Спор, Желание, Вино

— Кто передавал информацию с совета? — Гуго, а затем рыцарь, точнее выражаясь, сын его вассала — Хлодвиг. Представив помощь угасающему роду, он обрёл верных союзников. Предатель, помимо прочего, должен был стать чьим-то любовником, возможно, вашей травницы. Последние надежды рухнули. Почувствовав нарастающую дрожь в руках, я медленно подошла к столу, будто чем-то заинтересовалась, и провела взглядом по его грубым трещинам. Это не помогло успокоиться, но и не позволило пленнику увидеть мою реакцию. «Меня предупреждали, но почему… так больно?» — Ожидаемо. Сколько человек охраняет казну? — Один отряд отвечает за казну, второй — за засаду у реки. — Сколько? — Семьдесят воинов. Тридцать два из них — наёмники с севера и Уэльса. — Уэльс таким не… занимался. — Вы мало о них знаете, капитан. Они хороши в засадах. Ведь много лет противостоят вам и саксам. «Хорошо, что я использовала выдуманные слова, а не латынь», — тут же подумала я. Аскеладд тихо хмыкнул и ответил: — Я знаю о них достаточно. — Все забывают, — продолжил Бертран, — что ранее они захватили коренное население тех земель. Не стоит думать, что эти люди умеют только сидеть в страхе. А, учитывая, что кругом войны и набеги, мешающие нормально развивать торговлю, молодым людям приходится подстраиваться под эту жизнь. — Можно подумать, вы ими восхищаетесь, — иронично подметила я. — Я восхищаюсь всеми, кто не портит жизнь мне, а делает это проклятущим саксам и норманам. — Кто знает о засаде? — прочистив горло, спросил капитан. — А… хм… — Бертран, — не оборачиваясь, сказала я нехарактерным хриплым голосом. Мне все еще было нехорошо после новости о Хлодвиге. — Отвечай. Мужчина тут же быстро проговорил: — Никто. Это был мой запасной план на случай предательства Гуго. Разумеется, его люди пронюхали это, но они не знали о количестве и второй группе. — Именно поэтому ты взял наёмников. — Верно. — Александра, — капитан жестом указал следовать за ним. Как только я близко подошла к нему, он шепотом продолжил: — Если у Лотаря не будет золота для платы, ты начнешь готовиться к побегу. Торфинн уже знает обо всем. — Как я пойму, что у него нет золота? Будет тянуть время? — Да. Возможно, он будет говорить, что совершённые промахи не позволяют… — Аскеладд оссекся и посмотрел на спину пленника. — Капитан? — Мы узнали, что есть два пути. Первый — он находит повод нам не заплатить, второй — устраивает ловушку и убивает нас в пути. — Почему почему мы еще здесь? — Чтобы забрать их казну, разумеется. Если он нас предаст — заплатит за это куда больше. Мы подготовились ко всем вариантам. — Я что-то должна сделать? — Да. Быть осторожной со всеми, кто здесь есть. В том числе Угги. Я помнила, как Угги попал к нам, но за всё это время не заметила за ним ничего странного для наёмника. Он с кем-то спорил, не сторонился меня, больше всего предпочитал компанию Бьёрна и, как ни странно, Торфинна. В какой-то момент я и вовсе забыла, что он был из команды Харальда. Стоило нам покинуть палатку, как вскоре в нос ударил неприятный запах жженой кожи. Благо воздух был свеж и прохладен, и подобные вещи, как я со временем отметила, лучше переносить именно в такую погоду. — Александра! — раздался за спиной взволнованный голос Хлодвига. — Это правда? Капитан с сомнением посмотрел на молодого парня, а затем расплылся в едва заметной хитрой улыбкой. — Смотря что ты слышал. Хлодвиг широко улыбнулся и уточнил: — Что вы уже всё узнали. — Я знаю, что у вас с нашим лекарем уж очень, — выделив последнее слово, Аскеладд тихо цокнул, — хорошие отношения, но ты не думаешь, что эта информация не для твоих ушей. — Почему вас так заботит окружение лекаря? — он помедлил и вопрошающе посмотрел на меня. — Да и крики эти… Они заставили меня задать этот вопрос. После его слов пленник внезапно рассмеялся, чем вызвал недоумения молодого воина и еще двух северян, следующих