Спор, Желание, Вино

Плечо противно тянуло, при каждой попытке пропальпировать — становилось только хуже. — У тебя вывих, — между делом бросил Бьерн, ища что-то в мешках, которые уже были выгружены на берег. — К счастью, нет. Могу двигать рукой, хоть и болит все. — Тебе помочь перевязать? — он оторвался от своего занятия и посмотрел на разложенные тряпки, а затем на съехавшую повязку с моего плеча. — Да, — произнесла я и прикрыла глаза. — Тогда мне будет проще закончить с осмотром оставшихся. После того как нам удалось пережить шторм, мы ещё какое-то время скитались по морю. Только ночью, когда небо наконец-то полностью прояснилось, Аскеладд с Бьерном проложили курс до ближайшей суши, чтобы пополнить пострадавшие припасы — прежде всего, пресную воду. Бочонки, в отличие от тюков, пострадали больше всего. С момента нашего прибытия прошёл по меньшей мере час. Те, кому повезло во время шторма, отправились на разведку местности и разгрузкой необходимого, тем, кому досталось больше, — доверили осмотр кораблей и решение с вопросами починок, остальные же, с сильными переломами и сотрясениями, остались на мне. Не обошлось и без потерь: трое из наших навсегда остались узниками моря. Как позже съязвил Торфинн, это была не такая уж и большая потеря. Что-то мне подсказывало, что большая часть команды была согласна с ним. Я старалась научить себя не думать о возможной трагедии в прошлом с горячим сердцем, но контролировать мысли было куда сложнее тела. — Сильно только не затягивай, — чуть ли не зевая, попросила я. После шторма от бессилия я умудрилась ненадолго уснуть, но это не дало тот прилив сил, который хотелось бы. — Я знаю, как это делается, — немного раздраженно ответил он. Через пару секунд я заскулила от появившегося давления на плечо. — Уверена, что не вывих? — А-а оух, абсолютно… Бьерн ничего не ответил, к моему счастью. Спорить с ним на эту тему совершенно не хотелось. — Готово, — произнес он и отстранился. — Если опять начнет давить, лучше попроси помочь. Сама знаешь, чем больше елозишь с больной рукой, чем дольше восстанавливаешься. Лекарь нам нужен здоровый. — Только лекарь? — усмехнулась я. От моей реплики Медведь опешил и непонимающе посмотрел на меня. — Не обращай внимания. — Как скажешь, — он пожал плечами и посмотрел на недавно принесенные мешки. — Ты что-то потерял? — Грибы. Те, что были при мне, снесло. Наверное, той большой волной, — Бьерн недовольно вздохнул и продолжил: — Какой же я берсерк без них? Мне резко стало жарко. — Могу помочь, — сказала я и подумала: «Это прошло. Волна пошла. Это уже неважно». — Нет, — он покачал головой. — Сперва закончи с нашими, потом посмотрим. И хотя оставшиеся были из второй категории и не так уж сильно нуждались во мне, я понимала, что Бьерн прав — сперва моя главная работа, потом уже все остальное. — Конечно, — я завернула оставшиеся тряпки и положила их в сумку. — Кстати, Бьерн… — Да? — Ты мне очень помог тогда… — Мне стало немного неловко, но я чувствовала, что должна поблагодарить его. — Не только в шторме дело. Зимой тоже. Знаешь, тут все думала, что мне это напоминает, забавно, что только сейчас поняла… У меня никогда не было старшего брата, но-о, мне кажется, я понимаю каково это. Бьерн промолчал. Я не могла понять, о чем он думает. Его лицо оставалось непроницаемым. — Что же, пойду дальше лечить. Бьерн так ничего и не ответил. Только когда я немного отошла от него, до меня донеслись обрывки фраз: «…старик был прав… хотя бы ее поймал…» Тихая и горькая тоска разлилась по телу. Я словно уловила какую-то мелодию из прошлого, что в эту же минуту перенесла меня за тысячи верст отсюда, к чему-то родному, еще не потерянному. «Что за странное чувство?» — Александра, — громкий голос раздался рядом со мной, — вот ты где. Посмотри, что с Булом, он до этого спокойно сидел, а сейчас стал крутиться. — Где он? — Я отведу. Еле поспевая за Барди, я внеслась в палатку. Бул лежал в раскорячку, постанывая и временами хватаясь то за голову, то за ногу. Лицо от перенапряжения было красным. В палатке удушающе пахло перегаром. — Что с ним случилось? Я медленно опустилась на колени. Попытка не дышать с треском провалилась практически сразу. — Откройте палатку… Ему воздух нужен. — Так что с ним? — Барди не унимался. — Брат твой, что ли? — спросила я, осматривая сильно отекшее предплечье. — Практически. Мы с ним с одной деревни, росли вместе. — У него рука плохо двигается. Это надолго. Надо ему жестко зафиксировать ее. — Это все из-за руки?! — удивился Барди. — Нет. Это, — произнесла я, указав на красное лицо Була, — из-за того, что он от боли выпил много эля. С этим я тоже помогу, не переживай. «Справиться с похмельем проще, чем роль хирурга выполнять». — Принеси мне палки для руки, я пока с его давл… с красным лицом разберусь, — договорив, я жестом поторопила Барди, поскольку сидеть долго в палатке с перегаром, способным заспиртовать муху, мне не хотелось. Оставшиеся пострадавшие решительно отказались от помощи, уверенно заявляя, что это не стоит внимания. Ни моего, ни их. Согласилась я со всеми, кроме Ухо. По большей части он занимался разведкой, а при нападении контролировал слаженность лучников или же сам стрелял. По каким-то причинам он не брал в руки мечи и копья, оставаясь верным лишь луку. Ко всем неприятностям наши отношения довольно быстро стали нейтральными. Это автоматически добавило его в список людей, за чьим здоровьем и жизнью я следила внимательнее. Неизвестно, кто мог занять их место, если бы они умерли. Второй Вульф в команде мне был не нужен. — Тебе надо обработать ногу, — не отставала я. — Если у нас скоро будет… ты быстро выйдешь из строя. Быстрее, чем ты