Moon

Когда Дженни позвонили на следующий день, она почувствовала, что все вокруг нее остановилось. Лалиса Манобан мертва. Утопилась в бассейне. В то утро они нашли её ледяное тело с голубой кожей. Дженни хочется плакать от мысли, что Лиса звонила ей ночью и говорила: «Ты увидишь меня, обещаю». «Лгунья», — думает Дженни на её похоронах. На службе её просят сказать пару слов о том, какой прекрасной Лиса была, потому что она её лучшая подруга. Она качает головой. «Нет, нет, нет», — повторяет она. Она не может подняться и солгать всем, потому что знает, что Лиса на самом деле мертва из-за неё. Дженни видела, как девушка исчезает прямо у нее на глазах, но не остановила. Тэхён тоже тут, он плачет в объятьях какого-то мальчика и говорит, заикаясь: «Я люблю её, Чимин». Этот парень успокаивающе гладит Тэхёна по спине и шепчет утешительные слова, а его собственные глаза влажные. К удивлению, даже Чонин появился. Прошло несколько месяцев с тех пор, как она его видела. Несколько месяцев с того ужасного испытания, когда Чонин вошел в квартиру Дженни и обнаружил там кореянку в объятьях Лисы. Дженни не видела парня с тех пор, как он захлопнул дверь, крича, что ненавидит её. Он в черном костюме, его лицо мрачно, когда он подходит к Дженни. — Сожалею, — говорит Чонин, он хмурится. — Знаешь, — голос Дженни звучит на удивление ясно, — мне все время это говорят. Я хочу, чтобы они перестали. Чонин хмурится, глядя на большую фотографию Лисы. Лиса улыбается, ее глаза прищурены. — Я знаю, что ты любила её, — медленно произносит парень. — Она тоже любила тебя. — Я знаю, — она злится без причины на Чонина, Лису, себя. — Не делай вид, что знаешь, как она себя чувствовала. — Дженни, — Чонин вздыхает. — Черт, извини, хорошо? — Дженни моргает, сдерживая слезы. — Я не знаю, что мне делать, — парень протягивает руку, кажется, он хочет ее обнять, но Дженни отступает назад, поднимая руки. — Нет, — выдавила она из себя. — Не утешай меня, это всё моя вина. — Дженни, никто тебя не винит. Дженни качает головой, смотря на фото Лисы. — Я виню себя. Чонин вздыхает, он выглядит грустным. Дженни чувствует, что не может, черт возьми, дышать в комнате. Она извиняется перед Лисой, прежде чем выйти, зная, что больше не может там находиться, иначе она задохнется. Только позже Дженни решает навестить младшую на могиле. «Это чертовски паршиво», — думает она. Слова на надгробной плите кажутся ей пустыми. Лалиса Манобан, 1997—2019 Это немного раздражает её. Вся жизнь Лисы превратилась в одну черточку между двумя числами. Это тире не говорит о том, как Лиса жила, росла и любила. Не говорит о том, как ярко Лиса улыбалась, что ослепляла всех вокруг. Не говорит, как тело Лисы, теплое и мягкое, прижималось к Дженни, когда младшая хотела утешения. Не говорит, как пальцы Лисы, нежные и ласковые, путались в волосах Дженни… Не говорит о той милой маленькой морщинке, которая появлялась у Лисы, когда та смеялась, или о том, как сексуально она закусывала губу, когда хотела поцеловать Дженни. К черту эту черточку. Дженни кладет цветы на могилу Лисы, злясь на себя за то, что так и не удосужилась спросить, какие у нее любимые цветы. Она замечает, что покупает все цветы, которые есть в магазине. Может быть, однажды она сделает всё правильно. Сегодня она принесла Лисе всего один подсолнух. Она вертит его в руках, топая ногами по свежему снегу. Кончики ее пальцев холодны, нос покраснел, и она чувствует, как начинают замерзать губы. Но Дженни это не волнует, она смотрит вниз на надгробие, стряхивая с него снег. — Привет, Лили, — вздыхает Дженни. — Прошло много времени с тех пор, как ты ушла, и я все еще безумно скучаю по тебе. Губы Дженни вытягиваются в прямую линию. — Я все время возвращаюсь к тому дню, к тому телефонному звонку. Я должна была лучше слушать, Лиса. Я должна была спасти тебя. Дженни замолкает, словно ожидая, что Лиса заговорит. Она вздыхает, когда ничего не происходит, и медленно моргает. — Я должна был поступить иначе, Лиса. Я знаю, что мне не следовало лгать самой себе, — она моргает, сдерживая слезы, — я просто испугалась, понимаешь? Потому что ты так сильно меня любила, я была не достойна тебя. Я не заслужила, чтобы ты меня любила. Я, черт побери, ужасный человек, Лиса. Я не заслуживала того, чтобы твоё чистое сердце заботилось обо мне. Я действительно облажалась, Лиса. Я хочу, чтобы ты вернулась и у меня был шанс всё исправить. Ты заслуживаешь всего мира, Лили. Дженни чувствует, как вокруг нее поднимается ветер. — Да знаю я, знаю. Я уже опоздала. Всегда слишком поздно. Я скучаю по тебе, Лиса. Я просыпаюсь каждый день, ожидая, что ты будешь рядом. Но тебя нет. Знаешь, на пару секунд, сразу после того, как просыпаюсь, я почти чувствую, как ты прижимаешься ко мне. Ты всегда была чертовски холодной, прижимая ко мне ледышки, которые у тебя были вместо ног. Иногда я их чувствую или, по крайней мере, мне так кажется. Но потом я вынуждена открыть глаза и посмотреть в лицо реальности, что тебя больше нет. Дженни прижимает большой палец к имени Лисы. — Надеюсь, там с тобой хорошо обращаются. Если нет, я надеру им задницу, — она отбрасывает волосы с лица, проводит пальцами по выгравированному имени, запечатлевая его в памяти. — Пока, Лиса, увидимся завтра. Обещаю. Она встает, ветер громко завывает ей в ухо. С ветки дерева на неё падает снежный ком, заставляя Дженни смахнуть упавший снег с волос. Ветер стихает, и Дженни быстро поднимает голову. Она кладет подсолнух поверх снега. — Я знаю, — говорит она ветру. — Я тоже люблю тебя, Лиса.