за нами. — Все потом, — я похлопала парня по плечу и взглядом указала, остаться в стороне. Мне было мерзко смотреть на него, но я не имела права выдать это ни словом, ни жестом. Вопрос о том, почему от него исходил этот отвратительный запах, хотя утром его не было, я оставила на потом. Не из-за эмоций — время для таких разговоров было неподходящим. Судя по внимательному прищуру Аскеладда, он тоже заметил перемену. Но если бы посчитал её важной, спросил бы. Или, быть может… кто-то из команды уже знал ответ. Хлодвиг быстро понял, что от него требуется и, едва заметно поклонившись, сделал несколько шагов назад. — Теперь он тебе ещё и кланяется, — заметил капитан. — Что же ты ему такое напела или показала? — То же самое, что и остальным. Раздался тяжелый вздох, и капитан ускорил свой шаг, предварительно подтолкнув пленника острием ножен. — Шевелись, давай. Ваша светлость томился эти дни. — Томился? — с ухмылкой переспросил Бертран. Он вел себя так, словно не был пойман, а затем допрошен. — Его страдания были столь ужасны? — Я бы сказала, что ожидание было страшнее адской муки. Пленник бросил на меня встревоженный взгляд и поджал губы. Боковым зрением я уловила изменение в лице Аскеладда. Мне определенно нравилось, какое впечатление эти события на него произвели. В шатре уже находился не только Гуго, но и приближенные Лотаря, которых я видела близко лишь пару раз. Их было слишком много. Мне это не нравилось. Особенно смесь пряных запахов с… мочой? Даже от больного Лотаря исходило меньше вони, да что там, в конюшне воздух был свежее. Судя по выражению Гуго и советника Лотаря, они разделяли мои мысли. Особенно второй. Я узнала на нём амфориск, в которые обычно переливают аромамасла. Разворачивающаяся картина, где он пытался сделать цепочку как можно короче, чтобы разместить её ближе к носу, невольно развеселила меня. «Надо себе что-то похожее сделать». Я медленно перевела взгляд на Аскеладда и кивнула ему. Наступал второй этап плана. Здесь проболтаться было еще страшнее, чем с Бертраном. Пока Аскеладд выступал перед франками, я ловила каждое слово и внимательно следила за окружающими. У большинства присутствующих практически не менялось выражение лица, однако реакции Гуго были неоднозначными. Во время ответов пленника он часто менял положение и крутил перстень на большом пальце, мельком поглядывая то на Аскеладда, то на меня. — Что же, вы вновь меня удивили, Аскеладд, — усмехнулся Гуго и провел рукой по подбородку. — Из всех вы смогли получить награду и отправиться по своим делам, но при… — Ещё рано, — перебил его Лотарь и весь просиял улыбкой. — Я ведь их нанял, мне и решать, когда работа будет окончена. Аскеладд, прислонив руку к груди в почтительном жесте, улыбнулся в ответ. — Разумеется, ваша светлость. Все зависит от вашего решения, однако хочу напомнить, что это уже дополнительные… услуги. — Мы обговаривали возможное возникновение… некоторых сложностей. Однако изначальная цель не изменилась — захват крепости, а значит, и всего, что в ней должно было быть. Переведя взгляд с лучезарного Лотаря на Аскеладда, я подумала: «А если бы там не было нужного кубка, что тебе приснился, мы бы тоже его по всему замку и лесу искали? До чего изворотливый!» — Зачем тогда мы здесь? — откинувшись на спинку деревянного массивного стула, спросил Гуго. — Эти команды — единственное, на что не распространяется ваша власть. Все прочие решения за нами всеми. Участие Гуго вызывало много вопросов после того, как я узнала о нём больше информации. Ему, казалось, было безразлично, придут ли новые владения от Лотаря или от Бертранда. Но в этой жажде власти была одна большая проблема — ведь на допросе его вполне могли выдать. А тогда, разумеется, разгорелся бы новый конфликт. Но выдержала бы армия Лотаря? Я сомневалась. И даже если бы она пала, Гуго сам оказался бы открыт для чужих ударов. Нет, нет… куда