Спор, Желание, Вино

Во время встреч с Гуго я успела раз сто или больше поблагодарить себя, что задумывалась о месте, откуда пришла. Не узнавай к тому моменту известные битвы или королей Дании и Норвегии у команды или других знающих людей, мне было бы гораздо сложнее морально проходить его допросы. Однако со временем даже этого оказалось мало. — Ты не говоришь одними словами, однако точно помнишь события, которые происходили давно, слишком давно. Они не должны были так хорошо тебе запомниться. Ты знаешь, что это верный признак лжи? — Либо признак постоянных расспросов. Куда бы я не шла, кому бы мы не прибыли, все что-то спрашивали, однако… — я нервно усмехнулась и как можно мягче продолжила: — Все эти вопросы я получала от разных людей: какие-то звучали чаще, какие-то всего два раза. Вы первый человек, который задал их всех, пусть и не сразу. Почему вы меня все время хотите поймать? — Поймать? — то ли действительно удивился он, то ли сделал вид. — Да. — Кивнула я. — Что с Царьградом, что с языками, что с императорами и князьями. Вы всегда знаете верный ответ, но спрашиваете меня, специально делая ошибки. Я вам, — я сделала небольшую паузу, — настолько не нравлюсь, что вы хотите заменить меня? — Не нравишься? — усмехнулся он. — Вовсе нет. Ты… все правильно говоришь об ошибках, но почему ты решила, что именно в этом причина? — Господа, то есть, Ваша милость, чтобы убрать лекаря, говорят о плохих навыках или вранье… Тогда могут убрать или убить лекаря. — Это случилось с кем-то из твоей семьи или с наставником? С теми, кого ты знала? — Кого я знала? — повторила я и подумала, что одних слов о постоянных расспросах ему со временем тоже станет мало. Надо было что-то еще, и как назло ничего путного не приходило в голову. — Кого я могла знать, Ваша милость, кроме наставника? Меня окружали только знания. Я только недавно узнала, как разделывают дичь или разводят огонь. — Да, — наконец вмешался Хлодвиг и тут же побледнел, но после одобрительного кивка Гуго продолжил: — Я слышал, как северяне иногда подшучивают над этим и удивляются, как она смогла выжить с такими-то навыками. — Тем более странно, если ты никуда не выходила. Откуда это знаешь? — Я же сказала, Ваша милость, — я боялась, что голос выдаст беспокойство, — у меня были только знания и рассказы наставников. Я люблю и любила слушать, узнавать… Это… Это невероятно. Особенно когда люди превосходят тебя в мудрости и знаниях. — Ради всех святых, избавь меня от частых «Ваша милость», мы не на совете, — проговорил он устало и потер лоб. — Что же, выходит, тебе давали только знания и совсем не готовили к замужеству? — Ва… Сир, ваша жена умеет разводить огонь? Гуго внимательно посмотрел на меня, а затем неожиданно рассмеялся. От этого мне стало чуточку спокойнее. — Дерзишь, девчонка. Я просил тебя не об этом, — несмотря на поучительные тон, он по-прежнему улыбался: — У каждого своя роль. Своя роль. Лотарь рассказывал, что ты сама к этому пришла. Довольно любопытно. — Да, — ответила я и подумала: «Опять по-новой… Я скоро с ума сойду с ним». — Команда Аскеладда была первой, что ты повстречала? — Нет, Ваша светлость, я же говорила… Они меня наши не в родной деревне. — А-а, — протянул он и махнул рукой. — Да-да. Шторм, корабль, саксы, потом северяне. Знаешь ли, у тебя слишком хорошие знания их языков… О, нет, обожди, это все твои наставники или наставник, верно? Они тебя научили все так запоминать. — Его голос, прищур и полу-улыбка — все говорило об отсутствии доверия. — Ваше… — я осеклась и вспомнила рассказы Булла о нем и Лотаре. Понадеявшись, что хотя бы эта тема отвадит его от меня, я произнесла: — Есть вещи, о которых не вспоминают, не потому что есть скрытый мотив, а потому что не хочешь. Слишком больно и плохо, — произнося эти слова, я думала об Ахилле и Клеоне и чувствовала, как во мне металась старая обида. — Когда говоришь о болезненном прошлом, ты словно переживаешь это вновь. Я правда запомнила многое, чтобы говорить это… как молитву, не задумываясь о словах. — За что так семья с тобой? — нахмурившись спросил он. Видимо, мои истинные эмоции в отношении Клеона и Ахилла были достаточно убедительны даже для него. — Из-за ухода к лекарю? Или ты что-то забрала у семьи, опозорила? — Кто сказал, что это была моя семья? — Это были саксы? — Они словно болезнь — портят все, чего касаются. — Почему? — Я… — произнесла я и выпустила на волю все свои страхи и обиды. — Я… В глазах тут же защипало, и задрожали руки. Обычно я ненавидела это состояние: тебе удается держать себя в руках, справляться с болью, но стоит хоть кому-то подойти близко, посмотреть в глаза и спросить: «Ты в порядке? Что с тобой?» Как в тот же миг силы и стойкость покидают тебя. — Что же, — гораздо тише произнес Гуго, — у нас есть кое-то общее. Я их тоже ненавижу. Вечно шныряют, будто бы могут править везде. — А что случ… — мне не дало договорить внезапное и совершенно неестественное покашливание Хлодвига. — Наш юный господин всегда на страже порядка, — произнёс Гуго и сделал небольшой глоток вина. Перед тем как продолжить, он пристально посмотрел на свои руки. Нервная усмешка, сорвавшаяся с губ, и легкое покачивание головой указывали на какой-то активный и неведомый другим монолог в его голове. Мне стало неспокойно. — Брат моего отца потерял земли в постоянном конфликте с ними на границе, затем их быстро присвоили себе другие виконты, разумеется. Сперва мой отец, затем я разбирались с этим позором. — Насколько велики были потери? — Достаточны, что пьяница перестал быть маркизом. — Маркизом?! — воскликнула я и тут же опомнилась: — Прощу прощение. — Что же, — он вновь сделал небольшой глоток, — даже ты можешь представить степень… моей радости. Ты бы простила такую ошибку? Разумеется, я не стала говорить, что разжалование и потеря земель в таком количестве при столкновении не с регулярной армией говорили об ужасных стратегических навыках самого графа и его командующих, а не о чудовищных саксах. Но их было гораздо проще винить. Ведь, если верить словам Барди, брат его отца повесился с горя… Или повесили его. — Нет, ваша милость. Я не знаю, простите, как принято в знатных домах, ведь обучена лишь на словах. — Но как бы поступила, именно ты? Несмотря на то, что он доброжелательно звучал и выглядел, вопрос не был проявлением любезности. Ему надо было понять меня. Только вот зачем? Ради спокойного сна, скуки? — Поменяла бы на другого брата. Вы же семья — должны объединяться, чтобы выстоять против врагов, — не сводя глаз с Гуго, произнесла я и подумала: «С одной стороны он говорил о бывшей главе дома с пренебрежением, с другой — это могла быть уловка». Недолго тяжелое молчание повисло в шатре. Мне было сложно улыбаться и бороться с желанием вцепится в подол платья. — Это был бы самый хороший вариант, но жизнь знатных родов устроена сложнее. До палатки мы с Хлодвигом дошли в полном молчании, лишь когда пришла пора расставаться он заговорил. — Я не могу уйти, — сказал он и оглянулся вокруг. — О чем ты? — спросила я и сильнее закуталась в накидку. — Это приказ, — Хлодвиг оглянулся еще раз и затем шепотом продолжил: — Не здесь. Учитывая, как часто сюда по вечерам захаживает кто-то из команды и живущие рядом рыцари знали, что Хлодвиг является личной охраной, причин для отказа не было. — Как скажешь. Но даже если мы шепотом поговорим здесь, в тайном сговоре нас не обвинят. Хлодвиг отодвинул полу и жестом указал проходить первой. — Хлодвиг, если ты хочешь… — я осеклась. — Что ты делаешь? Встань немедленно. Я дважды похлопала его по плечу, но он остался неподвижно сидеть у выхода палатки на коленях. — Нам было сказано, что Аскеладд и Ивар ищут предателя, что передавал информацию за стену. Исходя из этого, есть вероятность, что предатель захочет что-то заменить в травах для их светлостей. Я должен находиться здесь. Мне жаль. Я должен находиться… в палатке это время, — Хлодвиг говорил надрывисто с опущенной головой. — Но теперь… Я знаю, что ты делила место с Бьерном, он может заменить меня. Если тебе будет спокойнее. Самое главное, чтобы кто-то, обладающий достаточными навыками, мог присмотреть за тобой и снадобьями. — Отправь за ним кого-то из воинов, что сидят у самого ближнего костра. — Могут навредить не только травам, но и тебе. Оставив без лечения Лотаря… — Прости за грубость, но почему настолько больной вассал отправился в поход? А если и отправился, то всего с одним хорошим лекарем? — сардонически спросила я. — Придворного лекаря выбрать сложно, некоторые служат не одной главе, а двум. Сложно найти того, кто тебя будет лечить, а не травить. — Хорошо, я возьму нужные травы, — я демонстративно указала на сумку, — и мы дойдем до Бьерна. — Значит, Бьерн? — Хлодвиг посмотрел на меня и усмехнулся. — Конечно. — Только… зачем ты сел на землю у самого выхода, где еще и дует? — Не думаю, что тебе бы понравилось, если бы я сделал так перед шатром, — сказал он и по-доброму улыбнулся. — Я не понимаю, зачем это делать, — проговорила я и вздохнула. — Что за странный вечер… — Да, — перебил меня он, — я хотел извиниться. Мои предложения о том, что я могу охранять твой сон, могли быть для тебя не помощью, а очередной пыткой. Я не думал об этом. Мне жаль. — Все нормально. Тем более, я знаю, что это были приказы. — Я вновь похлопала его по плечу. — Встань с колен, будь добр. — Нет. Не-не всегда, — Хлодвиг неожиданно засмеялся и покраснел. — Я-я просто хотел поблагодарить, что ты хорошо ко мне отнеслась, помогала с руками, хотя не должна была. Ты делаешь вид, что только выполняешь долг, но я знаю… Ты делаешь это, потому что любишь людей. «Если бы тебя услышал мой преподаватель, он бы так громко и долго смеялся, что, боюсь, помер бы». — Я не могу сказать, что люблю людей. Кому-то сочувствую, кому-то готова помочь во вред себе, но не всем. — Испытывать любовь ко все народам на земле и любить каждого встречного — разные вещи, — усмехнулся он. — Скажи, ты действительно сама выбрала, кем быть? — Да. — Я, — Хлодвиг поднялся с колен и отряхнул от пыли ноги, — завидую тебе. Самое неприятное в моей жизни то, что, как сильно я бы не служил семье, мне не стать… кем-то большим. Никогда не быть тем, кто сам будет принимать решения. Всегда быть младшим. Всегда быть мишенью. «Ты говорил, что смирился с этим. В прочем, я сама говорила многое, желая в это поверить, но… продолжала делать по-старому». — Аа-а, — неожиданно громко протянул Хлодвиг, — как же? Скажи честно, ты что-то мне подсыпаешь? Почему я так много говорю! Обещал же себе. — Конечно, все дело в моих травах, что ты пьешь, — ответила я серьезно и через несколько мгновений громкой рассмеялась. — О, Господь, за что мне все это… — с мученическим лицом произнёс он и замер. Чуть погодя Хлодвиг шепотом произнёс: — Забыл тебя предупредить. У Гуго первая жена умерла при родах, со второй у них холодные отношения, поэтому, прошу, лишний раз не говори о его женах и их способностях, пусть даже возможных. — Хорошо. — Кивнула я и подумала: «Поэтому Гуго сказал, что я груба? Или дело было в постановке вопроса? Повезло, что наказание не получила». Тех пор перевязки Гуго проходили без лишних вопросов и попыток меня подловить. Довольно часто он стал рассказать о своей стране: какой она была и чем стала. И что странно, мне нравилось его слушать, хотя в глубине души я знала — мы по-прежнему по разные стороны и если понадобится, я отравлю его, а он — казнит собственноручно.

