марио, а также пила успокоительное после своей попытки сдержать безумного деда, направляющегося в Биробиджан.       — Семнадцатое, — задумчиво произносит Игорь, останавливаясь рядом с местом, указанном в билете. — Тём, а ведь тогда у тебя было тоже семнадцатое.       — Вот совпадение-то! А ещё и проводница, будто бы та же, — Дзюба улыбается, присаживаясь. Он хлопает ладонью рядом с собой, но Игорь этого не видит, потому как оглядывается по сторонам, будучи не в силах прогнать спонтанное чувство дежавю.       — Нет, это точно тот самый вагон. Я готов поклясться, — вздыхает мужчина, поражённо качая головой.       Их соседи не спешат появляться, да и вообще люди неактивно занимают свои места. Где-то раз в две-три минуты кто-то проходит по коридору, неся в руках сумки, пакеты, чемоданы и даже плетёные корзинки, как у той женщины, что сидела рядом с полоумным дедом. Игорь двигается ближе к окну и рассматривает перрон, пока Артём усиленно вспоминает какой-нибудь анекдот. Если честно, никто его о нём не просит, но раз уж появляется затяжная пауза, грех не напрячь мозги.       — Ну, нихрена же себе! — вместо этого восклицает мужчина, тряся Игоря за плечо, чтобы тот повернулся.       Перед ними стоят их будущие соседи на шесть с лишним дней. Перед ними стоят Денис и Марио, абсолютно не поменявшиеся за год. Мужчины смотрят друг на друга, не веря собственным глазам. Ладно, в нашем мире есть место для совпадений, даже самых глупых и невероятных, и проводница с вагоном вполне вписываются в них, но вот Денис и Марио явно выходят за грань.       — Это, конечно, очень интересно, — смеётся Черышев. — И куда вы едете?       — К родственникам Игоря, в Свиягино, а то в прошлый раз как-то не доехали. Решили, что надо хоть со второй попытки всё же добраться до них.       Теперь Артёма не остановит уже ничего, ведь ему очень хочется поговорить с кем-нибудь. Денис всегда слушал мужчину от начала и до конца, да и сам поболтать любил. Дзюба рассказывает, что у родственников Игоря есть дом, в котором не так давно протекла крыша, а ещё собака. В принципе, только она его и интересует в этой поездке. Ну, конечно, если не считать Акинфеева, интересующего всегда. Кстати говоря, Артём очень любит собак, поэтому разговор от Свиягино плавно переходит к теме братьев наших меньших. Игорь только улыбается, не переставая удивляться, как мужчине хватает сил выдавать столько информации практически без остановок.       — А мы снова во Владивосток, — сообщает Денис. — Нам с Марио там так понравилось в прошлый раз. Ещё и с погодой повезло, а то я слышал, что на Дальнем Востоке у вас вообще-то часто ураганы, цунами, наводнения. По крайней мере, нам в новостях так рассказывают.       Черышев листает на телефоне фотографии, показывая Артёму, какое во Владивостоке красивое здание вокзала, как они с Марио прогуливались год назад по набережной и смотрели на знаменитый вантовый мост, который, действительно, впечатляет.       — Это мы у здания телеграфа. Оказывается, тоже достопримечательность. Так в путеводителе написано было. Мы случайно мимо проходили, заблудились чуть-чуть, а там такой памятник архитектуры.       — Слушай, Игорёк, может, нафиг этих твоих родственников в Свиягино? Может, лучше во Владик? Видишь, красиво там, людям понравилось, — предлагает Артём.       — Тём, сначала родственники. Я уже несколько лет подряд обещаю их навестить, но что-то постоянно мешает.       — Так это судьба!       — Тём, нет. Мне и так перед ними неудобно.       Денис и Марио, если быть честными, второй раз ехать во Владивосток не планировали. Всё получилось совершенно случайно. Как-то раз Черышев листал фотографии с прошлого отпуска, параллельно отвлекаясь на рекламу в телевизоре, и вдруг вспомнил, что они забыли посетить очень важное место, которое рекомендуют во всех туристических программах. Стеклянная бухта представляет собой некий пляж, где вместо песка лежат кусочки стекла, фарфора и прочего, которые море превратило в подобие гальки. Во всяком случае, Денис понимает прелесть данной достопримечательности именно так. Но в прошлый раз они с Марио забыли там побывать.       — И ради стекла на пляже вы перестроили все планы? — удивляется Артём.       — Просто я ненавижу, когда какое-нибудь дело остаётся незавершённым, — поясняет Черышев. — Да и планов, как таковых, особо не было. Ну, хотели просто снова куда-то съездить, но даже варианты не рассматривали. Тем более, это, наверное, наш последний нормальный отпуск на несколько ближайших лет.       — Почему же?       — Ну, как тебе сказать... — тянет Денис, смотря на Марио, который не слушает этот разговор. Ему интереснее что-то там в телефоне. — В общем, дело такое, — мужчина машет рукой, чтобы Игорь и Артём наклонились поближе. — Мы решили завести ребёнка, а то и детей.       — Это отличная идея! — вдруг вмешивается Марио.       — Да-да, разумеется, — Черышев кивает головой, но его мужа эта интонация явно не устраивает.       Далее их соседи вынуждены прослушать огромный диалог на испанском, в результате которого никто ни к чему не приходит, все остаются при своём мнении.       — А можно как-то объяснить, что происходит? — спрашивает Артём, которому очень любопытно, хотя, может быть, это вообще не его дело.       — Марио хочет ребёнка. Нет, я согласен, что в детских домах полно несчастных детей, которым нужна семья, да и вообще идея усыновления прекрасна, но... Но, блин. Какой из меня отец вообще? Я понятия не имею, как можно жить с детьми, даже с одним ребёнком. Каждый раз, когда я прихожу в гости к моим очень хорошим знакомым, у которых их аж трое, я словно в ад попадаю. Повсюду игрушки, крики, беготня. Боже, да я не выживу.       Марио понимает каждое слово Дениса, поэтому тут же снова начинает с ним спорить, очевидно, стараясь переубедить. По крайней мере, Игорь с Артёмом трактуют эту ситуацию так.       Пока идёт оживлённый спор, в вагоне появляются новые люди, на которых мужчины обращают внимание. И не зря, надо сказать.       — Саша?! Александр?! — слишком громко удивляется Дзюба, и Головин от неожиданности даже вжимает голову в плечи и начинает озираться с опаской. — Нет, ну, это уже чудеса какие-то!       — Ё-моё, какого чёрта ты так пугаешь? — выдыхает парень, замечая старого знакомого... знакомых. — Весело, однако.       Александр тихо смеётся, прикрывая глаза ладонью. Это действительно забавно, совершенно случайно спустя год встретить людей, которые в какой-то степени даже повлияли на твою судьбу. А Саша уже во всю трещит о том, как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Артём хлопает его по плечу и спрашивает про Хабаровск, добрались ли в прошлый раз они с Александром, или спор всё ещё не закрыт. Только ответить Головин не успевает, поскольку в компанию вторгаются новые личности.       Всё начинается с того, что Александра кто-то просит отодвинуться с прохода, ведь шагу ступить некуда. Он извиняется, поворачиваясь к говорившим и открывая остальному коллективу обзор на них. А за спиной мужчины оказываются Илья с Ромой, на спине которого извечный рюкзак.       — Ох-ре-неть, — по слогам произносит Артём, а Игорь несколько раз моргает, не веря своим глазам.       Чёрт возьми, тут уже не просто совпадения, это настоящие шутки со стороны судьбы! Весёлые, кстати говоря, шутки.       — Ну, здравствуйте снова, — улыбается Рома. — А мы тут в Балезино возвращаемся. Классная у вас столица...       