Смирение

Похоть — грубое чувственное половое влечение.

— М-м-м, То-о-ни… Это было что-то новенькое. Никогда ещё Питер не реагировал так откровенно на его безобидные ласки. Старк лежал рядом с мальчишкой на кровати и последние минут десять открыто пытался его соблазнить. В ход шло всё: прикосновения, поцелуи, шепот. Последнее, к слову, действовало на Питера как-то особенно эффективно: прошептав очередной пошлый комплимент ему прямо в ухо, Тони провёл кистью по чужому предплечью и понял, что оно всё покрыто мурашками. А когда Старк немного прикусил ушко, а потом лизнул его край кончиком языка, мальчишка и вовсе тихонько застонал. Ох, мистер Паркер, неужели мы нашли вашу чувствительную зону? Тони повторил свой фокус, ещё и поглаживая Питера большим пальцем за ушком, как котёнка. Услышав в ответ ещё один тихий стон, он почувствовал, что сорвал джекпот. Значит, Питер хотел этого, но нужно было помочь ему переступить запретную черту. Тони был настроен решительно: он привалился так близко, что уже, скорее, лежал на Питере, чем рядом с ним. Старк становился все агрессивнее в своих поцелуях, а рука заскользила вниз по спине. Питер нервно сминал в кулаках футболку Старка. Тони запустил руку под резинку шорт и сжал ягодицу, отделяемую от его ладони одной лишь тканью трусов, чуть-чуть оттягивая. О-о-ох, как же он обожал задницу Питера, сколько мокрых фантазий и быстрых дрочек в туалете она вызвала. Тони постарался запечатлеть это тактильное ощущение, чтобы потом однажды воспроизвести в памяти. Его рука, мягкая задница Питера, их дыхание. Даже если ничего сегодня не выйдет, это уже был прогресс. Питер рвано вдохнул. Они оба замерли: остановиться или идти дальше? Для Старка всё было очевидно, но вот Питер… — Тони, я… мне надо… Питер не договорил и уткнулся лицом в грудь Старка, подсознательно пытаясь найти защиту от всего страшного и неизвестного, ожидающего его за пределами зоны комфорта. — Подумать ещё? Тони говорил тихо. Его голос был мягким и не по годам покровительственным в этот момент. Рука всё ещё находилась под чужой одеждой, но теперь он нежно поглаживал Питера, иногда проходясь по ложбинке между ягодиц. Это ни черта не успокаивало, а только больше распаляло. — Малыш, мы так состариться успеем. Я-то буду ещё ничего, но вот насчёт тебя не знаю. Старк почувствовал, что Питер улыбнулся. Паркер мягко приобнял Тони за талию. — Одно слово, — поцелуй за ушком, — и я, — поцелуй в шею, — перестану, — поцелуй в ключицу. — Продолжай. Это был настоящий прыжок веры. Питер просто рискнул, доверился своим ощущениям, которые протестовали против того, чтобы Тони заканчивал, не до конца осознавая, на что подписывался. Старк, получивший зелёный свет, забрался к Питеру под бельё. Паркер весь сжался: он чувствовал себя абсолютно голым, несмотря на то, что всё ещё был одет, и беззащитным, но Старк будто бы окружал его своим теплом и запахом со всех сторон сейчас и прятал от остального мира. Питер тоже попробовал запустить руки под футболку Тони. Тот так обрадовался инициативе, исходящей от мальчишки, что тут же стянул с себя одежду, оставаясь перед ним в одних боксерах. Парню пришлось встать для этого, так что Питер уселся на кровати, а вскоре и Старк устроился рядом. Тони не стеснялся наготы, ему всегда нравилось видеть жадные взгляды партнёров, скользящие по его молодому крепкому телу, но всё, что Старк испытывал до этого, приумножалось в несколько раз из-за неискушённости Питера. Тони нравилось, с каким неприкрытым восхищением он пялится на его тело. В этом взгляде было всё: и голод, и стыд, и радость обладания. Это было приятно. Но ещё больше парню хотелось, чтобы Паркер так смотрел на себя, чтобы он увидел себя глазами Старка, почувствовал всю свою привлекательность, бесконечно изящную, но при этом абсолютно