Смирение

Гордыня — непомерная гордость, заносчивость, высокомерие, эгоизм, нетерпение упреков и жажда похвалы.

— Тони, сядь нормально. Парень, наполовину вываливавшийся в окно неприлично дорогого спорткара, даже не повернулся на голос сидящего за рулём седого мужчины. — Тони. Брюнет продолжил лениво следить за проносящимися мимо пейзажами из-под зеркальных стёкол своих солнцезащитных очков, но всё-таки ответил: — Даже не думай отнимать у меня последние минуты свободы. Отец закатил глаза и вцепился руками в руль. Ветер трепал густые каштановые пряди младшего, а солнце грело его смуглую кожу. Когда они приехали, парень нарочито громко хлопнул дверью и закинул на плечо свой лёгкий рюкзак. Там был тот минимум вещей, который ему понадобится в Католической школе «Смирение», где он теперь должен будет жить (если это можно назвать жизнью) и учиться (назвать прохождение обычной школьной программы учёбой точно нельзя). Тони злостно порвал зубами упаковку чупа-чупса, спрятал фантик в карман и погрузил сладость в рот. Отец неодобрительно помотал головой. Тони улыбнулся во все тридцать два, удерживая леденец за зубами. — Осмотрись пока. Через пятнадцать минут можешь прийти в кабинет директора, налево… — А могу не прийти? — бесцеремонно перебил младший Старк, как бы заявляя: «Сам разберусь». — Не можешь. — А как же свобода выбора? — Ты свой выбор сделал вчера. Тони нахмурил брови. Один — один. Парень огляделся: аккуратный зелёный газон, деревья, разбросанные по всей территории и отбрасывающие обширные тени, несколько старых невысоких зданий, храм. Да уж, не Манхэттен, хоть и вполне ухоженное местечко. Недалеко, под одним из деревьев сидел парень с книгой. Юноша был одет в чёрную «рясу» (Тони не знал, как это у них точно называется) и явно был здешним учеником. Выглядел он как божья благодать. Или как Аполлон. Тони не определился что из этого — сравнение человека со святыней или с языческим богом — было бы более оскорбительно для местных святош. Его слегка отросшие кудрявые волосы выдавали попытки их уложить, но, надо признать, те не увенчались успехом. Тони показалось, что это к лучшему, мальчишке определённо шла такая лёгкая небрежность и сообщала всему его виду что-то игривое. Старк скользнул взглядом по его лицу, оценил приятный профиль, сосредоточенно поджатые губы и миленький подбородок. Что же, эта школа начала казаться ему не таким уж унылым местом. Он разгрыз леденец, закинул пластиковую палочку куда-то в рюкзак и зашагал к мирно сидящему под деревом парню. — Что такой красавчик, как ты, делает в этом ужасном месте? Тони искренне не понимал, почему люди так недооценивают тупые подкаты. Всё, что угодно, может классно сработать, если пользоваться этим с умом. Обычно, в привычном окружении Тони, этот ход действовал безотказно: собеседник смеялся над глупостью, которую ему сказали, чувствуя своё превосходство, самодовольно улыбался и снисходительно решал посмотреть, что Тони скажет ещё, а потом сам не замечал, как попадался в капкан его харизмы и обаяния. Подкормить эго потенциальной жертвы — святое дело. Парень поднял свой взгляд от книги и посмотрел на Тони. Лицо мальчишки не было обезображено выражением отсутствия интеллекта, а внимательный взгляд карих глаз говорил о его наблюдательности. Старк накинул ему ещё пару очков в своём рейтинге привлекательности. Однако парень отреагировал на слова Тони не совсем так, как он ожидал: едва улыбнулся, скорее, чтобы выразить свою доброжелательность, и спокойно ответил: — Учусь. А ты? Недотрога, значит? Хотя, чего ещё ожидать от ученика этой школы. Он всё так же сидел на траве, а Тони не спешил к нему присоединиться. Старк продолжил стоять, смотря на него сверху вниз. Незнакомец, кажется, не оценил его подкат — ни как плохой, ни как хороший. Его лицо не тронула гримаса самодовольства, а взгляд не стал исключительно заинтересованным. Да даже румянец смущения на щеках не расцвёл! Значит, надо было действовать решительнее. Тони снял очки, обнажив свои тёмно-карие глаза. Кто-то называл его взгляд притягательным, кто-то — убийственным. Сам Старк предпочитал слово «восхитительный». — Гуляю. Я Тони, кстати. — Питер. — Питер коротко кивнул в знак знакомства и продолжил. — Я уж подумал, ты тот самый новый ученик. Тони усмехнулся наивности Питера и его неумению сложить два очевидных факта. Да, рановато он сделал комплимент его уму и понадеялся, что найдёт, с кем разделить будни гения. Тем не менее, слова «тот самый» дёрнули за какую-то ниточку в душе Старка, и тот присел рядом с Питером. Сколько бы он ни слышал такое в свой адрес, ему никогда не было достаточно. Парень сел немного ближе, чем следовало, заглянул Питеру в глаза и спросил на грани обычного тона и шёпота: — Тот самый? — Ну да. К нам должен приехать… — Питер мило нахмурил брови. — Не помню имени… — В общем, какой-то хрен с горы. Питер едва слышно усмехнулся и смущённо спрятал лицо. Попался. — Говорят, он эгоистичный настолько же, насколько богатый. Тони дёрнулся, надеясь, что никто кроме него этого не заметил. Замечательно. Значит, не успел он приехать, а вся школа уже знает, какой он ужасный человек. Не то чтобы такое было в первый раз (скорее, сто первый), но привыкнуть к такому было сложно, если не невозможно. Куда бы он ни пошёл, к кому бы ни обратился, все уже всё о нём знали. Хотелось бы верить, что хоть они владели информацией о том, кто он такой, раз уж сам Старк пока не совсем понимал, но он не верил в мыслительные способности людей, живущих предубеждениями. — И насколько же? — Наверное, очень. Не знаю, я же с ним ещё не знаком. Питер пожал плечами и сделал это так непринуждённо, что на мгновение даже поверилось, что его фраза не была красивым жестом, прикрывающим, как вуаль, жестокость по отношению к незнакомому человеку. Тони взглянул на часы и понял, что ему уже пять минут, как пора. Ничего страшного, подождут, всё равно весь этот цирк для него и затевался. — До скорого, Питер. Старк лучисто улыбнулся напоследок и, насвистывая популярную рок-мелодию, отправился на эшафот.