думаешь. — О, там Атли с Уббе вернулись с разведки, пойдем послушаем, что интересного они узнали. — Ухо! — До чего же ты приставучая-то. Ладно, — проворчал он, — если они нашли какую-то деревушку неподалеку, я тебя послушаю. Я тяжело вздохнула и направилась следом за ним. Атли и Уббе полукругом обступили любопытные наемники, заваливая вопросами. Однако эти двое не спешили отвечать, мельком поглядывая в сторону Бьерна и Варяга. — Солдаты есть неподалеку? Или … — спросил один. — А деревни? — перебил его другой. — Может что-то побогаче найдется? — вмешался третий. Атли раздраженно взмахнул руками и сдавленно ответил: — Если вы хотите, — он вновь бросил взгляд в сторону, но теперь там был только Варяг, — что-то узнать, то может заткнетесь ненадолго. — О-о-о, — протянул Аскеладд, вальяжно и нарочито медленно приближаясь к толпе, — какие все раздраженные после нашего небольшого приключения по морю. Все повернулись в его сторону. Краем глаза я заметила, как Ухо стал пятиться подальше от толпы, но встретившись со мной взглядом, он тут же замер и улыбнулся. «Что за хрень, Ухо? Если тебе это настолько не надо, то почему ты так мягко перечил?» — Мы сверились с картами и теперь точно представляем, где находимся. Чтобы выйти на изначальный курс, необязательно снова выходить в море. Можем обойти земли франков по реке к границам, — уже привычным тоном сказал Аскеладд. — В итоге я был прав, — гадко осклабился Торгрим, — боги мне свидетели, они сами нас сюда привели. Аскеладд усмехнулся и, чуть сузив глаза, с нескрываемой долей сарказма ответил: — Да, боги определенно на твоей стороне, Торгрим. Я еле сдержала смешок, изнутри прикусив щеку. Он откровенно издевался над ним, но почему именно — до Торгрима дошло лишь через пару дней. Деревни вблизи реки были настолько бедны, что откровенно не стоили тех усилий, что на них были затрачены. Напряжение в группе стало возрастать, временами переходя на хвалившего себя совсем недавно Торгрима. После очередного набега команда расположилась в небольшой деревушке. К общему удивлению, в ней не было не только чего-то ценного, но и запасы еды практически отсутствовали. — Дерьмо, — выругался Варяг и пнул валяющуюся на земле корзину. — Такими темпами у нас самих начнутся проблемы. Пытаясь скрыть отвращение и нарастающую тошноту от вида разрубленных тел, я быстро прошмыгнула мимо него в поисках места не заваленного трупами. «Уже начинает смердеть, — подумала я и посмотрела на валяющуюся впереди отрубленную по локоть руку, измазанную в темной, уже с запекшейся крови. — Твою мать». Я отшатнулась в сторону и столкнулась с мимо проходящим воином. — Ты чего, руки испугалась? — удивлённо спросил Бадри. — Бледная вся. — Не руки, тела на солнце начинают быстрее разлагаться… запах. — Вот вы с капитаном говорите про запахи, а я ничего не чувствую, — он пожал плечами. — Собственно, поэтому мы и здесь: нам сказали тела убрать. — И хорошо, трупный яд весьма противная штука, — я собралась уже отправиться на поиски места поспокойнее, но, когда до меня окончательно дошли слова Барди, резко развернулась и спросила: — А где капитан? Я была уверена, что этот лис не сидел перед горой трупов. Следуя словам Барди, я достаточно быстро нашла нужный дом. К моему удивлению, около него уже стоял недовольный Варяг и что-то объяснял Аскеладду и Бьерну. «Мне казалось, он был с Барди все это время». Дом оказался непривычно маленьким. Небольшие окна неуклюжей волной располагались близко к крыше, тем самым напоминая больше форточки. Входная дверь на фоне достаточно внушительных Варяга и Бьерна вовсе показалась издевательски низкой и узкой. Очевидно в этом доме недостаток света был даже днем, раз они составляли планы на улице. «Даже на фоне Аскеладда… Хотя если так разобраться, когда он стоит с ними рядом, у них не такая уж и большая разница. Просто у них плечи шире». Заметив мой приход, Варяг лишь на долю секунд смолк, а затем, после кивка Аскеладда, продолжил. — Ты сам понимаешь, это нехорошо для команды. Аскеладд нахмурился, задумчиво покачав головой. — Смотри, — Аскеладд указал пальцем на карту, — мы здесь, а вот здесь, — он немного продвинул руку влево, — уже граница. У нас будет два варианта: либо богатые деревушки чуть дальше, либо найти заказчика. Конфликты на границе у них постоянные. Они и с соседям, и с саксами бьются. — А провиант? — Бьерн все проверил, на это время еще хватит с лихвой. — Лекарства? Александра? — М-м, — я оторвала взгляд от карты, пытаясь собрать мысли в кучу, — практически ничего не пострадало. Я хорошо все укрыла перед тем, как мы вышли в море. Варяг немного успокоился, перестав активно жестикулировать. — Надо донести до команды, что все в порядке, — спокойно произнес Аскеладд, — но не в лоб. Так они будут искать где-то ложь. Ненавязчиво, между делом говорите об этом. Александра, тебя это тоже касается. Сохранить спокойствие в команде немаловажно сейчас. «Особенно для меня», — подумала я и кивнула. — Мы переждем здесь ночь и рано утром отправимся дальше, пока есть время. Варяг согласно кивнул и, попрощавшись, направился в деревню. Бьерн по просьбе капитана направился к кораблям, чтобы подготовить их к отплытию. — Ну, а ты чем порадуешь меня? — складывая карты, спросил Аскеладд. — Тем, что жива. Аскеладд засмеялся, чуть не выронив карту. — Это и так было понятно, — заметил он. — Почему не в деревне, скоро все дома займут. Вспомнив кровавое зрелище в центре деревни и отрубленную руку, я скривилась. — Это малая часть жизни, которую ты выбрала. Сама, — сделав акцент на последнем слове, Аскеладд внимательно посмотрел на меня. — Но это не мешает мне искать место получше, даже во время набегов. Как