живую, а не глянцевую. Он начал стягивать футболку с Питера, и тот машинально прижал руки к груди. Ну, нет, так не пойдёт. — Брось, ты ведь даже переодеваться при мне не стеснялся никогда. — Это другое, ты ведь тогда не… — Это я «не»? Я очень даже «да», Питер. — Старк максимально приблизился к лицу парня. — С первого нашего совместного утра я молиться готов был на твоё тело, если ты понимаешь, о чём я, на каждую линию, на каждую родинку… Тони продолжил заваливать Питера всякими приятными и смущающими словами, аккуратно стягивая с него шорты и оставляя его в одном лишь белье. Вот теперь Питер был обнажён. Это было немного странно, но точно не плохо. Он доверился Тони и впервые, наверное, почувствовал себя свободным. Без одежды, без рамок, он мог делать то, что хотел. И сейчас он хотел усесться на Тони, обнять его за шею, прижаться как можно сильнее и целовать-целовать-целовать, что собственно и сделал. Сколько раз он уже так седлал его — подсознание не обманешь, да? — хотя, конечно, и приземлялся всегда намного выше, даже не придавливая особо. Теперь же их возбуждённые члены буквально соприкасались, если бы только не бельё. Питер сделал пару движений, потираясь о стояк Тони. Это было так интимно, тактильно, а ещё порочно, ужасно порочно, но в этот раз не пугало, а разжигало азарт, подбивающий узнать, как далеко они могут зайти. Тони наконец-то оттянул боксеры парня и сильно сжал его член. Паркер вскрикнул и проехался короткими ногтями по груди Старка, задевая соски. Старк не спешил раздевать их обоих, думая, что парню будет комфортнее, если в первый раз на них останется хотя бы минимум одежды. Тони стал дрочить Питеру, а тот поднялся выше по бёдрам полулежащего Старка и уселся прямо ему на пах, слегка качая бёдрами в такт движениям руки Тони. Они стонали в губы друг друга. Питер, видимо, так сосредоточился на своих ощущениях, что перестал двигаться. Какой умный! Тони и так всё внимание уделял ему, а тут ещё и без последнего удовольствия остался. Старк звонко шлёпнул Питера по ягодице, обтянутой тканью, и Паркер отмер, принимаясь двигаться на гудящем от возбуждения члене Тони с удвоенной силой. Горячая плоть ощущалась в ладони великолепно, чужой зад давил на член, дразняще качаясь сверху, массируя, а ещё, это, чёрт возьми, был Питер Паркер! И он сейчас простонал в полный голос и прогнулся от его прикосновений! Боже правый, это стоило ожидания, это стоило всего на свете. Тони улыбнулся, продолжая ласкать Питера и наблюдать за тем, как каждое прикосновение отражалось на его невинном личике с румянцем на щеках. Когда парень сдавленно проскулил «Тони, пожалуйста», Старк не выдержал. Он повалил Питера на кровать, раздел его и себя и, видит бог, сдержался от того, чтобы не натянуть парня в ту же секунду. Да, звучит жёстко, но это стройное тело, с раскинутыми на постели руками и ногами, этот возбуждённый член, этот юноша, открывавший для себя мир чувственности, желавший его, находившийся в беспамятстве — это всё поднимало в Старке что-то звериное. Тем не менее, он всё ещё любил этого человека и хотел для него только мгновений высшего наслаждения и счастья. Тони обхватил оба их члена рукой, прокладывая между ними палец для большего соприкосновения и стал быстро и резко надрачивать. Сил медлить уже не было. Питер извивался под ним, вскидывал бёдра, беспокойно хватался руками то, за простынь, то за плечи Старка, то за его лицо. Вид кончающего Питера отпечатался, наверное, на подкорке Старка — это выглядело великолепно, это сделал он и он был первым человеком, кто видел Питера таким, кто слышал эти растерянные обрывистые стоны. Старк ещё пару минут скользил рукой по своему члену, наблюдая за пребывающим в прострации Питером, и в конце концов кончил в кулак и упал рядом с парнем, сплетая их ноги.