***

Старк крутился в кожаном офисном кресле из стороны в сторону, осматривая кабинет директора. Надо признать, здесь было ничего так: натуральное дерево, стены благородного тёмно-изумрудного цвета, аккуратно разложенные бумаги, дорогие автоматические ручки с золотистыми элементами. Интересно, под какой статьёй бюджета проходили все эти покупки? Ублажение заместителя господа бога на земле? — Мистер Старк, не могли бы вы, эм, убрать конфету? — спросил директор. Это был мужчина в возрасте. Не очень уверенный в себе, но довольно властолюбивый — как успел заключить для себя Старк. Ему нравилось анализировать всё вокруг, включая людей. Большая залысина, негустые седые волосы, крупные кисти рук, сцепленные в замке, подобие небольшой седой бородки, длинный узкий нос, морщины вокруг глаз. Старк, успевший по дороге сюда открыть новый чупа-чупс, упёр его в щёку и спросил: — Сосать — грех? Надо сказать об этом Бетти, и Кейт, и… — Тони! Младший Старк бросил беглый весёлый взгляд на отца. Он бы соврал, если бы сказал, что ему не приносил какого-то садистского удовольствия вид его закипающей физиономии. Сцепленные челюсти, напряжённые плечи, прищуренные глаза — и всё из-за него, единственного и неповторимого. — Тони, насколько я понимаю, вы здесь, чтобы изменить своё… поведение, — вновь нерешительно подал голос директор. — Мой милый, милый до тошноты директор! Тут нечего стесняться, говорите прямо: да, я вчера выкурил две порции травы, а потом попытался выехать из гаража и разбил тачку отца о его же дом! Он же больше не мой, да, пап? — Тони, замолчи немедленно. — Упс! Кажется, тебе придётся много заплатить, чтобы его святейшество не рассказал всё журналистам раньше, чем мы выйдем за дверь. Тони скалился, как разозлённый щенок, а отец, наоборот, сохранял ненормальное спокойствие. — Не переживай, заплачу. — Конечно, как и всегда. Старк младший оказался за дверью — дальше разговор было решено вести без него. Не больно-то и хотелось. На этаже рядом с кабинетом директора было ещё несколько классных комнат, Тони заглянул в каждую из них и приметил, что последняя, в самом углу коридора, кажется, была заброшена. Окна с этого крыла выходили всё на ту же лужайку, где ему сегодня довелось обзавестись новыми знакомствами. Тони вспомнил юного Питера и задумчиво скосил глаза в сторону. Да, мальчишка был, и правда, прелестен. Свежее милое личико — что ещё надо? Жаль, под этим балахоном, который тут заставляли носить, не было видно фигуру. Хотя, конечно, Старк мог предположить, что же милашка-Питер скрывал под одеждой, и картины, которые ему подкинуло воображение, заставили парня мечтательно улыбнуться. Поэтому, когда Тони заметил знакомый силуэт, ему пришлось несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что это живой человек, а не его грёзы. Да, это определённо был он. Новый знакомый подошёл к кабинету директора и встал около двери, нервно переминаясь с ноги на ногу. Зачем? Нужно было что-то? Питер не постучал. Подслушать? Он сам встал на значительном расстоянии, с которого мало что можно было услышать. Старк решил не гадать и подойти к нему, не чужие же люди уже всё-таки. Однако, стоило ему только подойти, дверь кабинета открылась. Они с Питером лишь успели обменяться взглядами. В глазах Питера промелькнуло что-то странное, слегка отдающее испугом и удивлением, но Старк не совсем понял, с чего бы это. Директор приветственно кивнул Питеру, словно бы ждал его здесь увидеть, и обратился к нему: — Питер, это Тони Старк, наш новый ученик, о котором я тебе говорил. — Тони, познакомься, это Питер Паркер — твой духовный друг на время адаптации к школе и сосед по комнате. Так вот оно что. Улыбка на лице Старка расцветала параллельно с румянцем на щеках Питера. Приключение обещало быть интересным.

