Спор, Желание, Вино

Затянутое плотными облаками стальное небо создавало ощущение раннего наступления вечера. Все вокруг было наполнено смесью запахов гари и жженых волос. Тошнотворная вонь забралась в углы палаток, в складки одежды и, кажется, уже въелась в кожу, не давая забыть о бойне, что случилась здесь. У крепости стихли крики воронов. Теперь они слетались в сам лагерь, садились на вершины палаток, веревки, прикреплённый к ним, и внимательно наблюдали за ранеными, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую. Присутствие смерти в лагере ощущалось многими, но никто не решался это озвучить. Пронзительный крик встревожил не только птиц и дежуривших у входа рыцарей, но и кемаривших неподалеку викингов. — Не мешайте, — раздался властный голос Аскеладда, привлекая к себе внимание. Воины застыли, не зная, что им делать. — Она должна была отнести ему только воды, — все еще пребывая в растерянности, робко ответил молодой. — Мы должны… — Не должны, — сдавленно сказал Аскеладд. — Или вам напомнить приказ вашего… командующего? Второй дежуривший, с потрепанным снаряжением, очевидно старше первого на десяток лет и частично покрытый сединой, недовольно поджал ссохшиеся губы и посмотрел на Аскеладда из-под лобья. Не надо было обладать особой проницательностью, чтобы понять по испепеляющему взгляду ход его мыслей. — Но вы должны ставить нас, — специально выделив последнее слово, произнес он, — в известность, а не выкидывать неизвестно что. Молодой француз с широко распахнутыми глазами медленно повернулся в сторону напарника и замер. «Опять этот… Убогий хочет власти, что никогда ему не достанется», — Аскеладд усмехнулся и мысленно перечислил первые десять букв латинского алфавита. Небольшая заминка позволила ему не выругаться на человека, явно этого не стоящего. — Если ты не хочешь вернуться домой по частям, лучше запоминай приказы своего сьера, а не вставай между ним и его золотом. — Его золотом, не ва… — Альфре-е-д, — пролепетал молодой, подрагивая то ли от прохладного ветерка, то ли от нервов. Пыл Альфреда заметно поугас, когда он проследил за взглядом напарника и заметил, что вокруг палатки стала собираться толпа наёмников, пришедших на шум. — Что происходит? — сонно спросил воин из другой команды и, зевнув, облокотился на копье. — Наша очередь, — довольно произнёс Аскеладд и повернулся к толпе лицом. Недавно подошедшие Атли и Торгрим переглянулись. — Александра с ним поговорит размеренно, не как мы. — Она вам только все испортит, — удивлённо сказал датчанин, вмиг забыв про сон. — Но вам же хуже — свою возможность упустите. — О-о, — усмехаясь, протянул Атли, — тут можно поспорить… Он собирался восторженно продолжить, но пронзающий взгляд капитана, что буквально стал материальным, отозвался легким испугом за свою жизнь. Атли стыдливо отвел глаза и потер переносицу, а затем будто невзначай спросил: — Если не получится, то потом опять ваша очередь? — Она настанет раньше, чем ты думаешь, и будет куда удачнее, — произнес кто-то из толпы. Ни Атли, ни Торгрим, ни кто-либо другой из команды Аскеладда не проговорил ни слова. Некоторые попытались изобразить удивление или растерянность, однако им сложно было это сделать после хитрой, являющейся благим знаком улыбки капитана. Они уже знали — план есть, и он уже исполняется.