***

Несколькими днями позже. «Вот же, — подумала я и посмотрела на свои дрожащие руки. — Что я такого съела?» От нахлынувшей слабости сложно было даже сидеть. Мне казалось, что в голове материализовался большой железный будильник, который беспрестанно трезвонил. С каждым мгновением становилось все сложнее справляться с дребезжащей болью, волнами расходящейся по телу. — Возьми это. — Голос Бьерна громом разразился в пространстве. Звон будильника усилился, и я непроизвольно схватилась за голову. — Здесь холодная вода и ткань. — Ох, — только прокряхтела я, боясь лишним словом и движением спровоцировать рвоту, — ох. — Скоро придут Аскеладд и Скальдбьерн, — чуть тише сказал он. — Тебе надо собраться. — Б-бьерн, ты… можешь… их задержать… немного. Я не видела лица Бьерна, но была уверена, что он, по своему обыкновению, недовольно сперва нахмурился, а затем устало покачал головой. — Если не можешь справиться с убийством, попроси того, кто сделает это легко. Ты неглупая и должна понимать границу своих возможностей, тем более… у тебя есть я, — договорив, Бьерн вышел из палатки. На какую-то долю секунд ворвавшийся свет режущей болью прошелся по глазам. Меня вновь вырвало. — Нет, — прошептала я, — больше… не… В этот момент я дала себе слово, больше не есть в этом лагере ничего, что нельзя обработать на огне. По воле случая или усердия Бьерна наше небольшое собрание пришло позже запланированного. Однако даже в плохо освещенной палатке мою бледность, точнее, «земельность» заметили и подчеркнули абсолютно все присутствующие. Аскеладд после сцены с аколитом выслушал меня, посоветовался с Бьерном и… отказался от моей идеи. Они сослались на большие временные затраты, которые могут не окупиться не только из-за сомнительного плана, но и из-за того, что команда Ивара или люди Гуго и Лотаря во время подготовки уже все узнают. Параллельно заниматься и моим предложением, и своим идеями у нас не получилось бы, поскольку количество разумных людей в команде было ограничено. Не говоря уже о том, что поимку главных предателей никто не отменял. Постепенно время и нарастающее волнение встали на мою сторону, и команда вновь вернулась к странному предложению. Если бы не ужасное самочувствие, я бы определенно растворилась в ликованиях. — Я не совсем понял, зачем они должны видеть Торфинна, — озадачено произнес Варяг. — Они не должны видеть Торфинна, — уточнила я. — Они должны увидеть силуэт человека. Торфинн самый ловкий. — И самый низкий, — после долго молчания и наблюдения за нашим диалогом с Варягом заговорил Аскеладд. — Он выделяется этим. Надо брать кого-то с тебя ростом. — Это не так уж и сложно, — подперев голову кулаком, произнес Бьерн. — Она практически со всеми одного роста. Не считая тебя, Скальдбьерна и меня, ну, может еще Барди выше и шире ее. У твоего отца не было проблем с женихами из-за этого? — Нет. — Я сделала небольшую паузу. Голова все еще сильно гудела. — Я не была выше их. — Да? — удивился Бьерн. — Никто не говорил о росте? — Достаточно, — Аскеладд устало потер лоб. — Ты хочешь, чтобы кто-то несколько раз припугнул дежуривших воинов, верно? Но ты не учла, что мы отличаемся не только комплекцией, но и одеждой. Я безусловно капитан и моим решениям доверяют, но никто из команды не облачится в женское платье без разъяснений. Кроме Бьерна. — И Торфинна, — одновременно добавили мы с Варягом. — Что? — возмутился Бьерн. — Да почему?.. — Им не нужны женские платья, — перебила я Бьерна, — а вот рога не помешают. — Все интересней и интересней, — произнес Варяг и пододвинул к себе кувшин с вином. — Надо новых стражников выбрать: более болтливых с пленным и халатных. Желательно тех, кто еще может выпить на службе, — продолжила я, и, увидев непонимание на их лицах, добавила: — В крепости из-за пропадающих детей и подвыпивших воинов ходили слухи, что в стенах живет дьявол. Нам надо именно это использовать. — Он дед, а не ребенок, — уточнил Варяг. — Или дело в другом? В ответ я медленно кивнула, но тут же пожалела об этом из-за накатившей тошноты. — Судя по его поведению, едва ли он верит во что-то, — проговорил Аскеладд и опустился на плотную ткань, расстеленную в центре палатки. — А мы убедим его в обратном. Он нужен мне беспокойным. — Вряд ли парочка слухов нам в этом поможет, — скептично отметил Бьерн и кивнул Аскеладду. — Этого действительно мало, — произнёс капитан и нахмурился. — Бьерн, где трубочка Ухо, которая еще после шторма испортилась? Она, быть может, пригодится. — Он ее выбросил, — задумчиво ответил Бьерн. — Ты хочешь, чтобы стражники видели, хм, а он слышал? Вместе со слухами, это будет обретать больший смысл, но по-прежнему — этого, может быть, недостаточно. — Верно, Бьерн. Верно. Это декорации, — вмешалась я. — Что? — спросили одновременно Варяг и Бьерн. — Когда выступают перед толпой, большое внимание уделяют окружению. — А, скальд? — спросил Варяг и протянул мне небольшую чарку с вином. — Тебе стоит немного расслабиться. Это поможет. — Она уже несколько дней такая, — недовольно ответил Бьерн и посмотрел на меня. — Актер, — произнесла я, — которому на данный момент не повезло с едой, а не переживаниями, Бьерн. Что же касается нашей проблемы, то, чтобы все прошло хорошо, мне потребуется две вещи: помощь человека, знающего кузнечное дело, и объяснение, почему я буду говорить с пленником не на языке франков. — Тебе что-то надо выковать? — Нет, — я покачала головой. — Работа с печкой нужна, чтобы поддерживалась нужная… нужный жар. — Печкой? А, печью. С этим нет проблем, — сказал Бьерн и сделал глоток. — И я, и Аскеладд смыслим в этом, что касается второго… — Еще, — перебила его я, отчего молниеносно получила в ответ осуждающий взгляд, — надо чтобы к нему утром ходил служитель церкви. — Именно утром? — Как я поняла, ваши допросы происходят в первой половине дня, поэтому служитель церкви должен быть перед нами. — Да, мы и Ивар только днем там бываем. — Бережет его сон, — усмехнулась я. — Лотарь не хочет, чтобы престарелый умер до того, как расскажет секрет. — Аскеладд сделал небольшую паузу, затем добавил: — Кстати, он после твоей «песни» не умрет? — Я его даже трогать не буду. Практически. — Так, — заговорил Варяг непривычно низким даже для него голосом, — ты хочешь, чтобы он поверил, что дьявол действительно существует и может прийти за ним? — Да, — ответила я и улыбнулась. — Мы… сделаем его настолько беспокойным, что он станет очень болтливым. Этот вассал явно захочет спасти свою душу. — Это все кажется таким нелепым, — качая головой, пробормотал Варяг. — С аконитом ты думал также. Да и остались ли у вас варианты, мой друг? После моего вопроса он недовольно нахмурился и скривил рот. Однако после того, как я протянула ему новый кувшин с вином, подаренный Гуго, он широко улыбнулся. — Ладно, зараза, ты права. — Хорошо-о, — протянул Аскеладд и поднялся. — Если что-то изменится, даже мелочь, сообщи заранее. — Он посмотрел сперва на меня, затем на Бьерна. — Я знаю, как можно устроить замену рыцарей на более лояльных. Пары дней будет достаточно. — И как же? — хмурясь, спросил Бьерн. — Или вы оба взяли манеру ничем не делиться? Самовольничать? Последнее слово было настолько явно пропитано недовольством и скептицизмом, что даже Варяг обратил на это внимание и тихонько посмеялся. — А ты что? — тут же обратился Медведь к нему. — А я пью и тебе советую. — Ох, — улыбнулся Аскеладд, — с каких пор ты стал таким ранимым? Хоть когда-нибудь я давал повод усомниться в моих планах? Или тебя так задели слова о платье? Несмотря на улыбку Аскеладда, Бьерн по-прежнему выглядел напряженным. Как назло, Варяг даже не думал вмешиваться, а лишь медленно потягивал вино и с интересом наблюдал за происходящим. — Дело не в доверии, — уточнила я. — Всю подготовку к делу понял бы мой наставник. Это знания, что… — Да-да, мы это понимаем, — уже серьезно произнёс Аскеладд и покачал головой. — Не беспокойся об этом. «Ну, ты-то, может, понимаешь, — подумала я и посмотрела на хмурого Бьерна: — А вот кто-то воспринимает на личный счет, и мне это не нравится».