***

Вчера вечером мистер Уилсон постучал в комнату Питера довольно поздно, хотя ученик ещё и не успел лечь спать. Он взволнованно открыл дверь и вышел в коридор. Питер относился к директору с уважением, и любые его просьбы воспринимал чуть ли не как дело всей своей жизни. Вот и теперь, когда мистер Уилсон рассказал ему, что к ним завтра приедет особый ученик, Питер весь встрепенулся и превратился во внимание. Директор объяснил, что новый человек — трудный, но не безнадёжный, и Питеру предстоит стать его духовным другом и помочь с адаптацией. Это было не впервые. Просто прошлые два раза Питер, как один из самых прилежных учеников, становился духовным другом для младших классов, а теперь ему предстояло общаться со своим ровесником. Когда Тони подошёл к Питеру, он моментально вспомнил всё, что успел себе придумать, пока ждал встречи со своим новым «подопечным». Так Питер и представлял себе этих «трудных, но не безнадёжных» парней. Качественная стильная одежда, хорошая укладка, привычка прятать глаза (или зрачки?) за солнечными очками, подтянутое тело (не то чтобы Питер оценивал, но). Так что он был вполне уверен, что это «тот самый ученик», надо быть не очень умным человеком, чтобы не сложить два и два. Однако парень сказал, что просто гуляет тут, а Питер не считал себя вправе уличать человека во лжи, оставляя это жизни. Может, наивно, но Паркер верил, что бог сам расставляет всё по местам, отделяя ложь от истины и открывая человеку глаза тогда, когда это нужно. И вот, кажется, время правды пришло, но Питер не совсем был к этому готов. Паркер промямлил что-то вроде «пойдёмяпокажутебеокрестности», и они отправились. Зубастая улыбка не сползала с лица Старка, заставляя Питера сжиматься всё сильнее и сильнее. Когда они вышли из школы, Тони протянул Питеру руку и сказал: — Приятно познакомиться, я тот самый хрен с горы. Как же, Старк и упустит возможность припомнить Питеру его прокол, усмешку. Не такой уж вы и святой, мистер Паркер. — Я этого не говорил. — Но имел в виду. — Тони развёл руками. — Эй, что так сжался весь? Я не кусаюсь. Если только в постели, но мы ведь пока что не… Питер бросил встревоженный взгляд на Старка, и тот так жадно проследил за этой реакцией (хоть какой-то), что так и не договорил. Что ж ты такой непробивной-то, Питер Паркер. Они немного обошли территорию. Паркер быстро рассказывал о каждом из зданий — школе, общежитии, церкви и некоторых других. Тони показалось, что он специально говорил бегло, чтобы не дать Старку возможности прицепиться к какому-нибудь слову. Что ж, умно с его стороны, потому что Тони, осознававший, что отец снова нашёл способ избавиться от него, разгонялся всё больше и больше. Это был выпускной класс, и, когда родители друзей Тони стремились запихать своих, пусть не очень умных детишек, в школу получше, чтобы облегчить им поступление, Старк старший прямо во время учебного года сослал своего сына в Католическую школу «Смирение». Даже стыдно будет отправлять заявку, где будет красоваться это унылое название. Тони мысленно передразнил его и взглянул на Питера, который упорно что-то рассматривал у себя под ногами. Может, искал нормального подопечного. — И что этот старик тебе про меня рассказывал? — как бы между делом решил спросить Тони. Вообще не между делом. Старк решил внимательно следить за каждой реакцией Питера, чтобы получать информацию, которую ему никто не стремился давать. Парень сглотнул, кажется, из-за того, что всё ещё нервничал рядом с Тони, бросил неосознанный взгляд на Старка, не поворачивая головы, и ответил. — Мистер Уилсон не старик, ему всего сорок восемь. Тони мысленно потёр руки: это что-то интересное. — А ты присматривался? Любишь постарше? — Нет. Опять эта односложность и безэмоциональность, но Тони не сдавался. — Значит, помладше? Тогда я подхожу тебе. Питер усмехнулся не особо искренне, скорее, чтобы показать «да, ты очень смешной, перестань, пожалуйста». Это бесило чуть ли не так же, как и равнодушие отца. Старку нужны были эмоции, чувства — и плевать, отрицательные они будут или положительные. — Если тебе неприятны мои подкаты, почему ты не скажешь, чтобы я заткнулся? О, надо же, Питер даже удосужился повернуть голову и посмотреть на Тони после этого вопроса. На его лице было задумчивое выражение, но без отвращения, усталости или сожаления. Оно было скорее нейтрально-дружелюбным. Уже неплохо, Старк, у тебя всё ещё есть шанс. На что? Тони не знал. Точно не на хорошую ночь вместе, как привык Старк — в этом он уже убедился. — Потому что это не так. Или не всё потеряно? Тони удивлённо приподнял брови. — Значит, нравится? — Нет, Тони, не значит. — Питер посмотрел куда-то наверх и улыбнулся. Это такая игра? Если да, то Питер обыграл его в два хода. Старк от непонимания резко вдохнул и немного закашлялся. — И как это тогда называется? — Смирение, Тони, это называется смирение. Неужели твой гениальный ум работает по моделям только с двумя альтернативными вариантами развития событий? Питер усмехнулся теперь уже в голос и прибавил шагу. Тони поджал губы. А мистер Паркер был не так прост. Или, наоборот, настолько прост, что не по зубам привыкшему к головоломкам Старку? Нет уж, не было такой задачки, которую он бы не решил, и не было той цели, которой он бы не добился.

