И пусть мир перевернётся!

      Непроглядная тьма заставляла грудную клетку в ужасе застывать каждую секунду. Рин не мог увидеть даже собственных рук. Как бы сильно он не взывал к огню — тот не появлялся, а если и имел место быть, то совсем не источал света, не мог пробиться через завесу мрака. Ринка в ужасе попытался ухватиться за что-нибудь, но встретил лишь пустоту. Что это? Влияние Геенны или нечто гораздо хуже? Как позвать на помощь, ответит ли кто-то? К горлу подступил крик. Подросток опустился на колени, чтобы иметь хоть какую-то опору.              Позади раздался смешок. Тьма клочьями начала отступать. Рин круто развернулся. Невдалеке среди этой непроглядной темноты начал проступать до боли знакомый силуэт. Как всегда прямой, обманчиво расслабленный, но всегда готовый к бою.              — Юки? Юки! Братец, как ты? Все хорошо? Юкио!              Рин вскочил и подался вперед, но вновь рухнул, стоило только столкнуться взглядом с братом. В его глазах уродливыми черными всполохами разливались ненависть и презрение. В горле встал ком. Что же это? Почему Юкио так смотрит на него?              — Братец, что-то случилось?              Жестокая ухмылка проступила на всегда мягком лице, сделав его по-страшному неузнаваемым.              — Забавно. Ты правда считаешь, что можешь называть меня братом? Крайне наивно с твоей стороны как со стороны предателя.              — Юки…              Младший Окумура улыбнулся почти нежно и неторопливо сократил расстояние между ними. Рука этого в мгновение ожесточившегося подростка мягко приподняла чужую голову за подбородок, вынуждая посмотреть в свои глаза.              — Братец все так же до ужаса невинен. Правда считаешь, что твой поступок простителен? Что я буду рад твоему появлению? Ты теперь очередная пешка в руках у Сатаны, которая сама согласилась быть таковой.              Рин вдруг остро ощутил, как задыхается не в силах добраться до кислорода. Руки задрожали. Старший близнец попытался ухватить брата за руку, но тот легко ускользнул. Его лицо все так же было искажено злостью и ненавистью.              — Юкио, нет! Послушай… Умоляю, послушай! — Рин сорвался на крик.              — Хватит.              — Нет, Юкио!              Старший Окумура вскочил и рванулся вперед в попытке догнать уходящую вперед фигуру.              — Я не могу простить твоего предательства.              — Нет, послушай, все не так! Геенна не такая уж и обитель зла. Юки, у нас есть дом.              Фигура остановилась на мгновение, чтобы оглянуться и пронзить своим взглядом самую душу.              — Это он тебе сказал? Ты не пробыл там и недели, а уже повелся на сладкую ложь. Очевидно, жертва Широ была напрасной.              — Нет, нет!              Крик ужаса застрял в горле. Рин сам того не понимая сорвался на жуткий плачь. Это было безумие. Это был его персональный ад. Гораздо хуже всех зол Геенны.              