это делаешь… ты. — Что правда, то правда, — он покачал головой и улыбнулся. — Но этот дом уже занят. «Я и не собиралась его выпрашивать. Просто переждать». Когда Барди и еще несколько воинов управились с телами, я вернулась в деревню в поисках места для ночлега. Тел уже не было, однако шмон все еще прятался между домами, особенно сильно ощущаясь после порыва ветра. Выработанная устойчивость к запахам за зиму практически исчезла, и я вновь проходила все круги ада. Как и советовал Аскеладд, если кто-то меня спрашивал про лекарства или еду, я рассказывала правду, но будто я ее подслушала. Как оказалось, часть воинов считает, что в некоторых вещах, я знаю больше них. Наравне с Бьёрном, Торфинном и Варягом. Это мне польстило. Ближе к вечеру, когда я помогала новеньким свежевать добычу, Аскеладд соизволил сообщить, что он освободил для меня дальний дом, поскольку его добродушие не знает предела. Правда, в самом конце, разумеется, по той же доброте, он не забыл добавить с усмешкой, что если я опоздаю, они уплывут без меня. — Не очень хорошая идея — язвить человеку в крови и с ножом. — Не очень хорошая идея грубить своему капитану… с мечом. — А все ли травы в приправе знает наш капитан с мечом? Аскеладд усмехнулся и посмотрел в противоположную сторону. — Старые уловки, Александра, — по его голосу я поняла, что он улыбается. — Зато проверенные.

***

Для команды объявление Аскеладда о присоединении к осаде крепости стало спасением от тоски и неудачных набегов, для меня же — поводом радости, что я переместилась сюда в своё тело. Сидеть в лагере и заниматься ранеными, куда безопаснее, чем нестись на кого-то с топором, будучи в теле парня. Иронично, что какое-то время назад я считала иначе. После того как Торфинн вернулся с некой важной информацией, Аскеладд вместе с Варягом и частью команды отправились к нанимателю. Я решила остаться вместе с Бьерном, сказав, что мне надо лучше подготовиться к возможным ранам и потерям. Но это было частично ложью. Мне требовалось время, чтобы подготовить себя к тому, что ждало меня там, к тому, что могло произойти, если осада крепости выйдет боком. Хотя с трудом представляла, как я могла бы выжить в новых землях, случись что с Аскеладдом и двумя его добродетелями — Бьерном и Торфинном. Пока мы добирались до указанного места, я пыталась вспомнить хоть что-нибудь из рассказов Игоря. Но как назло ничего целостного и содержательного мне не удавалось вытащить, лишь какие-то лоскуты об осадах, которые могли быть, как в тринадцатом, так и в четырнадцатом веке. «Подожди-ка, — подумала я, стукнув легонько кулаком по ладони, — Франция, распад, королевства… это уже было после крещения Руси, значит, мое имя не противоречит… Сближение с Византией и отдаление от северных стран — в таком направлении…» — Уже что-то задумала? — внезапно спросил Атли. — Улыбаешься. — Пока нет, — ответила я и усмехнулась. — Еще не знаю, что нас ждет за холмом. Слушай, это нормально, что корабль так далеко остался? Да и те… у другого притока. — Вполне. Мы же не знаем, как все пойдет. Эти оставим здесь для отступления, там будет подкрепление, — он поправил щиты. — Слишком узкое русло у крепости, да и вода с маслом сделают из нас лёгкие мишени. «Часть нашей команды все равно осталась у кораблей. Интересно, они всегда так дозировано выступают, когда противник неизвестен или силён? Я представляла нашествие…» — Аскеладд утром прислал распоряжение? — Нет, еще перед своим уходом. — Как всегда, — произнесла я и улыбнулась. — Ты сама все продумываешь наперёд, почему так удивляешься, когда это делают другие? — Нет, что ты. Правильнее будет — восхищаюсь, — не кривя душой, произнесла я, — и уважаю, какими бы врагами или друзьями эти другие не были. Спустя непродолжительное молчание, Атли спросил: — Поэтому ты пошла за нами, точнее, ты пошла за Аскеладдом? На секунду я опешила. «Пошла за Аскеладдом… — повторила про себя я. — Вопрос к свободному и равному себе человеку. Или он просто не следит за словами?» — Как и вы все, разве нет? По каким-то причинам вы выбрали его среди других и пошли за ним. Я внимательно вглядывалась в черты Атли и идущего рядом Бадри, чтобы уловить хотя бы небольшое возмущение или раздражение от моих слов. — За его силой и умом, — Атли согласно кивнул. «Что же, так куда лучше», — подумала я, даже не пытаясь скрыть улыбку. Спустя небольшой промежуток времени мы достигли вершины холма. Открывающийся вид на каменную, темно-серую, местами черную от копоти крепость вызвал искреннее негодование. — Я думала она меньше, — досадно протянула я. — Я тоже, — отозвался Барди. — Была бы меньше, — Атли посмотрел по сторонам и затем гораздо тише продолжил: — не позвали бы сразу две команды. — Там будут еще северяне? — удивилась я, моментально испытав нешуточный прилив отчаяния. — Ты не знала? — спросил Атли и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Ты, наверное, прослушала, это перед уходом громко сообщили и Скальдбьерн, и Аскеладд. Укрепление располагалось на северо-западе, на другом берегу, практически напротив него был разбит лагерь. Общая численность палаток и сама площадь лагеря, казалось, сильно превосходила размеры крепости. — Эти дома, где лагерь… — Поданных местного вассала, — отозвался тихо подошедший Бьерн, ткнув указательным пальцем в крепость. — Они в плену или их забрали за стены? Атли и Барди одновременно рассмеялись, но очевидно моя потерянность была столь явной, что они решили уточнить: — Только в самом начале. — И то вряд ли. — Почему только в начале? — Эх, — Бьерн махнул рукой, чтобы мы продолжили двигаться в лагерь, и спокойно ответил: — Чем дольше длится осада, тем сильнее ощущается