***

Несколько дней спустя Тони подумал, что открыл ящик Пандоры. Ох уж эти святоши! Ладно, на самом деле, Питер только привыкал к новой стороне их отношений и всегда побаивался делать первый шаг сам, но у Старка энтузиазма было хоть отбавляй. А как могло быть ещё, если Тони достался такой сладкий мальчишка: Старку безумно нравились и их прелюдии, от самого начала, когда на лице Паркера вдруг появлялась особенная улыбка, говорящая «я знаю, чем мы сейчас займёмся», и сам секс, в котором Тони был опытнее и мог немного покомандовать парнем, показывая ему, как надо. А Питер был очень любознательным и жадным до знаний учеником. — Тони… эм… — Что? Они сидели на разных концах одной кровати, каждый занимаясь своим: Питер что-то делал в телефоне, Тони — в своём ноутбуке. — Ну… я подумал…и… решил… Тони весь превратился во внимание. Питер зажмурился и выдал скороговоркой: — Я хочу попробовать сделать так же, как и ты тогда. — Сделать что? — Ну, Тони. — Не понимаю, о чем ты. Старк хитро улыбнулся, окидывая Паркера взглядом, отложил ноут и подобрался ближе к Питеру. Глаза мальчишки бегали, он смотрел куда угодно, но не на Старка. — Как ты вчера. — Отсосать что ли? — Ну да. — То есть ты хочешь отсосать мне, но при этом стесняешься сказать это? — Да. — Нет, малыш. Вот научишься произносить это вслух, тогда и попробуем. Питер прошептал что-то на грани ультразвука. — Что? — Ты слышал. — Нет. — Тони. — Что-что? — Отсосать! Доволен? — Что ты так кричишь, нас же могут услышать. Питер весь побледнел. — Да я пошутил. Паркер скрестил руки на груди и сделал недовольное лицо. Он вообще-то старается тут! Тони посмеялся с его нарочно нахмуренной мордашки и примирительно чмокнул в щёку, а потом аккуратно обхватил подбородок пальцами и поцеловал парня, попутно расстёгивая ширинку на своих штанах. Кто он такой, чтобы отказывать человеку, который тянется к знаниям? Или наклоняется? Старк мысленно усмехнулся и вспомнил, как вчера довёл Питера до оргазма, как, даже стоя перед ним на коленях, умудрялся руководить процессом, как просил его попробовать двигать бёдрами, когда его член будет у Тони во рту, как это было несмело поначалу и как Питер приноровился в конце. Ох, сладко. Старк отстранился от парня и мягко надавил тому на плечо, призывая опуститься ниже. — Раздень меня. Питер стянул с парня штаны и уже собирался избавиться от белья, когда Тони сказал: — А можешь без рук? Это было вызывающе. Он зацепил зубами резинку трусов, Тони приподнял бёдра, и Питер потащил их вниз. Конечно, пришлось помочь себе руками, но Старк и так остался доволен, прошептав мальчишке тихое «молодец». Тони взял свой член в руку и провёл головкой по губам Питера. Тот сразу высунул язык, пробуя Старка на вкус. Потом подключились и губы. Парень обхватил ими член и попробовал немного насадиться, потом ещё и ещё, и поднял глаза на Тони, пытаясь понять, правильно ли он действует. Лицо мальчишки раскраснелось, брови сдвинулись домиком, по виску покатилась капелька пота, а в глазах сосредоточился немой вопрос. На этом моменте Тони сложил с себя полномочия сдержанного человека, запустил руку в волосы Питера, надавил на макушку, входя в его рот глубже, и громко простонал, прикрывая глаза и откидывая голову назад. Питер постепенно набирал темп, помогая себе рукой. Старк периодически бросал взгляды на кудрявого мальчишку, усердно отсасывающего ему, и от этого кончить хотелось в два раза сильнее. Сердце пыталось пробить грудную клетку, а дышать становилось всё труднее, так что Тони смог произнести одно лишь слово «яйца», но Питер хорошо его расслышал. Он обхватил губами и погрузил в рот сначала одно, потом второе, чуть оттягивая кожу, когда медленно выпускал изо рта, широко облизал оба и повторил всё это ещё несколько раз, продолжая надрачивать Тони. Старк стонал как последняя сучка, это было просто невозможно терпеть. Когда Питер снова взял его член в рот, Тони начал нетерпеливо двигать бёдрами, создавая парню небольшие трудности, но недолго — Старк кончил, заполняя рот Питера спермой.