вероятнее, он поступил бы иначе: нашёл бы какого-нибудь бедного вассала, поспешил бы обвинить его в предательстве — и с привычной уверенностью преподнёс бы его Лотарю. «В теории — это самый беспроигрышный вариант, но…» — Девица, я слышал, он отчего-то назвал тебя демоном, — внезапно, выдернув из размышлений, неизвестный мужчина застал меня врасплох. — А-а… оговорился. — Несколько раз? Страшно вопя? — кто-то недовольно бросил сбоку. — В твоем положении следует отвечать на поставленный вопрос, жалкое отребье. — Ваша светлость, — ответила я и медленно повернулась в его сторону. Стараясь копировать мнимую покорность Аскеладда, за счёт восхищённого перед их величием взгляда, продолжила: — Если бы вы послали к нему молодого юношу, таких криков бы не было. — Что? — то ли действительно непонимающе, то ли с напускным удивлением спросил он. — И что же ты сделала такого? — Разделась. — И… что… — мужчина оссекся. — Так просто решила себя опозорить? — вклинился в разговор советник Гуго. — Среди знатных мужей такое произнести! Какой позор! — Я плаваю на корабле, будучи единственной женщиной. О какой чести может идти речь? — мысленно отругав себя за тон, я склонилась глубже, чем прежде, и более сдержанно продолжила: — Прошу прощения, я не привыкла говорить о таких сложных вещах. Этому вассалу приятнее мужчины. Именно поэтому мои прикосновения были сродни пытке. — Что? Это правда? — с изумлением спросил Гуго, глядя на Бертрана. Он не сразу ответил на вопрос. Его взгляд метался от бывшего союзника до меня. Внутри бушевал шторм, руки предательски то и дело подрагивали. Я боялась, что он увидит «человеческую» слабость и передумает. Даже безмятежно рядом стоящий Аскеладда не успокаивал. — Ты ответишь на вопрос? Или тебя вернуть на прежнее место, предатель? — теряя терпение, сдавленно бросил Лотарь. — Я… — мужчина посмотрел на меня и ухмыльнулся. — Да. Терпеть не могу женщин. Никто не стал переспрашивать. В шатре повисла такая удивительно редкая тишина, что я успела подумать, что где-то оплошала и умерла. — Ваша светлость, вы хотели бы узнать что-то еще? — не выдержав этого, я первая подала голос. — Нет, с тебя достаточно. Можешь уходить. Медленно поклонившись, я мельком посмотрела на Аскеладда и подумала: «Надо успеть сложить важные настойки, травы и мази… Только куда». Аскеладд предупредил меня, чтобы я не поднимала шум из-за внезапно пропавших вещей. Однако я была не уверена от слова совсем, что Торфинн или Бьёрн вынесут все необходимое, оставив то, что можно быстро восполнить. Недостаток моей системы хранения был в том, что без меня — никто не поймет, где что. Преимущество было в том же. Разглядывая тучи причудливой формы и встречающихся воинов, я неторопливо шла к палатке в сопровождении Хлодвига. «Бьёрну я доверяю… Надо будет ему рассказать, где прячу пустышки и яды». В то время, пока в шатрах решались судьбы, лагерь жил шумной, беспокойной жизнью. Люди перешёптывались, ругались, хвастались оружием или доспехами. Кто-то приготовил очень вкусную еду и, пока владелец что-то искал в своём мешке, к его котлу тянулась чужая деревянная ложка. — Александра! — возмущенно проговорил воин и коснулся моего плеча. — Ты меня слушаешь? — Нет, сожалею. Утро было тяжелым. Кажется… я перенервничала… — Не волнуйся об этом. Тебя не потревожат, — привычно весело произнес он и смолк. Я заметила, как он сильно вцепился в свое копье, прежде чем вновь заговорить: — Хоть вы все и узнали, тебе следует быть осторожнее, как никогда. — Это предупреждение? Ты что-то знаешь? — Немного знаю о таких ситуациях, — тихо ответил он и придержал полог палатки. — Поэтому и говорю: не ввязывайся в то, что сильнее тебя. Я подождала, когда Хлодвиг зайдет внутрь, и затем сказала: — Все будет по-старому. Я не могу быть готова к тому, чего не знаю. — Я очень хочу, чтобы с тобой было все хорошо. Поэтому, прошу, сиди тихо и