You told that you love me, but it wasn't true.

Боль, крики, слёзы ручьём, истерики через каждые 4 минуты – всё это ожидало девочек-подружек в тот неспокойный вечер… — А потом…я убежал. — произнёс Юбэнкс осипшим до невозможности голосом, что уже потерял свой слегка грубоватый тон из-за бесконечных рыданий и всхлипываний, что теперь переодически преследовали юношу, не давая спокойно просидеть хотя бы 3 минуты. Лицо, опухшее от слёз; мышцы вокруг глаз, неимоверно болящие от многочисленных касаний; горло, садящееся после каждого всхлипа, и неприятная боль в нём, из-за которой тяжело говорить. Казалось, этот кошмар не закончится никогда, как для Чейза, так и для Ноена с Синтией и Авани, но блондина еле как уложила в мягкую кровать Паркер, дав успокоительное, дабы приостановить то, что творилось у неё дома. Рассказав всё, что требовалось, Юбэнкс провёл еще час под успокительным, в бесконечных трепетных касаниях и обнимашках от девушек, пытаясь заснуть, и наконец, когда он провалился в бездну Морфея, юные любовницы наконец смогли выдохнуть, переваривая всё от и до… Он давно так не плакал…

***

Почему же Синтия подняла трубку запыхавшаяся? Девочки перешли на новый уровень отношений…и...да, они стали парой, втайне от Чейза и Ноена, что и не догадывались о таинственном отсутсвии девушек в их жизни, погружаясь в чувства друг друга с головой, но сейсас, эта возможность не предоставляется, к сожалению. После достаточно резкого и неожиданного звонка от своего друга, блондинка опешила, отстарянсь от таких манящих розовых губ напротив, поднимая трубку, и как только был услышан первый всхлип, её выражение лица за секунду поменялось на серьёзное, и даже немного испуганное, с такого до невозможности опошлённого, как и у своей первой и единственной девушки в собственной жизни. Как только разговор был окончен, Паркер засуетилась в поисках успокоительных, пока ничего не понимающая Грегг сидела на диване, с обнажённой по пояс частью тела, в бюстгальтере, ведь всё определённо шло к началу жаркого вечера…