***

             Рин проснулся в холодном поту от собственного крика. Его сильно трясло, и он никак не мог унять эту дрожь. Лицо было мокрым. Неужели слезы? Грудная клетка сотрясалась в бесконечном страдании. Казалось, что сердце просто-напросто разрывает изнутри.              — Что же это такое… Юкио, брат… Он ведь не думает так?              Ложь. Что еще ему оставалось думать? Конечно мало кто рискнет назвать Рина праведником после его позорного побега из Ассии. На что он вообще рассчитывает?!              Поток отвратительных мыслей, сильно искаженных влиянием проклятого сна, начал давить на мозг с новой силой. Рин корил и заживо грыз себя за все. За каждую минуту веселья, за каждую улыбку, за каждую фразу, адресованную жителям этого замка. Он вновь и вновь выворачивал наизнанку два несчастных прожитых здесь дня и с завидным упорством пытался найти хоть одну деталь, которая могла бы доказать сколь прогнившая на самом деле суть у демонов, живущих здесь.              Окумура с трудом встал с кровати. Ноги подгибались при каждом шаге. Неясная слабость после безумного кошмара не желала отпускать его из своих цепких лап. Дрожащей рукой не с перового раза удалось провернуть кран с ледяной водой. Рин, силясь освободиться от остатков кошмарного сна, подставил голову прямо под кран, не волнуясь о температуре воды. Постепенно, шаг за шагом, стало легче. Рин еще немного подержал руки под водой, пока пальцы не начало сводить судорогой. Как бы он не убеждал себя в том, что Юкио не стал бы говорить подобное, не стал бы отправлять брата на верную смерть, даже не разобравшись в происходящем, гаденькое подсознание твердило об обратном, и это было хуже всего. Ринка просто не мог переубедить себя, просто не мог забыть увиденное. Он был шокирован и подавлен настолько, что теперь любая мысль о Сатане казалась ему непростительным предательством.              В дверь тихонько постучались. Рин вздрогнул. Все его нутро взвыло в ужасе.              «Нужно просто не думать об этом сне, не думать об этом сне…»              Бесконечная череда тяжелых мыслей разрывала разум на мелкие кусочки. В дверь постучались еще раз, но уже с гораздо меньшей уверенностью. Эджин не стал бы стучаться… Но кто тогда?              Окумура нашел в себе силы встать, схватиться обеими руками за дверную ручку и отворить. На пороге стоял Сатана. В гораздо более роскошном и вычурном одеянии, нежели вчера. Рин замер, остановив взгляд где-то на мраморной плитке в коридоре. Все тело охватил леденящий страх. Он не мог даже пошевелиться. С некоторым промедлением громом с неба раздалось достаточно мягкое, — Рин?              Подросток не удержал дрожи и отступил на несколько шагов назад. Сатана хмуро проводил его взглядом. Что за чертовщина? Подобного даже вчера не было! В сердце разлилась горечь. Демон стиснул зубы и поспешил отогнать подступающие к горлу язвительные комментарии. В конце концов было вполне нормально, что Рин боялся его. Разве после той ночи могло быть иначе?              Демон тихонько прикрыл дверь, но не захлопнул и отошел от нее к стеллажам. Давая понять, что не будет удерживать силой.              — Рин, все в порядке? Что бы ты не надумал себе, давай обсудим это.              Подросток поджал дрожащие губы и молча покачал головой. Старший демон вздохнул.              — Хотя бы намекни мне, что тебя так встревожило. Рин?              — Не надо! Не зовите меня так!              Это было странно до безумия. Они расстались вчера на вполне неплохой ноте и Сатана сегодня последовал к сыну в приподнятом настроении, надеясь пусть даже несколько неумело и неловко, но так же тепло и обнадеживающе пообщаться.              Все надежды пали прахом.              — Тогда как ты желаешь?              — А?              Рин вскинул наконец голову и посмотрел на демона с явной растерянностью, только сейчас осознавая, сколь нелепо ведет себя.              — Простите…              — Ты не должен извиняться, если я расстроил тебя. Однако, что бы не случилось я хотел бы иметь возможность обсудить это с тобой и найти компромисс. Рин?              