никуда не ходи. — Словно здесь есть куда ходить, — я вытащила гребень из волос и подумала: «Словно что-то чувствует, пёс». — Мне кажется, или у тебя вещей стало меньше? Сердце пропустило удар, и я почувствовала легкую слабость в ногах. — Хлодвиг, — я медленно оглядела палатку, словно пыталась понять, о чем он говорит. Но на деле, мне требовалось немного времени, — если ты таким образом намекаешь, что хочешь меня накормить, то знай, я как прежде не против. Только если ты не будешь жертвовать своей едой. — Тебе опять не додают? Разве твой капитан не решил этот вопрос? — Ну-у, — протянула я и накрутила прядь на указательный палец. — Он и Бьёрн очевидно были поглощены подготовкой к этому дню. Думали о других вариантах узнать правду. Им было не до меня. — Хорошо. То есть — это дурные вести, — он несколько раз кивнул. — С этим я точно смогу помочь… И тебе следовало сразу мне сказать. — Прости, я… мысли, — я взмахнула руками. — Всё было так запутанно в последние дни. — Я понимаю тебя. Я принесу тебе что-то. — Будет лучше, если ты не будешь уходить надолго, — я тяжело вздохнула. — Все эти приказы… они премерзкие. Не хочу оставаться одна сегодня, пока не избавлюсь от этих мыслей. — Хорошо, я потороплюсь. — Буду ждать. Я покрутила гребень в руках. Кристаллы продолжали заполняться. Помимо опасностей на скорость влияло то, как сильно я влияю на чужие судьбы. И чем влиятельнее был человек, тем лучше все шло: во время истязаний аколита кристаллы едва изменились, в отличие от этого дня. В этот миг мне показалось, что они были живыми. Будто мои, нет, страдания определенных людей были источником их питания. Наша боль. Как бы я ни гнала услышанное утром из памяти, мысли вновь и вновь возвращались к Хлодвигу. — А вдруг дело в нём? Нет, это слишком мелко… Сблизиться со мной, чтобы я все рассказала о команде. Быть наивным дурачком. А на деле, этот сукин сын, должен был стать любовником, — под нос прошипела я и швырнула первый попавшийся предмет — деревянную кружку. Та с глухим звуком ударилась об стол, задев другие мелкие ёмкости, и откатилась в сторону входа. Раздался неприятный треск. — Почему… доверилась тебе быстрее, чем команде? Ответ тут же пришел на ум — знакомство. Хлодвига я узнала при других обстоятельствах. Не боролась с ним, не доказывала свое право на жизнь. Он был обычным воином, зависимым от чужой воли и обстоятельств, не любившим эту жизнь и пытавшимся доказать себе обратное. Мы были похожи больше, чем хотелось бы. И самое главное… я поступала хуже, чтобы остаться в живых. — Но я… я… Я вновь тихо зашипела, и на этом моменте в палатку зашел Хлодвиг. Он недоуменно посмотрел на меня, а затем на валяющиеся вещи рядом. Учитывая эмоции, что рвали на части, сыграть несчастную жертву было несложно. — У тебя вино есть? — спросила я, всматриваясь в его черты. — Что же тебе сегодня пришлось делать? Я села и, обняв себя за плечи, опустила голову. Хлодвиг поставил еду на маленький деревянный столик и, начав собирать флаконы, аккуратно спросил: — Расскажешь? Не получив от меня никакого ответа, он резко обнял меня, но практически сразу ослабил хватку. В голове вновь пронеслись слова Бертрана. Стать любовником, влюбить в себя — с каждой секундой отвращение нарастало. — Ты слишком, — произнесла я и, словно смутившись, закрыла ладонями лицо, — близко. — Ох, прошу прощения! Я точно не уверен! Мне следовало, наверное, следовать обычным… Прости за это… — Хлодвиг, пожалуйста, не извиняйся так много. Мне скоро от этого плохо станет. — Хорошо, прос… Что же… А, может быть, — тихо начал он, — ты уйдешь из своей команды. Останешься с нами? — Будто меня кто-то здесь примет. — После смерти лекаря Лотаря тебя с радостью оставят. Ты ведь одна из немногих, кто не заинтересован в конфликте между вассалами. Его светлость, Гуго, наверняка бы захотел тебя забрать для своей младшей дочери. Других… опаснее нанимать. — Ты