***

Для распространения нужных слухов потребовалось меньше времени, чем я предполагала. Скорее всего, виной тому были новые стражники. Аскеладд с Лотарем слегка перестарались, выбрав уж чересчур трусливых. В одну из минувших безлунный ночей Атли возвращался к своей палатке и наткнулся на рыцарей, что днем сторожили знатного пленника. То ли он так быстро прошел, то ли настолько были верующие стражники, что один из них так завопил, что напугал самого Атли. Бедный уже подумал, что на лагерь кто-то напал. «Серьезно, — уверял нас он, — он кричал так, словно к знатной девице в баню забежал кабан. Высоко. Звонко. Тонюсеньким голоском». Однако стоило мне напомнить о случившемся практически год назад, как Атли заметно растерял запал. «А что ты хотела? Любой нормальный воин так среагировал бы, — возмутился он. — Вечером вся в золе вышла к реке, естественно, кто-то счел тебя угрозой и решил подстрелить, но не голосил же!» Несмотря на забавную на первый взгляд ситуацию, из-за нее мы испытали некоторые сложности. Пришлось один день, когда Атли тенью шугал стражников, пропустить, а его самого заменить на Була. К тому же, последнему приходилось действовать более аккуратно и таинственно, вход пуская звуки, которые Аскеладд до последнего не хотел использовать. Большая часть команды оставалась в неведении, чтобы исключить пьяную болтовню. Ухо был в числе тех, кто все знал и отслеживал передвижения воинов вблизи палатки пленника, чтобы избежать неприятных ситуаций. Единственное, что он так и не понял — почему его инструмент вновь пришел в негодность, но был чрезвычайно рад, что хотя бы поломанный он смог принести пользу. И я, и Бьерн, и Аскеладд испытывали напряжение в связи с происходящем, но поскольку на кону еще не стояли наши жизни — это мало отражалось на нас. — Думаю, в кузнице уже все готово. — Аскеладд приветливо улыбнулся и слегка наклонил голову. — Уже? Хм, хорошо. Должно получиться. Конечно, из-за отсутствия специального снаряжения все будет менее красочным, но… — я сделала паузу и с усмешкой продолжила: — Этого будет достаточно! — Во-первых, ты разговариваешь сама с собой. Во-вторых, суетишься, как пойманный зверек, — сказал он, прищуриваясь. — Это пугает. — Невероятно, — усмехнулась я, — тебя может напугать лекарь. — Я серьезно. — Аскеладд медленным шагом приблизился к столу и сел.— Ты взбудоражена. Уверен, ты также выглядела перед тем, как мы ступили на берег твоей деревни, однако сможешь ли ты… — Нет, я была напугана, — ответила я и тут же добавила: — Но меня назвали безумной. — Безумной? Да, это больше подходит. — Кивнул он. — Мне просто интересно, как это будет. Это азарт, предвкушение. — Я пожала плечами и перелила остатки масла в более маленькую емкость. — Не волнуйся: здесь возможно только два варианта. Либо меня сочтут лишенной рассудка, что довольно обыденно, либо у нас все выйдет. — Для тебя это опасно? — он кивнул на мешочки и бутылки, стоящие перед ним. — То, что я буду делать — нет, а то, что я готовлю — бывает временами, но… — Я машинально коснулась гребня в волосах и продолжила: — Все равно не планирую жить долго. Аскеладд удивленно изогнул бровь и покачал головой. — Как это должен понимать? Объяснишь? — Ну… — я смолкла и на секунду представила реакцию Аскеладда, если бы я сказала правду. — Не сейчас. У нас много дел. — Послушай, — Аскеладд протянул руку к сосуду с маслом, — ты уверена, что тебе стоит продолжать работу с этим? — Это масло. — Из чего? — Обычное масло. — Упрямая… — Аскеладд устало вздохнул и прикрыл глаза. — Когда я пришел, ты что-то хотела спросить. — Точно-точно, — произнесла я и легонько хлопнула в ладоши. — Мне нужны две золотые монеты. — Что? А вот не надо было все монеты из мешка Карла отдавать. — Аскеладд сидел с закрытыми глазами. — На твоем месте любой не стал бы расставаться с наградой, недавно вернувшейся в руки. — Разве наши дорогие люди Ивара не возомнили, что умнее и умелее нас? Не отстали от наших воинов? Это тоже для общего дела, — ответила и подумала: — «И я предусмотрительно оставить два камня себе». — От нас-то они отстали, но слишком уж поверили в свои силы с такой мелочи… Ладно, — Аскелад покачал головой. — Твоя правда. — У тебя голова болит? — Нет, — быстро ответил он, затем гораздо медленнее добавил: — Немного. Нам пора выдвигаться. Теперь бледность Аскеладда для меня стала более тревожной. Ранее мне не приходило в голову, что причина его заметной усталости может быть вовсе не в тревоге. Временами я забывала, что для меня колоссальный стресс — для него прогулка в непогоду. — Сейчас, подожди немного. — Я легонько схватила его за запястье, тем самым не дав Аскеладду встать. — Сядь, пожалуйста, на место и расслабься. Эта монета будет показывать нужный жар, когда золото начнет плавится… — Она не из чистого золота, поэтому… — Я знаю. Чистое золото мягкое, — проговорила я и приложила палец к губам. — Расслабься, пожалуйста. Нет, так не получится. Я убрала руку и направилась к стоящим в углу палатки мешкам. Спустя непродолжительное время, мне удалось отыскать чашу с небольшой дырочкой. — Что ты делаешь? — поинтересовался Аскеладд. — Зачем тебе этот мусор? — Этот мусор теряет воду примерно минуту, — я осеклась. — Здесь есть вещи специально изготовленные для меня, — сказала я и потрясла чашу, — Олафом. — Это? — с усмешкой спросил он. — Тебя попросту обманули. — Может быть. Под пристальным взглядом Аскеладда я села напротив него и опять взяла за запястье. Я наполнила свободной рукой дырявую чашу водой и принялась считать удары. Как только чаша опустела наполовину, я заговорила: — Поскольку у нас нет секундомера… Но это в любом случае нехорошо, поскольку ты воин с хорошей подготовкой. Даже с учетом погрешностей в обе стороны. — Секуда… что? — спросил Аскеладд и посмотрел куда-то в сторону. — Я знал, что ты по мне соскучилась, но может быть уже отпустишь руку. — Конечно, как я могла по такому капитану-то не скучать, — с усмешкой произнесла я и замерла. — Прости, привычка так говорить с Хлодвигом. — Ты быстро привязалась к этому щенку. Это не станет проблемой для дела? — Аскеладд, мне это не нравится, — произнесла я и протянула свою руку. — Обхвати мое запястье, нет, не всей рукой. Здесь несколько точек. Чувствуешь разницу в частоте ударов? — Я знаю, что от волнения или во время сражения, даже от более быстрых движений это меняется, — Аскеладд осекся и тяжело вздохнул. — Еще наставник, что был приставлен отцом, объяснял, как успокаивать себя перед битвой, чтобы правильно оценить способности врага. Он рассказывал, что это меняется… — Даже для таких состояний есть хорошо и плохо. Тем более, ты сейчас ни волнуешься, ни сражаешься, так что с чего бы меняться? — Действительно, — ответил Аскеладд и криво улыбнулся. — В любом случае — само пройдет. Эти травы или настойки оставь для Угги. Вся команда будет тебе благодарна, если мы будем меньше слушать его скулеж после вина или эля. — Хватит на вас двоих. — Как мы ушли от твоего дара к двусмысленным высказывания, к тому, что я должен лечиться? — Сперва я для тебя лекарь, затем собеседник. — Даже так. Послушай, я давно хотел сказать, — произнес он и залпом выпил отвар. — Ну и мерзость твои травы! Ох, хуже похлебки Барди… Хочу сказать перед тем, как умру от твоего лечения… Будь, пожалуйста, осторожней с Хлодвигом. Команда может не так понять и вспомнить, что ты женщина. — Моего лица и фигуры недостаточно, чтобы этого помнить? — озадаченно спросила я. — Благодари Богов или Бога, они видят в тебе сперва лекаря, — выделив два последних слова, Аскеладд практически повторил мою интонацию, — только потом женщину. Не стоит для своей безопасности менять эти две вещи местами. Ни я, ни Бьерн, даже Торфинн не сможем быть всегда рядом. — Прошу прощение, если это что-то личное, но почему ты никогда не говоришь про Скальд… Бьерна. Ты советуешь с ним, он знает всегда о грядущих планах, но когда речь заходит обо мне, то… — Когда он присоединился к нам, он завел довольно хорошие отношения с Бьерном и Вульфом. Зимой он не был в восторге от произошедшего, но ты и сама знаешь. Может быть, он затаил обиду, может быть, уже забыл обо всем. — Аскеладд пожал плечами. — Я поняла, — ответила и с облегчение вздохнула. У Варяга было много случаев, когда он мог сделать все, что душе угодно. К тому же, у меня сложилось впечатление, что он довольно открытый как в дружбе, так и во вражде. — Было бы обидно им напомнить о таком, учитывая, что нас с Хлодвигом не связывают столь тесные отношения. — Есть вероятность? — Нам пора идти. Раз ты уже все выпил. — Ты не ответила, — произнёс Аскеладд и поднялся из-за стола. Он сильно нахмурился. Не по-обычному, когда я или кто-то из команды делал что-то, по его мнению, абсурдное. С таким же выражением он слушал отчет Бьерна или Варяга о нехватке припасов прошлой осенью или возможных сильных недовольствах в команде… Видеть его таким и вспоминать разговор с Торфинном было еще тяжелее. — Мне другие мужчины нравятся. И я… нас Бьерн уже заждался. На небе пылал оранжево-алый рассвет, но, несмотря на буйства красок, он был до обидного холоден. После вчерашнего полуденного дождя дышать в лагере стало легче. Причиной тому была даже не пыль, что прибилась к земле, а временное уменьшение птиц в лагере, как всегда нашедших убежище в ближайшем лесу. Переходя по мосту крепости, иногда можно было уловить их отдаленные крики. Ветер за последние дни то стихал, даря надежду на долгожданное потепление, то яростно выл, принося дождевые тучи. Ко всем неприятностям, пока я находилась в плену, я изорвала теплое платье, чтобы перевязать рану, а второе — умудрилась оставить на самом дальнем корабле, о котором, естественно, никому знать было нельзя. Сменная одежда с собой все же имелась, но ее ценность в столь промозглую