***

Около трех недель назад. Я медленно приблизилась к кровати и опустилась на неё. На полу, в миске, мирно потрескивал фитиль, освещая часть комнаты. Мне не надо было видеть ее полностью, чтобы сказать, где неровности на бревнах, а где красуются причудливые естественные узоры. После дома Елены, пожалуй, это место стало мне вторым дорогим прибежищем, в котором я не боялась уснуть и больше не проснуться. Все вещи, на считая лука и сумки, были заранее отнесены на корабль, однако мне было неспокойно. Казалось, что я что-то забыла сделать или забрать, что-то важное. Мучаясь от волнения перед отплытием и боязни опоздать, я толком не отдохнула. Позволив себе еще немного посидеть неподвижно, я смотрела на стену напротив кровати. Перед глазами мелькали события минувших дней, словно кто-то включил видео через светопроектор. В этот момент я почувствовала себя разбитой. Мне хотелось послать все к черту и лечь спать, но осознание, что это не решит мою проблему и не подарит желанный покой, не давало так поступить. — Что же меня ждёт дальше? — шепотом спросила я, наклонившись за миской с фитилем. — Что же меня… ждет? Комната погрузилась во мрак. Не медля ни секунды, я взяла свои вещи и бесшумной тенью шмыгнула к главной двери. «Почему все сложилось именно так? Почему здесь была эта старая карга! А?» — ведомая негодованием и обидой на судьбу, я закусила губу и рывком открыла дверь. Раздался жалобный скулеж, мгновенно привлекая мое внимание. — О, Абели, девочка, прости! — я прошептала и опустилась на колени. — Тут было так темно… Желтые зрачки вспыхнули и Абели отвернулась от меня. На мгновение я растерялась от столь демонстративной обиды. — Да-а, я виновата, знаю. Подойдешь, м? — заискивающе спросила я и протянула руку. — А, Абели-ли? Пришлось позвать ее еще раз, чтобы она поднялась и наконец посмотрела на меня. Я не спешила сокращаться дистанцию, дав ей возможность выбрать — уйти или остаться. Когда холодный мокрый нос коснулся ладони, я облегченно вздохнула. Получив «прощение», я мгновенно прижалась к ней и обняла, зарывая пальцы в длинную мягкую шерсть. — Прости за это. И спасибо за то, что не оставила меня, моя спасительница. Исходящее от Абели тепло напоминало о случае на реке: о том, как мы добирались до укрытия, как улеглась она рядом, согревая. Как я проваливалась в темноту и боялась, что недостаточно сильно прижала к ней руки. — Ты спасла меня дважды, — я улыбнулась и провела рукой по холке. — Какая же ты хорошая, но нам пора прощаться. В час предрассветных сумерек я оставила дом кузнеца позади. Окутанные туманом силуэты деревьев рисовали в голове образы из старых детских сказок. Вглядываясь в сине-фиолетовую дымку, я замедлила шаг — знакомый лес приобрел иные черты. — К-кто здесь? — слова обретали форму, превращаясь в клубы пара. — Клеон? Я оступилась. Под ногой противно хрустнула ветка, и, испуганная резким звуком птица взмыла в небеса. Почему-то у меня развилось стойкое чувство, что за мной наблюдают. Но я не допускала и мысли, что это может быть кто-то из местных или команды. По левую сторону от меня раздались треск и шуршание, и я резко повернулась. Уже отработанным движением, лук и стрела легли в руки. «Меня хорошо видно», — мелькнуло в голове, и я оскалилась. — Александ…ра, это я, — звонкий голос Торви нельзя было спутать ни с кем. — Подожди меня! Я с облегченным вздохом опустила лук. Через секунду из зарослей старых засохших кустов появилась сперва ее рука, а следом, аккуратно бочком, показалась сама Торви. — Как? Как ты умудрилась оказаться в кустах утром? — Решила меня подстрелить? — усмехнулась она и отряхнула платье. — Я хотела успеть тебя проводить, а тут путь короче: не надо подниматься, спускаться, подниматься… Только вот, — голос ее выдавал негодование, — кусты здесь совсем неудачно умерли. — Смерть редко бывает удачной. — А как же Вульф? — Редко бывает, — подчеркнула я и кивнула в сторону моста: — Пойдём? Торви поёжилась, пряча руки в накидке. — Сегодня холоднее, чем вчера, — произнесла она и ехидно улыбнулась. Прежде чем проследовать за ней, я еще раз оглянулась. Утренний туман становился менее плотным, позволяя видеть дальше. Старая ива, что бессовестно пугала изогнутыми ветвями, предстала в почтительном поклоне. Тени больше не забавлялись, искажая кочки и кусты рядом с ней. Лес становился привычным. Однако открывшийся вид не успокоил тревогу — чувство, что