Они стояли друг напротив друга, каждый со своими страхами и надеждами. Но ни один ни другой не могли вот так просто обнажить свою душу.              — Рин?              — Где Эджин?              Сатана на удивление широко улыбнулся.              — Вы поладили, не так ли? Боюсь сегодня он слишком занят. Вчерашняя проблема с экзорцистами потребовала его присутствия в Ассии. Он должен вернуться завтра. Тебя так побеспокоило его отсутствие?              — Я просто…              Слова и кошмаре так и не смогли сойти с уст. Было слишком страшно открыться, слишком страшно увидеть презрение или насмешку в глазах напротив.              — Я не буду заставлять рассказывать. Однако, я бы хотел пройти сегодня с тобой на улицу. Ты ведь хотел потренироваться, не так ли?              Сердце невольно замерло. Сатана собирался его учить? Вот так просто? Сам?              — У вас разве нет дел?              Рин прикусил язык. Это прозвучало слишком грубо. Как демон отреагирует на это? Без незримого присутствия Эджина за дверь было совсем худо. Старший демон, однако, не спешил ругаться. У стеллажей раздался бархатный нежный смех.              — У меня есть несколько часов. Если не хочешь, то я не буду настаивать. Эджин вернется и подберет тебе учителей. Так наверное будет лучше. Прости, что напугал.              В горле встал ком. Все естество почему-то резко взбунтовалось подобному окончанию разговора.              — Нет, постойте! Я, я просто…              Рин растерялся. Почему же ему так нестерпимо сильно захотелось остановить Сатану? К чему эта неуместная жалость?              «Ты теперь очередная пешка в руках у Сатаны, которая сама согласилась быть таковой.»              Подросток схватился за виски, силясь загнать эти воспоминания обратно на корку подсознания. Сатана очень неожиданно появился рядом и взял его руки в свои.              — Можно немного вмешаться? Это не будет больно.              — Вы хотите влезть мне в голову? Как Эджин?              — Что? У Эджина нет способностей к глубоким ментальным изм… Подожди, ты имеешь ввиду эмоций? Это не имеет ничего общего с чтением воспоминаний или подменой чувств. Лишь поверхностное влияние, которое даже нельзя назвать вмешательством. Эджин тебе рассказал?              — Я почувствовал.              На лице демона отразилась сложная палитра эмоций. От восторга до удивления и непонимания. Однако по итогу демон только улыбнулся и взлохматил чужую шевелюру. Кто бы мог подумать, Сатана был очень тактилен. Этим он безмерно напоминал Короля воды.              — Ох, вот как. Видимо у тебя есть определенные способности. Это очень хорошо, менталисты встречаются крайне редко.              Это была похвала? Рин опешил. Не сказать чтобы его редко хвалили. Просто ругали, как правило, гораздо чаще. Получать похвалу от незнакомцев и вовсе практически не приходилось. Это было так странно…              — Почему это хорошо?              — В первую очередь потому, что ты сможешь чувствовать чужое вмешательство и в случае чего блокировать свои эмоции, воспоминания или чувства. Сможешь считывать чужие намеренья и вычислять врага и друга среди толпы. В случае необходимости сможешь быстро запоминать большие объемы информации.              Ринка не удержался и фыркнул.              — Мне кажется, это больше подходит Юкио.              — Отчего нет? Вы близнецы. Вполне вероятно что в первую очередь это его способность, которая уже впоследствии отразилась и на тебя.              — Такое бывает?              — С близнецами очень часто.              Сатана еще немного позволил себе гладить и перебирать чужие волосы. Рин стоял смирно, пока не решился-таки спросить, — Как работает эта штука с эмоциями, которую вы хотели применить?              — Очень легко. Все негативные эмоции лежащие совсем на поверхности, то есть испытываемые лишь в данный момент, просто разделяются на двоих.              — То есть… Вы просто заберете какую-то часть эмоций?              — Негативных эмоций. А дальше твой мозг все сделает сам, переключив твое внимание на что-либо и уравновесив состояние.              — Но тогда получается, что вы тоже испытаете их.              — Всего лишь небольшая плата за чье-то спокойствие. В конце концов я прекрасно понимаю, что эти чувства относятся не ко мне, а потому справиться с ними мне гораздо легче. Понимаешь?              Подросток замер, прикусил нижнюю губу в нерешительности, вспоминая ощущения от подобного вмешательства, и в конце концов кивнул.              — Можно.              Демон улыбнулся, огладил чужие локоны в последний раз и положил руки на виски подростка. Очень скоро горечь, оставшаяся от кошмара окончательно отступила. Только старший демон стал крайне хмур. Негативных эмоций было крайне много для обычного ничем не примечательного утра. Что же случилось такого, что Рина обуяли столь всепоглощающие страх и горечь?              — Рин, послушай, пожалуйста. Я понимаю, тебе есть чего опасаться, но, умоляю, пойми, что тебя никто не посмеет тронуть здесь.              Подросток только покачал головой. Корень его переживаний был вовсе не в этом, но рассказать реальную причину духу пока не хватало.              — Легче?              — Да, спасибо.              — Ты ведь еще не ел? Пойдем позавтракаем.              Рин с готовностью кивнул. На некоторое время все переживания действительно отступили.              В столовой подросток был в первый раз. Эджин по какой-то причине всегда предпочитал водить его прямиком на кухню или же просить демонов домовых, чтобы они принесли еду в его комнату. Завтракали они одни. «Братья» так же как и Король воды все были в отъезде и ещё не вернулись. К концу расслабленной прогулки до столовой, дрожь и некая подавленность начали возвращаться. Сатана кажется прекрасно это понимал и пытался завлечь подростка хоть чем-то. Окумура с трудом смог запихнуть в себя от силы две ложки еды. Сколь бы восхитительно еда не выглядела, и сколь бы божественно не пахла, сейчас Рина от всего этого готово было вывернуть.              После завтрака Сатана повел его на улицу тренироваться. С Эджином они конечно тоже выходили, причем достаточно далеко, однако никогда не подходили так близко к крепостным стенам и воротам, ведущим в Геенну.              — Я…              Рин остановил себя и заставил проглотить остальную часть вопроса. Конечно ответом будет «нет». Тут можно было и не гадать. Сатана с изрядной долей волнения склонил голову, желая услышать продолжение.              — Рин?              — Мне когда-нибудь можно будет выйти? — прошептал подросток.              Этот вопрос чуть не поставил старшего демона в тупик. Рин имеет ввиду Геенну за крепостными стенами? Неужели и правда думает, что будет навечно заперт в замке, словно хрупкая принцесса?              — Это очень странно. Иногда мне кажется, что ты достаточно здраво и даже чрезмерно спокойно воспринимаешь происходящее, а потом, когда я наконец могу узнать, что у тебя на душе, оказывается, что ты ощущаешь себя не более чем пленником.              — Разве это не так?              Мир в глазах Сатаны вздрогнул и пошатнулся.              — Не смей думать так. Мир за пределами замка достаточно опасен, однако, как только ты обзаведешься всеми необходимыми навыками и амулетами, то спокойно сможешь выходить. И Ассии это тоже касается.              Ринка покраснел и отвернулся. Все уверения и устои, которые он успел принять для себя как непреложную истину, разом рухнули и погребли его разум за собой. Это казалось безумием. Как тот бесконечный кошмар, преследовавший его месяцами после смерти Широ, то искаженное удовольствием от убийства лицо и тот адский лишенный жалости смех оказались таким нежным и участливым демоном, которого так уважают и почитают, слушаются и слушают. Как? Пазл не складывался, как его не крути. Рин очень хотел спросить… И очень боялся услышать ответ. Боялся что сердце его при таком раскладе не выдержит и разорвется в клочья, боялся, что правда окажется настолько простой и шокирующей, что Рину будет проще убить себя, чем принять ее. Из головы все еще не выходили слова Эджина:              «— Знаешь как выглядело ваше похищение? А это было именно оно! Люцифер опоздал всего на какие-то две минуты, придя к охладевающему трупу вашей матери. Ты знаешь как тяжело было осознавать, что вы либо мертвы, либо вас где-то пытает Ватикан?»              