Как вы уже догадываетесь, он немедленно начинает рассказ о трёхдневной поездке в Москву, не упуская ни одной подробности. Рома обожает уточнять различные детали, поскольку считает, будто без них история будет уже не такой красочной и полноценной.       — Ром, прости, что перебью, но разве мы не слишком долго стоим? — спрашивает Саша, вытягивая шею в сторону прохода, будто бы вся проблема где-то там.       — Может, кто-то опаздывает? — предполагает Денис.       — Ага, и все его ждут. Мы не с Президентом в одном вагоне едем, вообще-то, — хмыкает Артём, а Игорь в очередной раз ловит чувство дежавю. Дзюба уже произносил эту фразу, причём, слово в слово. И кажется, после этого что-то произошло... Вот только, что именно?       Видимо, не только Акинфееву ситуация напоминает нечто прошлогоднее, только Рома, Илья и Саши удивлённо смотрят на молчащих мужчин, переглядывающихся друг с другом.       — Ты будешь заходить или как?! — слышится чей-то громкий возглас со стороны. — Это всего лишь плацкарт, а не врата Ада!       — Я не был бы в этом так уверен! Господи, почему я вообще согласился?       — Мне одному кажется, что я знаю, кто это? — спрашивает Игорь, вздыхая. Удивляться уже нечему.       — Близнецы!       Антон и Лёша вздрагивают от этого упоминания. Они действительно здесь и сейчас перед ними все те персонажи, с которыми довелось ровно год назад путешествовать в сторону Владивостока. Правда, вместе с братьями в вагоне оказывается ещё кое-кто, хорошо знакомый Александру и Саше.       — Какая встреча, Фёдор, — приветливо улыбается мужчина. — Вы же в прошлый раз целых шесть дней рассказывали мне, как ненавидите поезда, и никогда в жизни нога ваша сюда больше не ступит. А теперь, я смотрю, что-то поменялось?       — Жизнь моя поменялась, — ворчит Смолов, кивая в сторону близнецов, и те синхронно закатывают глаза. — А отношение к поездам всё то же. Выбора просто не дали.       — Да кому интересны твои самолёты? — шипит Антон. — Никакого ощущения путешествия.       — А чё ты тогда на машине не предложил поехать? Ещё больше ощущений было бы!       — Ой, всё, Федя. Я даже не хочу разговаривать с человеком, который целый год не может сложить по коробкам своё барахло и переехать.       — Может, оно и к лучшему, — полушёпотом произносит Лёша.       Поезд трогается, и начинается новое путешествие. Всё кажется очень знакомым, будто совершенно ничего не изменилось, но это касается лишь самого поезда. А вот жизни его временных обитателей буквально перевернулись за прошедший год. И хочется поскорее рассказать об этом старым попутчикам, поэтому вскоре рядом с местами Игоря и Артёма невозможно протолкнуться. Кто-то умещается на полке, кто-то стоит в проходе. Они делятся друг с другом маршрутами своего нового пути, вспоминают, что в прошлый раз на боковушке ехали близнецы, а не Рома с Ильёй.       — Кстати говоря, как вы вообще встретились? — спрашивает Артём. — Ты же к девушке ехал, а этот в тайгу. Шансов вообще не было.       — О, я называю это чудом, — говорит Илья.

***

      Уссурийск встречает мужчину пасмурностью и значительным скоплением облаков на небе. Наверное, стоило положить зонт поближе, но нет, Илья затолкал его в самый дальний угол чемодана. Если честно, он не знает, зачем взял с собой столько всего. Конечно, вещей не так много, как у Ромы, но у Ильи немного другие критерии оценивания. Во-первых, чемодан тяжело таскать за собой. Во-вторых, с ним мужчина похож на какого-нибудь китайца, который всё своё носит, вернее, возит с собой и не отпускает ни на секунду. Вид максимально идиотский, да ещё и этот собирающийся дождь портит настроение. Правда, не то что бы оно изначально у Ильи было приподнятым.       Он ищет остановку, от коей отходит необходимый автобус, номер которого записан у мужчины на руке. Оказывается, с остановками в Уссурийске довольно туго. Найти хоть какую-нибудь, не отмахав лишний километр, — тот ещё квест. Илья проходит мимо памятника какому-то поезду, мимо стадиона с каким-то железнодорожным названием, мимо парка, а улица всё никак не заканчивается. Мужчина думает даже воспользоваться картами в телефоне, но вдруг перед ним возникает проспект. Более того, буквально в метре находится остановка, правда, к несчастью, необходимый автобус имеет чуть-чуть другой маршрут, и Илье приходится двигаться дальше.       В конце концов он попадает под дождь, однако зонт не достаёт, поскольку для этого надо перерыть весь чемодан. Вряд ли мужчина будет выглядеть адекватно, вытряхивая на всеобщее обозрение свою одежду, подарок для девушки и прочие предметы. В мозгу сразу всплывает картина из детства...       Как-то раз Илью повезли на море. Пока мать стояла в очереди в кассу, мальчика посадили на какую-то скамейку. Он с любопытством рассматривал проходящих людей с яркими сумками и пакетами, восторженно глядел на голубя, плещущегося в луже неподалёку, однако большее внимание маленького Ильи привлекла одна женщина. Она сидела на корточках прямо перед зданием вокзала и отчаянно искала документы. Перед ней были разворошённые пакеты, которые обычно дают на кассе в магазинах, раскрытая сумка, а часть вещей, в том числе косметичка, лежали прямо на земле. Все, кто проходил мимо, оглядывались на женщину и озадаченно качали головами, наверняка, про себя повторяя одно ёмкое слово: «Ненормальная».       Сейчас Илья вспоминает эту картину с улыбкой и представляет, как выглядел бы он, если бы решил последовать примеру женщины. Но он не следует и продолжает свой путь под дождём. Слава богу, тёплым, летним, почти приятным. Однако факт промокшей одежды всё равно разочаровывает.       К подъезду своей девушки мужчина добирается нескоро, но хотя бы здесь ему везёт, ведь её подруга оказывается дома и даже открывает ему дверь. Впрочем, Илья довольно быстро начинает жалеть о том, что ступил на порог этой квартиры, а не остался на улице. Подруга у избранницы довольно своеобразная, как кажется мужчине. Во-первых, несколько неприлично шастать по дому в присутствии незнакомого мужчины в одной сорочке. Хоть халат какой накинула бы, что ли. Нет, вообще-то Илье совершенно плевать, просто немного смущает.       — Ну, ты проходи, в дверях-то не стой, — говорит подруга. — Меня Женей зовут, кстати. Я тут живу и переезжать особо не собираюсь, ты учти это. Да, я понимаю, у вас типа любовь намечается, все дела, но о других тоже думайте, ага? И вообще-то квартира практически моя, поэтому имею полное право вмешиваться.       Собственно, Женя считает квартиру своей только потому, что платит за неё чуть больше, чем девушка Ильи. Пока та на работе, мужчине приходится как-то привыкать к её подруге, которая очень много говорит. Только вот, в отличие от бесконечной болтовни Ромы, эта не вызывает ничего, кроме головной боли. Истории Жени совсем другие, они ни душевные, ни смешные, никакие, по сути. Илья постоянно кивает, когда к нему обращаются, но он уверен, что мог бы спокойно этого не делать, ведь девушке абсолютно неинтересно его мнение. А вот Рома...       — Короче, она сейчас уже придёт, — вздыхает Женя. — Слушай, если честно, скажу тебе по секрету, — она наклоняется чуть ли не к самому лицу мужчины. — Не нравишься ты мне. Вот прямо отвращение вызываешь. Припёрся откуда-то с села, важный такой, типа деловой, а на деле, чувствую...       — Я дома! — слышится из коридора, и подруга замолкает на полуслове.       