***

Пять дней назад Говарду Старку пришло немногословное смс от сына: «Нужно поговорить. Лично». И всё? А как же претензии, скандалы, ядовитые шутки? Странно, очень странно, и не похоже на Тони. Говард ведь не приехал тогда в школу, когда его вызвал мистер Уилсон. И не то чтобы он был чрезвычайно сильно занят, просто… Старк старший, если честно, уже хотел забрать сына из этой обители святости и благодетели. Он знал, что Тони там не нравится, ему бы и самому не понравилось, а нескольких недель должно было вполне хватить, чтобы немного притормозить парня. Не исправить — на это Говард и не рассчитывал, если честно, но сменить обстановку ему точно не помешало бы. И Старк старший уже готов был забрать своего непутёвого сына из «Смирения», но, когда ему сообщили новость о том, как было сорвано празднование пасхи, он передумал. Тони добивался того, чтобы его отпустили на свободу, и если отец заберёт его в этот момент, то получится, что его план сработал. И дальше что? Во-первых, он возьмёт это на вооружение, а во-вторых, почувствует, что отец пошёл у него на поводу. Нет, Говард Старк был уже не первый десяток лет в большом бизнесе, чтобы так проиграться. Здесь нужна была твёрдая рука, нужно было показать Тони, где его место. Что Говард, собственно, и сделал. Он знал прекрасно, что Тони выбесит то, что приехал не отец, а помощник, и ожидал гневных тирад по телефону и во все мессенджеры. Но Тони молчал. Молчал, молчал, молчал — и тут это смс. Может, что, и правда, случилось? Через пару дней машина Старка старшего остановилась на парковке перед школой. Сын вышел к нему в рясе — Говард даже немного стушевался. Тони спросил, как у него дела, и мужчина сухо отрапортовал что-то о новом контракте, будучи занятым тем, что наблюдал за сыном. Всё лицо Тони выражало спокойствие и… благоразумие? Что за цирк он снова решил устроить? Они неспешно гуляли по территории, и Тони уже минут пятнадцать нёс какую-то чушь про уроки богословия и приближающуюся воскресную службу. — Ты меня за этим позвал? — Извини, отец, я забылся. Что? Это сарказм? Где тогда соответствующая интонация? Тони сказал «извини»? Он даже после того случая с машиной так не сказал. — Я лишь хотел сообщить тебе о своём решении. Я хочу стать священнослужителем. Э-э-э. Что?.. Говард грубо схватил сына за предплечье, вынуждая остановиться. — Тони, я приехал для того, чтобы поучаствовать в твоих дурацких розыгрышах? На лице парня не дрогнула ни одна мышца. Он не вырвался из крепкой хватки, не засмеялся, не нахмурился, глазами даже не стрельнул в сторону отца. Спокойно стоял, смотря расфокусированным взглядом куда-то на карман его пиджака. Ещё ряса эта дурацкая. — Я просто хотел сообщить тебе это. И поблагодарить за то, что привёз меня сюда. Это уже не в какие рамки! Что происходит? Тони так натурально изображал из себя будущего священника, что Старк старший начинал уже ему верить. Ну уж нет, он на такое не поведётся. Нужна была провокация. — И что, хочешь сказать, что ты не будешь поступать в МИТ или куда ты там хотел? Стэнфорд, Йель? — Мистер Уилсон порекомендовал мне получить образование в области теологии, чтобы потом… — Ты советовался с этим продажным стариком, а меня ставишь перед фактом?! — Он теперь мой духовный наставник, мой отец в религии. А Говард тут для декора?! Слова сына были неприятными. Что значит — Уилсон мой отец? Что он о себе возомнил? Как он сумел так промыть мозги его сыну? Говард закипал и даже не скрывал это. Его сын, наследник, которому он планировал оставить компанию, который должен был вскоре поступить в престижный университет, получить хорошее образование и построить блестящую карьеру. Что скажут партнёры компании, когда узнают, что сын Старка стал священнослужителем? Сначала покрутят у виска, потом заберут свои активы, и всё, крах империи, которую он строил, убивая годы своей жизни… — Мы сейчас же идём к директору, я забираю твои документы. И ты… шмотки по чемоданам и домой, никаких чёртовых семинарий и священников в моей семье! Вскоре оба Старка уже были в кабинете Уилсона: старший — впереди, высказывая довольно пугающим голосом всё, что он думает о директоре, младший — позади, за его спиной, ловя недоумевающие взгляды Уилсона и еле сдерживая смех. Свобода, встречай Тони Старка, гениального подлеца и прекрасного актёра.