нехватка еды. Если в такой ситуации встанет выбор между пахарем и лучником — оставят последнего. Да и для обороны требуется намного меньше людей, чем для осады. — Понимаю. Хотя пахарь тоже важен — лучники не умеют обрабатывать землю, а значит после осады вассал столкнется с голодом. Он ослабнет, его армия, а значит — станет более легкой добычей, если брать голодом. Даже сейчас они пропускают время посевов и уже этой осенью ощутят последствия. — Для себя и армии обычно у них много зерна. — Не каждый год урожайный. К тому же зерно может испортиться, — я осеклась. «Зачем я думала о яде, если все можно было сделать проще». — Вы с Аскеладдом это обсуждали? — удивился Бьерн. — Нет, все новости и приказы в последнее время я получала от тебя или команды. — Хах, — Бьерн громко усмехнулся, привлекая внимание идущих рядом Атли и Угги, — вы с ним иногда мыслите одинаково. — Хитрят вечно. Были бы рыжими, сказал бы кто вы. Бьерн резко остановился. На его лице отразилось сильное негодование, даже злость, а затем, так же внезапно, — грусть. — Мы что-то забыли сделать? — тихонько уточнила я и посмотрела на собеседников, Атли и Угги в ответ лишь пожали плечами. — Нет, просто кое-что помнил из прошлого, — отстраненно произнес Бьерн, а затем тут же добавил привычным голосом: — Да, я уверен, что ничего не упустил. Тем временем, пока мы обсуждали крепость, слепящее солнце и какие-то мелочи, наш отряд добрался до палаточного лагеря. Бьерн, перекинувшись парой слов с командой, дал приказ оставаться здесь до прихода капитана. К моему счастью, дождей не было здесь несколько дней. Отойдя подальше от дороги, если ее можно так назвать, я кинула на землю старый плед и аккуратно опустилась на него. Моему примеру последовала большая часть прибывших — кто-то просто сел на землю, кто-то на свой плащ, и только несколько человек осталось посередине дороги, очевидно желая получить копытом в лоб от временами мелькающих здесь лошадей. — Мы еще кого-то ждем? — спросила я, смотря вслед всаднику. — Не знаю, — безразлично ответил Барди, подперев голову рукой. — Скорей бы уже хоть что-то бы произошло… «У нас очевидно разное представление о скуке», — подумала я и медленно прикрыла ладонями лицо. Раньше в такой ситуации я бы не смогла даже выпить стакан воды, не расплескав, но теперь — тело подчинялось мне. — Уже что-то, — тихо отозвалась я. Насколько сильно я бы удивила сама себя, если бы очутилась перед глазами той испуганной и только что попавшей в это время Александры? Испытала бы гордость, или, может, разочарование от проснувшегося безразличия на многие вещи? Я повторяла эти вопросы так часто, что они практически стали для меня молитвой. — Капитан, — сказал Барди, толкнув меня в плечо. Несколько секунд дневной свет неприятно щипал глаза, из-за чего я раздраженно и, как думалось мне, тихо выругалась. — Ты чего? — удивленно спросил он, отряхивая плащ. — Это я так, сама с собой. Не обращай внимания. Аскеладд выглядел усталым, словно не спал нормально пару тройку дней. Новой информацией в основном делился Варяг, лишь иногда Аскеладд бесцветно вносил коррективы в его речь. — Александра, — Аскеладд близко подошел ко мне, — у тебя не будет исключения для палатки. Так что выбирай: либо Скальдбьерн, либо Бьерн. — Э-э-э, да я с Атли тоже хоро… — он легонько покачал головой. — Бьерн. Я была удивлена его жесту, поскольку зимой Атли достаточно заботы проявил ко мне, когда я в этом нуждалась. — Хорошо, — Аскеладд кивнул. — Карл, это тот лекарь, о котором мы говорили, отведи ее к раненым, а когда ей будет нужно, вернешь к нам назад. Невысокий, но довольно крепкого телосложения парень сделал шаг вперед и трудно разборчиво, словно был пьян ответил: — Будь сделано. Дав ступить всего лишь шаг, Аскеладд взял меня за локоть. — Если что-то пойдет не так, что-то… кричи и вопи, сразу. Не жди прояснений, — договорив, он отпустил мою руку. — За это ты получишь золото, так что работай хорошо. — Когда это я лечила плохо? — слегка возмущенно спросила я. — Иди-иди. Все мои предположения о предстоящих трудностях были ничтожны. Я была уверена, что даже опытный доктор, увидев множество истерзанных и обожженных тел, пришел бы в ужас. «Настанет ли день, когда этот мир перестанет… меня удивлять?» Я заплела косу и с помощью гребня Клеона зафиксировала ее на затылке. Однако из-за мелких волосков, быстро выбившихся из общей массы, мне пришлось покрыть голову платком. По какой-то причине это привлекло внимание других лекарей. Я не слышала, что именно они говорили. Но их взгляды и жесты отчего-то были недовольными. Когда начало смеркаться, меня сменила Айрис. Чудная девушка, что в отличие от других с момента прихода не смотрела на меня волком. Я заметила, что каким-то образом, чисто интуитивно, а, может, и имея за плечами какой-то опыт, она, перевязывая раненых, внимательно следила за чистотой рук и тканей. Намного пристальней остальных. — Простите, — сказала она со странным акцентом, — ты… не могла бы не уходить, пока я не закончу с этим мужчиной. Она указала на лежавшего через одного весьма молодого паренька, что совершенно не ассоциировался у меня с «мужчиной». — Я наблюдала за вами, — смутилась она, — ты так слаженно делала… Нет-нет, я не прошу помочь… Просто спокойней мне, если рядом будешь. «Наблюдала, значит…» Я еще раз посмотрела на парня, уже даже не стонущего от боли, и сказала: — Я помогу и покажу. — Покажете? — Да. Хоть я и не училась на лечебном, но ее некоторые базовые ошибки в перевязке, убедили меня, что с этим пострадавшим ей точно следует помочь. Я не могла остановить убийства, но единственное, что точно было доступно мне — лечение. Так я могла помочь хоть кому-то.