погоду была весьма незначительна. — Уже ворота новые поставили? Вчера еще не было, — удивленно произнесла я и в очередной раз попыталась получше укутаться в накидку. — А ты думала, что они будут ждать, пока к ним кто-нибудь еще явится? — усмехнулся Аскеладд. Он что-то быстро сказал стражнику, тот лишь кивнул в ответ и отошел в сторону, освобождая проход. Как только мы прошли первые ворота, Аскеладд остановил меня, взяв за локоть. — Что такое? — обеспокоенно спросила я. — Что-то не так? Он молча накинул на меня свою накидку и аккуратно застегнул. Разница в плечах давала о себе знать, и, учитывая, что с момента отплытия я вновь сильно похудела, грудь не могла это компенсировать. — Фибула плохо держит, — нахмурившись, сказал Аскеладд. — Не думал, что будет на тебе так висеть. — Зимой была бы хорошо, — протараторила я и вцепилась в более плотную и еще теплую ткань. — Спасибо, однако ты… — Я не так мерзну, как ты, — Аскеладд махнул рукой. — Чем быстрее дойдем, тем быстрее окажешься в тепле. Но это была ложь. После зимовки мы одинаково переносили дождь и холодный ветер, разница была в том, что я об этом говорила, а он молчал, потирая покрасневшие руки. — Хорошо, пойдем быстрее, — кивнула ему я. — Зачем же так спешить, ты уже не замерзнешь. — Ты… — произнесла я и тут же поняла, что продолжать спорить с ним смысла нет, как и сперва проявлять холод, а затем беспокойство о его комфорте. Если заботу о каких-либо болях или уже существующей простуде можно было расценить, как прямую обязанность, то спор на подобную тему мог показаться ему двояким. В эти дни давать новую тему для неловких ситуации и его шуточек мне не хотелось. — Ты же знаешь, как мне не терпится приступить. — Хорошо, — кратко ответил он и кивнул в сторону вторых врат. — Нам в самое сердце, как ты знаешь. Кузница находилась дальше всех, и сама ее архитектура не пересекалась с другими строениями. Она была меньше в размерах, из другого камня, и ее стены казались даже тоньше церковных. Когда мы осматривали крепость с Торфинном, я заметила, что к кузнице прилегали еще два каких-то здания. Однако после них остались практически одни стены. Торфинн ничего не знал об этом, но предположил, что там могли быть небольшие хранилища. По большому счету внешний вид внутри крепости особо не изменился, за исключением новых ворот и металлических дверей в той же кузнице, и заметно отмытых от копоти стен двора вассала. В самой кузнице нас ждал Бьерн, который заранее позаботился о печи. В этот момент я отметила, что он выглядел куда лучше. Кожа более не имела желтого оттенка, черные синяки сменились на привычные светло-синие, которые были его индивидуальной особенностью, а не признаком плохого самочувствия. Однако некая скованность в движениях все же улавливалась. От всех моих опасений Бьерн отмахнулся, напомнив, что не является старым дедом, чтобы сидеть в палатке до полного выздоровления в окружении меня и Хлодвига. — Долго вы, — пробурчал Бьерн, — я думал, что просплю здесь до самой встречи с нашим другом. — Другом? — повторила я. — К нам еще кто-то присоединится? — Она не знает? — удивился Бьерн. — У нее своих дел хватает. Посмотри на нее. Она выглядит, как взъерошенный птенец, выпавший из гнезда. И ты под боком, — произнёс Аскеладд и мягко подтолкнул меня в спину в сторону печи. — Она занимается своими пакостями, а мы приказами. — Пакостями?! — возмутилась я, но смех Бьерна и Аскеладда мгновенно развеял мое негодование. — Вот вы! Вы… Вы тоже только что видели Альфреда? Вот же… Где бы мы не были, он тут же это охранят или осматривает, — недовольно произнесла и затем добавила: — Ух, сразу нельзя так начинать. Несмотря на настежь распахнутые двери, рядом с печью было невыносимо жарко. Я поежилась от неприятных ощущений и расстегнула фибулы сразу на двух накидках. Как только оголилась шея, дышать стало легче. «Я думала, что согреваться буду дольше. Кто бы знал, что Бьерн успел открыть портал в Ад». — Скользкий он, — поморщился Бьерн. — Не нравится мне. — Я как-то услышала, что он приходится каким-то дальним родственником разоренного вассала. У него так мало земли, что он практически стал простым рыцарем. Ни земель толком, ни богатств, но… есть аристократическое высокомерие. — Вассалы все друг другу родственники? — с пренебрежение спросил Бьерн. — Тебе это Хлодвиг рассказал? — Да. — Кивнула я и положила на единственную скамью в кузнице две накидки. — Когда я сказала, что, несмотря на его нахальство, в нем виднеется что-то знатное. Но из необычного оказалось лишь то, что его дед неправильно заключал сделки или пару раз выбирал не ту сторону… Я не совсем уловила суть. — Я посмотрела по сторонам. — Мне нужен стол. Необязательно большой. — Ты считаешь его лицо благородным? — язвительно спросил Бьерн и стукнул себя по лбу: — Стол! А тебе наковальня с отрогом не подойдет? Бьерн не сразу осознал, что я напрочь не понимаю, о чем идет речь. Он тяжело вздохнул и быстро подошел ко мне, и, взяв за руку, подвел к массивной металлической конструкции прямоугольной формы со сквозными отверстиями и несимметричным выступающим элементом, напоминающий рог. — Ну-у-у, — протянула я и еще раз посмотрела на почерневшую рабочую область наковальни, — учитывая, что основное было сделано в палатке, пойдет. — Отлично, — похлопав меня по плечу, довольно произнёс Бьерн. — Так… что насчет Альфреда? Ты действительно считаешь его благородным? — Нет, конечно. Меня раздражает он с тех пор, как специально толкал в бок, где была рана. Жаль, что его не придавили те же бревна, что упали на Тео. — Тео? — переспросил Бьерн. — Ну, тот, что оставил мне пару синяков, пока сопровождал. Жаль, что эти бревна его не прибили. — А-а, бревна, — протянул Бьерн и потер шею. — Действительно, жаль, — произнёс Аскеладд и покачал головой. Бьерн неожиданно для меня рассмеялся и хрипло ответил: — Не все планы идеальны в исполнении, к нашим горестям. — Какие планы? — нахмурившись, спросил Аскеладд и пристально посмотрел на Бьерна. — Никакие. — Бьерн поднял руки вверх и, посмеиваясь, повторил: — Никакие. Ха-ха… Но раз вы уже здесь, то я пойду смотреть за командой, — внезапно громко и серьезно проговорил он. — Я подготовил здесь все, о чем ты просила. Кроме стола. — Спасибо, — немного удивленно ответила я. Мне была непонятна такая резкая смена голоса и настроения. — Аскеладд, если у вас есть какие-то дела, то я могу побыть одна. Мне это будет даже привычней. — Ты же знаешь, что тебе не следует сейчас быть одной, — ответил Аскеладд, а затем подошел близко к Бьерну и что-то сказал ему шепотом. Бьерн несколько раз кивнул и также тихо ответил. Мне было неизвестно, подслушивал ли нас тогда кто-то или это была мера предосторожности, как и то, что стоит ли комментировать уход Бьерна. Чувство неловкости и желание куда-то себя пристроить взяли вверх, и я стала тихо копошится в сумке. — Проследи за нашим больным Барди, — неожиданно крикнул Аскеладд, когда Бьерн исчез из вида, — а то он только пьет, зачем же нам такой больной человек в команде! Я шумно вздохнула и посмотрела по сторонам, чтобы отвлечься от тревожных мыслей. — Я тебя так сильно напугал? — уже привычным голосом спросил Аскеладд. — Нет. Команда постаралась на славу, теперь мой черед, — ответила я и улыбнулась: — Советую устраиваться поудобнее, капитан. Мы здесь надолго. Очевидно Аскеладд не мог представить, насколько это будет долго. Сперва он покорно ждал на скамье, затем стал изредка подходить к печи и поглядывать на оставленное золото. Постепенно вместо хождения от печи до скамьи он стал наворачивать круги по кузнице. В один из разов, когда я направилась к печи, чтобы проверить состояние монеты, Аскеладд тихо подкрался со спины и спросил: — Уже все? От неожиданности я подскочила и не заметила, как дотронулась до раскаленного камня. Громко прошипев, я сделала пару шагов от Аскеладда. — Черт, м-м, это очень больно, — проговорила я и тут же принюхалась. — Теперь рука будет пахнуть, как горелые волосы. Благо, что не вся рука, а только… Ох, это так не вовремя! Если он заметит ожоги… Какой же я… с ожогами! — Кто заметит? — спросил он и тут же добавил: — Никто ничего не увидит, если ты наденешь перчатки. — Поверь, они там будут только мешать, — слегка раздраженно ответила, а затем более спокойно продолжила: — Извини. Но прошу, Аскеладд, когда я что-то такое делаю, не подходи со спины. Вы слишком тихо ходите, словно постоянно крадетесь. — Мне колокольчик на себя повесить, что ли? — усмехнулся он. — Ладно-ладно, не смотри так, я уже это и без слов понял. Быстро отыскав взглядом бочонок с водой, я мысленно помолилась, чтобы содержимое еще не нагрелось. — Это же с улицы? — уточнила я на всякий случай. — Да, — кивнул Аскеладд и медленно приблизился ко мне, — из колодца. Я подчерпнула воду глубокой деревянной миской и затем опустила в нее руку. — Отлично, она еще хо-олодная. — Да, Бьерн ее специально принес для работы с железом. — Железом? — уточнила я. — Я ничего не говорила о железе. — Думаю, ему показалось, что ты попросила слишком мало, вот он и подготовил кузницу по-своему усмотрению. — Аскеладд пожал плечами. — У тебя же есть с собой мази? — Скорее, он подумал, что я это сделала намеренно, а не забыла, — устало проговорила я и достала руку из воды, чтобы оценить ущерб. — Я же много раз повторяла, что нельзя использовать никакие мази на свежих ожогах. — Ты это говорила про новые мозоли, когда кто-то в команде поранил руки о веревки. — Ожог можно получить не только об огонь. Если ты помнишь, при сильном трении… растирании можно разжечь огонь. Масла и мази не дают теплу, ну, — я вновь вымученно вздохнула, мысленно подбирая более простые слова, — коже остыть, и делают ожог только больше. Самый верный способ — это охлаждение. — Сильно обожгла? — отстраненно