***

Из кустов под окнами раздался мат — это приближался Тони. Питер распахнул окно и подал руку, помогая парню забраться в комнату. Хорошо, что они жили на первом этаже, хоть Старк и неслабо поцарапался о ветки. Парень сначала залез на стол, стоявший вплотную к окну, и, когда спускался, немного потерял равновесие и врезался в Питера. Мальчишка улыбнулся, обнимая Старка, и тот быстро, но довольно претенциозно для всего лишь первой минуты встречи поцеловал его. Хотя, они ведь не виделись неделю. — И тебе привет. Тони никак не отпускал Питера и ничего не говорил, так что это даже становилось неловким. Паркер прервал молчание: — Боже, я так хочу его, у меня уже слюнки текут… Тони удивлённо моргнул. Что? Питер заглянул за плечо Старка и, чуть ли не выпрыгивая из его объятий, схватил со стола пакеты с чизбургерами и чем-то ещё. Ну, понятно. Старк усмехнулся и выпустил парня из рук, чтобы тот смог вытащить еду и вцепиться зубами в сочный бургер, на которые Тони сам же и подсадил мальчишку. Но теперь, когда Тони уехал, оказалось, что Питер не хочет заказывать доставку сам, когда понятно, что это точно не к Старку, которого отчислили неделю назад — не нарушал правила, и нечего начинать. Зато попросить Тони — это уже вроде как и не грех, получается. Старк даже хотел вести себя, как доставщик еды (ну, как в тех самых фильмах, знаете), но когда он увидел Питера, все слова как-то испарились. — Если ты принял обет молчания, Тони, то так и скажи, — пробубнил Питер с набитым ртом и рассмеялся над своим же каламбуром. Старк посмеялся вместе с ним. На самом деле, такое было впервые — чтобы Старк и за семь минут не сказал ни слова. Но, кажется, хотелось сказать так много — они не виделись целую неделю, но всё оказалось каким-то неважным, когда Тони обнял Питера. А ещё после разлуки было немного сложно начинать. — Приятного аппетита, — наконец-то отмер Старк и взял один из двух стаканчиков колы. Через полчаса они уже сидели на кровати. Ну, Питер сидел, оперевшись спиной о стену, а Тони лежал у него на коленях, рассказывая о своих приключениях на воле. Позавчера, например, он узнал, что отец снова устроил его в школу для одарённых детей, где ему оставалось доучиться всего ничего, и предложил выбрать вуз и специальность на своё усмотрение. Всё, что угодно, кроме теологии. А так хотелось… Но особенно его веселило то, что отец обрадовался (хоть и скрывал это), когда спустя пару дней Тони, выдержав драматичную паузу, за которую он якобы должен был сменить курс, наконец-то отправился «к друзьям». Паркер мягко перебирал волосы Старка, хоть иногда, когда Старк касался в своих рассказах количества выпитого алкоголя и длины мини-юбок его подруг, парень сжимал его пряди чуть сильнее. Тони чувствовал это и умилялся, стараясь избегать лишних деталей. Старку было так хорошо в этот момент, что он не знал, куда девать свой избыток чувств. Поэтому он чуть переместил голову и уткнулся лицом в живот Питера, соприкасаясь прямо с его нежной кожей под задравшейся футболкой. Мальчишке стало щекотно от дыхания, он захохотал и рефлекторно согнул ноги в коленях, и Старка прижало ещё сильнее. Он поцеловал Питера в живот и поднялся, поставив руку сбоку от дальнего бедра парня, как бы захватывая его, и жарко целуя в губы. Питер обхватил лицо Старка руками. Тони не стал медлить и опустил свою ладонь на пах мальчишки, сжимая его член через ткань шорт. Первый короткий стон. Питер, видимо, тоже соскучился, потому что быстро стянул с себя футболку и стал раздевать Старка. Неплохой прогресс, однако. Вскоре на них осталось только бельё. Питер по своей излюбленной привычке оседлал Тони. Ему нравилось так, когда они были совсем близко, а руки Тони тепло обнимали его и опускались всё ниже, и ниже, и ниже… Старк провёл пальцами между ягодиц Питера. Мальчишка хоть и не перестал его целовать, но заметно насторожился. — Питер, я хочу… но если ты не готов… — Я не готов, но я тоже хочу. И в этой фразе было всё. Тони любил в Питере его искренность, мальчишка не пытался казаться смелее и лучше, чем он есть на самом деле, чтобы кому-то угодить, но он мог