***

— Ты выглядишь устало, — неожиданно произнес Аскеладд. Сам он выглядел не лучше, к тому же очень отрывисто рассказывал о текущих делах, то ли специально, то ли говорить много вечером уже не мог. — Да. Тяжело осознавать, что, несмотря на мою помощь, люди умирают. Особенно на руках… Ты думаешь, что получилось, вот оно! Но чуть позже осознаешь — просвет. — Просвет? — повторил Аскеладд. — Да. Период, когда болеющим, тяжело болеющим, резко становится лучше, но это… в последний раз. — У нас совершенно разные цели, — Аскеладд тихо усмехнулся и посмотрел на мои руки. — Ты не бережешь себя. Он легонько коснулся пальцев, затем запястья. Я вздрогнула, и по телу пробежала приятная мелкая дрожь. — Ты увлеклась. — Аскеладд… — начала я, но он нахмурился и покачал головой. Я ожидала упреков или привычных насмешек для переведения темы, но их не последовало. — Иногда мне становится тошно быть с тобой. Не люблю я таких людей, — он повернулся в сторону входа так, что мне стало плохо видно его лицо. — Вы будто подчеркиваете во мне то, что я и так ненавижу. В голове постепенно складывался его портрет, но мне все еще не хватало многих деталей. Во время захватов у него могло уже скопиться столько богатств, что он точно имел возможность провести оставшуюся жизнь в достатке, осев где-то на островах или в маленькой деревушке в Дании. Но он все равно продолжал плавать. «Значит, есть ещё какая-то причина почему он продолжает?» — О чем ты? — спросила я, надеясь на еще одну подсказку. Он лишь грустно усмехнулся и приподнял опустевший рог. Аскеладд всем своим видом намекал, что мне не стоит обращать внимание на пустые бредни пьяного, однако я знала — он никогда не позволит себе напиться в таком месте. — Где Бьёрн? — я тихонько вздохнула, мысленно отдергивая себя от дальнейших расспросов. С одной стороны, мне следовало знать больше о том, кому я доверилась, с другой — такие разговоры всегда меня располагали к людям, порой даже слишком. — Он тебе нужен? Сейчас? — Уже поздно, — я вздохнула. — Хочется спать. Завтра, как только рассветет — надо опять браться за работу. Аскеладд наконец посмотрел на меня. — Все же зимой произошло что-то еще, — он вдруг стал серьезным. — Не могу понять что. Я покачала головой. Мне хотелось рассмеяться от мысли, что со мной случилась — жизнь. Со всеми ее прелестями и кошмарами. — Я посижу с тобой, пока Бьерн не придет, — заговорил Аскеладд, прерывая мои размышления. — Ты уверен? — я посмотрела сперва на кувшин с водой, затем на рог. — Да-да. Я же просил доверять мне. — Я доверяю. Просто уточнила, не надо ли тебе перед этим сходить за… добавкой. Аскеладд ничего не ответил. Уснула я быстро. Несмотря на все ужасы дня, сны были лёгкие и спокойные. То ли от того, что сработали мои попытки представить что-то приятное перед сном, то ли потому что он был рядом. Прошло около десяти дней с момента прибытия в лагерь, когда на лице Аскеладда я вновь увидела уже привычную ухмылочку. — Александра, — окликнул меня Карл без акцента. «Что? Может, показалось?» — Что? — ответ получился не очень довольным. — Я еще не закончила. — Ты не могла посмотреть, одного? Он дальше. Ни ты, ни Эдмунд не-не. — Это тот, кого ты знаешь, верно? Карл еле слышно сказал: — Брат. — Попроси девушку, что меняла меня, закончить здесь. — Дочь Эдмунда, Айрис? «Специально ее ко мне пристроил? Хорошая идея, так-то. Я-то думала, она просто помощница». — Позови ее и пойдём. Чем мы ближе подходили к брату Карла, тем больше я понимала — шансов у него нет. — Рана свежая, когда он успел? Осады-то не было. — Ночь была вылазка. Твой капитан сказал, — он почесал голову, — что дурной план. Но они пошли. Теперь они будут действовать по его плану. «Он разве не рядовой?» — подумала я, после чего предположила, что, возможно, услышал это от брата до осады. — Рана маленькая, вижу, но Бавон… Он должен был понять, что происходит, но очевидно не хотел верить своим глазам. Карл с такой надеждой смотрел на меня, что я растерялась. — Карл, — осеклась я. — Ты не можешь помочь? — отчаянно и надрывисто зазвенел его голос. — Я пойду к Эдмунду! Зря! Надо было идти к нему сразу, а не к молодой! Он вскочил с колен и, чуть не сбив меня с ног, быстрым шагом направился к старому лекарю. Я перевела взгляд на временами дергающегося и стонущего Бавона и тихо сказала: — Почему вы всегда злитесь на того, кто приносит весть? Эх, лучше бы с ним побыл, его спасти могла… только операция. Пыльная рубашка частично была разрезана в нескольких местах и пропитана кровью, а кое-где даже прилипла к мелким ранам. Я не стала ее снимать. Сперва мне хотелось из жалости обновить старую повязку на руке, но холодный рассудок перевесил этот порыв — мне следовало оставить эту ткань для того, кому она поможет. — Прости, — зачем-то тихо сказала я. — Почему-то чувствую себя жестокой, поступая так… Тканей чистых мало, а грязные могут нести в себе опасность для тех, у кого есть шанс выжить. По приближающемуся голосу я поняла, что Карл не один. Прежде, чем подняться, я