Trounced

Сильные руки быстро листали газету, остановившись, когда оттуда выскользнула горсть плакатов с объявлениями о розыске. Один флаер особенно выделялся для мужчины, и он не может не фыркнуть, когда поднимает его. «Киллер Реборн». Его губы сжимаются от отвращения. «Киллер»? Какой жалкий эпитет, совсем не подходящий. Реборн был совершенно уверен, что он сказал им, что был самым сильным киллером в мире. Без сомнения, правительство не хотело признавать этот факт. Он уже довольно давно ожидал получить награду, хотя и понимал, что им, вероятно, будет нелегко поймать его взглядом — а уж тем более сфотографировать для награды. Они понятия не имели, как он на самом деле выглядит, только знали о его отчётливых курчавых бакенбардах по бокам от лица. Именно поэтому он прислал им — довольно очаровательную, если его спросят — фотографию самого себя. Он был совершенно уверен, что этот насмешливый поступок вывел их. Тёмные глаза скользнули мимо фотографии вниз, к настоящим цифрам. «100,000,000 берри». Острая улыбка немного расширяется от суммы. Могло бы быть и лучше, но это… …неплохо. Совсем неплохо для начала. И тогда он задается вопросом, сколько же потребуется времени, чтобы поднять её?

***

Новый мир, в котором он был перерождён, на самом деле не так плох, как показалось в самом начале. Реборн мог признать, что считал этот мир интересным. Он был разделён на две основные силы: пиратов и морских дозорных. Ну, если кто-то действительно рискнёт поинтересоваться его мнением, то он назовёт третью силу — революционеров. Между нарушителями и создателями правил было более, чем просто очевидно, что лучший в мире киллер собирался выбрать. Он отплыл в свои третьи девятнадцать лет, сразу после смерти матери (в этом мире). Она была нежной женщиной с тёплыми глазами и редким красивым смехом, и Реборн не хотел расстраивать её, становясь «преступником»… хотя нельзя сказать, что он был совершенно невиновен, пока оставался с ней. Он уничтожил всех преступников или людей с сомнительным поведением в деревне, чтобы не потерять её. Его губы сжимаются при мысли, что в конце концов он все равно потерпел неудачу, и она была захвачена болезнью — ирония всей его жизни, не меньше. Но теперь, когда она ушла… его ограничения исчезли, и он получил полную свободу действий. Реборн начинал, как низкосортный наёмник (хотя он предпочитал термин киллер, вызывая нервную дрожь нанимателей), убивая людей за деньги, избавляясь от пиратов за вознаграждение или просто для удовольствия, Реборн почти слышал ностальгические возмущения Никчёмного ученика за бессмысленное кровопролитие. Однако, это стало ему надоедать, и он начал убивать тех, кто был выше по смехотворной иерархии: дворян, членов королевских семей, капитанов морского дозора и так далее. Большинство из них были коррумпированы, конечно, теоретически некоторые были невиновны (хотя он сильно сомневался в этом, видя, что они себе позволяли). И года не прошло, как и это ему наскучило, и Реборн решил отправиться на Гранд Лайн. Он слышал истории, рассказанные в полуприпадках страха и отчаяния, и смеялся от души над некоторыми слабаками. Да, Гранд Лайн — звучал интересно. … но каждый чёртов раз корабль, на котором он плыл имел наглость пойти ко дну морскому. Реборн не совсем уверен, почему он вернулся к жизни в мире, который больше похож на один огромный океан, чем на сушу — ох, Верде бы разнёс весь мир на пробирки — но всё, что Реборн знает наверняка — он начинал скучать. В этой жизни у него явно не было цели, и он просто дрейфовал в никуда и из ниоткуда. На самом деле, Реборн правда хочет, чтобы его Никчёмный ученик был здесь (ладно, допустим, что он больше не был полной никчёмностью, но кого волнуют детали?) просто чтобы оживить ситуацию и привлечь неприятности. У киллера были некоторые теории о его перерождении, и если он прав — другие тоже есть или будут в этом мире. Не стоит забывать, что он на много лет их старше — хоть он и станет это отрицать — и что, когда он умирал, многие его знакомые были живы. Всё, что ему нужно делать — это ждать и часто читать газеты. Он не сомневается, что они каким-то образом поднимут тревогу и получат награду за свои головы. Для них это вполне естественно. Чёрт, ему правда их не хватает.

***

И только когда он ест в плавучем ресторане в середине-нигде-и-это-точные-координаты происходит что-то интересное. Пушечное ядро выстреливает, слышно столкновение с чем-то и ресторан дрожит, но Реборн просто продолжает есть. Он слишком привык к взрывам. Через несколько секунд в комнату вбегает мальчик, бормоча извинения. Точнее… так и было, пока ребёнок не заметил киллера. Ещё точнее, еду киллера. Он останавливается на полпути, прежде чем рысцой побежать назад, и Реборн не может — не хочет — сдержать улыбку веселья, которая пересекает его лицо. Мальчик не выглядит особо запоминающимся: чёрные волосы и загорелая кожа с большими, простыми тёмными глазами. Единственные черты, которые могли броситься в глаза — старая соломенная шляпа на макушке и шрам под левым глазом. Киллер машинально отмечает, что шрам — очень старый, получен много лет назад, возможно, около десяти; след от ножа, неровные неуверенные стежки врача, руки бы такому оторвать. Какая-то часть его, отвечающая за Солнце и желание лечить возмущается, но Реборн привычно давит её.