так говоришь, будто везде предатели. Есть ещё Айрис. — Дело в его светлости. Айрис ближе к Лотарю, да и она была помощником. Между вами великая разница, — он задумчиво покачал головой. — Что же до предателей — так и есть. Они везде. — Но ты же не предатель. — Я… не лекарь, но хотел бы им быть. В этом больше смысла, чем во всей моей жизни. — Ты вновь получил послание от отца? Хлодвиг нервно рассмеялся. — Ты опасно хорошо меня изучила. Много сил ушло? — Особо не старалась. Ты сам все рассказываешь. — Как говорит мой старший брат, ум — явно не моя сильная сторона. Мы еще немного поговорили, а затем, когда настойка подействовала, Хлодвиг отправился сторожить вход в палатку. Оставалось лишь надеяться, что он продолжит играть роль заботливого воина. Тогда моя внезапная слабость станет для него удобным предлогом — проявить заботу и оставить в покое, пока я сплю. Как было ранее. Утро следующего дня выдалось суетливым, но как бы мне ни хотелось посмотреть на сборы команды, из палатки я вышла практически перед самым их отбытием. — Где все остальные? — я спросила как можно отстранённее и потуже закуталась в накидку. — Очевидно, проклинают ту, что спит до обеда, — усмехнулся Варяг. — Кто сказал, что я сплю? Глупость какая. — Умеешь же ты разозлить, практически ничего не сказав, — пробормотал Варяг и затем крикнул Атли с Булом: — Вы жену себе выбираете или собираете пожитки? Урежу с награды. — Мы Аскеладду пожалуемся. Такого никогда не было. — Что вы сделаете? — сухо переспросил Варяг. После его хоть и тихого вопроса двое тут час зашевелились. — Атли и Бу… — Подготовь все для этих… из больших шатров, — резко перебил он. — Мы скоро здесь закончим. — К-конечно. Я уже начала, — мне была непонятна резкая смена темы, однако я не стала её продолжать, — собирать для них. — Айрис… Ей объясни понятнее, что делать. Нет, ей первой. Это приказ Аскеладда. — Мужчина мельком посмотрел на приближающегося Хлодвига. — Тебе пора. — Но почему она? — Быть может, понравилась, и он хочет, чтобы ты ей помогла. Или указ Лотаря. Сама понимаешь… — Он пожал плечами. — Не время спорить с приказами. Я ощутила нарастающее беспокойство. Неужели капитан пошёл против собственных убеждений — и теперь я должна была раскрывать тайны лечения лишь потому, что они с ней из одного края? Или всё же она тогда запала ему в душу? Или Лотарь… хочет вытрясти из нас всё перед казнью? Ни одна из этих мыслей не нравилась мне. Но сильнее всего я боялась одного: потерять свою ценность… как лекаря. — Нам пора к его светлости, — с привычно важным видом сообщил Хлодвиг. То ли от манеры речи, то ли потому, что это был Хлодвиг, Варяг скривил недовольную гримасу. — У тебя все светлости. — Лотарь, — он вымученно произнес и слегка опустил голову. — Когда же ты запомнишь. Мне хотелось съязвить, что это была неважная информация, но в душе я понимала — Хлодвиг прав. Было сродни чуду то, что на меня до сих пор смотрели как на диковинную зверушку, прощая в большинстве своем серьезные ошибки этикета. Окинув последний раз взглядом команду, я нашла Торфинна и мысленно помолилась: «Если кто-то слышит меня, молю, будь на нашей стороне». — Берегите себя. Я не услышала ответ. Даже не уверена, что Варяг что-то сказал. — Как ты? — спросил меня Хлодвиг, когда мы значительно отошли от отряда. — Со мной все хорошо. Я обратила внимание, что Хлодвиг сменил одежду и у него были замотаны запястья. — Александра, не ври уж мне. Не после наших разговоров. — Сходим на холм после Лотаря? Куда поднимались во время осады, — произнесла я и подумала: «Пока Торфинн все готовит внутри». Хлодвиг понимающе кивнул. Мне было важно, чтобы он воспринял это как очередной повод поговорить по душам в знакомом нам месте. Только в этот раз мы поменялись местами, и теперь моя цель — усыплять чужую бдительность. Разговор шёл ни о чем и обо всем. Поскольку я сомневалась в каждом