***

А что Чейз? А Чейз после такой разлуки со своим парнем – уже не Чейз, это просто Кинг Конг, готовый крушить всё без разбора, бить лица другим и вообще ломать кому-то кости, лишь бы вернуть то, что принадлежит по праву и статусу только ему. Но вот как только Юбэнкс пропал из поля зрения, брюнет поднялся наверх, заметил Ричардса, что вальяжно расположился за столом на месте Хадсона, перекинув одну ногу на другую. Подлетев к своему бывшему «дружку», сразу бьёт в челюсть, сжимая от злости зубы так, что они скрипеть начали. До невозможности гневный взгляд способствует испугу, проскользнувшему в серых глазах напротив, но вот никого не останавливает это, поэтому удар за ударом стали наноситься в смазливое лицо, пока персонал не стал оттягивать своего буйного посетителя, который то и дело орал матами на всех подряд, лишь бы отпустили, но кое как, отцепившись от Ричардса, брюнет просто «выкидывает» 20 тысяч долларов, а после уходит с разбитой губой. Где-то в глубине души воцарила справедливость, но вот справедливость ли это? Скорее, чувство долга, чувство ненависти к себе просто за такие до невозможности глупые ошибки. Тот, на кого он поспорил, оказался любовью всей его жизни. И от безысходности, Хадсон шагает по улице и набирает выученный номер, дабы оправдаться, только вот оправдать своё ужасное до предела поведение нельзя никак, но трубку не берут, очевидно, было опрометчиво думать так, поэтому приходится набирать второй заученный номер, номер Авани Грегг. А: Алло, Чейз, я знала, что ты хотел проучить Ноя, но так нельзя, я говорила тебе это, прости меня, но у меня нет желания общаться с тем, кто разрушил жизнь моего лучшего друга. — и на другом конце провода послышались короткие гудки, он остался один. Безусловно, Грегг знала об этом дурацким споре, была обеими руками против, но против Хадсона не попрёшь. Она предупреждала о возможных последствиях в виде влюблённости или простой жалости, но тот наотрез отказывался и отмахивался, что не сможет влюбиться в этого «хахаля», только вот случилось, что случилось, и теперь трудно что-то изменить. Слыша короткие гудки, швыряет свой телефон на серый асфальт, пугая прохожих и не обращая внимание на возмущённые возгласы. Понимает, что никто сейчас не поможет, родители вообще хуй забили, любовь всей жизни теперь уже любовь, лучшая подруга отказалась от дружбы. Отсутствие поддержки – вот чего боялся Чейз, ведь, столько разных людей окружают его, только вот остальным плевать, а трём прекрасным людям — нет. Поднимает телефон, ужасается тому, что сделал со своим гаджетом, но не в этом проблема сейчас. Звонит Синтии, но та сбрасывает, а после блокирует, видимо Ноен у кого-то из них...точно! Юбэнкс у кого-то из девушек, он сможет с ним поговорить, необходимо лишь выслушать. Бежит со всех ног, бежит уже минут 10, наконец добегает, задыхаясь, звонит в звонок, длится в дверь руками и ногами, лишь бы открыли. И наконец дверь распахивается, и на пороге появляется Авани, которую Хадсон сейчас видеть только рад. Ч: Авани, господи, дай...мне...поговорить с...Ноеном... — сбивчиво дышит, путаясь в словах. — Пожалуйста, нам нужно поговорить. С: Ави, кто там пришёл? Если это Чейз, выгони его к чертям собачьим и закрой дверь! — кричит с соседней комнаты Паркер. Ч: Пожалуйста, Авани, позволь мне... — шепчет парень, теряя последнюю надежду. А: Слушай, Чейз, я предупреждала тебя о последствиях и говорила о том, что ты можешь встать на точку невозврата, но ты настоял на своём, я ничего не могу сделать. Я не Ноен, я не могу решать за него, впускать тебя и позволять с ним разговаривать, он мне дорог также, как и ты, но я не могу просто взять, забыть, закрыть глаза на все проблемы и сразу бежать к тебе. — говорит девушка с дрожью в голосе, потирая переносицу, и Чейз протягивает руки для объятий, куда тут же падает Грегг, тихо всхлипывая. — Я не могу разорваться, понимаешь? — шепчет она куда-то в грудь друга, крепко обнимая, будто в последний раз. Ч: Я знаю, Ави, я знаю… — шепчет в ответ, целуя её в макушку. — Но я люблю его, очень сильно. — продолжает, роняя слёзы на чужую голову, даже не подозревая, что за ним наблюдают. Ноен стоит позади Авани с красными опухшими глазами, наблюдает, видит слёзы Чейза впервые, тот никогда не показывал свои слабости. Через пару секунд на него теперь смотрят голубые глаза, полные слёз, это Чейз, смотрит в ответ, взгляды пересекаются. Ч: Ноен... — шепчет, будто в бреду. — Ноен! — кричит, но его вдруг отталкивают от себя, и последнее, что он видит, это до невозможности грустный взгляд родных глаз любимого парня и уводящую его вглубь дома Синтию Паркер, а после дверь захлопывается. Хадсон ударяет кулаком в дверь последний раз, а после уходит, вытирая мокрые дорожки с щёк. Возвращается домой на трясущихся ногах, закрывает дверь, скатывается по двери вниз, рыдая во весь голос навзрыд, оттягивая волосы до невозможной боли, кричит со всей мочи, психует, дёргается, не знает, куда деть свой гнев, бьёт кафельный пол со всей силы, разбивая руки в кровь. Когда силы покидают, поднимается и идёт к алкоголю, откупоривает бутылку дорогого коньяка, подносит к губам и беспощадно пьёт, жмуря глаза, обозляясь на самого себя. Когда открывает, понимает, что уже половины нет, поэтому швыряет бутылку в стену, и та бьётся, разбиваясь на тысячу осколков, похожими на те, что сейчас остались от его души. Обессиленный садится в кресло, рассматривая пол, думает о том, как сильно ненавидит себя за всё, что только можно придумать: за характер, за друзей, за круг общения, за родителей, за свои деньги, за свою популярность, за жизнь. Подрывается, подходит к стекляном столу, переворачивает его и швыряет на пол. Раздаётся звук битого стекла, он разбился. Подходит к камину, смахивая оттуда все свои награды, какие-то фотографии, всё это на полу, да и похуй, родители купят новое, как раз в том состоянии. Прикрывает глаза, открывает, но темнота, он упал в обморок.