***

Он больше не делает никаких замечаний, так как вскоре его отвлекает быстрая рука, которая рефлекторно тянется к его тарелке; киллер также привычно отбрасывает её. Он не любил, когда другие пытались отобрать у него еду, нет — ему гораздо больше нравилось, когда он сам ел, всегда он был тем, кто крал. Однако Реборн должен признать, что у мальчика было много нервов, или он был просто идиотом, пытаясь без разбора украсть еду, особенно у кого-то, кто явно не был безвреден. Реборн точно знал, как выглядит, и тот факт, что мальчик, казалось, даже не замечал и не ценил того высокого, тёмноволосого и красивого мужчину, о котором он говорил, слегка задел его. Мальчик вскрикивает, странно глядя на свою руку, а потом в замешательстве наклоняет голову. Реборн думает, что он похож на щенка. — Это вроде как должно быть больно, — говорит он, глядя так, как будто ему сказали, что два плюс два равняется пяти. Киллер поднимает бровь. — Я довольно сильно тебя стряхнул. Парень хмурит брови. — Но я же сделан из резины. Как правило, всё это не больно. Резина? О. Мальчик, должно быть, съел один из этих странных Дьявольских Фруктов. Ещё одна странная вещь в этом мире: какие сильные люди зависят от фруктов для получения власти? Тем более такие, которые создавали отвратительный недостаток, ко всему прочему. — Нет, это потому, что я чертовски хорошо выгляжу, — замечает Реборн, путая чужие мысли. В этот момент его Никчёмный ученик обычно взывал на подобные замечания высокомерия — непреклонный в том, чтобы быть единственным разумным человеком в комнате (хотя ясно, что ничто не разумно В мафии). …чёрт. Он действительно скучал по нему. Мальчик моргает, а потом улыбается. — Неужели?! Ши-ши-ши, ты такой забавный, старик. Реборн проявляет некоторую довольно значительную сдержанность, не задушив его, так как по существу — он был фактически ментальным стариком. — А ты не хочешь присоединиться к моей команде? — улыбка у мальчишки невероятно широкая, яркая, и Реборн слегка наклоняет свою шляпу вниз, прячась от возможности ослепнуть. Реборн не успевает ответить, как мальчика утаскивает пара поваров. — А? Подождите немного! Я сейчас как раз забираю себе нового товарища по команде! — мальчик вскрикивает, надув губы. Реборн ухмыльнулся и слегка помахал мальчику рукой, прежде чем надвинуть свою фетровую шляпу ещё сильнее. В конце концов, мальчик был ещё слишком молод, чтобы нанимать его из всех возможных людей — наёмников — даже если он был довольно интересным. Возможно, он будет приглядывать за ним. Как-никак, Реборн никогда не терял след своего развлечения.

***

Пятнадцать минут, драка, несколько драматических шоу, сломанный пол и стол позже… Реборн считает себя достаточно заинтригованным, чтобы находиться в тени палубы, когда голодный человек торопливо ест свою пищу. Когда он хотел следить за мальчиком, то не имел этого в виду. Что бы это ни было. — Я отказываюсь от вашего отказа! О. И он каким-то образом ловит себя на том, что наблюдает, как мальчик продолжает свои мрачные попытки вербовки. Ему почти жаль этого блондинистого повара. — Я собираюсь найти Ван Пис; вот почему я иду на Гранд Лайн! Киллер кривит бровь, так что, парень тоже направлялся на Гранд Лайн… Этот человек, Гин, как он помнит, был более чем немного напуган и насторожен. — Если ты всё ещё ищешь повара, значит, что в твоей команде не так уж много людей, верно? Луффи ухмыляется, прежде чем указать на Реборна и белокурого повара. — С ними получается шесть! Реборн дёргается, пока повар излагает свои точные мысли по этому поводу. — Малыш, — резко перебивает он. Интересно это или нет, но киллер не собирался ни к кому присоединяться. Мальчик моргает, прежде чем поднять голову. — А? — Ты хоть знаешь, как меня зовут? — верно, у него был розыскной плакат, но Реборн очень сомневался, что мальчик их проверяет. Он не был похож на такой тип людей. Пауза. Затем мальчик ярко сияет, и Реборн чувствует лёгкий трепет от уверенности в этой улыбке. Может быть, он слышал о нём? Реборн нахмурился. Ему не нравилось ошибаться. — Ну, конечно, знаю! Ты — Кудряшка! Полная тишина, а боковым зрением Реборн видит, как Гин и повар сочувственно смотрят на его якобы ненормальное и ужасное имя. Реборн дёргается и гадает, не начинает ли у него развиваться аллергия. — …моё имя, — скрипит он зубами, — Реборн, — мальчик смотрит на него пустым взглядом, а его брови недовольно кривятся. — Это слишком сложно! С этого момента ты — Кудряшка! Реборн выдыхает, наконец, поддаваясь своему желанию и продолжает — пытается — искалечить резинового мальчика. И это только больше убеждает ребёнка, чтобы он окончально присоединился к его команде.