довериться парню и своим желаниям. Тони ненадолго отлучился за смазкой, которая ждала своего звёздного часа в ванной с самого начала их отношений, погасил свет, оставив гореть лишь дальнюю настольную лампу. Он попросил Питера встать в коленно-локтевую на кровати и, когда парень сделал это, стянул с него бельё. Конечно, Паркер чувствовал себя не особо комфортно, он никогда ещё не стоял перед Тони вот так. Старк аккуратно положил ему руку на поясницу и сделал пару поглаживающих движений. — Ты такой красивый, Питер. Попробуешь немного прогнуться? — Тони слегка надавил на его поясницу рукой. Питер послушно прогнулся, как большая кошка, и вытянул руки вперёд. Старк улыбнулся, чувствуя, как возбуждение накрывает его новой волной. Он сильно смял задницу Питера и тут же отпустил, чтобы открыть смазку. Пока Старк выдавливал лубрикант на пальцы, Питер положил свои руки на ягодицы, развёл их в стороны и повернул голову, которой упирался в кровать, чтобы посмотреть на реакцию Старка. В том, что Тони понравилось сомневаться не приходилось — у него в прямом смысле отвисла челюсть. Вау. Оу, вау. Кто-то времени в отсутствие Тони зря не терял, да, Питер? Надеюсь, ты почистил историю браузера, грязный мальчишка. Старк на пробу провёл смазанными пальцами по анусу Питера. Тот дёрнулся от такого интимного прикосновения, машинально убрал руки, нервно комкая теперь ими простынь перед собой, и весь сжался. Тони положил руку на его бедро и стал успокаивающе поглаживать. — Всё хорошо, я здесь. Тони завёл другую руку под живот Питера и стал неспешно дрочить ему. Парень немного расслабился, сосредоточившись на приятных ощущениях, и не стал так бурно реагировать на другие прикосновения Тони. Парень попытался протолкнуть один палец, вошёл им совсем неглубоко, но Питер затих, несмотря на продолжающиеся движения руки Старка по его члену. Тони продолжил свои попытки и протолкнул один палец до конца. Питер сдавленно проскулил из-за неприятных ощущений. Растягивать Питера было сложно, Старк уже хотел отказаться от их планов, но мальчишка настоял и мужественно выдержал всё, что Старк с ним делал, так что спустя вечность, состоящую из движений Старка внутри Питера, утешающего шепота и мягких поцелуев, Тони уже работал двумя пальцами. Старк наклонился, не вынимая их, чтобы поцеловать Питера в лопатку, и случайно вошёл глубже, задевая простату. Питер протяжно простонал и на выдохе прошептал «ещё». Тони стал активнее работать рукой и вернул вторую на член парня. Питера развозило от привычной стимуляции и прошивало током, когда Тони задевал простату. Старка было так много, он был везде, но хотелось ещё больше и хотелось, чтобы он тоже разделил удовольствие вместе с ним. — Т-тони… — Малыш? — Хочу тебя… там. Тони остановился. Он помог Питеру лечь на спину и развёл его ноги, устраиваясь между ними. Старк обхватил рукой одну согнутую в коленях ногу Питера, поцеловал его бедро, и начал медленно входить. Они смотрели друг на друга, привыкая к новым ощущениям. Глаза Питера были полуприкрыты, и мокрый завиток волос прилип ко лбу сбоку. Тони наклонился и стал целовать его, начиная медленно двигаться. Его бёдра ритмично вдавливали Питера в кровать, пока тот скользил ступнями по простыни и стонал. Паркер крепко сжимал плечи парня, чувствуя, как его член скользит внутри и как его собственный трётся между их животами. Это отличалось от всего, что было между ними до этого. Это было так близко, так… боже, Тони Старк буквально был в нём, что тут ещё скажешь. Парень постепенно набирал темп и смотрел на Питера с азартом в глазах, и от этого становилось ещё лучше. Тони, определённо, был хорош, Питер всем своим естеством ощущал силу, исходящую от него, и ему до стыдного было приятно быть сейчас под ним, отдаваться ему, стонать его имя и видеть его довольную улыбку. Он любил Тони, во всех формах — от дружбы до страстных стонов, и чувствовал, что его любят в ответ. Старк кончил и подумал, что продержался довольно долго, учитывая то, как сильно его возбуждало всё, что происходило. Он довёл Питера до разрядки своим ртом, а после подвинул к стене и лёг рядом.