спросил Аскеладд. — Выглядишь расстроенной. — Я надеюсь, это пленник не увидит, иначе может не поверить. — Во что? Ты можешь во время разговора только с одной руки снять перчатку. Сейчас холодно, он ничего такого не подумает. — Он должен мне поверить. Ожог указывает на слабость тела и работу с огнем… — Я не совсем понимаю, как это может помешать твоей задумке, — настороженно проговорил он и жестом показал, чтобы я развернула кисть ладонью вверх. — Больно? Да-а, здесь кожа сразу сгорела. — Капитан, вы теперь лечите ожоги. — Не ерничай. Я работал в кузнице, естественно… — Лечил мазями, — продолжила я. Аскеладд молча продолжал на меня смотреть. — Я боюсь, что если он увидит мои изъяны, то все пройдет не так… — В перчатках не увидит, — повторил он и медленно убрал руку. — Твой ожог — это не изъян. Царапины и ожоги могут быть у всех: от бедняков до благородных женщин. — Ты же понимаешь, что я рассказала не все? О способе. — Знаю, — кивнул он. — И знаю, что ты придумаешь, как использовать даже эту ситуацию. — Ты слишком в меня веришь, ведь… воды боится, она их… О! — резко воскликнула я, а затем ехидно добавила: — Ты прав, перчатки, а если… тыльной стороной, то это будет еще больнее! Аскеладд, ты прав! — Да..? — удивился он, а затем уже довольным голосом сказал: — Разумеется. Я вздохнула с облегчением и посмотрела по сторонам. Дальняя тень, отбрасываемая церковью, становилась длиннее. В то же время в кузнице начинал ощущаться недостаток света. От этого она приобретала еще более удручающий вид. — Я знала, что в кузницах много пыли и сажи, — произнесла я и провела по стене здоровой рукой, — но сдается мне, что это последствия пожара. — Да, ты права. Здесь вонь стоит поболее, — договорив, Аскеладд сразу коснулся виска. — Тебе не полегчало? — беспокойно спросила я и подумала, что отвар пусть и действует медленней, но сработать уже должен был. — Все прошло, — бесцветно произнёс Аскеладд. — Тебе не стоит беспокоиться о моей голове, она сама обычно проходит. — Но я давно не видела, чтобы это сказывалось на тебе. Ты ведь не скажешь, как часто у тебя сейчас так, да? — горько усмехнулась я, не сумев скрыть в голосе тревогу. — Не беспокойся, я же уже сказал, что такое бывает. Я не принимал и не ел ничего чужого. Даже от других лекарей, — произнёс Аскеладд и резко нахмурился. — Тебя кто-то уже предлагал лечить? — удивилась я. — Что показалось им недобрым? — Ничего, — он махнул рукой. — Вино предложили и какую-то настойку на травах. Это для пробы вкуса, не лечения. Я громко выдохнула и посмотрела прямо в глаза Аскеладду. — Беспокоишься, что кто-то решил полечить меня вместо тебя? — ехидно спросил Аскеладд и улыбнулся. — Беспокоюсь, что если ты умрешь раньше времени, мне будет сложно найти новое место. — Очевидно, Вульф хорошо тебя приложил по голове, — возмутился он. — Столько же раз, сколько ты об этом говоришь, он меня приложил об лед или ударил рукоятью, — скептично ответила я. — Да, я вижу, что одним разом тут не обошлось. От резкого прилива воспоминаний, я нервно посмеялась, чем еще больше, судя по выражению лица, смутила Аскеладда. — Боги, — неожиданно взмолился Аскеладд и слегка закатил глаза, — кажется, вы от меня отвернулись. — Говоришь прямо как Хлодвиг. Хотя нет, он посмотрел на меня, а затем спросил у Господа, за что он его наказал. — Не думал, что я это скажу, но я его понимаю, — с легкими нотками удивления произнёс Аскеладд. — Почему-то мне кажется, что ты затаилась обиду на то, что мы ушли. — Нет. — Я покачала головой. — Сперва, разумеется, но потом, когда ты все объяснил, я разозлилась на себя. — Что же, если тебя это утешит, так бы поступили многие. — Наверное. — Это все? — Что ты хочешь услышать? — спросила я и сделала несколько шагов в сторону. — Я хочу понять, что творится у тебя в голове. Ты согласилась со мной, чтобы не продолжать этот разговор, — пояснил он и недовольно добавил: — Ни раздражаешься, ни радуешься, не смущаешься и говоришь со мной мало. Что с тобой происходит сейчас? — Но ты все равно продолжил этот разговор, — усмехнулась я и взмахнула рукой. — Ты резко отдалилась, — произнёс Аскеладд и тут же добавил: — Будто что-то задумала. Что-то кроме дела… Побег? — Да, брось, Аскеладд. Насколько надо быть безумной, чтобы бежать сейчас? — я спросила удивленно. — Совсем меня недооцениваешь. Что же до отдаления… Иногда повышенное внимание может испортить планы по, — я на пару мгновений смолкла, подбирая слова, — подчинению, да? — Ты понимала? — хрипловатым голосом спросил он. — Сейчас..? — Не сразу. Точнее, всем хочется почувствовать к себе особое отношение, особенно будучи уязвленным и потерянным. Мне тоже хотелось. — Это… — он внезапно запнулся и внимательно посмотрел сперва на меня, затем на печь, около которой я временами то ходила взад-вперед, то останавливалась. — Это довольно быстро мне наскучило, когда я понял, что ты действительно заинтересована в нас. — Аскеладд хотел еще что-то сказать, но очевидно его сбил мой смех. Он выглядел одновременно растерянным и недовольным. — Я могу недоговорить, но не солгать тебе. — Как скажете, капитан. — Ладно-ладно, — произнёс Аскеладд и поднял руки, словно сдается. В тот момент, когда я подумала, что наконец-то удалось закончить неловкий разговор, он вновь заговорил: — Почему сейчас? Тебя так долго мучила обида, что тебя используют? Аскеладд так часто стал спрашивать про обидчивость в последние дни, что уже рисковал внушить мне это чувство. — Ты с Гуго объединился? — удивленно спросила я. — Если бы я была настолько злопамятная, команде и тебе можно было бы только посочувствовать. Я все забыла, простила, отпустила и доверяю тебе, — произнесла я, активно жестикулируя, словно быстро перелистывала невидимые страницы. — Вульфу твое прощение особенно понравилось, — злорадно подметил он. «Он понимает, что что-то не так. Это плохо…» — Это другая песень. — Отмахнулась я. — Сейчас, наверное, я действительно изменилась для тебя, но все дело в моей увлеченности делом. Ранее я могла изучать какую-то мелкую вещь и не видеть ничего вокруг. Забывать про сон и еду. Впервые за долгое время я занята чем-то действительно увлекательным, — договорила я и тихо рассмеялась. — Это тоже часть меня. Но… — Но? — М-м-м… — Фьо́ндинн! Объясни в чем дело! — внезапно выругался он, отчего я тут же замерла на месте. Это был первый раз, когда после установленного «перемирия» Аскеладд повысил на меня голос. — Пожалуйста. Я медленно подошла к скамье, попутно размышляя, что перегнула с тайнами, и села рядом с ним. — Я боюсь. — Чего? Меня? — удивился Аскеладд. — Или тебе кто-то угрожал? — Когда мы делали обход с Торфинном, точнее, искали Бьерна. Он сказал, что очень бросается в глаза моя привязанности к Бьерну, к тебе… Я боюсь, что если команда когда-нибудь захочет повлиять на тебя, то нож окажется рядом с моей шеей. Мне хочется избежать этого, пусть даже таким способом. — На это влияет мое отношение к тебе или Бьерна, а не твое. Или ты сейчас… — он осекся и посмотрел на свои руки, а затем на накидку. — Я тебя услышал. Давай с тобой договоримся: когда в следующий раз в твой светлый ум придет подобный план, мы это обсудим вместе. Таким способом отталкивать — только больше привлекать внимание. — Хорошо, — я чувствовала сильную неловкость, но одновременно и радость оттого, что смогла поделиться хотя бы частью своих страхов. — Я не всегда понимаю, с какими жалобами могу к тебе прийти, а какие — пустая трата твоего времени. В конце концов, мы говорили о том, что Вульф сорвется, но... В тот момент, когда я собралась подняться, чтобы проверить печь, он тихо произнес: — Мне жаль. Если тебе это успокоит, то я запомнил это и не желаю повторить. — Если бы это услышал Бьерн, он бы расстроился. Сколько же прощений ты ему должен, — ответила я и улыбнулась. — О, боги… Александра, ты просто довести меня хочешь. Мне до противного льстило то, что он быстро заметил изменения в нашем общении, в отличие от Бьерна. Таким же чувствительным оказался и Барди, который открыто заявил, что я стала относится к команде с большим теплом и еще настойчивее предлагать лечение. — Бьерн, — резко заговорил Аскеладд. — Да, Бьерну Хлодвиг жаловался, что ты стала часто забывать про его вассала. — Жаловался? Бьерну? — удивилась я. Аскеладд ухмыльнулся, а затем негромко продолжил: — А ты думала, что тебя только хвалят? Он жаловался, что к команде ты ходишь, а про Гуго тебе надо напоминать. — Меня больше удивляет, что он Бьеру жаловался, — уточнила я и уязвлено добавила: — Тем более, я ни про кого не забывала. Просто пару раз пришла к нему, когда начало смеркаться. — Ты знала, что твой друг родом из Нормандии? Точнее, его мать. — Да, но разве это важно? — В нем есть кровь северян, Александра, — достаточно тихо произнес Аскеладд. — Судя по твоему выражению лица, тебе это ни о чем не говорит, однако для таких… Некоторым из нашей команды, оказалось, есть до этого дело. — Для Бьерна? — неуверенно уточнила я. Аскеладд в ответ лишь кивнул. Бьерн не был глупым или иллюзорным человеком. Он придавал значение этому факту лишь в том случае, если человек не мешал ему или команде. Тогда я подумала, что, возможно, в происхождении Хлодвига есть что-то еще интересное для него, либо он просто нашел причину, из-за которой можно следовать за рыцарем, часто с ним общаться и не вызывать подозрений. — Да, Бьерн добрая душа. Всех обделенных собирает. — Умершие от его рук с тобой бы не согласились, — заметил Аскеладд. — Пусть с Вульфом у Одина составят свои претензии и отправят вести с валькириями. Аскеладд хрипло рассмеялся, а после добавил: — Это не так устроено. — Очень жаль. — Я пожала плечами. — Почему ты сейчас со мной не делишься важными событиями, даже сближение Хлодвига и Бьерна не упомянул ранее? — Думал, что сама