заметила странные полосы сыпи на его шее и руках. Поскольку она была зеркальная, я предположила, что источником покраснения был контакт с каким-то аллергеном. — Ты… — тихо прохрипел больной. «Должно быть брата услышал». Во избежание неприятных стычек и ссор рядом с пострадавшими, я на несколько шагов отошла назад. Судя по выражению лица Карла, он не услышал, что хотел. Эдмунд медленно склонился к больному и взял его за руку. — Ты помнишь свой дом, Бавон? Где горы, кажется, простираются до самого неба, — скрипучим и негромким голосом сказал он. — Я был там по молодости, останавливался в деревне, что принадлежит вашему отцу. Кажется, его жена тогда была беременна. Не знаю, тобой ли, а может более старшим, но точно не этим, — старик махнул рукой на Карла. — Красиво у вас было… — Ты бы… — начал Карл, но старик жестом приказал ему смолкнуть. — Тебе стоит попрощаться с братом. Только Карл подался вперёд, как Бавон захрипел и через силу стал пытаться что-то сказать, но как бы он не старался, получалось одно мычание. — Мы поссорились перед… поэтому он, сейчас, не может! Стоны внезапно стихли. Каждый раз, находясь рядом с умирающим, я чувствовала немыслимую тоску и бессилие, а затем из ниоткуда приходил гнев. Гнев бессилия. Эдмунд поднялся с колен и похлопал Карла по плечу. — Нас с Александрой ждут живые. — Спасибо, вам. Александра… — он покачал головой и замолчал. Когда мы вернулись к палаткам, Эдмунд словно невзначай сказал: — Жаль, что я не видел его родителей. Второй парнишка у них, Карл, удивительный. Младше своего брата, а может говорить и с саксами, и с данами. — Вы разве не путешествовали? Он рассмеялся. — О, а я беспокоился, что выйдет неправдоподобно, — все ещё улыбаясь, сказал он и тут же добавил только что подошедшему воину: — Сейчас, уже иду. «Он это специально говорил?» Словно прочитав мои мысли, Эдмунд улыбнулся и продолжил: — Не знаю, как тебя учили, но в таких случаях лучше вспоминать о чем-то знакомом и родном для человека, им становится спокойнее. — Я видела, что вы часто их берёте за руки. — Это тоже. — Но как вы поняли, что говорить? — Поля, реки или горы — достаточно уловить в разговоре что-то из этого, чтобы придумать рассказ. О семье… тут можно догадаться по снаряжению. — Понимаю, — кивнула я. Практически никого из команды я не встречала в течение для, лишь под вечер, перед тем, как зайти в палатку, Атли буквально выпрыгнул навстречу. — Что, не заскучала ещё тут сидеть? — У меня работы гора, причём, — не скрывая саркастического тона, ответила я, — впрямь и переносном смысле. А вы как? Бьерн все время занят, капитана не видно. — Он у главного сидит, упрямый попался… Вроде нас нанял, но палки в колёса так и ставит! — Глупит? Атли кивнул. — Бьерн уже на грани. Правда, кажется, последний неудачный опыт отвернул его от своих советников в сторону Аскеладда, — уже тише добавил он. — Да, сегодня было много умерших, слишком, — меня пробирала дрожь, стоило мне вспомнить хоть одно из сотни застывших лиц. — Так… — Ты что-то хотел? — Заходи в палатку, расскажу. У Атли была такая же сыпь, что и Бавона. Я предположила, что после сражения Атли взял с поля боя чужие доспехи, но он активно это отрицал. — Может, мерил? — не успокаивалась я. — Нет. — Очень странно, — пребывая в полной растерянности, я села на скамью. Палатку для Бьерна выделили весьма крупных размеров, очевидно пытаясь тем самым показать отношение к нему, а, может, из страха. На переговорах никогда нельзя было предположить о более добродушных чертах Медведя. В любом случае даже для нас двоих места было много, учитывая, что я промышляла захватом столов во время изготовления лекарств. — У меня есть настой, он может помочь, но я не уверена, тебе следует ко мне завтра зайти и показаться. Атли почему-то заметно занервничал. — Это не что-то страшное, мне просто надо узнать природу этого, — махнула я рукой, а про себя подумала: «Не говорить же ему, что может дойти до смерти. Распсихуется только, ещё хуже для организма… Все равно эти знания для него бесполезны». После ухода Атли я не могла не вспомнить Бавона. — Может, дойти до Эдмунда? Он вроде расположен к беседе, — вслух рассуждала я, прохаживаясь взад-вперёд. — Да и про материал спросить надо… Первое время вопросы с заканчивающимися тряпками решал Бьерн, но очевидно накопившееся недовольство при обсуждении осады настолько поглотило его, что он либо огрызался, либо просил напомнить через день-два. И так по кругу. «Я не боюсь, что он меня убьёт, но разговор с ним стоит оставить напоследок… Слишком нервный. Эдмунд, Аскеладд и Бьерн — в таком порядке пойду». Выйдя из палатки, я взглядом отыскала более или менее знакомое лицо и спросила, где находится Эдмунд. Мне было сказано о двух местах — где временно жил лекарь и шатёр, в котором располагался их господин. Как оказалось, его лечением занимался Эдмунд. Идти к дому нанимателя я не осмелилась, поэтому мой маршрут состоял из посещения Эдмунда палатки и поля с ранеными, которые были «приставлены» к нему. Быстрым