***

Тони гладил спину Питера, кажется, уснувшего у него на груди. Старк хотел усмехнуться мысли, посетившей его, но не стал, не желая будить мальчишку. Он лишь едва улыбнулся, лениво оглядывая комнату. Как он отсюда рвался — и вновь оказался здесь, по своей же воле. Может, дело было в последнем. А, может, на самом деле, Старк немного поменял свои взгляды на свободу. Нет, он, конечно, чуть ли не вприпрыжку бегал по дому в первый день, повалялся на всех поверхностях, вдоволь наигрался со всеми приборами и технологиями в своей мастерской, перелапал абсолютно каждую вещь в своей спальне и личной комнате. А ещё три раза дёрнулся, потому что ему мерещился голос Питера, и засыпал, лёжа в кровати, как сейчас, но совсем один, понимая, что все вещи в этой комнате были его, а он — ничей. Тони никогда не хотел принадлежать, потому что до появления Питера в его жизни, это звучало как-то вульгарно — понимаете, руки, которые тянулись к нему, были какие-то грязные и равнодушные, и неизвестно, сколько людей там побывало до него и ещё побывает. Старк строил из себя непокорного и свободолюбивого дикого зверя, которого никому не суждено приручить, а сам фоном выл внутри от того, что нигде не мог найти дом. Не место, а состояние. Родители немного облажались, а Старк всё это время пытался взять у них то, что они не сумели дать до этого и тем более не могли теперь, когда Тони стал вроде как взрослым мальчиком. Не то чтобы на Старка вдруг снизошла святая благодать, и он простил их, отца в частности, но теперь он, кажется, нашёл то, что искал. Просто в другом человеке. Питер. Питер Паркер. Раньше он не знал его имени, не знал о привычке заправлять постель сразу после пробуждения (фантастическая сила воли), интересах и… не знал, что можно любить так. Как будто они в грёбаном фильме. Не без сложностей, но по-настоящему. Идеал, который все так стремились натянуть на свои отношения и который никак им не подходил, вдруг материализовался в жизни Старка. Честно, было страшно. Было реально страшно потом осознать, что он всё это себе выдумал, как дурак повёлся на иллюзию. Но Тони верил. Верил в них с Питером, в их чувства и, как бы страшно ни было это произносить, в их любовь. Старк, вообще, проникся всей этой религиозностью. Ха, поверили? Нет, конечно. Но что-то новое, несмотря на свою скептичность, он всё-таки узнал и, может, даже перенял. Да, он определённо не был тем Тони, каким попал сюда. Он не стремился избавиться от своих «грехов», святым быть скучно, да и не смог бы он, но Старк относился к новым знаниям и навыкам как к инструментарию, а тут — чем больше и разнообразнее, тем лучше жить. Поток мыслей Старка прервался, когда Питер убрал свою руку с его груди и перекинул её, крепко-крепко обнимая парня. Да, Питер не спал. Его окутало лёгкой дрёмой, но мозг продолжал генерировать мысли. Паркер думал о том, как изменилась его жизнь с появлением Тони. Теперь он со спокойной душой делал те вещи, о которых не так давно и подумать не мог. Старк приоткрывал ему новые двери, а Питер смело шагал вслед за ним. Он стал другим. Теперь он, и только он, а не священные книги, наставники или кто-то ещё, нёс ответственность за его жизнь. Питер повзрослел, хоть и не окончательно. Это был первый шаг на пути в другую жизнь, которая его ожидала. А из этой он взял компас и второго капитана. Они не начинали новую книгу, но переворачивали исписанную страницу, чтобы на чистой написать что-то другое, но обязательно правдивое, честное, то, во что каждый из них верил. И первой их заповедью стало: люби.