***

Утро встречает самым горьким и паршивым чувством — чувством вины. Разлепляет глаза, кряхтя от боли по всему телу, кое-как ставит руки по бокам и поднимается, жмурится от неприятный ощущений, садится на пол, рассматривая весь кошмар вокруг себя. Видит повсюду стелко, руки в засохшей крови, поднимается через адскую боль, держась одной рукой за камин, а второй за голову. Подходит к зеркалу, видит до ужаса пугающую картину: в зеркале на него смотрит человек, совсем не похожий на человека. Лицо в ссадинах из-за падения в обморок на стекло, глаза красные и опухшие от слёз, руки в крови, волосы растрёпаны. Ч: Чудовище… — кряхтит еле как, рассматрива отражение в зеркале. Идёт в ванную на том же, первому этаже, раздевается, понимая, что в коже есть кусочки стекла, шипит, но встаёт под душ, поднимая голову, поливая себя тёплым душем, который только хуже делает — подогревает ранки по всему телу, заставляя корчиться от боли. Только через 30 минут вылезает, понимая, то нужно обработать раны и вытащить остатки стекла. Достаёт из аптечки бинты, спирт, пластыри, таблетки, зелёнку и пинцет. Первым делом стоит вытащить осколки, что он и делает спустя лишь ещё 20 минут, через боль по всему телу. Обрабатывает спиртом, затем зелёнкой, клеит пластырь, лицо обрабатывает спиртом, топая ногой от боли, но терпит, представляя, что это Ноен, и злиться ни в коем разе нельзя, обрабатывает руки, осторожно заматывает бинтами, выпивает таблетку от головной боли и наконец выходит из ванной. Находит в гостинной свой разбитый телефон, заказывает себе еду доставкой и решает осмотреть масштабы своих «творений». Звонок в дверь образумивает Чейза, но удивляет. Неужели курьер так быстро смог добраться и привезти еду, ведь прошло около 5 минут. Идёт к двери, открывает её больными руками, а на пороге совсем не курьер. Синтия паркер пришла. Ч: Ты... — начинает брюнет, осматривая девушку, пока та с презрением рассматривает Хадсона с ног до головы, ужасаясь такому виду. С: Выглядишь отвратительно, Хадсон. — кидает с неприязнью блондинка, проходя внутрь, отодвигая хозяина дома, заставляя того шикнуть от боли. Ахуевает от происходящего кошмара в доме: на полу возле двери засохшая кровь, возле камина куча стекла, небольшая лужица крови, разбитый стол. Хадсон видит это непонимае Паркер и спешит оправдаться. Ч: Я... С: Без лишних слов, мне не интересно это, я пришла сюда за вещами Ноена, он здесь больше не живёт, я думаю ты и так уже догадался. — перебивает она, разворачиваясь к брюнету. — Где я могу забрать их? Ч: Пойдём. — кидает он сухо и уходит наверх, зазывая Синтию, что уже представляет себе, как будет рассказывать то, что видела Авани. Наконец они оказываются в комнате, где жили вместе Ноен и Чейз, а после голубоглазый открывает шкаф с вещами бывшего парня, открывая доступ Синтии. Девушка достаёт из своей сумочки большие пакеты, куда аккуратно начинает складывать вещи, и Хадсону невыносимо больно видеть, как одежду своей любви просто забирают и уносят. Спустя 10 минут тишины, Паркер наконец упаковывает последнюю футболку в пакет, после чего берёт в руки оставшиеся пакеты и выходит из комнаты, пока за ней плетётся брюнет. Около двери девушка наконец разворачивается к брюнету, рассматривая чужие черты лица, заглядывая в глаза, ожидая увидеть какую-то насмешку, но видит лишь боль и печаль, исходяющую от владельца дома. С: Надеюсь, тебе не придёт в голову преследовать Ноена повсюду, где он будет. Ч: Я сделаю всё, чтобы он меня простил, Синтия. — с неприязнью отвечает молодой человек, касаясь двери, чтобы закрыть её. С: Надейся на лучшее, Хадсон, но я бы на его месте не давала тебе надежды на прощение, потому что ты — моральный урод. — выходит на порог, вытаскивая за собой пакеты с вещами. Ч: Хорошего дня, Синтия, — кидает он, закрывая дверь, громко выдыхая…