Потерянные

Мы были разными. И самая главная наша разница состояла в том, что он мог открыто говорить о своих чувствах, а я боялась. Я правда боялась, мне было очень сложно, а не потому что я такая меркантильная сука, которая умеет только брать и ничего не отдавать взамен. Но парадокс состоял совсем в другом. Он совершенно меня не знал, в то время, когда я могла спросонья, глубокой ночью, перечислить его любимых музыкантов и назвать любимые фильмы. Хотя дело тут, конечно, не в музыкантах и не в фильмах. Я знала, как сильно он любил свою первую любовь, как сильно боится смерти и не может простить предательство лучшего друга. Я знала, где он пропадает, если совсем грустно. Знала вкус его любимого мороженного и с легкостью могла пересказать его оценки в универе. Он же как-то раз привез мне большой пакет апельсинов, на которых у меня аллергия. Это было не так приятно, как, например, мой любимый белый шоколад и кокос, которые являются моими фаворитами в еде. Вот в чем была разница между нами. Мне не нужно кричать о любви, мне гораздо важнее, чтобы он помнил такие важные мелочи. Вечер. Андер сидит на кухне, пьет вино и ест пасту, часто поглядывая на жену, что развалившись на большом просторном белом диване, смотрела фильм. Он думает о том, как после своего скромного ужина подойдет к ней и стащит с нее этот шелковый халат. Его взгляд упирается в ее изящную шею, плавно перемещаясь к выступающим позвонкам. Такая маленькая, хрупкая, нежная, беззащитная и… любит его. Слепо верит, доверяет, ждет дома. Он знает, что она может свернуть горы ради него, и от этой мысли становится паршиво — он бы не свернул. Андер ненароком вспоминает свою жизнь до Карлы. Все было совершенно по-другому. До нее было тускло, серо, неинтересно и бессмысленно. Женщины, которые были до нее, недостойны даже стоять рядом с ней. Нет, безусловно они не были ужасны, но они все равно не Карла Розон Калеруега. — Ты ни слова не сказал за полчаса. Я начинаю думать, что ты что-то замышляешь, — ее бархатный голос выводит его из мыслей. Андер смотрит, как она подходит к нему, хитро улыбаясь. — Представляю, как раздену тебя прямо здесь, на столе, — обнимает ее и утыкается носом в ее оголенную шею. «Такая нежная кожа…» Он тянет руки к завязкам халата, но она убирает его руки, хихикнув.  — Пошли смотреть фильм, самое интересное начинается, — подмигнув ему, Карла берет его за руку и ведет за собой. — Помнишь, как мы впервые встретились? Карла отвлекается от просмотра фильма и с интересом смотрит на мужа. — Конечно помню. Этого мне никогда не забыть — как только ты вошла, в моем кабинете дико запахло сладкими духами. — Эй! В лицо Андера полетела подушка. — Ладно-ладно, прекрати. Детей разбудишь. — Так вот, о чем это я. Я у тебя тогда спросила про твои отношения с женщинами… — Ты меня тогда геем назвала, я помню. Смеясь, сказал мужчина. — Не я, а Лаура, прошу заметить, — уточнила Карла, — сейчас я думаю, что в интернете ничего не было, потому что у тебя в принципе не было нормальных женщин. Ну типа… достойных, чтобы народу не стыдно было показать. Закусив нижнюю губу, Карла глупо улыбается словно ребенок. — А теперь интернет орет о нашем с тобой пополнение. Можно ли теперь считать меня достойной? — О, Господи, только не говори, что ты читала все, что там пишут… Это же помойка. Интернет и социальные сети — зло. Нахмурившись, проворчал Андер. — На вопрос ответь. — Ты всегда была достойной. Изначально. С самого первого дня. — Я не хотела идти на это интервью, — вдруг выпаливает она. Вспоминая себя тогда, Карла усмехается. Верно говорят, что случайности не случайны, и любовь можно встретить в любом месте. Ей даже думать не хотелось, что было бы сейчас, если не та судьбоносная, как оказалось, встреча. — Я знаю, что сделал много дерьма тебе, часто причинял боль, — вдруг начинает Андер, и его голос выводит ее из собственных мыслей, — Прости меня, Карла. Я не знаю… Целый год со мной творится что-то странное, я… черт, я так ошибался. Прости меня. Прости за все слезы, что ты проливала из-за меня. Прости за грубые слова. За частые отъезды. Прости, любовь моя, — девушка видела, как в его глазах застыли слезы. Испугавшись, она припала к его груди, прижимаясь всем телом. — Что-то ты совсем расчувствовался… — Наверстываю упущенное, — грустно улыбнулся Андер. На самом деле он понял, как ошибался все это время. Его многочисленные ошибки… его разум будто отключился. Он редко говорил о том, какая она красивая, умная и прочие ее лучшие человеческие качества, и сейчас понимал, что своим отсутствием наносил урон по ее самооценке. Андер видел, как она постепенно угасала, но ничего не делал, чтобы предотвратить это, исправить. «Завтра все будет по-другому. Больше никаких Мартин, никаких командировок, никакого алкоголя. Только семья. Я сделаю ее самой счастливой женщиной на свете», — сказав это про себя, мужчина с любовью поцеловал свою жену. Он изменится. Обязательно изменится. Карла заслужила счастливую семью. Она заслужила просыпаться с горящими глазами и желанием жить, а не проживать.