за мной наблюдают, пусть стало слабее, но никуда не ушло. — Александра, ты что-то уронила? — Нет, уже иду, — ответила я и подумала: «Странно это». Гонимые прохладным воздухом мы довольно быстро пересекли мост и вышли к началу деревни. Наш разговор плавно перетекал из одной темы в другую, подолгу не задерживаясь на чем-то одном. Это помогло мне переключить внимание с отплытия на более легкие темы. — Ты наконец-то улыбнулась, — внезапно сказала Торви. — Не понимаю, о чем ты говоришь. Я и улыбка… Торви засмеялась и сильнее прижала сумку к груди. — Торфинна хочешь проводить? — спросила я, поглядывая сумку, что явно не была пустой. — Ведь вы так поладили и… — Что? — она пристально посмотрела на меня. — Он хороший, но юн для меня. В этот момент мне захотелось себя хорошенько стукнуть по голове. Временами я забывала, как здесь могут быть расценены длительные разговоры между людьми разных полов. Дружба или теплая привязанность встречалась, но чаще всего между теми, кто рос вместе или пережили какое-то потрясение. В иных же случаях, говоря что-то такое, люди намекали на какое-то серьезное продолжение, а именно — брак. — Ваше общение мне напомнило… вас с братом, — уточнила я и тихонько вздохнула. — Не более. — Мы с ним прощались вчера. Но раз уж я вышла, то, — уже более спокойно сказала она, — почему бы не подождать вашего отплытия. Думаю, Олаф меня поймет. — Мы вчера тоже прощались. — Но вчера рисунок не был завершен, — Торви остановилась и протянула мне плед. — Я говорила уже, что так и не поблагодарила за лечение и за обучение. — Да, но… — я осеклась, — мы с Олафом решили этот вопрос. Он изготовил ещё пару вещей для меня. К несчастью для Олафа, слова Аскеладда об обучении были восприняты серьезно. Подходящего случая для применения его «совета» пришлось ждать недолго — кузнец, вдохновленный согласием на изготовление металлических флаконов, решил предложить мне сделать еще. Но тут его ожидала неудача. Сперва он воспротивился, напомнив, что проживание у них никогда не было задаром: Аскеладд заплатил часть за мою зимовку, другую — покрыло лечение его сестры. Только Олаф не учел, что главным аргументом станет обучение. Исходя из личной симпатии к этой семье, я не стала требовать отливать флаконы за знания, что уже были даны. Мне удалось заинтересовать его словами о «некоторых вещах» в кузнице, что могут навредить Торви или ему, если он решит использовать это для изготовление, к примеру, котла. Позже я размышляла, почему раньше не замечала, как кузнец умело задавал вопросы и наводил на мысль, что Торви всегда может помочь. Ответ оказался простым: я уже привыкла к мысли, что здесь надо лечить и демонстрировать знания в этой сфере, чтобы не убили. — Это лично от меня, — твердо произнесла Торви. Забрав плед, я медленно провела рукой по узору и улыбнулась. — Он теплый. Поэтому ты так улыбалась, когда говорила о холодном воздухе. — Я хотела дать тебе что-то полезное. Как ты мне, — восторженно проговорила она и резко обняла. — Хорошо, что мы встретились. «Аскеладд не совсем был прав. Здесь есть люди, готовые помочь или дать что-то задаром. Елена, Торви, Георг… дело не в возрасте или времени. Они просто такие люди». Внезапно я ощутила, как тело Торви сковало напряжение. — Александра, — серьезно заговорила она, не отпуская меня, — если вы когда-нибудь еще встретитесь с Харальдом… Учитывай, что ему нельзя верить. На меня нахлынуло дежавю, и я вспомнила слова Аскеладда о нем. Тогда мы тоже были недалеко от реки. — О чем ты? — я медленно отстранилась. Торви не ответила. Она посмотрела по сторонам и ссутулилась. Мне показалось, будто за мгновение она стала ниже на несколько сантиметров. «После той крупной ссоры с братом она говорит более осторожно». — Может, пойдем на пристань? Сегодня не только мы отплываем, можно будет посмотреть на других воинов и пошептаться, — Торви хотела возразить, но я покачала указательным пальцем в знак протеста и подмигнула. — Правда шумно там, вот беда… плохо слышно. — Мы с этим справимся, — проговорила она и потрепала кончик косы. До шумной части деревни мы дошли молча, раздумывая о своем. Мне было крайне любопытно наконец узнать причину столь странного поведения Торви в присутствии Харальда, но задавать вопросы первой я посчитала неуместным. — Одна девушка, — сказала она и подошла впритык, — поверила ему и влюбилась. Конечно, он обманул ее, а она глупая… — Было