Она совсем не такая, какой Илья её представлял. Нет, он видел фотографии, разговаривал с ней по телефону, но... Они не пара. Мужчина понимает это спустя несколько мгновений, когда девушка уже кидается к нему на шею. Он отстранённо обнимает её, идёт следом на кухню, что-то рассказывает про дорогу, не упоминая, естественно, Рому, ведь это может испортить и без того не самую радостную обстановку. Илья чувствует себя чужим и хочет прямо сейчас уехать обратно в Балезино, но давит в себе это желание, поскольку нельзя. Надо помнить, ради чего он сюда приехал. Ему нужна семья и прочие жизненные ценности, о которых мечтает любой нормальный человек в его возрасте. Илья остаётся. Остаётся ещё на неделю, за время которой начинает ненавидеть себя, Уссурийск и больше всего Женю.       Её слишком много, она повсюду, она не собирается смиряться с его присутствием здесь. Девушка хочет избавиться от нежелательного Ильи и постоянно убеждает свою подругу, что это не тот человек, который ей нужен. Илья и сам это прекрасно понимает, но всё равно продолжает каждое утро приходить на кухню, садиться на табуретку около окна и делать вид, будто всё замечательно. Кажется, его избранница действительно так думает, несмотря на убеждения Жени.       Чем больше дней проходит, тем чаще Илья вспоминает, как хотел выскочить из поезда вслед за Ромой. Тогда он весь вечер мучился и винил себя в нерешительности, но потом свыкся с жестокой реальностью и перестал думать о своём соседе, в принципе. Тот всё равно всплывал в мыслях, но уже не так часто, да и сам мужчина в конце концов понял, что его ждут другие встречи и надо готовиться к ним. И сейчас Илья снова обращается к тому дню, когда поезд остановился около пассажирского вокзала в Иркутске. Почему-то опять винит себя, жалеет страшно, что не подхватил вещи и не рванул в какую-то тайгу, в поход с какими-то детьми. Да, боже, абсолютно плевать, где бы он оказался. Ведь главное, что был бы с Ромой, возможно, был бы счастлив, а не как сейчас...       Тем не менее, подобная рутинность будней не может длиться бесконечно долго, хотя Илья в какой-то момент даже готов поверить, будто он находится в неком Дне Сурка. А перелом в этой истории наступает довольно банально. Он просто опять ссорится со своей девушкой, и вот тогда-то она вспоминает все слова подруги, которые теперь являются для неё единственным аргументом, истиной в последней инстанции. Илья не спорит, молчит и слушает, а потом просто выходит из комнаты.       — И куда ты пошёл?! — раздаётся вслед. — Хочешь просто уйти от проблемы?!       — Думай, как хочешь, — устало произносит мужчина. — А я возвращаюсь в Балезино.       К чёрту эти предрассудки, что в его возрасте необходимо обзавестись семьёй и парочкой детей. К чёрту мнение его знакомых, которые якобы переживают и сочувствуют ему. К чёрту. Просто, к чёрту это всё. Илья даже думать ни о чём не хочет, когда едет домой.       Его встречает пустая, покинутая квартира, но, Господи, как же в ней хорошо! Никаких лишних людей, никаких ссор, интриг, ненависти. Только тишина, спокойствие и та жизнь, которая абсолютно устраивает мужчину. Первую неделю после своего возвращения из Уссурийска Илья действительно отдыхает, приводит в порядок свои потрёпанные этой недолюбовью нервы. Он даже не заглядывает в телефон, пестрящий возмущёнными сообщениями от девушки. А зачем? Он уже всё давно понял и со всем определился. Ответы на вопросы наконец-то найдены. Семья — не его профиль, ему лучше быть одному и заняться, например, карьерой.       В один из вечеров, которые Илья проводит в гостиной с книгой в руках, он вдруг вспоминает, что давно ничего не слышал о своём соседе сверху. Кажется, даже пожилые женщины у подъезда перестают трещать о нём без умолку. Уехал, что ли? Да нет, это точно стало бы предметом обсуждения на несколько дней. Впрочем, личность соседа, может быть, и загадочная, но книга интереснее. Мужчина возвращается к чтению, но вскоре вынужденно заканчивает его, поскольку с верхнего этажа слышится чья-то очень неумелая игра на гитаре. Мало того, что неумелая, ещё и очень громкая, отвлекающая.       Илья не знает, что именно движет им, почему вдруг он решает, что сейчас самый лучший момент для знакомства с соседом. Несколько месяцев всё времени не находил, а тут сразу подорвался и даже лифт вызывать не стал, отправившись пешком, ибо так быстрее. Дверь открывается спустя десяток звонков, когда мужчина уже хочет бросить свою задумку.       — Я не покупаю пылесосы, трубы и окна в нормальном состоянии, деньги на прошлом собрании сдавал, за шум извините, — скороговоркой произносит сосед, выходя на порог. — Илья?       — Рома?       — Как ты здесь оказался?       — Я тут живу, вообще-то.       Они смотрят в упор друг на друга, ничего не понимая. Рома, кажется, хочет что-то сказать, но слова никак не подбираются, поэтому он просто предлагает Илье зайти. Мол, чего на пороге стоять. Приглашает на кухню, чайник на всякий случай ставит на плиту, ведь, кто знает, может быть, знакомому захочется чая. А разговор всё не начинается.       — Ты чего пришёл-то? — вдруг осеняет Рому.       — Просто книгу читал, а тут кто-то заиграл на гитаре. Громко и плохо. Подумал, что пора познакомиться со своим соседом сверху, о нём же весь дом треплется.       Рома смеётся, вспоминает, как во время поездки Илья говорил, что мужчина напоминает ему кого-то, и было бы здорово, если бы они оказались соседями. И вот как судьба распорядилась его словами. Они действительно соседи. Более того, они уже несколько месяцев находились поблизости, но встретились только в каком-то поезде.       — Значит, раз ты здесь, то в Уссурийске ничего не сложилось? — спрашивает Рома, когда разливает кипяток по чашкам.       — Даже вспоминать не хочу, — отмахивается Илья. Однако через некоторое время всё равно рассказывает, как ошибся в своей девушке, как терпел её ужасную наглую подругу, как не выдержал и уехал.       — И что планируешь теперь делать? — Рома садится напротив, изредка поглядывая на соседа. Старательно смотрит в чашку, на пакетик чёрного чая, болтающегося от стенки к стенке.       — Наверное, займусь карьерой, раз с семьёй не получилось. В принципе, могу стать главой отдела, мне уже предлагали, но я по глупости своей не согласился, потому что думал, будто в Уссурийск перееду. Хорошо, хоть не уволился вообще, а то сейчас не знал бы, куда себя прислонить.       Они разговаривают ещё о чём-то, Рома рассказывает про свой поход с группой детей. Ему там очень понравилось, он даже заскочил к другу, которого подменял, чтобы спросить, не нужны ли ещё сопровождающие, но свободных вакансий, к сожалению, не оказалось, поэтому мужчина вернулся в Балезино. Илья усмехается, думая, что это настоящее везение, раз у обоих жизнь сложилась таким образом.       Впереди у них ещё целый год, за который они выпьют множество подобных чашек чая в квартире у Ромы. Потом у него появится отдельная чашка для Ильи, ведь тот принесёт её из своей квартиры. Через пару месяцев мужчина впервые пригласит соседа к себе, чтобы посмотреть какой-то глупый сериал по телевизору. Роме очень понравится, только в самом конце он всё равно заснёт, а Илья не станет его будить, лишь дополнительное одеяло из шкафа вытащит. Утром они впервые позавтракают вдвоём, а потом каждый уйдёт на работу. Где-то в октябре Рому затопят соседи сверху, и ему придётся временно перебраться к Илье. Он останется у него навсегда.