шагом я пересекла несколько рядов палаток и вышла к раненым. Пройдя вдоль поля несколько раз, я убедилась, что нужного лекаря там нет и направилась дальше. «Надеюсь, я успею его выловить до ухода». Машинально кивнув знакомому стражнику, сидевшему недалеко от палатки у костра, я спросила: — Он не занят? — Он скоро идет к господину, — без интереса ответил мужчина. — Сама спроси. Несколько секунд я растерянно смотрела на вход. «Я взяла свои настои, могу обменять его знания на какие-нибудь рецепты». В своем времени мне было доступно множество источников информации, и я, как мне казалось, жадно впитывала в себя каждую деталь, но этого было недостаточно. — Наверное, всегда будет недостаточно знаний, — произнесла я и зашла в палатку. — Господин Эдмунд, простите, — произнесла я и с легким волнением посмотрела на него, — что трево… Я сразу почувствовала, что что-то не так. Противное, уже до боли знакомое ощущение беды на мгновение сковало мое тело. «Поза… неестественна». Я ломанулась вперед, подгоняемая идеей, что можно еще что-то изменить. Но стоило мне приблизиться на расстояние вытянутой руки, как прогремело осознание жестокой реальности — все бесполезно. Опущенные руки были залиты кровью, мужчина каким-то чудом еще не свалился со скамьи. «Ему перерезали горло со спины? Нет, буквально срезали… с какой силой же?!» Не успела я продолжить мысль, как заметила боковым зрением стремительно приближающуюся тень. Привычным движением я схватилась за стрелу, но мне не хватило времени достать лук, как нечто с грохотом повалило меня на землю. Следом загремела какая-то посуда. Что-то разбилось. Я взревела, что было мочи. Нервная слабость и яростное желание скинуть с себя то, что посмело меня тронуть боролись за первенство. — А-А, — вновь крикнула я, — отъебись! Резкие удар по затылку дезориентировал. Картинка потеряла четкость, заложило уши, но я продолжала брыкаться, не давая неизвестному дотянуться до кинжала. На громкие крики и возню наконец кто-то вбежал в палатку. Меня моментально отпустили, и я сразу обернулась. — Ты, — злобно выпалила я и тут же схватилась за голову. — Я пришел, потому что испугался ее угроз днем. Ей не нравилось, что как главного лекаря выбрали его, но я не успел ее остановить. От такого бессовестного вранья у меня даже перестало звенеть в ушах. — Что? — переспросила я. — Не делай такое невинное лицо. — Карл, ты в своем… — проговорила я, но тут же замолчала. — Почему ты напал на меня? — Ты была недовольна сегодня и когда вы ушли, я подумал, что ты что-то замышляешь. Я услышала тяжелые, приближающиеся шаги. Сердце взволнованно забилось. Меня грубо схватили две пары рук и рывком заставили встать. — Все не так, — сквозь боль процедила я. — Мне надо было поговорить с ним. — Ну, конечно, — перебил меня неизвестный мужчина. Я посмотрела на знакомого мне стражника и с надеждой произнесла: — Он мне сегодня помог. Я хотела только поговорить, есть вещи, что еще мне неизвестны… И лекари не воины, мы… не орудуем ножами, наше оружие — травы. По его лицу я видела, что он сомневался. — Мы отведем вас к господину, он примет решение. Эдмунд лечил его, ему доверял. В душе заскребли кошки — это все было не к добру. — Позовите моего капитана, — я опустила голову, — это все может коснуться нашей команды. — Могла бы и не говорить, наглая девка. — Альфред, полегче, — перебил его знакомый стражник и уже тише добавил: — если она не виновата, на нас потом отыграются. — Какой же ты трус, — брезгливо бросил Альфред и сжал мои руки так, что я взвизгнула. — Черт, Альфред! К моему удивлению, когда меня завели в большой шатер, там уже находились Аскеладд с Бьёрном, а следом за мной и стражниками внесся один, как чуть позже выяснилось, из советников. Эта абсурдная ситуация не случилось бы, если бы я не решилась вечером прогуляться по лагерю без сопровождения. Я примерно представляла, какой идиоткой выглядела в глазах Аскеладда. Я мельком бросила взгляд на Аскеладда и Бьерна. Они даже не смотрели в мою сторону. Однако по их профилю можно было считать явное недовольство происходящим. — Вы же понимаете, что мы должны, — выделив последнее слово, произнёс советник и затем помахал рукой перед лицом Аскеладда, — что-то предпринять. — Разумеется, — спокойно ответил он. — Мне жаль, что вам доставил такие неудобства мой человек. «Что?» Бьерн впервые взглянул на меня. Мне показалось, что он посмотрел на меня с сожалением, а затем снова отвернулся. Во мне говорили, нет, кричали эмоции и чувства, но я понимала, что хоть Аскеладд не жаловал команду, он был разумен. Один человек не стоит команды или потери награды для всей команды, учитывая, что в осадах так или иначе, но кто-то да погибнет. «Они знают, что я невиновна, но разве могут что-то…», — от этого осознания мне стало страшно. Казалось, ещё немного и от безумного потока мыслей и чувств я начну задыхаться. В горле образовался ком. Я попыталась его проглотить, но он словно стал больше и болезненней. — Но если вы убьете ее сейчас, то не сможете