видно, что эти слова ей давались нелегко. — Она глупая рассказала об этом всем, но ей никто не поверил. Все решили, что она наговаривает. Даже я не поверила… — Знаешь, иногда даже увидеть мало, чтобы поверить. Она покачала головой. — Когда брат нашел ее замерзшей в снегу, я поняла, что она говорила правду. Она выросла здесь, Александра, — ее голос дрожал. — Таким как она или я невозможно здесь заблудиться, только если… ты выпьешь. Но платье на ней было праздничное, в таком по деревне просто так не ходят, а уж тем более в лес! — Еще немного, и ты начнешь кричать, — проговорила я и нервно улыбнулась. «Хорошо, что не рядом с домами говорить начали. Там нас могли подслушать, а мы бы даже не заметили», — подумала я и вслух добавила: — Зачем ему это? Я посмотрела в сторону реки. Спешащие по делам воины игнорировали пристающих к ним торгашей, хватающихся за последнюю надежду всучить что-то. Когда дело касалось плавания, наемники словно бы забывали о трех месяцах безделья и прозябания своего состояния и кропотливо проверяли каждую мелочь. — Если бы ей поверили, ему бы пришлось за это отвечать. — Это была твоя подруга? — Нет, мы даже в детстве не были дружны. Просто… это был первый случай, когда Олаф не поверил мне и не дал сказать даже тебе. — Я из приплывших, Торви. Он не знал, как это может отразиться на вас. Дело тут не в вере. Ему важнее ты, чем установление справедливости. — Ты думаешь, он сразу поверил мне? — Торви посмотрела с надеждой. — Уверена. — Надеюсь, ты права, — проговорила она и грустно улыбнулась. — Харальд уже на причале. Он проявляет к тебе излишнее внимание, будь осторожна. — Он разве сегодня отплывает? — удивилась я и посмотрела вновь на реку. Харальд и впрямь был там, разговаривая с наемником из другой команды. — Может, пришел тебя проводить? «Скорее, пораздаражать Аскеладда», — подумала я и ухмыльнулась. — Александра, — взволновано произнесла Торви и помахала рукой перед моим лицом, — я говорю, будь внимательна, а не радуйся ему. — Я не на него смотрела. — А на кого? — оживилась она и, привстав на носочки, стала более пристально рассматривать пристань. — Того с кем он говорит? Ты его знаешь? Выглядит довольно крепким, да? — Вопросы, вопросы, вопросы. — Необязательно на все сразу отвечать, — она пожала плечами. — А почему ты не боялась избегать его? Если он и правда был виноват, то тебе самой могла грозить опасность. — Э-э-э, — протянула Торви и поежилась, — после произошедшего я неправильно повела себя рядом с ним и сказала, сказала все так… будто… я влюблена в него. А потом все так закрутилось, словно из-за отсутствия его внимания я взбесилась. — Что? — спросила я и громко рассмеялась. — Я не хот… — начала Торви, но очевидно поняв, что из-за смеха я нормально ее не восприму, замолчала. — Александра, — прогремел низкий бас Бьерна где-то с правой стороны. — подозрительно веселая. — Готовлюсь к отплытию, — произнесла я, все еще посмеиваясь. — Если вы продолжите здесь стоять и шушукаться, вас могут понять неправильно, — усмехнулся он и посмотрел на плед в моих руках: — Ты все вещи принесла? — Да. Игнорируя мой ответ, Бьерн что-то промямлил себе под нос. Он сделал пару шагов вперед, а затем взмахнул рукой и громко рявкнул: «Твой корабль и вещи в другой стороне!» Торви приблизилась ко мне вплотную и шепнула: — После такого, я бы с испугу отдала свои вещи. — Я подумала точно также, когда увидела лицо торговца, который пытался договориться с ним, — заговорщически ответила я. — И дом в придачу. Достаточно было ещё одного взгляда на Бьерна, а затем друг на друга, чтобы не сдержаться и засмеяться во весь голос. Тот факт, что мы привлекли внимание не только его, но и других воинов, не только не помог успокоиться, но и каким-то образом только ухудшил все. — Сейчас найду тебе занятие, — Бьерн скрестил руки на груди и покачал головой. Он очевидно догадался, что стал виновником нашего смеха. — Нахдо быть ти-ише, иначе он или нашх капитан действительно что-то похручат, — прокряхтела я. Торви кивнула, прикусив губу. Прошло не так много времени между нашим приходом на причал, попытками успокоиться до приказа капитана подниматься на борт. После зимовки команда была куда более бойкой и воодушевленной, что не могло не радовать. Однако памятуя свой прошлый опыт путешествия, я прекрасно понимала, что подобное настроение в этой команде пробудет недолго. — Ты чего замерла? — спросила