его слове, в конце мне стало казаться, что мы соревнуемся, кто лучше соврет. «Что она делает тут?» Видимо, уловив мою настороженность, Хлодвиг сказал: — Я тоже её заметил. Ещё у шатра Его светлости. Наверное, хочет тебе что-то сказать или предложить. После разговора с Варягом я не могла отделаться от ощущения, что забыла что-то важное о ней, но вспомнить не могла. — Мы можем подойти к ней. — Не стоит! — воскликнул Хлодвиг. — Если, разумеется, это важно, то… — Почему? — Ты скоро исчезнешь, — после этой фразы по спине пробежал холодок. После рассказа Бертрана «исчезнуть» стало звучать угрожающе, — из моей жизни. Мы можем поговорить только вдвоём? Как раньше. До того, как тебя заставили говорить с пленником. Я бы никогда не позв… — он оссекся и отвернулся. — С удовольствием, — улыбнувшись, ответила я и села поудобнее. Земля была сухой, и мне не надо было беспокоиться о платье. В кое-то веки. — Только если ты перестанешь меркнуть на глазах. Я начинаю чувствовать себя Гуго. — Ты говоришь странные вещи. Впрочем, ничего нового. — Что с тобой происходит в последние дни? Со мной… понятно, но ты. — Ох, — он взъерошил волосы и шлепнулся неподалеку от меня, поднимая небольшой слой пыли, — ты была права, когда сказала об отце. Я в очередной раз не оправдал его ожиданий. Он отозвал второго брата из другого места в свои владения, а меня… нет. Оставил меня здесь гнить, словно ненужный червивый плод, сброшенный с ветви. — Ты не думал, вдруг, ты незаконнорожденный? — Александра, о таком не говорят и не спрашивают. — Он удивлённо посмотрел на меня, а затем нахмурился. — Я тебя чем-то обидел? Хоть знаешь, что это слово значит? — Что… ты рождён не в браке, но от своего отца. Ведь главное от отца… — Ох, — Хлодвиг закрыл руками лицо и покачал головой. — Не говори так больше. Особенно со мной. — Прости. Некоторые вещи я не могу понять, почему к родному и законному… — Александра. Его тон изменился с хорошо знакомого до неузнаваемо низкого, даже можно сказать сдавленного и злого. — Прошу прощения, — как можно спокойнее сказала я и улыбнулась, хоть он и не смотрел на меня. Я тяжело вздохнула, про себя отмечая, что, наверное, впервые вижу его… настоящий характер. Этот голос и манера сочетались с его навыками сражаться гораздо лучше. После возвращения мы направились к Айрис. Её поведение отличалось от обычного, о чём съязвил Хлодвиг, сказав, что я тоже много болтала рядом с ней. Девушка с ним почему-то согласилась. — Ты обиделась? — удивился Хлодвиг. — Я задумалась. — И о чем же? — Я лишь помогала Айрис… Мы практически никогда не обсуждали что-то обыденное. — Ты вроде умная девушка, но временами не замечаешь очевидные вещи. — И какие же? — Ты разве забыла, что мы увидели её в палатке твоего капитана? Но он тебя послушал, поэтому… Я резко рассмеялась. Неожиданно даже для меня вышло громко. — Он… ха-ха… слушает? Я просто умею лечить многое. Он этим пользуется, — проговорила я и еще раз рассмеялась, но уже гораздо тише. — Вот так и рождаются слухи. — Вы не любовники? — от этого вопроса я в один миг перестала смеяться, отчего-то испытав сильный страх, причины которого были мне неведомы. — Как ты сказал сегодня, некоторые вещи или обвинения нельзя говорить, — из-за смеха мой голос чуть подосип и оттого звучал ниже. — К тому же, в моей команде так говорят про нас. — Н-нас? — от отстраненности Хлодвига не осталось и следа, и он, внезапно порозовев, отвернулся в другую сторону. — Тебе, что плохо? — Я знаю, что ты сейчас издеваешься надо мной. — И да, и нет. Иногда я сильно волнуюсь за твое состояние, особенно после того, что видела, — произнесла я и подумала: «Надо как-то исправлять последствия своих необдуманных слов». — Нет, я в полном здравии. — Рада слышать. Потому что… Мне надо бы вернуться. — Ещё не отошла? Я покачала головой. Он не стал больше ни о чем спрашивать, и мы в медленном темпе вернулись к моей