Похищение… Не спасение от отвратительного, грязного и жестокого демона, а похищение у чуткого, нежного и любящего отца. Рин вспоминал с какой искренностью и заботой относился к ним с братом Широ и не мог в это поверить. Стоило бы ему принять это, как душа от горя раскололась бы на мириады частей. Потому что в таком случае все счастливые моменты в его жизни оказались бы беспросветной, как тьма из его сна, ложью.              Об этом было настолько невыносимо думать, что Ринка позволил себе отвлечься и взглянуть на мир вокруг. По правую сторону от него простиралась крепостная стена, какие можно было увидеть только в фантастических фильмах, ибо никакие исторические хроники не смогли бы описать ее размах. У подростка закружилась голова от мысли, что из самой высокой башни замка эта стена кажется лишь маленьким кусочком картона, не более. От крепостной стены и прямо вверх простирался защитный купол, отражающий алые всполохи Гееннского неба. Замок же стремился к небу десятками разномастных башен из темного гладкого камня и черного дерева.              — Нравится?              — Он огромен. И красив. Правда красив. Я бы и не подумал, что такое может существовать в Геенне.              — И правильно бы сделал. Чтобы выстроить этот замок понадобились не одна сотня лет, безмерное количество усилий и море крови.              Читавший Историю Геенны Рин был склонен согласиться. Сводки о боях, проходивших в этом месте были достаточно пугающими.              В пределах дворца было на удивление много растительности. Буйство красок с удовольствием встречало гостей в своей скромной обители и манило зайти все дальше и глубже. Здесь было хорошо. За деревьями мелькали скамейки и беседки, фонтаны и пруды, каменные изваяния и кованные заборчики, бесконечное море цветов. Рин снова позволил себе расслабиться и отойти от Сатаны, чтобы рассмотреть что-то подробнее или заглянуть в один из потайных уголков сада.              — Безумие. Это восхитительно!              — Я рад, что тебе пришлось по душе здесь.              — Я могу сюда сам приходить?              Старший демон рассмеялся, — А ты правда дойдешь?              Рин поджал губы, пытаясь восстановить в голове пройденный от его комнаты до этого сада маршрут, но даже мысленно теряясь в бесконечной сети коридоров. Он сразу же как-то поник. Сатана только покачал головой.              — Пока не запомнишь основные маршруты, не стоит убегать. Ладно? Конечно как только освоишься, сможешь свободно гулять. Слышишь, Рин?              — А если я сбегу?              Демон помрачнел и остановился. Ринка встревоженно поджал губы и обхватил себя руками. Он уже трижды проклял себя за неумение держать язык за зубами. В конце концов к нему же отнеслись вполне благосклонно! Отчего он так стремится ухудшить свое положение?              — Простите! Это просто интерес! Я не стал бы…              — Тебе правда так тошно здесь?              Подросток почти панически возразил:              — Нет же!              — Тогда прости, я не понимаю.              Старший демон сорвался с места и продолжил путь уже гораздо быстрее, чем до этого. Теперь времени, чтобы изучить местность у Рина совсем не осталось. Он только и мог, что поспевать за разъярившимся демоном не в силах начать разговор.              Прогулка довольно быстро подошла к завершению. Они вышли на скрытую от чужих глаз поляну, откуда открывался прекрасный вид на скалы, в которые причудливо врезался замок.              — Ты кажется хотел потренироваться скрывать огонь, не так ли?              Времени на раздумья демон не дал. В руки подростку врезалась деревянная катана, весом напоминавшая стальную.              — Я подумал, тебе так будет проще. Ты же уже привык к мечу.              Рин возражать не стал. Привычная тяжесть в руках давала некое чувство защищенности, пусть даже и ложное.              — Давай немного разберемся. Все это время твой огонь был заперт, поэтому даже несмотря на то, что это часть тебя — ты не можешь управлять им. Это сравнимо с полетом. Если бы ты с рождения имел крылья, то несомненно даже не помнил бы, в какой момент научился летать, однако если бы у тебя появились крылья только сейчас, то пришлось бы долго и муторно привыкать к ним и учиться. Чтобы запереть огонь, нужно просто к нему привыкнуть, научиться использовать на уровне инстинктов. В этом вполне может помочь обычная тренировка на защитную реакцию. Ты готов?              Ринка кивнул прежде, чем успел подумать, а от чего, собственно говоря, ему придется защищаться. В тот же момент в него с легким но ощутимым толчком врезался шар сотканный из синего огня.              — Ну же! Неужели даже на инстинктах уклониться не можешь?!              Обидно до безумия. В конце концов Рин не был предупрежден. Это было похоже на тренировочные автоматы в академии, только гораздо сложнее. Возможно ли, что Самаэль создал их под влиянием воспоминаний?              Огонь был всюду, однако легко рассеивался под напором деревянного меча. Однако от воспоминаний это не спасало. Огонь, везде огонь. Бездыханное тело Широ. Подросток не в силах осознать произошедшее ревет над ним, шепчет, что все будет хорошо, пытаясь стереть кровь с остывающего лица. Грудь разрывают рыдания и хрипы. Будто в беспамятстве Ринка пытается нащупать пульс. А в глазах все еще стоит огонь. Рину вдруг стало плохо. Конечности одеревенели. Как ни пытался подросток не мог прийти в сознание, не мог даже пошевелиться. Он с ужасом наблюдал сразу несколькими огненными шарами и не мог поднять рук, чтобы отбить их. Поток энергии довольно легко толкнул подростка, однако у того ноги уже не держали. Он рухнул на траву уже без попыток подняться.              — Ну же! Вставай! Рин?              Если бы Рин хоть ненадолго отпустил бы весь ужас нахлынувших воспоминаний, то несомненно разобрал бы в этих словах львиную долю беспокойства и страха. Однако для больного разума эти слова казались лишь жуткой, отвратительной насмешкой.              «Что, Юкио?! Думал, Сатану победить так просто? Правда считаешь, что даже если я откажусь от всего, то смогу противостоять ему? Смогу сказать «нет»? Правда считаешь меня предателем?»              Рин закричал, не чувствуя как по щекам бегут горячие слезы. Злость, ненависть, отчаянье… Сегодняшний кошмар, восстающий из пепла в воспаленном сознании, только подливал масла в огонь. Воспоминания проносились одно за другим, и с каждым разом жгучая, пожирающая разум ненависть только росла. Как бы сильно Сатана не желал наладить с ним отношения, как бы сильно не жаждал признания. Разве сможет он воскресить Широ? Именно он вырастил их с Юкио, именно он воспитал, подарил все счастливые воспоминания, которые теперь на выдрать из головы никаким способом.              Собственный огонь взвился к небу взрывной волной так, что даже Сатане, стремившемуся подойти, пришлось сделать пару шагов назад.              — Рин, остановись! Давай поговорим.              Грудную клетку сотрясали рыдания и непередаваемый ничем, несравненный ужас. Рин схватился за голову.              — Я ненавижу тебя! Ты убил старика! Ненавижу, ненавижу!              — Рин, послушай, прошу тебя!              — Я ненавижу тебя… И пусть Рюджи хоть подавится. Тебя убью я!              Он рванул сам не зная куда. После всего случившегося хотелось только умереть. Только бы не чувствовать, только бы не знать каково это — когда сердце разрывается от боли и противоречий. Старший демон кажется пытался догнать и остановить, но это только больше распаляло страх и истерику. В конце концов Рин забежал в первую попавшуюся дверь замка и затерялся в темных мрачных коридорах. Ему нужно было прийти в себя. Нужно было все понять, осознать и самое главное принять.

