Сосновый лес.

      Яромир шёл по набережной и думал. Прошло несколько дней с момента, как ему приснился тот сон. Всё это время он не спал. Он все время думал о том, кто мог оставить ему послание на письме. Само письмо он спрятал в тайник. Где находится тайник, знал только он. Его мучил всё это время только один вопрос: кто же оставил это послание, вдоль всего письма? Особенно, если учитывать тот факт, что письмо не играло абсолютно никакой роли для посторонних людей. Да вообще, для любого человека, кто прочтет его. Но ведь кто-то так отчаянно хотел предупредить Яромира. От кого или от чего он должен был бежать? Какая опасность ему угрожала и угрожала ли вообще? Может, это просто чья-то злая шутка?..       Море было неспокойно. Уже несколько дней был сильный ветер и шли дожди с грозами. Лишь изредка солнце пробивалось сквозь облака. В эти редкие моменты люди выходили на улицу и старались поймать хотя бы каплю солнечного света. Но мало кому это удавалось. Солнце исчезало так же внезапно, как и появлялось. Яромир наблюдал за людьми. Он гулял уже далеко не первый час и всё думал-думал-думал... Размышлениям не было конца. Одни мысли сменяли другие, затем так же внезапно появлялись мысли о чем-то третьем. Дойдя до пирса Яромир остановился и посмотрел на горизонт. Небо сливалось с морем в один цвет. Линию горизонта было совсем не видно. Цвета моря и неба смешались в одну прекрасную гамму голубых, синих, серых, и белых цветов. Как будто художник просто выплеснул краски на холст и они растеклись в таком причудливом ансамбле. Медленными шагами Яромир подошёл к пирсу. Галька как бы пружинила под подошвой грубых ботинок Яромира. Пнув пару камешков у самого пирса, Яромир огляделся. Пляж опустел. На город надвигалась очередная чёрная туча, которая уже издали начала искрить молниями. Медленно но верно она плыла по небу, закрывая собой небосвод и поглощая всё больше света. Становилось всё темнее с каждой минутой. Море начало штормить. Волны поднимались всё выше и выше. Их выбрасывало на берег, всё дальше и дальше. Казалось, что если так продолжится, то берега и вовсе не будет. Яромир медленным и размеренным шагом шёл по пирсу и остановился на самом краю. Он стоял и наблюдал за бушующей стихией. Буквально пара минут и разразился самый настоящий шторм. Самое подходящее время для размышлений. Начался дождь. Постепенно он усиливался. Яромир его как будто не замечал. Он стоял на краю пирса и смотрел вдаль. Теперь море и небо уже не сливались в одно полотно, нет. Между ними теперь была чёткая граница. Яркая молния разрезала, на мгновенье, небо на несколько частей. Раздался гром. Яромир бросил последний раз взгляд куда-то вдаль, развернулся на пятках и пошел обратно. Спустившись с пирса он пошел вдоль берега, подальше от волн, которые застилали собой половину берега. У него не было зонта или капюшона на куртке. Да и не особо его это беспокоило. Он давно уже промок. Яромир вышел к дороге и посмотрел по сторонам. Никого. Он шел по тротуару как вдруг... Ему показалось, что он знает, кто бежал за ним по лесу во сне. Хоть он и не видел лица того преследователя, но он как будто его знал. Было что-то знакомое, ускользающее, мимолетное. Он отбросил эти мысли. Не было смысла рассуждать об этом, когда он и лица то не видел. И во сне это был не ключевой момент. Блуд от него что-то хотел. Но вот только что?