палатке. — Не забудь зайти перед походом к… — Разумеется. «Если он поведет себя, как вчера, то… Может не заходить очень долго». Стоило мне снять накидку, как с другой стороны палатки вылез Торфинн. — Како… — он не дал мне договорить, быстро закрыв рот рукой. — Тихо ты. — Где мое вино? Ты — дурак? Ты вытащил вино вместо лекарств! — Подожди, ты отливала их вино в пустые… И это мудрый человек! — парень быстро вынул нож и занес за мою спину. — Цыц. Захотел бы убить — давно это сделал. Я почувствовала, как Торфинн намотал волосы на одну руку и затем резким движением отрезал их чуть ниже лопаток. — Об этом не шло и речи, — тихо проворчала я. — Позже о них погорюешь, — шепотом ответил он и кивнул в сторону бочонка. — Там твоя одежда для побега. Это тех, кто следили за тобой недавно. И кинжал… плешивый велел тебе его взять с собой. — Но я не умею им пользоваться. — Жить захочешь, воспользуешься и зубами. — Ты очень странно проявляешь заботу. Торфинн хотел сперва возразить, однако в последний момент насупился и отвернулся. Пока я одевалась в нечто напоминающее одежду Альфреда, в которой кто-то, судя по запаху, умер в болоте. Он скрутил из вещей клубок и накрыл его пледом. Из-за торчащих сбоку моих волос выглядело весьма правдоподобно. — Что дальше? — Отправь его за чем-нибудь. — Он не будет беспокоить меня сейчас. Благодаря ранней разведке Торфинна, он знал, кого и как зовут, а самое главное — кто и за что отвечает. С франками в основном общался он, чтобы избежать неприятной ситуации. Мы практически приблизились к группе, что временами занималась хворостом, когда в лагере поднялся шум. Нам пришлось следовать за толпой, чтобы не выделяться. Думаю, мне не стоит рассказывать насколько грязно и злобно я ругала небеса, в особенности Ахилла и Клеона. — Иди к ним. — Так они меня и ищут! — Они тебя не узнают в этом. Никто не будет тебя искать среди отрядов, что занимается поиском. — Звучит неразумно… — я не успела договорить, как парень взял меня под руку и встроился в небольшую группу воинов. — Если дадут команду прочесывать лес, отдаляйся медленно от отряда. От нервоза скрутило живот, и мне тотчас захотелось пищать. Неизвестно, что именно меня удержало от этого: осознание последсвий или ощущение убийственного взгляда Торфинна на спине. Я ненавидела ожидания. — Что случилось? Зачем мы ищем какую-то бабу? — недовольно спросил кто-то справа. — Не тебе осуждать приказы. Надо — значит надо. Мимо нас мелькнул знакомый образ. — Торфинна отправят ей помогать. Поэтому ищите кого-то в сопровождении низкого воина. Очень низкого. — В голосе Айрис читалась радость. — Они её не бросят. Когда дело коснулось её, мне не хотелось мстить или проклинать. Единственное, что крутилось в голове — молитвы о скором воссоединении с командой. Кто бы ни сказал в начале, что я буду об этом мечтать, точно назвала бы дураком. Даже не приглядываясь, мы с Торфинном постепенно отдалились друг от друга. Больше всего я переживала, когда надо было перейти с отряда, занимающемся поиском у ворот, в тот, что направился за водой и хворостом. — Эй! — окликнул нас старший. — Вы оба, снимите шлемы. Я не успела даже подумать над ответом, как в его сонную артерию Торфинн метнул нож и рявкнул: — Беги на место сбора, я собью следы. Благо мы успели зайти в лес. Разумеется, я не лелеяла глупых надежд, будто такое количество крови кто-то не заметит вовсе. Поэтому, прежде чем понестись сквозь лес, словно от стаи волков, я обошла кусты и мелкие деревья рядом, чтобы направление было не так легко определить. Заметив это, Торфинн сдавленно произнёс: — Я сказал, что запутаю следы. Не лезь, дура. — Помни слова Аскеладда, помни слова Аскеладда, — повторяла я себе под нос, как молитву, пробираясь через молодые липы. — Не идти по дорогам. Не идти по берегу реки. — Странно, — раздался голос где-то недалеко. — Слышишь, шум какой-то в лагере? Я