***

      — Вот видишь, человек взял и переехал! — восклицает Антон, стоит Илье замолчать.       — Его затопили. Была причина, — ворчит Федя.       — А у тебя типа причины нет? А я вообще кто для тебя? А Лёша?       Смолов закатывает глаза. Он искренне не понимает, почему Антон так упёрся в эту дурацкую идею съехаться. Им и без этого прекрасно живётся, зачем всё усложнять? Но парня уже не остановить, ведь затронули его любимую в последние несколько месяцев тему.       — Если честно, меня вполне устраивает то, что у нас сейчас есть, — практически мысленно произносит Лёша, однако брат тут же поднимает на него возмущённый взгляд. — Ладно, понял, — примирительно поднимает руки. — Я неправ.       Тем не менее, Антон намерен продолжить свои возмущения, поскольку идея переезда для него равняется самым гениальным решениям человечества. Федя, кажется, научился пропускать большую половину текста мимо ушей, зато Игорь справедливо отмечает, что у Артёма появляется серьёзный конкурент в плане болтливости. Ещё чуть-чуть, и один из близнецов получит главный приз.       Пока происходит вышеописанная сцена, остальные терпеливо молчат, понимая, насколько бесполезно было бы вмешиваться. Но в первую же возникшую паузу Денис успевает-таки вставить своё слово:       — Даже боюсь представить, каким образом вы вообще умудрились сойтись...       — Тоша, ты закончил? — интересуется Лёша и, не дожидаясь ответа, продолжает. — Замечательно, потому что теперь моя очередь рассказывать интересные истории.

***

      Поезд прибывает на свою конечную остановку — во Владивосток. Близнецы и Денис с Марио оказываются последними из той компании людей, с кем повезло соседствовать. Сначала Артём выскакивает в первом попавшемся населённом пункте, название которого никто не помнит, да и не пытается запомнить, потом Игорь собирается с мыслями, осознаёт свои чувства к Дзюбе и тоже выходит в некой Екатеринославке, после компанию покидают Саши, добравшиеся до Хабаровска, а за три часа до Владивостока Илья приезжает в свой Уссурийск. Впрочем, на пассажирском вокзале близнецы и их иностранные знакомые тоже расходятся в разные стороны.       Парни понимают, что им негде ночевать, поэтому вечером необходимо уехать из Владивостока обратно в Москву. Ну, в самом крайнем случае, это можно сделать ранним утром. Правда, в кассе близнецам сообщают, что билетов нет. Ни на ночные поезда, ни на утренние. Ближайший будет только завтра в семь вечера.       — Замечательно, — вздыхает Лёша, прислоняясь к стене. — И что теперь будем делать?       — Ну, у нас есть деньги Марио.       — Они пойдут на билеты и обратную дорогу, если ты, конечно, собираешься есть. Там не так-то много.       — Побольше, чем было. Ладно, давай хоть по городу пока прогуляемся.       Не зря же они сюда ехали, в конце-то концов. Парни блуждают по улицам, стараясь не забыть дорогу к вокзалу, и думают, что было бы неплохо столкнуться где-нибудь с Денисом и Марио. Они наверняка знают, куда лучше идти, где можно увидеть что-то поинтереснее ряда однотипных домов и улиц, переполненных машинами. Пейзажи одинаковые, словно никуда из столицы не уезжали.       — О, смотри, это же тот мост! — говорит Антон, указывая куда-то вдаль.       Впереди действительно виднеется главная достопримечательность Владивостока — вантовый мост, который с большими почестями открывали несколько лет назад. Многие едут в город только ради него, и, в принципе, понятно, почему. Мост красивый, величественный, и близнецы уже издалека восторженно рассматривают его, застыв посреди улицы.       Вскоре парни добираются до набережной. Лёша буквально с открытым ртом глядит на стоящие в бухте корабли, на водную гладь, до которой так и хочется дотронуться рукой, пока Антон ищет какую-нибудь тень. Сегодня на небе ни одного облака, а солнце стремится выжечь всё на своём пути, очевидно. Впрочем, ближе к вечеру обещают дождь с грозой. Кажется, там со стороны Уссурийска какой-то циклон или что-то подобное должно прийти. В общем, тень Антон всё равно не находит, поэтому тащит брата к ближайшему магазину, чтобы купить чего-нибудь охлаждающего. Он мог бы пойти и сам, оставив Лёшу любоваться портом, но с недавних пор все деньги исключительно под его контролем.       В результате, близнецы ходят по набережной до самого вечера, когда солнце уже начинает ползти к линии горизонта, значительно холодает, да и на небе скапливаются сиреневые размазанные тучи. Лёша недоверчиво косится на них, понимая, что скрываться от непогоды особо негде.       — Слушай, скамейки тут удобные, — говорит Антон. — Не знаю, можно ли на них спать...       — Если дождь пойдёт, сомневаюсь, что тебе захочется здесь спать. А вообще надо что-то делать. Может, на вокзал вернёмся? Там-то, наверное, разрешают.       Брат хмыкает. Ему не хочется целые сутки торчать на вокзале тупо из-за необходимости, но в случае дождя выбора у него всё равно не будет.       — Блять, — шепчет парень, толкая близнеца локтем. — Лёш, смотри, — показывает в сторону какого-то человека, прогуливающегося по набережной, засунув руки в карманы. — Давай свалим, а? Не хочу я, чтобы он нас узнал.       Но человек, кажется, замечает их гораздо раньше, поэтому целенаправленно идёт к скамейке.       Конференция, ради которой Федя терпит практически семь дней поездки в купе, оказывается настолько бесполезной и скучной, что Смолову хочется повеситься спустя пятнадцать минут от выступления какого-то парня в очках. Тот водит указкой по графикам и схемам, радостно перечисляет кучу умных слов, кажется, между собой никак не связанных, а Федя не понимает, что он вообще здесь забыл. Может, случайно перепутал мероприятия? Ну, вдруг несколько фирм решили провести конференции в залах одной гостиницы. Бывает всякое, в конце концов.       Тем не менее, конференция заканчивается, и Смолов счастливо выдыхает, захлопывая блокнот. Если бы он не сидел во втором ряду, то обязательно поспал бы, поскольку в поезде высыпаться не получалось. То эти вечные качания из стороны в сторону, от которых больше мутит, то внезапные торможения у станций посреди ночи, когда уже начинаешь понемногу дремать, то соседи вдруг вспоминают, что им пора выходить, и вот тут начинается настоящий хаос. Федя никогда не забудет, как семейная пара, направлявшаяся в Облучье, собирала свои вещи в кучу. И зачем, интересно, вообще располагаться так, будто планируешь жить в этом купе чуть ли не месяц, когда знаешь, что утром уже на выход?       