заметишь. Наблюдательная же. Что же до слов о делах… От твоих успехов многое зависит. Если ты воина сделаешь и лучником, и лекарем, и главным по продовольствию — везде будет неразбериха. Ты знаешь то, что может тебе помешать, причинить вред или же помочь, в остальном — нет смысла. После нашего недолгого, но трудного разговора Аскеладд нашел новое развлечение — каждый раз предупреждать о своих действиях. Очевидно, его целью было уже не скоротать время, а узнать, через сколько у меня начнет дергаться глаз. Я уверена, что эта пытка проходила бы до победного, если бы к нам не пришел Торфинн с донесением от Бьерна. — Карл и девица схвачены, — кратко бросил он. — Я подменю тебя здесь. — Только? На этот краткий вопрос Торфинн ответил кивком. — Все противнее, чем я думал. — Аскеладд раздраженно цокнул. — Когда закончите, подходите к моей палатке. — Нам осталось недолго. Больше сырья у меня нет. «Если у меня не выйдет, придется без этого плясать», — подумала я и печально простонала. — Тем лучше, — облегченно произнёс Торфинн и взъерошил волосы. — Не хотелось быть нянькой долго. — Куда лучше барахтаться где-то в грязи в лагере. Ты прав, — усмехнулся Аскеладд. — Плешивый козел! — выкрикнул ему вслед Торфинн. — Тебе виднее, — произнесла я и улыбнулась. — Что? — растерянно спросил Торфинн и посмотрел по сторонам. — Это… ты кому? — Тебе, — спокойно уточнила я. — Когда говорят, что тебе лучше барахтаться в грязи или рыться в грязных платьях, то такой ответ будет самым подходящим. Единственное, надо быть готовым, что тебе кто-то попытается врезать за это или убить. — А, это не проблема. — Отмахнулся он. В ответ я громко рассмеялась, отчего Торфинн недовольно поморщился. — Шумная девица, — пробурчал он и поплелся в сторону скамьи. После непродолжительного молчаливого рассматривания кузницы Торфинн спросил: — Слушай, что-то поменялась в планах? — Нет, но мы еще раз обговорим все вместе вечером. Если ты что-то забыл, то… — Странно, — перебил меня Торфинн и потянулся. — Мне показалось, что Плешивый не в духе. — Может быть, это из-за Карла? — Если у нас ничего не поменялось, то да. Я хотела спросить, с каких пор Торфинна волнует эмоциональное состояние Аскеладда, но передумала. Доработать в тишине и покое было дороже. Если бы не мои неудачные попытки, то я могла бы закончить еще до ухода Аскеладда. Но как назло, я то перегревала, то глина трескалась, то в сосуде дырка находилась. С какого-то момента мне стало казаться, что мы зря тратим время и никогда уже не получим необходимое. Как же хорошо, что мои беспокойства оказались напрасными, и последняя порция подарка Харальда сотворила чудо. Когда я закончила складывать все свое добро в сумку, в кузнице появился довольный Хлодвиг. Посмотрев на его лучезарное лицо, Торфинн демонстративно закатил глаза и направился к выходу. — Встретимся у капитана, раз он уже здесь, — бросил Торфинн и скрылся в проходе быстрее, чем я смогла ответить. — Потом в лагере буду слушать обвинения, что я его не предупредила о спине. — Ты его намеренно испачкала? А, это стены. — Хлодвиг медленно приближался ко мне, с любопытством оглядывая кузницу. — Эх, я не успел увидеть то, что ты тут делала. — И не увидел бы, — устало произнесла я и тут же зевнула. — Это залог моей долгой и счастливой жизни. — А Торфинн и Аскеладд? — Они моя команда. — Учту. — Хлодвиг изменился в лице и гораздо тише продолжил: — Надеюсь, я не сказал чего-то лишнего. — Что? — удивилась я. — Тебе надо меньше общаться с Бьерном, начинаешь на меня обижаться точно также. — Я не… Кхм, Торфинн меня недавно назвал сторожевой собакой, Аскеладд — щенком. Это у северян какая-то традиция всех называть собаками? — Ты? Что? Или решил тему сменить? Его заметно передернуло, и он резко посмотрел в противоположную сторону. — Давай не будем об этом. — Насколько я знаю, они ценят собак, — бросила я, проверяя взглядом все ли убрано. — Но, боюсь, в твоем случае — это не значит ничего хорошего. Хлодвиг облегченно выдохнул и мягко ответил: — Хотелось верить в лучшие. — Кстати, пока мы идем, расскажи, что случилось в лагере с Карлом… — я осеклась. Я была так поглощена возмущениями на Аскеладда, что не заметила, как он оставил мне свою накидку. — Сейчас прохладнее, чем днем? — Как и всегда, — неуверенно проговорил Хлодвиг. — Я знаю только о чашнице. Очень мало знаю. Спроси у капитана лучше или у меня завтра. — А! — От неосторожного движения обожженные пальцы противно заныли, и я чуть не уронила накидку Аскеладда на пол. — Что-то болит? — уточнил он тут же. — Руки? — Нет, — соврала ему я, — я просто очень сильно устала и хотела бы отдохнуть перед перевязкой Лотаря. — Боюсь, ты не успеешь. Сейчас время идти к его милости, виконту, Лотарю и его светлости, виконту, Гуго. Если честно, то именно поэтому я тебя искал. — Ты недавно гораздо проще их называл, так было удобнее. Тем более, кроме нас здесь никого нет, — сказала я и улыбнулась. — Нет-нет, так нельзя! Я тогда был сильно взволнован твоим рассказом, поэтому был немного не в себе. Это было неправильно так поступать по отношению к его светлости, Гуго, — быстро протараторить Хлодвиг и затем вновь подошел ко мне. — Могу понести накидку, если ты устала. Или тебе помочь ее застигнуть? Ты руки странно выгибаешь. Я уже хотела пошутить про мои стеклянные руки, однако едва заметные синяки на запястьях Хлодвига сбили веселый настрой. Они явно были свежими и более походили на следы от веревок или браслетов. — Руки устают, — произнесла я и отвела руку с накидкой в сторону, — когда долго работаешь с настройками. Однако мы не успеем к его светлости, если будем просто стоять и спорить. — К-конечно. Из-за спешки и нехарактерных для Хлодвига частых подергиваний руками в шатрах вассалов я окончательно убедилась, что с ним что-то произошло. К несчастью, Лотарь в тот вечер был не словоохотлив, а Гуго старательно избегал любого намека на тему происходящего в лагере и все переводил на будущую свадьбу одной из его дочерей. — Сейчас ты идешь к капитану? — спросил Хлодвиг, как только мы вышли из шатра Гуго. В ответ я кивнула и медленно направилась к палаткам команды. Хлодвиг быстро меня нагнал и подстроился под мой шаг. Пока мы добирались до Аскеладда в полном молчании, нам попались на глаза две девушки в слезах и я ощутила насколько близок предел моего терпения по отношению к поганой команде Ивара. После взятия крепости они стали гадить там, где жили в прямом и переносном смысле. Не было в лагере девицы-прислуги вассалов, не говоря уже о рабынях, которых либо не отшлепали, либо не изнасиловали. Хлодвиг хорошо выполнял свои обязанности и, получивший в глаз дан, Видар, больше не пытался схватить меня за задницу или руку, оставив себе небольшое удовольствие временами огрызаться на меня. Единственное, что оставалось для меня загадкой, так это причина, по которой вассалы это терпели. Я глубоко вздохнула и ускорила шаг, когда поняла, что мы вошли в часть, где было больше всего людей Ивара. — Эй, — раздался отвратительный голос Снорри, вечного спутника Видара, — наша, э, леди тут. — Ты о ней или о нем? Раздался негромкий смех толпы. Хлодвиг даже бровью не повел, продолжая идти так, словно мы гуляли вдоль берега моря и наслаждались прекрасными видами. — Эй! — гораздо грубее крикнул неизвестный и быстро подошел к нам. Хлодвиг резко затормозил и крепче сжал копье. — Оглохли, что ли? — Тише-тише, Хакон, — отозвался Снорри, — эта шлюшка нужна хозяину. Ты ведь не жаловалась нашему солнцеликому, — произнёс он и посмотрел на Хлодвига, — светлому? Не держишь обиду на такую глупую шутку? С одной стороны я чувствовала нарастающее сладкое желание применить, точнее, протестировать на нем и его дружках пару своих новых комбинаций с травами или металлами, с другой — помнила просьбу Аскеладда не разбираться с ними лично во время подготовки. И только одни боги знали, насколько противно было улыбаться тем, в кого хотелось плюнуть. — Что ты, — ответила я и негромко рассмеялась. — Мы же все обговорили и с миром разошлись. Более я зла не держу. — Какая славная девица, жаль не наша, — кто-то бросил позади меня. После того, как я заставила себя улыбнуться, я жестом показала Хлодвигу, что нам пора идти дальше. — Ну-ну, — Видар всплеснул руками, — куда ты? Скрась наш вечер. Мы тебе ничего не сделаем. Когда Хлодвиг сделал шаг в сторону, специально закрывая меня от Хакона, неожиданно послышался лукавый голос Барди. — Сейчас я тебе вечер скрашу. — Куда тебе. Только недавно на воина стал похож. — Тебе хватит, — сказал Бул и встал по правую сторону от меня. Возникло мучительное молчание. Воины, скучавшие ранее у костра, обратили взор на Барди и Була. В одном из них я узнала Сигурда, победителя в пытках аколита, и почему-то в тот же миг нервно улыбнулась. Сперва он нахмурился, а затем, широко раскрыв глаза, прокричал: — Эй, так эта лекарь их! Она еще водой глаза выжгла. — Не, ты путаешь, — ответил Видар. — Это была Айрис. Они издалека похожи. У их капитана часто мельтешит еще, а это раз-два придет. Местная ведь. — Это ты путаешь. Это не Айрис, а она. — Айрис сама говорила… — Дураки! — выругался Сигурд. — Я выиграл и не помню? Еще спрашиваете, почему капитан вам не доверяет разведку. Бул громко рассмеялся, а после самодовольно сказал: — Интересно, он нас тоже будет убеждать, что мы лекаря своего не знаем. — Скорее всего, — пожал плечами воин и отпил из кожаного мешка. — Александра, ничего не скажешь? — Я удивлена, что ты мое имя помнишь. Так… ты прав, — ответила ему я и повернулась к Булу: — Хорошо, что вы вышли. Аскеладд сменил палатку, но ни я, ни Хлодвиг не знаем на какую именно. Куда идти? Нам следовало поскорее убираться оттуда. Мы слишком много потратили сил на подготовку, чтобы в последний день все испортить потасовкой. — Значит, разговор