***

Питер не знал, нравится ему или нет. Это в мире Тони Старка всё решалось в первые секунды, потому что длилось не больше одной ночи, а Паркеру нужно было подумать. Старк был ярким, как солнце: тёплое, энергичное, огромное, единственное, привыкшее к тому, что весь мир вращается вокруг него. Иногда обжигающее, надоедливое, слепящее. Разве можно винить человека за его природу? Нет. Тогда почему он должен не нравиться Питеру? Но его манера общения… Если бы Питер признал, что Тони нравится ему, означало ли бы это, что ему нравятся и все эти его фразочки? Паркер был воспитан иначе. В этот момент ему даже подумалось, что он мог бы показать Тони другой путь. Он же всё-таки его духовный друг теперь. Хотя он и понимал, что к богу человек должен прийти или сам, или никак, но принять Старка, каким бы он ни был, — это то, что Питер мог сделать. Парень не был глуп и понимал, что такая манера общения — зона комфорта Тони, и пресечь её означало бы отсечь кусочек плоти от самого Старка. А со своим отношением к нему можно разобраться и позже. В трудные моменты Питер старался вспоминать, чему его учили в школе. Смирение было одной из главных добродетелей и являлось противоположностью гордыни. Многие воспринимали его, как бездумное следование за волей божьей и равнодушное отношение к своей жизни. Для Питера же оно, наверное, состояло в том, чтобы признать то, что человек представляет собой не так уж и много. Не так уж и много — не значит «ничего», но в таком случае поведение Старка уже и не порочило Паркера так сильно. Можно ли ограбить того, кто всё своё отдал богу?.. В своих размышлениях Питер мог зайти так далеко, что страшно становилось. Да, верующим он был своеобразным, хоть никто и не догадывался. Он верил, конечно, верил, но с отрочества начал искать в этой вере что-то своё. Он не сомневался, не задавал скептических вопросов, не проверял доказательную базу веры. Питер, скорее, развивал, углублял каждое слово, услышанное от наставников, пытаясь проникнуть в суть вещей. Когда Питер вынырнул из своих мыслей, он вдруг понял, что дружба — на самом деле, то немногое, что он может дать Старку. Мистер Уилсон был бесконечно прав, поручая Паркеру это дело. Не отвергать Старка, не давать обиде родиться в сердце из-за его слов, а уж тем более чему-то греховному, но идти своим путём рядом с ним, следуя воле небес — это было смирение Питера Паркера.