Застолье после конференции Федю не впечатляет. Он надеялся хотя бы пожрать на халяву, но на столах только какие-то закуски, бутерброды и даже алкоголя не видно. В итоге, Смолов решает прогуляться по городу, чтобы хоть какие-то более-менее приятные впечатления из этой поездки вынести. Но и здесь ему не особенно везёт, поскольку дело явно идёт к дождю. Мужчина обречённо ставит на этом путешествии жирный крест и относит в разряд худших. Слава богу, что неподалёку от гостиницы есть набережная, и прогулка всё равно состоится. Вот только на одной из скамеек он замечает уж слишком знакомые лица...       — Привет, — Федя машет рукой, подходя к близнецам.       — У нас так и не появились деньги, можете проходить мимо, — говорит Антон.       — Сдались мне ваши деньги, с зарплаты в ремонт отнесу.       — Тогда, тем более, до свидания.       Смолов хмыкает и облокачивается на решётку набережной, смотря, как искрится вода в лучах заходящего солнца. Красиво всё же.       — А что вы здесь делаете? — интересуется Лёша, а брат возмущённо цокает языком. Ему не нравится этот мужчина, потому что знакомство было самым неприятным из всех возможных, поэтому и разговоры с ним заводить не стоит.       — На конференцию приехал, а вы?       И кто бы мог подумать, что дальше всех ждёт очень длинный рассказ про Лёшину мечту, про то, как они сюда добирались, и повторная история про мужика, укравшего деньги. Правда, Феде, кажется, интересно. Они ходят по набережной, надеясь, что дождь пройдёт стороной, а потом Антон вдруг заявляет:       — Собственно, ночевать нам негде.       — Да, мы собираемся на вокзал идти, — подтверждает брат.       — И уже время позднее, нам пора.       — Вообще-то, сейчас только восьмой час... — пытается сказать Лёша, но Антон дёргает его за руку, шипя что-то про Федю, мнение о котором до сих пор не поменялось, хотя мужчина выглядел максимально дружелюбно во время прогулки.       — У меня в номере есть диван, — как бы между делом вспоминает Смолов, и близнецы синхронно к нему поворачиваются.       — А посторонних пустят?       — А он раскладной?       — Да пофиг, главное, что он есть.       — А ничего, если мы переночуем у тебя?       — Да, ты как к этому относишься?       Если честно, Федя никого никуда не приглашал своей фразой, однако братья явно не так его понимают. Мужчина задумчиво смотрит на парней, пытаясь придумать вариант, как съехать с этой темы. Вот только мысли никак не хотят собираться в кучу, блуждая по голове. Очень не к месту приходят какие-то благородство и сострадание, начинающие убеждать Федю, что близнецов жалко, что они останутся буквально на улице, что им вообще не везёт в этой поездке, как и ему. Ну, да, именно поэтому стоит держаться вместе.       — Ладно, давайте попробуем, — говорит Смолов. — Если вас выгонят, я заранее извиняюсь.       Пока они возвращаются к гостинице, с неба падают первые капли дождя, а на улицах загораются фонари. Девушка на ресепшен даже не поворачивается в сторону компании, поскольку занята раскладыванием каких-то конвертов по разным стопочкам. Впрочем, это позволяет Феде и его знакомым без проблем дойти до лестницы. Кстати, Смолов ненавидит лестницы. Это чувство равносильно тому, какое он испытывает к поездам. Вообще-то человечество давно придумало лифты, но нет, во Владивостокских гостиницах про них, кажется, никогда не слышали. Федя живёт на пятом этаже, а лестничные пролёты довольно длинные.       — Нифига себе! — произносит Антон, когда они с братом оказываются только в коридоре. — Какой охрененный ковёр.       — Пылесборники, — фыркает Федя, не разделяя восхищения.       Номер, в котором живёт мужчина, близнецы тоже рассматривают с интересом, как будто никогда в жизни не видели комнат с мебелью. Это самый обычный номер, какой только можно найти, в нём вообще ничего особенного нет. Разве что Федин чемодан ярким пятном гордо красуется посреди комнаты.       — Вы тут пока располагайтесь, что ли... Пойду какое-нибудь одеяло найду, — говорит Смолов, оставляя братьев одних.       Поиск одеяла превращается в настоящее приключение, ибо для этого нужно столкнуться в коридоре с уборщицей и спросить, нет ли лишнего. Вот только столкнуться не получается, поэтому Федя целенаправленно бродит по этажу. Наконец-то необходимая ему женщина выплывает с тележкой из какой-то комнаты, в которой закончила уборку. Смолов объясняет ей свою проблему, потом ждёт, пока ему найдут одеяло, и обещает не забирать его с собой в Москву. Конечно, он же сюда только ради одеяла приехал, ему же дома укрыться нечем, вот из гостиниц и прёт всё, что плохо лежит.       — Маразм, — подводит итог всей этой ситуации и, если честно, немного жалеет, что пустил близнецов на порог своего номера.       Когда Федя радостно кричит из прихожей, что он нашёл одеяло, ему никто не отвечает, а вскоре перед глазами мужчины открывается ужасно милое зрелище. Пока он таскался по коридору, братья успели заснуть в обнимку на диване, даже не раскладывая его. Смолов, пожалуй, слишком заботливо накрывает их одеялом и свет выключает, блуждая потом в потёмках.       Утром Антон долго трёт глаза и зевает, чувствуя, что вообще не выспался. Лёша бродит по пустой комнате, бормоча себе под нос какие-то проклятия.       — Братик, мы полные идиоты, — наконец, сообщает он.       — С чего это?       — Мы не купили вчера билеты! Постояли у кассы, поспрашивали и ушли. Идиоты!       — Блять, — вздыхает Антон. — Действительно. А этот Федя где?       — Без понятия, но лучше бы он побыстрее вернулся, потому что нам надо на вокзал.       В принципе, близнецы могут уйти из номера без всяких слов благодарности и прощаний, вот только Смолов, уходя на завтрак, по привычке закрывает дверь на ключ, тем самым, отрезая парням пути к отступлению. Более того, мужчина совершенно не знает, что братья не купили вчера билеты и теперь могут их вообще упустить, поэтому не особенно торопится допивать кофе. Ещё зачем-то заводит ненужный разговор с какой-то девушкой, которую, кажется, видел на конференции. Оказывается, она из подмосковного филиала фирмы, где работает Федя, и этот факт помогает разговору развиться. А тем временем, близнецы проклинают мужчину за медлительность и себя за глупость.       — Давай через окно уйдём? — предлагает в шутку Антон. — Тут, кстати, даже есть шансы ничего не сломать.       — Ага, в четвёртом классе ты тоже самое говорил.       — Это по поводу?       — Когда вы с Толяном залезли на крышу какого-то гаража, потому что тогда это считалось признаком крутости. Вот только ты заявил, что залезть любой дебил сможет, а спрыгнуть — это подвиг. Ну, и что? Ты неудачно приземлился и вывихнул ногу. А я говорил, что лазать по гаражам тупо, но кто бы меня слушал.       — Ой, братик, любишь же ты всякую дремучую хрень вспомнить, — Антон отмахивается.       — С тобой по-другому не получается.       Федя возвращается очень вовремя, поскольку терпение близнецов начинает подходить к концу. Они вообще-то спешат, у них билеты могут из-под носа увести, судя по тому, как быстро они исчезают из касс.       — О, а куда вы собрались? — удивлённо спрашивает мужчина, когда братья выскакивают в коридор и начинают с ним прощаться. — Я, кстати, для вас яблоки с завтрака спёр.       — У нас, конечно, есть некоторые финансовые трудности, но не настолько, — с улыбкой говорит Лёша. — И всё равно спасибо.       Появляется ощущение, что Владивосток не собирается отпускать близнецов обратно в Москву. Билетов на поезд нет. Вернее, плацкарт весь выкупили, а вот места в купе ещё остались, только там дороже, и братьям на двоих не хватает. И кто вообще задирает такие цены?! И почему всем так резко приспичило выезжать из этого города?!       Лёша сидит на скамейке, думая, как бы выйти из сложившейся ситуации, пока Антон предлагает самые идиотские варианты. С фантазией у него всегда всё было прекрасно, только сейчас это нисколько не помогает.       — Привет. Вы что, никуда не уехали? — Федя возникает будто бы из-под земли.       — Билеты в плацкарт закончились, на купе не хватает, — мрачно сообщает Лёша, безнадёжно вздыхая. — Следующий поезд только завтра вечером. Ещё сутки теперь сидеть здесь, похоже. А ты на семичасовом едешь?       — Да. У меня от фирмы проезд оплачен... — мужчина замолкает на полуслове, поскольку близнецам вообще неинтересно. Они завидуют Феде, который сейчас сядет на свой поезд и поедет, а не будет торчать на вокзале неопределённое время. — Слушайте, а в купе там много мест осталось?       — Без понятия. Нам всё равно это не подходит.       Смолов не знает, откуда в нём столько доброты, щедрости и прочих нравственных качеств, но он снова чувствует к близнецам жалость и хочет им как-нибудь помочь. Почему-то в голову лезут только самые странные и радикальные решения. Мужчина сам покупает им билеты до Москвы на семичасовой поезд. Наверное, это случайное совпадение, но в его купе оказывается как раз два свободных места. Впрочем, это, скорее, неземная удача. «Хоть что-то хорошее за время поездки произойдёт», — думает Федя, возвращаясь к парням.       Совпадением, случайностью и удачей можно назвать весь дальнейший год Смолова. Он совершенно случайно, уже находясь в Москве, начинает общаться с близнецами на уровне хороших приятелей, по нелепому совпадению в конце концов оказывается у них дома, удачно оставшись до утра и переведя общение на более высокий уровень. Вот только ни парни, ни Федя не собираются мучить мозги предрассудками, лишними размышлениями и убеждениями, однажды единодушно сойдясь на мысли, что им втроём просто прикольно и комфортно.       Постепенно Смолов начинает всё чаще мелькать в квартире Лёши и Антона, даже кое-какие его вещи перемещаются к ним, обосновываясь на полках, в шкафах и в ящиках. Лишь сам мужчина обосновываться не собирается. Он может остаться у близнецов хоть на несколько дней, но не навсегда. Рано или поздно всё равно уйдёт. И какое-то время всех всё устраивает, пока не наступает октябрь...       — Федечка, а почему бы тебе не переехать к нам с братиком? — у Антона какая-то особая любовь к уменьшительно-ласкательным обращениям, вот только в случае Смолова подобная интерпретация имени не сулит ничего хорошего в дальнейшем.       — Зачем?       — Ну, будем жить вместе, — парень улыбается, укладывая подбородок на плечо мужчины и смотря на него проникновенно. Где-то на заднем плане Лёша мысленно желает Феде сил и терпения, поскольку Антон от него не отстанет, пока не услышит положительный ответ.       Федя ненавидит переезды. Пожалуй, это чувство гораздо сильнее нелюбви к поездам и лестницам. Он слишком сильно привязывается к местам и терпеть не может радикальных изменений в своей жизни. Переезд — это радикально. Переезд к близнецам — это более, чем радикально. Да, мужчина периодически задерживается у них на несколько дней, но всё равно нельзя сравнивать подобное с постоянным проживанием. Во-первых, Федя не уверен, что они смогут жить втроём долгое время, вдруг тупо не сойдутся характерами, или бытовуха сожрёт. Во-вторых, Федя все свои сознательные годы считал, что съезжаться надо, когда точно знаешь о всех грядущих последствиях. И вообще, переезд — это навсегда. А вдруг у него не получится быть с близнецами всегда? А вдруг что-то пойдёт не так? Сейчас всё спокойно, тихо и мирно, ничего, как говорится, не предвещает беды. Они прекрасно осознают свои отношения, всем нравится, всем хорошо. Переезд может это испортить. На взгляд Феди, они пока не готовы переходить на новую стадию, а всё должно быть постепенно.       У Антона с детства есть странное стремление тащить в дом любую понравившуюся вещь. Смолов, конечно, не вещь, но он ему нравится, поэтому априори должен всегда находиться где-то рядом. Рядом — это в квартире. Парень не особенно думает о своих решениях, потому что любой душевный порыв считает верным. Антон привык жить моментами. Он постоянно ищет какие-либо приключения, чтобы жизнь не скатывалась в существование, и стремится привлекать к этому максимальное количество людей. С братом ему, определённо, повезло. Лёша привык и понимает, никогда не препятствует новому увлечению Антона, каким бы идиотским оно не было. Правда, встречались случаи, когда приходилось останавливать близнеца и долго втолковывать ему, почему не стоит, например, покупать двадцать автомобильных шин ради приза в виде микроволновки. Даже, если им очень нужна микроволновка.       Лёшу вполне устраивают отношения с Федей. Он не может сказать, что тот обязан переезжать, так же, как не может сказать, что им ещё рано. Лёше, по сути, абсолютно плевать, где Смолов будет продолжать свою жизнь, главное, чтобы не забывал про них с братом. Поэтому парень не поддерживает ни одну из сторон в споре, который длится с октября по июль буквально ежедневно.