Торви. — Задумалась… Торфинн плывет на другом корабле, тот, что справа, да. Думаю, он будет рад еще раз попрощаться с тобой. — Да, пожалуй, — усмехнулась она. Попрощавшись со мной еще раз, Торви поправила сумку и повернулась на одних пятках ко мне спиной. — Эй, Торви! — Да? — она с удивлением посмотрела через плечо. — Спасибо. За все, — после этих слов, всего на долю секунды, меня одолела немыслимая тоска и желание разреветься. — Я рада, что мы встретились. — Я тоже. Прощаясь, я уверена, мы обе понимали, что больше никогда не встретимся. На какое-то время я утратила связь с происходящим. Мысли быстро сменяли друг друга, путались, заглушали. Внутри меня шел спор. Я покидала в своей жизни много мест, прекращала общение и больше после этого не видела этих людей, но с Торви было все по-другому. Мы прощались не после ссоры или когда наше общение изжило себя, а просто потому, что пришло время. Пришло время отправиться в путь. — Ай, — я схватилась за ушибленное плечо. — Ну а что ты хотела? Встала на середине прохода, людям мешаешь, — возмутился Торгрим. — Жрал бы зимой поменьше, смог бы легко пройти, — хохотнул Варяг и, поправив кулек на плече, поднялся на борт. Торгрим ничего не ответил. Только раздраженно прокряхтел и поднялся следом. — Александра, как же ты можешь отплыть не попрощавшись?! — окликнул меня Харальд, когда я уже стала подниматься на корабль. Вспомнив разговор с Торви, нити и возможного новенького от него, которого почему-то приняли в команду, я нервно усмехнулась. — Я боялась, что уплывут без меня, караулила, — я пыталась изобразить растерянность. — Все забываю… — Даже о таких важных вещах, — подмигнул он. — Мы же так хорошо общались. «Я уже буквально слышу внутреннее шипение и негодование Торви». — Вот сейчас и попрощаемся, — я улыбнулась. — Прощай. Харальд прищурился и мгновенно сократил дистанцию. Машинально я отпрянула. Сердце забилось быстрее. После разговора с Торви мое волнение и опасения рядом с ним очень сильно возросли. Харальд протянул мне небольшой кулон и сказал: — Не бойся, он тебя не укусит. Первым порывом было отказаться, однако от резких жестов мне удалось себя сдержать. — Красивый. Он не отсюда? Он кивнул. «Не понимаю… С другой стороны кулон может что-то стоить. Его вполне можно будет обменять на еду». Без пробы или подручных средств я не могла определить металл, но в глубине души мерцала надежда, что это было серебро. По крайней мере, по цвету было похоже. — Чтобы не забывала обо мне. — Что же, и без него это было бы сложно, — усмехнулась я, имея в виду совершенно другое. Харальд засмеялся. По его реакции и открытой позе я решила, что ничего оскорбительного не сказала и, не подарив что-то в ответ, не сделала. Легкое покачивание драккара и запах древесины, натертой какой-то особой смесью волной принесли воспоминания о минувших днях на корабле. Меня вновь ждал запах жженой плоти, железа и пепла. Это несомненно нервировало, отдавая легкой дрожью в пальцах, но в этот раз, казалось, у меня было больше шансов справиться с увиденным и даже помочь кому-то. Преисполненная надеждами на попутный ветер и благосклонность моря команда разбрелась по кораблю, занимая свои места. — С зимы что-то осталось? — спросил Атли, остановившись рядом со мной. — Разумеется, даже кое-что появилось. — Полезное для? — Всех нас, Атли, — улыбнулась ему я. Он усмехнулся и противно похрустел пальцами. — Значит, можно буянить куда сильнее. — Ну, — протянула я, — только не увлекайся: моими травками к жизни не вернешь. Атли хотел еще что-то добавить, но его позвал Бьерн, и тот, сразу поняв зачем, чуть сутулясь, потащился к нему. — Почему опять я? — Отходим, — игнорируя возмущения, крикнул Бьерн и махнул рукой Атли. Над водной гладью раздались громкие возгласы и прощания. «Странные жители: прощаются так, будто с давними друзьями, хотя… — я облокотилась на борт и нашла глазами Торви, — сама так поступаю». Харальд еще был на причале, находясь чуть дальше от основной толпы. На удивление он был без своего сопровождающего. Поскольку никаких цепочек у меня не было, кулон пришлось повесить на тонкую веревочку. Длину я отрегулировала уже на себе, сделав как можно короче. Мне совершенно было не нужно, чтобы кто-то схватил за него и дернул, когда не надо. Закончив с кулоном, я помахала Харальду. Но только после этого заметила, что он смотрел в сторону корабля, на котором плыл Торфинн.       