быстро присела на корточки и аккуратно подползла к корням большого дерева. «Откуда они здесь?» — Может, северяне вернулись с золотом. — Скорей бы. Так и хочется отправить их в ад этих варваров. — Разве они не уплывут? — Они? Их слишком мало, чтобы просто так уплыть. Это тебе не сражение при… — Слышишь? Я закрыла рот рукой, и тут же ощутила нервную дрожь. У меня с собой не было ни подготовленного яда, ни лука, а Торфинн наверняка был уже в другой стороне. — Да, птицы. Вечно орут. — Нет. Только что… Сердце стучало все быстрее. Мне уже хотелось, чтобы меня нашли и все это подошло к концу. — Что? — раздраженно уточнил собеседник. — На западе группа птиц резко взлетела. — И? — Их мог кто-то спугнуть. — Ты хочешь проверить это один? — А ты не хочешь выделиться среди других? — Я хочу собрать богатства и остаться в живых. Поэтому предлагаю вернуться в лагерь и рассказать об этом. — Эх, новобранцы, нет в вас гордости. — Ты просто старый, вот и не боишься смерти! — Как ты можешь так говорить о своем… благодетеле и солнце! Продолжая спорить, они плавно удалялись от меня в сторону лагеря. Успокоив своё тревожное сердце, я просидела в засаде ещё немного и только тогда достала нож и яд, висевший на груди под одеждой. Мне не хотелось его тратить из-за невозможности восполнить, но другого варианта я уже не видела. Обработка клинка заняла несколько мгновений, после чего я направилась в сторону соснового леса. Там, в узком рукаве реки, был спрятан ещё один наш корабль. Несмотря на то, что путь прошел без происшествий, добралась я до команды лишь к ночи из-за неудобной одежды, которую я побоялась оставить как след. Когда Барди принес мне свежую похлёбку, я спросила: — Торфинн ещё не вернулся? — Не волнуйся за него. Он знает, что делать. Меня больше удивляет то, что ты в диком лесу без оружия была. Хотя, когда рядом война, они часто уходят подальше. — В тот момент я не думала об этом, — я поёжилась от мысли, что могла столкнуться с медведем или волком. — Я заметила, что тебя не было на сборах. — Мне нельзя было выделяться. Надо было подготовить команду, а передавать послание было более… подозрительно, чем воин, что много выпил и временами отставал. — Что с остальными? — Думаешь, они так просто умрут? — он внезапно рассмеялся и толкнул меня в плечо. — Только после нас. — Это больше похоже на правду. Нас меньше. — Сейчас в лагере думают, что у них есть время из-за засады для корабля с Аскеладдом. Но на самом деле у них небольшое отравление или большое. Не помню, какую именно ты отраву дала Аскеладду для крепости. — Там не яд, скорее, напиток, что делает тебя дурным и невнимательным. Я думала, он добавил это в вино во время «мирного» жеста. — Зная, что у нас в лагере предатель, который скорее всего это расскажет? — Я не понимаю. Если он знал, что вся информация… — Не вся, — перебил меня он. — В этом главный смысл: чтобы не мешали твоим делам, жертвуй важной информацией, но не главной. Тогда враг будет думать, что все идет по плану. — Он отпил похлёбку и посмотрел на воинов, мелькающих у корабля. — Повезло, что Хлодвиг тебе доверял. Это дало тебе время, чтобы уйти. — Он же… — Если бы это был Альфред или кто-то на него похожий, вряд ли вы бы успели покинуть лагерь. Даже без Айрис. — Ты думаешь, он специально не сразу сказал? — Я не могу этого знать. — Скажи, а к Арийс кто-то из наших мог захаживать? — Не припомню, кроме капитана. Почему ты спрашиваешь? — Она за мной сегодня ходила целый день. Именно сегодня… Будто что-то знала. — Это странно. Мы никому не говорили о твоем побеге. Я знал, так как должен был предупредить о твоём появлении эту часть команды. Сама знаешь, дай им только повод кого-то изувечить. — Не напоминай. — Хм, Бьёрн, Скьяльдбьёрн, Торфинн и Аскеладд. Больше никто. Вёльвы и женщины-лекари… Какие же вы опасные люди при знати в просторных домах. Если вас можно убить, то только здесь.