***

      Парень заканчивает свою историю, и Антон тут же восклицает:       — Десять месяцев! Десять чёртовых месяцев я из кожи вон лезу, чтобы ты всего лишь швырнул свои вещи в какой-нибудь чемодан и проехал несколько кварталов до нашей квартиры. Я не понимаю, что в этом такого, почему ты так старательно упираешься.       — Да я терпеть не могу переезды, боже ты мой! — говорит Федя. — Переезд всегда предполагает какой-то новый жизненный этап, это очень важно для меня. Это даже слишком важно для меня. Я не готов сейчас взять и переехать.       — Ну, наконец-то, он узнал об этом. Хвала небесам! — Лёша качает головой, сталкиваясь с вопросительным взглядом брата.       Дело в том, что ещё в районе февраля Федя доходчиво объяснил одному из близнецов, почему не может переехать. Только Антону попросил не рассказывать об этом, словно нечто сакральное рассказал. Лёша, естественно, обещание своё сдержал, молчал до последнего, хотя вообще не понимал, зачем. Нет, ну, серьёзно, к чему вся эта недосказанность? От неё сплошные проблемы.       — Пиздец, — констатирует Антон, скрещивая руки на груди. — Я смотрю, ты мне очень доверяешь, Федечка.       — Прости. Я просто думал, что ты расстроишься...       — А я и расстроился. Мы с тобой вместе, вообще-то, уже целый год. Ладно, исключим месяц, когда мы были просто друзьями. Сути всё равно не меняет.       — Кстати, — говорит Лёша. — Раз уж про переезд я рассказал, можно и про эту поездку тоже? — Смолов рукой машет как-то обречённо, пока Антон цокает языком. Значит, ему сейчас придётся выслушать ещё одну не очень приятную правду.       Брат наклоняется к его уху, что-то шепча быстро. Другие мужчины могут лишь наблюдать за тем, как меняется лицо парня от новых подробностей. И вдруг он кидается к Феде на шею, быстро покрывая его лицо поцелуями.       — Эй, а нам рассказать ничего не надо? — возмущается любопытный Артём, чувствуя, что от всех здесь скрывают нечто очень важное. Ну, или если не важное, то интересное.       — К сожалению, это слишком личное, — разводит руками Лёша, улыбаясь.       Дальше эстафета по рассказыванию историй переходит к Сашам. Правда, на удивление, говорит в основном Александр. Он пересказывает их краткий путь до Хабаровска, за время которого не произошло практически ничего, только ненормальный дед — кстати, про него никто не забыл за год — вышел в своём Биробиджане, напоследок обозвав как-то проводницу. Через две остановки после него вышли Саши, и первым делом Головин, естественно, записывал видео для своего друга Кости. Мол, посмотри, я доехал, спор выполнил. Потом парня ждала прогулка по городу... Вот только проводник из Александра получился не самый лучший, так как они умудрились заплутать в каких-то переулках и вышли не на тот проспект. Мужчина долго смотрел в карту на телефоне, пытаясь понять, почему его гениальный путь привёл в совершенно другое место, куда никто не стремился попасть. Зато они нашли площадь с красивым фонтаном.       — О, Костя прислал петрушку, — сообщает Саша, показывая всем экран телефона.       — Это та, которую ему сосед подарил? — спрашивает Александр.       — Ага, она самая. А ещё сегодня он к нему в гости на чай идёт. Нет, понятно, что до чая они, наверное, не доберутся, но формулировка, конечно, многообещающая.       — О чём речь? — влезает Артём, снова загоревшийся любопытством.       После посещения Хабаровска Головин предлагает своему парню заехать на дачу к Косте. Почему-то Саше очень хочется их познакомить, ведь друг у него безумно классный и интересный. Александр, конечно, немного побаивается этой идеи, поскольку понятия не имеет, как к нему отнесутся. Безусловно, это не знакомство с какими-нибудь родителями парня, но и друг тоже человек довольно близкий.       Дача у Кости неподалёку от Антропово, то есть в Костромской области. Ближе участок купить нельзя было, но вообще-то Кучаев не виноват, что когда-то давно его бабка жила в Костроме, поэтому и дачу имела поблизости. Костя никогда не считал, что смысл поездок на дачу — копание в огородах и ремонт старого, полуразвалившегося дома, тем не менее, реальность оказывается немного не такой, как парень думает. И вот он, словно бывалый дачник из типичного садоводства, высаживает огурцы и кабачки, подвязывает куст с малиной, выдёргивает сорняки из клубники, а также выравнивает покосившийся забор, подумывая заняться подъёмом просевшего фундамента у дома. Костя понимает, зачем всё это нужно, ведь дачные заморочки похожи на неплохую терапию на свежем воздухе, помогающую отвлечься от бурной жизни в столице.       Саша со своим парнем появляются совершенно внезапно для Кучаева. У Головина есть личный ключ от калитки, поэтому он может спокойно попасть на участок. А там Кучаев в известной позе пытается вытащить с корнем какую-то дрянь из земли, которая портит почву у драгоценного салата.       — Ё-моё, вы бы хоть предупредили, — пугается парень, отряхивая руки. Он стоит в затёртых трениках с пятнами от земли и растянутой майке, немного недоверчиво косится на Александра, от которого так и веет городом. Не то что бы Костя сильно деревенский, но «городского» за версту видно.       — Я тебе писал, вообще-то, — говорит Саша. — Ты ещё сказал, что это отличная идея.       — Серьёзно? Ладно, допустим, это действительно отличная идея.       Саши остаются у Кости на несколько дней. Поначалу друг смотрит на Александра несколько предвзято, пытаясь понять, с какого перепугу он понравился Головину чуть ли не с первого взгляда. Правда, надо отдать мужчине должное, он очень упорно пытается найти с Кучаевым общий язык, даже берётся однажды помочь ему на огороде, хотя не смыслит в этом совершенно ничего. У Александра никогда не было дачи и летом его в деревню к бабушкам не отправляли, он целиком и полностью городской человек. Тем не менее, именно грядки сближают его с Костей, который большую часть времени нагло смеётся над тем, как мужчина пытается отличить сорняк от чего-нибудь съедобного. Почему-то в этот момент Кучаев понимает, что этот человек не просто так встретился на пути Саши.       На даче у парня никаких знакомых нет, с соседями он не общается, поскольку это какие-то странные костромские женщины от пятидесяти лет, с которыми у него общих интересов быть просто не может. Более того, они ещё будут поучать его, такого молодого и неопытного в дачных делах. Но с соседями Костя всё-таки иногда контактирует. Яркое тому подтверждение — история про картошку. Саша рассказывал её Александру в первую их встречу в вагоне-ресторане. Если кратко, то Кучаев проспорил и должен был под покровом ночи вырыть картошку на соседском участке, только в темноте ошибся и вытащил свёклу.       