***

Минули первые сутки с отплытия, как зародилось первое недовольство. Меня разбудил недовольный гомон, нарастающий с каждой секундой. Укутавшись поплотнее в новый плед и не вдаваясь в причины возмущения, я быстрым, насколько это было возможно в сонном состоянии, шагом приблизилась к Аскеладду и Бьерну и встала чуть левее их. — Так может по рекам на север пойдем? — возмутился Торгрим. — Зачем такой крюк по морю? За спиной Торгрима стала собираться толпа, поддерживающая изменение курса. Аскеладд потер лоб и на мгновение прикрыл глаза, очевидно обдумывая что-то, что не приносило ему удовольствия. — С юга можно было начинать, если бы мы вышли раньше. А если ты говоришь о Франции, то она уже давно подвергается набегам, — размеренно произнес Аскеладд, — добычи мало, желающих много. Разные соглашения… — Но мы давно там не были, могло все измениться, — перебил его Барди. Аскеладд усмехнулся и слегка приподнял голову, будто бросая вызов его словам. — Хм-м. Торгрим и Барди, разве вы не пили эль вместе с наемниками из других команд? — тяжелым шагом он приблизился к Торгриму. — Не слушал их жалобы о нехватке добычи и запретах? От его спокойной и размеренной речи возмущенный галдеж стал стихать, воины все больше и больше внимали его словам. Торгрим явно растерялся и отвел взгляд в сторону. — Однако на границах соседних королевств происходит неразбериха и междоусобицы. Местных вельмож больше интересуют крепости соседей, чем собственные деревни, — сделав небольшую паузу, он покачал головой. — Бедные, оставшиеся без присмотра деревни. "Королевств? Любопытно". По кораблю прошел смешок, от которого мне стало не по себе. Одного ума мало, чтобы вести за собой. Без должной выдержки и ораторского искусства ты в лучшем случае убережёшь себя, но никогда не сможешь управлять толпой. Аскеладд владел всем этим. Это настораживало и восхищало одновременно, заставляя задавать один и тот же вопрос: «Как он стал таким?» Получив устраивающий ответ, часть воинов бездельно разбрелась по кораблю, другая — сменила гребцов. — Александра, перепроверь, хорошо ли ты закрыла свои травы. Мы скоро выйдем в море. — Хорошо. Я поправила сползающий плед. Утро вновь было холодным, да и за несколько месяцев теплой жизни у кузнеца я отвыкла спать на улице. — И сними ты уже эту бесполезную побрякушку, Харальда здесь нет, — бросил Аскеладд, проходя мимо меня. — Ее нельзя обменять или продать, она… бесполезная? — расстроенно произнесла я. Аскеладд остановился и внимательно посмотрел на меня. — Капитан, — позвал его Бьерн. — Сейчас, — выкрикнул Аскеладд и кивнул мне. — Ну, продать можно. Про травы не забудь. Доставать мои вещи пришлось новенькому. Сперва меня обрадовала его легкость на подъем, но спустя всего небольшой промежуток времени я об этом пожалела. Я любила работать быстро, не отвлекаясь, но качественно, чтобы к этому больше не возвращаться. Такой подход был ко всем домашним делам, мелким поручениям, не относящимся к каким-то исследованиям. Поэтому, когда это новое создание ада, что свалилось мне на голову, стало лезть под руку, открывать то, что уже отложено, раздражая меня, проверка превратилась в шоу для остальной части команды. — Не трогай. Нельзя. Нет, оставь это. — А что будет, если я это открою? — спросил он и открыл. — Ты изде… умрешь. — Что? — Ничего не могу с этим сделать, — сказала я и забрала у него бутылек. — Но ты же… — У меня есть противоядие, — сказала я и кивнула в сторону мешка, где осталось совсем мало воды. — Точнее, было.