***

Duncan Laurence - Arcade

— Этого не может быть… Мотая головой из стороны в сторону, разочарованно шепчет Карла. — Он не мог… Лаура сжимает губы в тонкую полоску и еле дышит. В принципе отрицание с ее стороны было ожидаемым. Зная эмоциональность Карлы, в доме можно было ожидать погрома, но его, на всеобщее удивление, не случилось. Блондинка лишь сидела на стуле, битые полчаса рассматривая одну и ту же фотографию, не веря своим глазам. Диего рассказал все Лауре, а она, в свою очередь, позвонила Дэниелу, который практически сразу же вылетел из Лондона в Мадрид. «Втроем будет легче сказать это», — думали они. Покосившись на флешку, что лежала на столе, Карла осторожно взяла ее в руки. — Что здесь? — вертя в руках предмет, спросила девушка. — Видео… У Лауры просто не повернулся язык сказать, что это записи с камер видеонаблюдения одного из отелей, в котором останавливались Андер и Мартина. Одного из. — Дэниел, принеси мне, пожалуйста, мой ноутбук, он на комоде у лестницы. Не поднимая взгляда от флешки, попросила Карла. — Ты же не будешь… Растерянным голос пробормотал мужчина. — Буду. Твердо заключила она. Кивнув, Дэниел отправился за техникой. — Карла, может не надо? Диего, наверное, впервые заговорил за час нахождения в ее доме. — Тебе будет неприятно. — Мне уже. — Карла, не надо, правда, — подключилась Лаура, — он того не стоит. Знаешь, у итальянцев есть отличная фраза: «Если ваш кофе остыл, его не следует подогревать, вкусным он уже не будет». В отношениях с людьми так же. Просто пошли его, не нужно насиловать свою психику этими видео. Карла грустно усмехнулась. — Мне больно его отпускать. Лаура и Диего понимающе кивнули. — Меня обесценили. Убили. То, что я так долго и упорно строила — осталось лишь клубком воспоминаний, сказкой для детей. — Я нашел, — отозвался Дэниел, войдя в комнату. Мужчины переглянулись. — А еще больнее становится от мысли, что ему то отпустить меня легко. — Нельзя требовать от человека то, что он не способен тебе дать, — Дэниел включает ноутбук и ставит его перед лицом Карлы, — все слова, что идут не от сердца, становятся пустыми, холодными. Они без души, так — банальщина, которую все слышали. Подняв голову, Карла посмотрела в его глаза. — Никогда не прощай то, что тебя убивает. Прощайся. В жизни каждого человека встречается такой человек, которому ты отдаешься полностью, а он лишь наполовину. Такие отношения заканчиваются в любом случае. Всегда. Потому что один человек выпивает другого до дна. Карла болезненно улыбнулась. — Спасибо вам, ребята. Не знаю, как я была бы тут одна. — Мы же друзья, — улыбаясь, сказала Лаура, — мы тебе всегда поможем. — Спасибо, — искренно произнесла девушка, кидаясь в объятия подруги. — Я так понимаю — его можно спрятать? — шепотом спросил Дэниел у Диего, имея в виду ноутбук, — не хочу, чтобы она видела эти видео. — Прячь, — так же тихо сказал Диего. — Только не раскисай совсем. Держи себя в руках и иди всегда до конца. Это — жизнь, она тяжелая, да, но никогда не вешай нос, Карла. Не выдержав, Карла прижалась к его груди и обняла, тихо плача в плечо. Лаура и Диего решили уйти, поняв, что все слова сказаны, и теперь выбор только за ней. И они надеялись, что она сделает правильный. — Как думаешь, найдет в себе силы уйти? — остановившись перед машиной, спросил мужчина. — Эта игра не стоит свеч. Думаю, уйдет. Дэниел включит ей мозги, я уверена в этом.