В этот раз контакт с соседями, а если быть точнее, то соседом, происходит тоже необычно. Рано утром Костя выходит на крыльцо дома, потягиваясь. Вчера была сильная гроза с ветром, поэтому по участку разбросаны последствия стихии. Парень собирает вёдра, грабли, лопату обратно в кучу у сарая, а потом его взгляд приковывает ковёр. Довольно большой цветастый ковёр, что в его детство висел на стене в квартире. Но сейчас у Кости нет никакого ковра, а если бы и был, то не валялся бы на улице. Кучаев задумчиво смотрит на объект неизвестного происхождения и догадывается, что его могло принести с соседского участка. Какой, интересно, альтернативно одарённый человек оставил в грозу ковёр на улице? Да и вообще, ковры должны находиться дома.       Стоит только подумать о соседях, как из-за забора слышится чей-то окрик. Костя открывает калитку, вопросительно смотря на парня примерно своего возраста, который ищет свой ковёр.       — Я, кстати, Федя Чалов, — решает представиться он, после того, как получает предмет интерьера на руки.       — Костя Кучаев. А ты откуда?       — Да я вот, на соседнем участке живу. Тётя моя сюда больше не ездит, а дачу жалко, ведь пропадёт, развалится. Меня и послали.       — Вообще-то, я спрашивал, откуда ты в принципе. Из Костромы?       — Нет, из Москвы.       Так, собственно, они и знакомятся. Потом ещё несколько Фединых вещей попадают на участок к Косте, и тот возвращает их обратно. Каждый раз парни ведут небольшой разговор у забора, а однажды сталкиваются в сельском магазине. На полке остаётся последний пакет молока, и Кучаев с Чаловым не знают, кому он должен принадлежать больше. В итоге, Костя уступает. Федя в благодарность дарит ему семена петрушки, которые в этом году парень высадил.       — Короче говоря, мы с Александром давно думаем, что между ними не только петрушка и молоко, — подытоживает Саша. — Вот такая история.       Следующими на очереди оказываются Денис с Марио. Их рассказ довольно короткий, поскольку за год ничего столь интересного, как у остальных не произошло. Правда, в этом месте снова влезает Артём, напоминая, что вообще-то мужчины собрались становиться родителями. Новость приводит всех в нечто наподобие шока. Особенно удивляется почему-то Антон. Через минуту ступора и осознания, что в Испании можно усыновлять и удочерять всем, он уже радуется за будущих полноценных семьянинов и вздыхает по поводу того, что они не в Испании.       — Какое счастье, — шепчут одновременно Федя и Лёша, понимая, к чему Антон на самом деле клонит. Вот только детей им не хватало. Тут с переездом вопрос решиться целый год не может.       — Ну, а у вас что было? — обращается Рома к Артёму с Игорем, поскольку они остаются последними, кто ещё ничего про себя не рассказал.       Дзюба смотрит на Акинфеева с улыбкой и усмехается:       — Игорёк нашёл меня в Белогорске. Я же с поезда соскочил, а на улице уже ночь была, пришлось на вокзале спать. Вот я уже практически заснул, и тут телефонный звонок, Игорёк говорит, мол, тоже вышел в какой-то дыре, но кассы уже закрыты, поэтому он не сможет приехать ко мне. Я его дождался, мы встретились. Потом в Москву вернулись... Там коллекторы эти, — Артём кривится, вспоминая. — Я всё своё продал, чтобы долг покрыть, к Игорьку перебрался. Но с кредитом мы разобрались. Никогда в жизни больше в эти быстрые займы не полезу. А ещё я на работу нормальную устроился, кстати. Короче, я самый счастливый человек. Без кредитов и с Игорьком.       — Всё-таки я гений, — вдруг заключает Денис. — Моя «Теория трёх встреч» сработала на каждом из вас. Надо срочно написать книгу про это, пусть другие люди тоже пользуются.       — Не хочу тебя расстраивать, но твою «Теорию» уже изложили, — произносит Лёша. — Есть же такое выражение, что Бог троицу любит.       — Э, нет. Это другое. Так говорят, когда первые две попытки были неудачными, но человеку дают третью. А тут не было двух неудачных встреч, каждая нормальная.       — Ну да, конечно, — фыркает Антон, вспоминая, как они с братом два раза сталкивались с Федей. — Кстати, Артём, помнишь, год назад мы с тобой поспорили, что Илья с девушкой своей расстанется? Так вот, я ведь был прав. С тебя теперь желание.       Дзюба удивлённо распахивает глаза. Он действительно проспорил, хотя такого не бывало уже очень долгое время. Компания разражается громким хохотом, ибо уж слишком смешно выглядит сейчас мужчина. Впереди их ждёт долгая поездка в сторону Владивостока, пусть некоторые люди и выйдут гораздо раньше.       Многое произойдёт с ними чуть позже. Например, Илья с Ромой будут вынуждены перебраться в Новгород, поскольку там откроют филиал компании, где работает Илья. Его отдел переведут туда, а самого мужчину назначат генеральным директором за выдающиеся заслуги. Рома станет экскурсоводом. Пусть это практически никак не связано с его любимыми походами, но всё равно параллель какая-никакая, а есть. Кроме того, мужчина всё же научится довольно сносно играть на гитаре.       Денис и Марио удочерят одну пятилетнюю девочку. Черышев окажется просто прекрасным отцом, несмотря на все сомнения, возникавшие поначалу. К тому же, он поймёт, что дети — это вообще не беспорядок и разрушения, как происходит в семье каких-то его знакомых. А когда дочка подрастёт, они обязательно всей семьёй поедут летом в Россию, чтобы показать ей эту большую, бескрайнюю страну. Сядут на поезд до Владивостока и расскажут одну историю, как давным-давно ехали на таком же поезде отмечать свою годовщину свадьбы и встретили безумно интересных людей.       Саши заведут не детей, а кроликов. Головин вспомнит про своего давно почившего хомяка Доллара, которого ему подарил однажды дядя, Александра же так впечатлит эта история, что он решит подарить Саше на Новый год кролика. Вернее, как позже выяснится крольчиху. Потом им покажется, что одной ей как-то одиноко, и они купят ей подружку. Но позже выяснится, что друга. Так и появятся на свет несколько крольчат, которых придётся пристраивать по знакомым. Одного милого крольчонка отдадут Косте, поскольку тот носился с ним целый вечер в гостях у Саш.       Кстати, Кучаев ещё около года будет отрицать свои отношения с соседом по даче. Для всех они просто друзья с кучей общих интересов. Тем не менее, однажды Костю достанут шутки Головина, он психанёт и всё расскажет. Впрочем, хуже от этого не сделается никому.       Семнадцатого октября близнецы отметят свой очередной день рождения. Весь вечер они будут ждать подарка от Феди, который обещал нечто особенное. Антон ему не поверит, ведь его нельзя удивить уже ничем, да и Лёша, в принципе, тоже недоверчиво хмыкнет. Однако вдруг на пороге появится сам Смолов собственной персоной с чемоданом и коробкой в руках. Его подарком окажется переезд, а близнецы поймут, что есть ещё вещи, способные удивить.       Игорь с Артёмом... Они просто будут счастливы находиться рядом друг с другом. Пусть в их жизни не произойдёт никаких выдающихся событий, это не отменит их большой любви. Возможно, все самые выдающиеся события с ними произошли уже несколько лет назад, в вагоне поезда «Москва — Владивосток». Им этого достаточно. Иногда хорошо просто жить спокойно, не подыскивая приключений. Главное, чтобы рядом были любимые люди...

Наши встречи неслучайны. Где бы мы не пересекались, кем бы мы не болели, Найду тебя.