Только что закончилось. Он схватил мой мешок и жадно сделал несколько глотков. — Ты издеваешься? Это просто вода! — А… ой. Сложив все лекарства, я протянула их пареньку. — Следующий раз это может быть не шутка. У меня есть яды, от которых нет спасения, — я говорила четко, чтобы каждый мог услышать. — Даже если я захочу, не смогу помочь. Недавно заливающаяся смехом кучка воинов притихла. Я наделась, что они действительно поняли смысл моих слов — в них не было угрозы, только предостережение. — Это уже будет их ошибка, — Бьерн спокойно оглядел собравшуюся кучку, а затем ехидно улыбнулся. — Я смотрю, вы уже отдохнули. Ваша очередь грести. Раздались приглушенные возмущения. Хоть никто из них не хотел этим заниматься, переводить стрелки, как делал это Атли, даже не попытались. Я облокотилась на борт и подставила лицо теплому морскому ветру. За спиной кто-то спорил, что гребет лучше других, временами раздавались выкрики Бьерна и чье-то недовольное ворчание. Во время плавания ко мне редко подходили с какими-либо поручениями и то, чаще всего они были как-то связаны с медициной. Первоначально мне казалось, что это из-за недоверия, но позже Варяг озвучил иную причину. «Рука лекаря должна быть легкой и мягкой», — это последнее, что я ожидала от него услышать. Но это объясняло, почему Аскеладд и Бьерн сделали акцент на перчатках, когда я только стала учиться стрелять из лука. Даже в датской деревне состояние кожи дочери Хельги существенно отличалось от других, что окончательно убедило меня, что это не личное мнение Варяга, а определенной части датчан.

***

Впервые в жизни я увидела разъяренное море, что с неистовой силой жадно кидалось на корабли. Море и небо слились в свинцово-черную бездну, не давая разглядеть, где же находится конец этого чистилища. Руки уже не слушались, с каждым разом все быстрее отпуская веревку. Я с ужасом понимала, что в какую-то из следующих волн, у меня не хватит сил удержаться. — Я уже больше не могу, — сказала я, но едва ли меня кто-то мог услышать. Я закрыла глаза и сжала веревку. Бесполезно было сдерживать слезы. Видит ли их кто-то, слышат ли — в тот момент, перед ликом смерти, это было неважно. Корабль наклонился — я уже знала, что будет, и сильнее сжала руки. Мне было страшно открывать глаза. Казалось, что если я вновь увижу огромные волны несущиеся на корабль, то остатки сил покинут меня в тот же миг. Резкий толчок в бок, сильнее обычного, застал врасплох. Мокрая веревка выскользнула, и я камнем полетела в сторону руля. Резкая боль в плече молнией вонзилась в плоть, и я закричала вновь. — Дура, —выругался Бьерн, потянув за больную руку, отчего та заныла еще сильнее. Каким-то образом за мгновение, как мне тогда показалось, Бьерн обвязал вокруг талии веревку и показал, чтобы я крепче держалась здоровой рукой за ванты. — У ме…не сил, — откашливаясь, произнесла я и навалилась на Бьерна. — Нет… — Волна! Скоро будет большая волна! — кто-то прокричал совсем близко. Мне показалось, что он выругался прежде, чем обнять за плечи и прижать к себе. — У тебя остался твой нож? Нож! — выкрикнул Бьерн. Я не смогла ответить сразу, теряясь перед зловещей высокой волной, на вершине которой уже появлялась пена. — Да. — Если корабль перевернется, перережешь им веревку! Пе-рережешь! — гаркнул он. Чем сильнее наклонялся корабль, тем бешенее стучало сердце. Ощущение безысходности накрыло раньше разгневанных вод. Время будто замедлило ход, растягивая мгновения ужаса. Мне кажется, я закричала и оглушила этим Бьерна, а может, стала молиться не его богам. Все было смазано. Мне не хотелось умирать таким образом, и больше я не желала того же… им.