***

      Выйдя из душа Яромир рухнул на кровать. Очень хотелось спать, но не хотелось еще таких снов. Паранойя? Возможно. Не особо приятно, когда тебе сняться такие сны. Сколько времени он ещё продержится без сна, Яромир не знал. Полежав на кровати какое время, он встал, оделся и прошел на кухню. Сев за стол он закурил. Его почему-то начала беспокоить сохранность письма. Он по какому-то наитию спрятал его в тайник, но теперь, думал о том, что лучше бы было его сжечь. От греха подальше. Затушив сигарету, он встал и открыл холодильник. Нужно было что-то поесть. В холодильнике было пусто. И это было не удивительно. Найдя в шкафчиках остатки макарон, Яромир принялся их готовить. Какая никакая, а все же еда. Поев, Яромир вернулся в комнату и сел на кровать. Сон начинал его одолевать. Он держался до последнего, как мог. Но сон поглотил его и Яромир упал на кровать...       Он был в том самом полуразвалившемся доме. Аккуратно поднявшись на ноги Яромир огляделся. Было темно и, судя по всему, в доме больше никого не было. Он открыл дверь и вышел, едва не упав со ступеней крыльца этого ветхого строения. Посмотрев по сторонам он не мог понять почему он снова здесь. Что ему делать? Куда идти? Зачем он снова здесь? Он решил обойти дом и посмотреть, что находится за ним. За домом все так же был лес. Но так же была и тропинка. Яромир решил пойти по ней. Он шел неспешным шагом, как бы прогуливаясь. Несмотря на то, что была глубокая ночь, слышалось пение птиц. Это было весьма странно. Яромир продолжал идти по тропинке. Она была высыпана песком, изредка попадались камешки. Пение птиц почему-то становилось громче, где-то вдали завыл волк. Яромиру стало немного не по себе. Его пробил озноб. Затылок болел, как от удара. Он вспомнил, как его ударили по нему и он отключился. Что это было? Внезапная вспышка боли. Яромир упал на колени. В ладони врезались мелкие камни. Кожа на коленях содралась. Сердце неприятно кольнуло. В глазах потемнело. Он попытался встать, но его как будто пригвоздило к земле. С третьей или четвертой попытки у него это получилось. Он не обращал внимание на содранную кожу на коленях и на впившиеся камни в ладони, было не до этого. Сердце как будто протыкали тысячи иголок. Нужно было что-то делать. Медленным шагом, держась за сердце Яромир пошел по тропинке. Лес был не такой густой, как тот, что был за опушкой, через который он бежал. Он был моложе и более редкий. Вглядываясь, на сколько это было возможно, из-за потемнения в глазах, в эту тьму леса, он шел. Идти, учитывая состояние, было трудно. Шаг за шагом, едва отрывая ноги от земли он шел. Он хотел, что бы это как можно быстрее закончилось. Сзади послышались шаги. Яромир замер и обернулся. На тропинке, позади него стоял олень. Величественный, мудрый, огромный и с большими, раскидистыми рогами, в которых причудливо застряли побеги с цветами вьюна. Он смотрел на Яромира не моргая. Яромир был удивлен. Олень подошел к Яромиру. Заглянул ему в глаза и мотнул головой. Яромир был поражен. Олень его не боялся, а наоборот, как будто хотел помочь ему. Яромир повернулся обратно и медленно пошел. Пройдя несколько метров он обернулся. Оленя не было. Видение? Или он начал сходить с ума? Яромир даже протер глаза, как бы надеясь, что олень снова появится. Но этого не случилось. В явном расстройстве Яромир продолжил путь. Он не сразу заметил, что в сердце больше не кололи иголки, что в глазах больше не было темно. Он снова мог идти обычным шагом и отлично видел. Продолжив идти по тропинке, он про себя заметил, что птицы больше не поют. Только где-то вдали по прежнему выл волк. Этот вой был протяжным и печальным. Как будто волк собрался умирать, и это была его прощальная песнь. Яромира снова пробил озноб. От этих мыслей стало не по себе. Он немного ускорил шаг. Он шел и шел по это тропинке все дальше в лес. Вдали показался небольшой просвет , как будто лес заканчивался. Ему стало интересно, что там, что будет после этого просвета. Он почти бежал к нему и даже не заметил, как песочная насыпь тропинки закончилась. Он добежал до этого просвета и вновь оказался на опушке. Да, на той самой. Вот он, тот же полуразвалившийся дом. И снова этот огонек в окне. Яромир стоял как вкопанный. Он не мог поверить, что тропинка делала петлю в лесу и возвращалась на ту же опушку, где и начиналась. Идя по этой тропинке, он не заметил ни одного сворота, не было даже плавного поворота. Но как это возможно? Яромиру хотелось бежать. Но бежать смысла не было. Это был какой-то замкнутый круг. На ватных ногах он пошел к дому. Очень тихо и аккуратно он поднялся по ступеням и толкнул дверь. Дверь открылась, но он не торопился заходить во внутрь дома. Что-то в обстановке поменялось, и Яромир не сразу понял, что именно. Всмотревшись в темные углы дома и про себя отметив, что там никого нет, он вошел в дом. Посреди дома, там где заканчивалось освещение от свечи лежал сверток со сломанной печатью. Яромир поднял его и развернул. Его глаза расширись от удивления, а пульс и дыхание участились. Это было то самое письмо. Это было ОНО! Как оно попало сюда? Яромир точно был уверен в том, что прятал его. Внезапно раздался треск со стороны улицы. Он подпрыгнул он неожиданности и развернулся. Медленным шагом он вышел на улицу и пройдя какое-то расстояние начал оглядываться по сторонам. Треск повторился. Он оглянулся на дом и ужаснулся. Прямо на его глазах дом окончательно обвалился под стволом сосны, которая упала на него. Он не мог поверить своим глазам. Задержись он там буквально на минуту, он оказался бы под этими обломками. Сердце колотилось. В ушах звенело. Кто-то положил руку на его плечо и развернул его. Человек в чёрном пальто и с плотной маской на лице был примерно одного роста с Яромиром. Его осенила яркая вспышка: этот был тот самый преследователь. Это от него он убегал в прошлом сне. Яромир сбросил его руку со своего плеча и попытался развернуться, что бы уйти. У него это не вышло. Острая боль пронзила его грудь. Преследователь ткнул его прямо в сердце чем-то острым, похожим на тонкий клинок. -Тебя предупреждали, что бы ты БЕЖАЛ!       Его голос как будто прозвучал прямо в голове. Яромир дернулся и проснулся. Он не понял что это было. Сердце ныло и болело. Встав с кровати и подойдя к зеркалу он осмотрел грудь и увидел тонкий след, как будто его поцарапали, в том самом месте, куда его ткнул преследователь. Что это было? Смешение сна и реальности? Но как? Очередная вереница вопросов, на которые не было ответов. Он не мог отдышаться. Поддаться сну было плохой идеей. Он корил себя за это. Мельком взглянул на часы, и онемел. Они стояли на месте. Они исправно тикали, но стрелки не двигались. Поменял батарейки на новые и все равно: стрелки стояли на одном месте. -Что за чертовщина? - Ему стало не по себе. Всё это было очень странно и необъяснимо. Он включил свет в комнате. В кресле сидел Блуд. -Здравствуй, Яромир. Я пришёл забрать свою вещь. Мне нужна моя игла...       Сердце неприятно заныло. Ему стало резко холодно, его пробил озноб. Он сделал шаг назад, затем еще один и провалился в забытие...