окончен, — спокойно произнес Хлодвиг и направился в сторону, указанную Барди. Хакон стоял неподвижно, уверенный, что его обойдут стороной. Однако Хлодвиг задел его плечом с такой силой, что тот чуть не упал. Я не стала проверять благосклонность судьбы и быстро обогнула воина, пока он недовольно потирал плечо. — Эй, — недовольно крикнул Хакон. — Да завались уже, целый день пьешь и орешь, — на этот раз в разговор вмешались только что подошедшие члены его команды. Когда мы немного отошли от них, Бул заговорил: — Ты с ними уже дрался или их так новость об Александре смутила? — Всего лишь пару синяков поставил, — ответила я. — О-о-о, — протянул Бул. — Видимо, усвоили, что драться с тобой не стоит. — Как и ты, — весело ответил Хлодвиг. От услышанного у Була молниеносно раскраснелось лицо. — Не путай тренировочный бой и реальный! Там не будет времени красиво стоять с мечом или копьем. — Да? — задумчиво спросил Хлодвиг. — А я разве их против тебя использовал? Да? Или нет? — Ах ты… — Хлодвиг, — вмешалась я с мыслью, что нам только удалось избежать одного конфликта, как мы быстро приближались ко второму, — не подначивай его, ты не видел, что он действительно может. А ты, Бул, не устраивай драки с тем, кто меня сопровождает. Завтра у меня сложный день, и в нем нет места для мольбы о прощение у вассалов за мою команду. Бул и Хлодвиг быстро посмотрели друг на друга, а затем демонстративно отвернулись. — Значит, ты завтра идешь? — спросил Барди и легонько похлопал Була по спине. — Да. — Я сильнее впилась в сумку. — Завтра. — Уверен, — отозвался Бул, по-прежнему стараясь не смотреть ни на меня, ни на Хлодвига, — боги будут на твоей стороне. — Боги на ее стороне? — спросил Хлодвиг. — Она будто одна пойдет. — Одна, — ответил Бул и посмотрел на меня. Очевидно мое лицо в миг обрело способность передавать гневные мысли, поскольку он поторопился добавить: — Если не говорить о капитане. — А, — отозвался Хлодвиг. — Теперь все обретает смысл. — Вот, — неожиданно произнес Барди и схватил меня под руку, — та, что с красным рисунком, правее большого костра, — он резко наклонился ко мне и шепотом добавил: — Будь завтра осторожна, за тобой по лагерю ходит двое франков везде. Мы их заметили издалека, поэтому подошли. — О, — громко ответила я, чем, судя по округлившимся глазам, удивила Барди, — этого на всех хватит. Честно. В ответ Барди медленно кивнул и отпустил меня. После того, как я попрощалась Барди и Булом, мы с Хлодвигом направились дальше. Оставшийся небольшой путь, около метров ста, он недовольно хмурился. — Что с тобой? — Все хорошо. Воспоминания одолели. Не успела я попрощаться с Хлодвигом, как из палатки Аскеладда на меня вылетела Айрис и расплескала нечто странно пахнущее на мою накидку и волосы. Следом из палатки показался Аскеладд. В голове у меня крутилось множество ругательств, однако единственное, что я озвучила, было: — Надеюсь, в реке это отмоется. — Отмоется, — растерянно ответила Айрис и тут же нахмурилась. — О! — резко оживился Хлодвиг, чем привлек внимание и Аскеладда, и Айрис. — У тебя сегодня другая прическа. Тебе она больше идет. От его слов Айрис приветливо улыбнулась и провела рукой по косе. — Алекс… — обратился ко мне Аскеладд. — Еще и платье другое, — перебил его Хлодвиг. — Хорошо, что ты стала такой, какой была до прихода северян. В прошлом платье со спины ты была так похожа на Александру, я даже пару раз вас путал. И не я один, как мы сегодня поняли. Неожиданно Айрис ахнула и с ужасом посмотрела на меня, а после на Хлодвига. — Может, ты уже пойдешь, — недовольно заговорил Аскеладд и потерял лоб рукой. — Твоя работа уже сделана. — Да-да, я пойду. — Кивнул Хлодвиг. — Только мне интересно, вы, капитан, их не путаете, вечером? Как сейчас? — Сейчас же, — сдавленно сказал Аскеладд и повернулся ко мне. — Ты — в палатку, а вы, оба, — свободны. — Сегодня только это? — раздосадовано спросила Айрис и посмотрела на меня: — Ты здесь надолго, что ли? Мы с Хлодвигом переглянулись, и я еле-еле сдержала смех от осознания происходящего. — Не знаю, Айрис, — ответила я и близко подошла с Аскеладду. Я посмотрела на него и, не скрывая улыбки, прошептала: — А-а, те слова, ты говорил сам себе, а не мне. Аскеладд удивленно взглянул на меня. Не дожидаясь его ответа, я кивнула Хлодвигу на прощание и быстро скрылась в палатке. Там я осталась наедине с навязчивыми мыслями. Наше общение всегда было странным, но никогда прежде я не ощущала такой резкой тревоги. Меня пугало и настораживало, что появление Айрис вызвало такие смешанные, совершенно не свойственные мне чувства. Может быть, это потому что она лекарь? Ведь зимой я замечала, что к нему часто наведываются девушки из деревни, и раньше меня это не беспокоило. «Все же было хорошо, — подумала я и стала машинально убирать выбившиеся из двух кос пряди. — Спокойно. Никто никого не заменит». Удобно устроившись на мягкой овчине, я положила сумку на колени и, немного откинувшись назад, оперлась на руки. Блуждая по выгоревшему местами на солнце узору, я думала о предстоящем собрании. Постепенно внезапная тревога, вызванная появлением Айрис, исчезала. Единственное, что служило мне напоминанием до конца вечера о случившемся, — это дурно пахнущая жидкость, пропитавшая платье и, казалось, волосы. — Я все проверил, — сказал только что вошедший Варяг и сел неподалеку от меня. — Я тоже, — произнёс Бьерн и кивнул. От их пристального взгляда мне стало не по себе. В животе свернулся тугой узел. — Барди сказал, что сегодня за мной кто-то шел по пятам. Что случилось в лагере? — с нескрываемым интересом спросила я. — Поймали Карла на попытке передать послание через одного из стражей, — шепотом ответил Аскеладд. — Точнее, мы поймали того, кто им притворился. В письме от семьи Карла и Бавона сообщили, что тело младшего было найдено недалеко от большого тракта. Он с рыцарями должен был добраться до своего вассала и отправиться на осаду уже со всей армией Лотаря, но их кто-то перехватил. — Значит целая группа готовит побег? — Разумеется. Один человек такое провернуть не сможет. Мы следили, чтобы другие не прознали про наш план, однако… Всех новых стражников заменили. Мне пришлось еще объясняться и доказывать, что я не имею никакого отношения к предательству, — устала произнес Аскеладд и закрыл ладонью пол- лица. — Это ничего не меняет. Важно лишь то, чтобы мне никто не помешал в шатре пленника. Хлодвиг обмолвился, — начала аккуратно я, — что поймали еще чашницу Гуго. — Да, поймали, но это больше похоже на то, что ей дали эту роль. Что же до второго, на этот счет не беспокойся. Имя пленника — Бертран. Он является виконтом. Однако представители его семьи долгое время носили титул графа. — произнёс Аскеладд и вымученно улыбнулся. — Касательно языка, ты нашла решение? — Нет… — ответила я и нервно впилась в шерсть овчины. — Он не знает латину, но знает греческий и немного Кимри. Древний язык писаний он тоже не знает. — Недовольно посмотрев на зевающего Варяга, он продолжил: — Но с последним я не уверен. Лучше не прибегать к этому. — Откуда? — Дослушай, — произнёс Аскеладд и жестом указал замолчать. Было видно, что разговор ему давался с трудом. — Ты временами говоришь очень странные названия из твоего ремесла. Перечисли ему их. Когда он будет ругаться, что не понимает тебя, используй гельский или латину, когда он вновь возмутится, ответь раздраженно на языке поганых саксов. Объясняя это тем, что он необразованный человек, и больше ты не пойдешь на уступки. — Я на латыне названия болезней могу сказать и частей тела, — задумчиво ответила я. — У меня не было наставников из Уэльса или Рима, а у Айрис просить о помощи поздно. Может что-то заподозрить. — Он на слух знает латину, но не понимает. Можешь перечислить названия болезней, и он подумает, что ты его уже прокляла. Я тебе скажу пару слов на гэльском, если надо. — Я могу запутаться. Поэтому буду использовать то, что знаю. — Есть еще что-то, что мы должны знать? — спросил внезапно Варяг. — Ты говорила, что возможны изменения. — У меня получилось сделать в кузнице то, что я хотела. Но нам точно надо убедиться завтра, что люди из церкви будут раньше меня. — Скальбьерн за этим присмотрит с утра, если что-то пойдет не так, ты просто задержишься, — Аскеладд перевел взгляд на Бьерна. — Если это все, иди отдыхай. Тебя ждет тяжелый день. — Что насчет тех воинов? — Просто не ходи одна, за остальным мы присмотрим, — уткнувшись в какие-то свертки, ответил капитан. — Они нам еще понадобятся. Попрощавшись с Аскеладдом и Варягом мы с Бьерном покинули палатку. Всю дорогу Бьерн смотрел по сторонам и часто хмурился. — Все будет хорошо, Бьерн. — Ты меня успокаиваешь или себя? — усмехнулся он. — Себя. Больше всего я боюсь вас подвести, — практически прошептала я. — Подумай о том, что до тебя были многие, и они не справились. Это не сделает тебя хуже, — он легонько похлопал по моему плечу. — Но я хочу быть лучше, я же образо-ва-а-ная женщина. Бьерн громко рассмеялся, привлекая внимание рядом находящихся людей. — Вот это уже больше похоже на правду! — Ты такого плохого обо мне мнения, Бьерн! — наиграно обиженным голосом возмутилась я и легонько ткнула его локтем в бок. — Было столько поводов. — Бьерн внезапно остановился и повернулся ко мне: — Ты ведь не пострадаешь? — Нет, — я похлопала его по плечу, — в этот раз мне ничего не грозит. Самое главное, чтобы Хлодвиг лишь сопроводил, без расспросов. Ранним утром мы с Аскеладдом ждали недалеко от палатки Бертрана, когда его покинет служитель церкви. Как ранее я и просила, молодой мужчина зашел с чашей и другими атрибутами церкви в палатку, но вышел уже без них. После случившегося накануне теперь палатку охраняли по всему периметру, а не только вход или внутри, рядом с пленником. «Пора». Я поправила