получить то, что вам надо, — произнёс Аскеладд, словно рассуждал вслух, а не беседовал с советником. — Кем бы она не была, она, пожалуй, единственная, кто сможет здесь достойно продолжить лечение вашего господина. — Вы просто тянете время, — буквально красный от негодования прошипел советник. — Отнюдь. Поговорите об этом с другими лекарями и теми, кого она лечила. С дочерью Эдмунда. Советник посмотрел на меня с пренебрежением и ответил Аскеладду: — Спрошу, не сомневайтесь, а если окажется бесполезной, убьём, но не сразу, надо же хоть какой-то прок получить с неё. Внутри меня все похолодело. «Что он имел в виду?» — Карл, — обратился к нему Аскеладд, — я рад, что вы оказались здесь. Неизвестно, что она могла сделать со мной, если ей что-то не понравилось бы… В знак доброго отношения, все золото, что она получила, я передам вам. «У меня было золото? Что ты… задумал?» — Рад служить, — ехидно отозвался тот и поклонился нашему нанимателю. — Ты можешь идти, — ответил вместо него советник. Стоило Карлу затеряться в проходе, как Аскеладд подал голос: — Однако, если убийцы ещё здесь, надо быть осторожней, кто знает, может, его цель — убрать тех, кто может вылечить вашего господина. Советник впервые выглядел растерянно. — В этом случае, Александре наоборот — нужна защита. Я внимательно наблюдала за всем происходящим, боясь упустить хоть что-то. — Вы опять… Аскеладд махнул рукой. — Это всего лишь предположение, но… как мы недавно убедились, я в этом лучше многих, — Аскеладд прислонил руку к груди и слегла опустил голову, словно собирался поклониться , но передумал. «Сейчас посмотрит своим жутким взглядом исподлобья, который так и намекает, что ничтожеству слово не давали». — Но мы… — советник смолк, а я еле сдержала злорадство. Одно дело, когда ты чувствуешь превосходство человека, которого можешь убить в любой момент, стерев ухмылочку с его лица навсегда, другое — Аскеладда. Бьерн, как и я, молча наблюдал за всем со стороны. — В любом случае ее надо запереть и следить, — наконец отозвался наш наниматель. — Мой опыт говорит, что если ты кого-то застал с ножом — он убийца. «Молодец, Агата Кристи, это гениально», — саркастически заключил мой внутренний голос. Когда он убрал руку от своего лица, я осознала, что впервые вижу его. Пожилой, потеющий с отекшими фалангами на руках, едва ли мог сам участвовать в захвате. Да что там! Держаться в седле. Глядя на него, можно было догадаться, что именно лечил Эдмунд. «Убийство в лагере, да ещё и человека, что был вхож сюда… При этом они не выглядят ошарашенными. Дело только в опыте?» — Она говорила позвать капитана, — внезапно вмешался Альфред, — видимо, знала, что ее будут выгораживать. Советник посмотрел примерно в сторону второго, более молодого стражника, что стоял за моей спиной. — Это так, — отозвался он, — но она сказала, что это может плохо… коснуться команды. — Ясно, — задумчиво произнёс советник и махнул рукой, — ведите ее под стражу, в один из домов. Аскеладд так ни разу и не посмотрел на меня. От резкого толчка в спину я пискнула от возникших болевых ощущений. — Давай, шевелись, — злобно скомандовал Альфред. Перед тем, как меня вывели, я услышала, как советник дал распоряжение об укреплении охраны своего господина. Всего пару часов назад я спокойно ходила по лагерю, а теперь меня вели под руки, как преступника. Кто-то смотрел с интересом, кто-то с негодованием. У меня развилось стойкое ощущение, что я упала в непонятную жижу, вонь от которой будет держаться даже после мытья. «Как же глупо», — мелькнуло у меня в голове, и я до крови прикусила губу от обиды. Сырая, тёмная комната стала мне тюрьмой и крепостью. Я не знала, что меня ждало дальше. Мне хотелось кричать. Внутри меня была не буря, а самая настоящая, несущая гибель и разрушения катастрофа, что способна поглотить континент. Я вытащила из волос гребень и буквально прорычала на него: — Сколько ещё дерьма должно случиться, чтобы эта блядская поебень заполнилась?! А, Клеон? Удивительно, но после моей ругани никто не зашел проверить обстановку. Я прислушалась. «Либо они боятся попасть в ловушку и поэтому не идут на шум, либо им все равно». В боку неприятно заныло. Последствия недолгой стычки стали в полной мере доходить до меня. Я провела рукой по болезненному месту и с ужасом для себя обнаружила, что там был не ушиб, а рана. Памятуя дома с крысами и мышиным пометом, я оторвала часть подола, а затем ещё раз более верхнюю его часть — она была самая чистая — и пропихнула его под разорванное платье, закрывая рану. Аскеладд своей красноречивостью сделал мою ситуацию небезнадежной, однако он не знал всего, что я слышала и видела. — И почему ты так избегал зрительного контакта сегодня? Так… об этом я подумаю позже, — я по привычке стала массировать виски. — Карл, хм, почему-то все сегодня связано было с тобой. Ты сразу стал меня обвинять, придумывая факты… После смерти брата голова плохо варит? Обида на меня и Эдмунда из-за этого? М-м, нет. Есть что-то, что я не заметила сегодня…