***

             Амаймон с разливающейся внутри уверенностью шагнул вперед, навстречу алому небу. Сколько бы удовольствий не предложила ему Ассия — домом он мог назвать только эту скромную обитель на краю Геенны. Вместе с ним домой вернулись Эджин, Астарот и Вельзевул. Все самые младшие и дорогие сердцу демоны. Эджин всю дорогу щебетал о старшем близнеце, хмуро поглядывая иногда в сторону Короля земли. Амаймон в ответ на это только и мог что ворчать и поджимать губы, вспоминая, как страшно ругался отец на его последнюю выходку в Ассии, после которой Рин остался на милость Ватикана.              Май был согласен. Он поступил тогда очень глупо и крайне самоуверенно, хотя до сих пор искренне считал, что был прав. В конце концов кто-то должен был открыть младшему брату глаза и дать взглянуть по-новому на экзорцизм с их хваленой доблестью и честью. Кто-то должен был дать понять, что в Ассии близнецы далеко не желанные гости. Кто бы мог подумать, что Самаэль, все еще безмерно обиженный на отца, не побоится разыграть свои тузы в рукавах… Думать об этом категорически не хотелось. Как бывает в самых страшных сказах близнецы только пали духом, уверившись, что для них нигде совершенно нет места, и им остается лишь попробовать выжить среди одного из малых, на их взгляд, зол.              Тошно. Амаймон не был уверен, что после всего произошедшего сможет спокойно смотреть в глаза близнецам. В конце концов он только сделал их жизнь еще невыносимей.              Сколько Амаймон себя помнил, рядом с ним всегда были Эджин, Астарот и Вельзевул. Вельзевул, конечно, появился чуть позже, но разница у них была всего-то в два года. Эджин и Астарот всегда за ними приглядывали и были рядом в трудную минуту. Астарот тут же разрешал проблемы и не брезговал «поговорить по душам» с теми, кто обидел младшего братца. Амаймон помнил, как однажды упал и разбил колени из-за выступавшего в дороге камня и, несмотря на то, что все быстро зажило, долго плакал от обиды. Как только об этом узнал Астарот, он набил демонам, которые делали эту дорогу, морду этим же камнем и заставил от начала и до конца перекладывать дорогу под его же присмотром. Эджин же всегда умел успокоить, часто обнимал их, с легкостью мог понять, что чувствуют младшие братишки, и умел их рассмешить. Отец тоже не обделял их вниманием, тренировал, учил читать и писать, часто занимался с ними тем, что им нравится, и предоставлял им все то, что они хотели, будь то даже побрякушка из Ассии.              Люцифера Амаймон видел редко, и тем не менее несколько раз он забирал их с Вельзевулом и другими в Эдем. Иблис бывал у них чаще, он научил Амаймона рунам и обороне. Азазель иногда жил у них, а иногда уезжал куда-нибудь — он научил их летать. А Самаэль… Первые пять лет Амаймон знал его только по каким-то историям и рассказам старших. И однажды… Он просто прогуливался по саду и увидел собачку. Самую обычную собачку! Она быстро подбежала к нему, и маленький демоненок затискал ее, а после взял с собой и принес в замок. Сатана вместе с братьями долго смеялся, не забывая напоминать Самаэлю об этом инциденте. Зато Король времени прожил у них почти год, за который Амаймон просто влюбился в него! Он проводил с ним даже больше, чем с Вельзевулом, они вместе гуляли, играли и веселились, частенько даже спали вместе. Это были очень нежные и сокровенные воспоминания первых лет жизни.              Седьмой сын Сатаны вспоминал эти времена с улыбкой, но каждый раз вздрагивал, когда речь заходила о Самаэле. Как бы отец не желал использовать это гадкое слово в отношении второго сына, но Король времени был предателем. Он был тем, кто окончательно разбил сердце отцу и не спешил раскаяться в этом. Из-за какого-то жалкого человека… Амаймону не хотелось вспоминать произошедшее. Сейчас, когда близнецы снова были под их присмотром и защитой, это было уже делом прошлого.              Традицией в их семейном кругу являлось всегда после длительных поездок сначала зайти к отцу. Мало кто мог себе вообразить, что обнаружит его в кабинете в таком состоянии. Сердце сжалось чтобы облиться кровавыми слезами. Отцу очень тяжело, раз он даже решился достать вино, которое тем не менее так и осталось не выпитым. Эджин запаниковал первым.              — Пап? Папа, что случилось?              — Ничего, что стоило бы вашего внимания.              — Папа!              Демон поджал губы и покачал головой. Он не хотел ни о чем говорить. Просто не имел сил.              — Эджин, найди Рина. Об остальном не думай. Не надо.              Король воды подошел и порывисто обнял отца. Суть проблемы ему уже была понятна. Оставалось только найти младшего брата и наладить хоть какой-нибудь хрупкий мир между этими двумя.