спадающие перчатки и, полная противоположных мыслей от предвкушения до ожидания провала, кивнула капитану. Аскеладд мягко придержал меня за плечо и, поправив волосы сзади, прошептал: — Сейчас его время боятся, не твое. — Думаешь, — произнесла я и посмотрела на него через плечо, — я не знаю? — Хороший дух, мне нравится. — Договорив, Аскеладд легонько подтолкнул меня в спину. Он выдерживал небольшое расстояние, держась позади. Ему даже не пришлось ничего говорить, как стражники сами уступили нам дорогу. Альфред, по своему обычаю, выглядел так, будто наелся кислого ревеня. — А… вы? — спросил молодой стражник у Аскеладд. — Нет, — ответил он. — Сегодня время нашего лекаря. С тяжелым сердцем я подняла полу и нырнула вглубь палатки. Внутри царил полумрак. Лишь благодаря яркому утреннему солнцу, способному пробиться даже сквозь плотную ткань, я могла увидеть пленника. Раздался смешок, а затем непонятная мне речь. Я не отвечала. Бертран сидел спиной к выходу, поэтому не имел даже малейшего представления, кто к нему зашел. «Так можно и глотку перерезать или попытаться, а он даже не поймёт», — подумала я и сделала еще шаг. Во второй раз голос Бертрана звучал громче, окрас голоса изменился, приобрел оттенки издевательства, насмешки. Он по-прежнему сидел неподвижно на стуле, не пытаясь даже покрутить головой. Сперва я думала, что кто-то из воинов перестарался, слишком плотно привязав его к массивному стулу веревками, но ему просто не было дела. Легким движением руки, я выудила из рукава платья небольшой бутылек и открыла его. Не боясь испортить постеленный ковер, я аккуратно стала сливать масло из емкости. «Дальше мне нельзя мешкать», — подметила я, как только ощутила, что масла в емкости осталось совсем немного. Вывалив остатки на кожаную перчатку, я сжала ладонь и сделала несколько быстрых шагов в сторону пленника. Он выглядил удивленным всего пару мгновений, затем на его лице появилась склизкая ухмылочка. Он что-то тихо сказал и вновь рассмеялся. Я посмотрела ему в глаза и улыбнулась. В голове крутились вечерние советы Аскеладда и названия разных препаратов, но от сильного волнения мне было страшно перепутать все и сказать сразу на понятном для него языке. Я все еще до конца не понимала, как именно работал языковой помощник Клеона. — Телевизиор? Пси… — я осеклась, вспомнив, что многие названия имеют греческое или латинское происхождение. — Приемникис. Архгми. Эрдис? С прищуром он покосился на меня, а затем вновь ответил на своем языке. — Ad majorem! — воскликнула я и подумала, что лучше начать ходить вокруг него кругами, — Quam felix est, quod ad fratres nondum abieras. Ego cenam et metum cupio! Как и говорил Аскеладд последующий ответ был более раздражительным, но также непонятным. — Да что же ты такой не образованный правитель? — сквозь зубы процедила я. — Как к нему не обращайся, все не понимает. — Чтобы женщина мне говорила, что я необразованный? Ха! — вновь усмехнулся он и покачал головой. — Быть не может. Я понимала, что в свободном состоянии металл долго не продержится и определенно вступит в реакцию с воздухом. Повернувшись к нему спиной, я быстро подошла к столу и стянула перчатку с обожженной руки. — Тебя послали меня ублажить, думая, что это им поможет! Ха-ха, как же глупо и прискорбно. — Меня никто не присылал, я сама пришла, потому что мне стало скучно. Но ты прав… — сказала я и посмотрела на него через плечо. — Скоро к тебе придут северяне повеселиться от души. — Я отвернулась вновь и рассмеялась. — Если бы они у них были. — Да, они бездуш… Что за глупость ты несешь? Никто бы тебя не пустил просто так. — Правда? — я аккуратно взяла больной рукой металл, а здоровой — чашу со святой водой, и повернулась к нему. — Ты правда в это веришь? Хотя Вера, это явно не о тебе. Я вновь рассмеялась. Руку начал пронизывать неприятная боль — даже соприкосновения с остатками масла были болезненны. — Моя вера крепка! — выкрикнул он и посмотрел по сторонам. — Я никогда… — О, Господь, я не Папа Римский, чтобы отчитывать тебя, наоборот… мне нравятся люди вроде тебя. Вас всегда здорово пытать, хе-хе. Интересно, это вода или напитки, что вы пьете… такие терпкие… Тихий выдох. Я немного потерла мягкий металл в руках и, почувствовав, что большая часть масла осталось на коже, опустила пальцы в воду. — Таких? Пытать? Ты свое место не забы… Спустя несколько секунд вокруг моих пальцев зашипела вода, и, к моему удивлению, вещества оказалось достаточно, чтобы она загорелась. По инерции я откинула чащу со святой водой в сторону. — Тц, — я посмотрела наверх, чтобы слезы от боли не выступили, и помахала вновь обожженной рукой. — Кто бы мог подумать, что здесь есть кто-то… способный действительно освятить воду. Хорошо, что не выпила. Когда я посмотрела на Бертрана, он сидел неподвижно и смотрел в сторону упавшей, еще немного шипящей воды. — Да ну брось! — воскликнула я, привлекая его внимание. — Как будто ты не слышал, что я здесь давно обитаю и пою. Не все же дети… — Ты… ты… — практически задыхаясь, произнес он. — Ты… — Да, я, — усмехнулась я и резко сделала рывок к нему. — Ну, что же ты, не плач! Ведь настало время поговорить о твоем любимом Боге! То ли от моего быстрого приближения, то ли от того, что я к нему вообще приблизилась, он завопил во всех голос: — Демон! Де… Заткнув ему рот здоровой рукой, я схватила его за волосы и резко тряхнула. Мне требовалось много усилий, чтобы не показать весь дискомфорт, который испытывала больная рука. — Сдохнуть решил раньше времени? Не лишай меня удовольствия веселиться. Тем более, — произнесла я и отошла в сторону. — Я не люблю, когда меня так называют, но если ты надеешься на помощь… К тебе никто не придет, потому что… — я специально остановилась в ожидании его криков. — Помогите! Здесь демон! Демон! — воскликнул он и неожиданно для меня обмочился. — Демон! Кто-нибудь… хоть кто-то… Кто-то! — Ой, тебя не слышат, — сказала я и похлопала в ладоши. — Здорово, правда? Я была разочарована. Слухи о престарелом, но храбром и расчетливом вассале оказались безосновательным дерьмом, прилипшим к сабо воинов, и по нелепой случайности распространились дальше, чем следовало. В его глазах было столько ужаса, что, если Бог или боги даровали бы ему милость — смерть — он тотчас бы ею воспользовался. «И я боялась этих людей? Они ведь такие же, как и я». Маска начала трещать, очевидное разочарование и пренебрежение стало столь видным, что вассал сквозь слезы и сопли проговорил надрывно, теряя временами контроль над голосом: — Я… хочу жить. Если вы… дадите мне жить, я сделаю все для вас… все. — Ты ставишь условие? — Нет! Не… нет! Простите жалкого… раба бож… раба. — Жизнь тебе уже отмерена, однако, — я сделала паузу и подошла к нему, — можно ослабить боль и… стать палачом в аду, а не жертвой. К тому же, раз… в десять лет выходить и гулять по земле, делая, что захочешь. — Да? — он тут же оживился и поднял голову, но, столкнувшись со мной взглядом, тут же опустил ее еще ниже, чем она была. — Простите… простите жалкого. — Заканчивай с этим, — скривилась я. Эту эмоцию даже играть не пришлось. — Плач не может быть таким. Мне нужен… раб, чтобы развеять скуку, слезы есть у всех. — Что вы… от меня… хотите, миледи? — Хочу похоронить, как можно больше людей. Они все такие верующие, что даже тошнит, — сказала я и тут же подумала: «Как бы мне не прилетело за это, от моих милых двух дружков». — А северяне? — Они всегда там будут, а этих надо в ад привести. — Вы хотите… — уже чуть спокойнее произнес он, — чтобы я для вас готовил души. — Да, — я хлопнула в ладоши и продолжила: — Быстро соображаешь. Но я хочу убедиться, что ты подходишь на эту роль. В конце концов, мне понравилось то, что ты делал до падения. Это было неплохо. Но уже скучно, хочу новой крови. — Я могу, — начал он и, тут же сорвав голос, с хрипом продолжил: — я дам вам их крови, новой. Вам понравится… Часть воинов уже давно не служит Лотарю, только мне.! — он поперхнулся слюной и стал кашлять. — Я… хке… кха… использовал их, чтобы узнавать планы. Большая часть золота еще не… кха… недалеко отсюда, но, — он поднял голову, лукаво улыбаясь, — там засада. Если мы скажем, что я его просто зарыл… Там будет много трупов! Больше, чем они будут ожидать, поскольку часть его воинов сразу обернется против своих же. Он был готов сдать своих и чужих. Смотря на него, я не могла перестать думать о том, чтобы сделала на его места. А Бьерн? А Аскеладд? Что бы сделал каждый из нас. — Это прекрасно, — произнесла я уже привычным голосом. — Расскажешь все Аскеладду. — Я могу узнать, миледи, почему он? — Он сам того не зная, отправил много душ в ад. Другие с этим хуже справляются, а вот вы, двое, думаю, меня не подведете. Однако, мой милый, если хоть кто-то узнает, что я демон, наше сделке конец. — Конечно-конечно! — И не молись. Результат будет один. — Я понял, миледи, — несмотря на то, что его голос продолжал хрипеть, как старая дверь, он говорил уже чуть более спокойно. Поправив платье, я направилась к выходу. К моему удивлению, у палатки собралось огромное количество северян, однако благодаря стражникам и Бьерну с Варягом никто из них не решился подойти совсем близко. Представ перед пленником, Аскеладд внимательно прошелся взглядом по шатру. — Рассказывай, — произнёс Аскеладд и прислонился спиной к столу. — Все о своём золоте. Бертрант повернулся ко мне. — Он должен знать о ловушке. — Я улыбнулась и посмотрела на Аскеладда. — Мы с тобой это уже обсудили. — П-простите, миледи! — испуганно воскликнул он. — Я хотел сказать, да, понимаю. Пока пленник пересказывал Аскеладду все, даже более подробно, чем мне. Аскеладд пристально смотрел то на меня, то на пленника. Впервые за все время путешествия с ним я увидела, насколько сильно он может округлить глаза.