***

Они уже обошли всю территорию, зашли в пару зданий, Тони успел всё это прокомментировать, а Питер — хоть немного расслабиться, удовлетворённый результатом своих раздумий, но уже приходило время им расстаться, хотя и ненадолго, они всё-таки теперь живут вместе. И всё же, ни один, ни другой не горели желанием заканчивать экскурсию. Тони свою заинтересованность как не скрывал с самого начала, так и не планировал, продолжая периодически стрелять глазками или подходить ближе, чем стоило, а Питер вроде как решил, что должен подружиться с ним, а то, что происходило до этого, кажется мало этому способствовало. — Если хочешь, я могу показать тебе одно место недалеко от школы. — Хочу. — Старк пожал плечами. Они зашли за здания, там находилась большая спортивная площадка, разделённая на зоны, и стадион, а вдали виднелось что-то похожее на небольшой лес. Надо же, Тони не думал, что они так далеко уехали от каменных джунглей Нью-Йорка, но, в прочем, для скоростного спорткара это неудивительно. За спортивными сооружениями заканчивалась асфальтированная дорожка и начиналась… обычная? Тони с удивлением отметил про себя, что не может нормально обозначить эту песчано-земляную тропинку. Городской ребёнок. Они шли молча, это было немного неловко, но говорить о чём-то пока что было ещё более неловко. Парни пока привыкали друг к другу, присматривались. Оказалось, за лесом была река. Тут не было никого кроме них: только песчаный берег, негустой сосновый лес по обе стороны от «пляжа» и блестящая гладь реки на пару с ясным небом. И эта ясность как будто бы моментально передалась Питеру: выражение его лица посветлело, он прикрыл глаза и улыбнулся. Тони почему-то понравилось это. Придя в самое красивое место в округе, Питер закрыл глаза. Тони как раз пялился на Питера, когда тот повернулся и сказал: — Там, чуть дальше, где деревья, есть заводь. Люблю там сидеть иногда, это что-то вроде моего места. И в этом было столько личного, что Тони не знал, как реагировать. Он не привык к такому. В его окружении все были друг другу друзьями и врагами одновременно. Поделиться чем-то личным, даже таким вот безобидным означало собственноручно вручить другому человеку козырь. Кто знает, как скоро вы станете соперниками на рынке или не поделите очередную красотку? А всё, что ты любишь, можно выжечь дотла, высмеять, да что угодно сделать — и уязвить тебя. Старк не знал, как на такое реагируют нормальные люди, и поступил так, как привык. — Ну, я ожидал большего, конечно. Требования у тебя невысокие. Питер неосознанно поджал губы и нахмурился. Конечно, кому понравится такая грубость в ответ на первое откровение, ещё и пейзаж не оценил. Тони мысленно ударил себя по лицу. Не зря отец говорил, что он всегда всё портит. Сейчас бы извиниться или что там делают обычные люди, но Тони Старк всё ещё был Тони Старком. Питер шумно выдохнул, медленно осмотрелся вокруг, развернулся — Тони подумал, что он хочет уйти — дошёл до бревна, лежащего неподалёку, и присел. Тони не знал, что делать: это было приглашение? Это была попытка создать дистанцию? Старку было сложно понять Питера Паркера, но отчего-то очень интересно. — Я не стану обижаться на тебя. — Вдруг заговорил мальчишка. — В школе меня учили прощать людей. Тони стало немного легче, хотя верилось едва знакомому парню с трудом. Чёртов святоша. Инопланетянин. Люди не умеют так. — А вас учили любить? — Да, и дружба — чистейшая из форм любви. Паркер мягко улыбнулся, и Тони отзеркалил его улыбку, но в своей, более агрессивной манере. Нет, Питер, нихрена ты не угадал.