***

Как только за Дэниелом захлопнулась дверь, Карла скатилась по двери вниз, плача. Ей казалось, что она горит. Реальность взяла в руки биту и ударила ей по голове. В голове эхом звучали слова Дэниела: — Вокруг тебя столько мужчин, каждый из них готов сделать тебя самой счастливой. Готовы ВСЕ, но не он, Карла, не он. Если бы он правда любил, не изменял бы. Когда любят женщину, ее не предают. — Если это мне приносит боль, то какая это к черту любовь? Прошептала она сама себе и грустно усмехнулась. Ей так хотелось, чтобы он любил ее, что она принимала все за чистую монету, романтизировала, наделяла его качествами, которыми он по своей сути не обладает. Она, как последняя эгоистка, требовала от него чувств, которых он не мог ей дать, просто потому что их не существовало. Он любил не ее, он любил свое состояние рядом с ней. Ей кажется, что она топчется на месте. У всех жизнь бьет ключом, а она не знает в каком направлении двигаться. Ей кажется, что она потеряла ориентир и теперь она стоит посреди дороги — опустошенная и потерянная. — Дорогая? Сидя в спальне, что находилась на втором этаже, Карла услышала, как хлопнула входная дверь на первом. Она почувствовала, как на кончиках пальцев прошелся электрический разряд. — Фух, подумал, что ты не сдержала свое обещание, и уехала без меня, — забежав в комнату, бодро произнес мужчина, подходя к шкафчику с одеждой, чтобы переодеться. Нет, дорогой муж. Конечно нет. — Карла? Андера напрягало ее молчание. Она в прямом смысле слова не сдвинулась с места, так и сидела, свесив ноги с кровати, а ее тяжелый взгляд буравил стену напротив, совсем недалеко от шкафа. — Это не смешно, если ты так шутишь. Его тон голоса неожиданно похолодел. — Андер, ты же здесь, да? Ее голос для нее самой показался странным. Будто говорила совсем не она. — Да, я здесь, дорогая. Он подходит к ней и садится рядом на пол на колени, так и не переодевшись в домашнюю одежду, прямо в деловом костюме. — А то я за пеленой своей наивности совсем перестала замечать очевидные вещи. Сомкнув губы, едко прошептала она, опуская взгляд на непонимающего мужа. — Что, прости? Задал вопрос мужчина, сводя брови у переносицы.  — Твоя внезапная поездка в Снеговию во время день рождения моей мамы. Она старалась держать дыхание ровным и говорить спокойно, но ее дрожащие губы выдавали ее волнение. Ей было страшно делать это. Но пора. Уже все исчерпано. — Сан-Ильдефонсо, когда я лежу овощем без желания жить. Останавливается, тяжело сглатывая. — Эскориал. — Марбелья… А говорил, что в командировке. Как тебе на вкус Мартина? Лживые твари. Он понял. Карла знала. Он не успел признаться. — Мне продолжить? Ехидно задав риторический вопрос, она вдруг засмеялась. Это был крик отчаяния. Хотелось повеситься на этой дорогущей люстре и не чувствовать всего того, что чувствует она сейчас. Виновато опустив голову, он прочистил горло. — Карла, я могу все объяснить. — Что ты объяснишь мне? Она взрывается. Резко вскочив с кровати, она встает и начинает быстро ходить по комнате. — Тяжелые отношения, твои постоянные командировки и задержки, твои срывы и обидные слова… Я все терпела! Небеса рушатся на землю. Андеру хотелось вырвать себе сердце. Ему не хотелось, чтобы она узнала таким образом, не от него. Ему в принципе не хотелось, чтобы это происходило, то, что он сделал, было ошибкой. — Закончила университет, вышла замуж, думала, что это поможет. Порвала связи практически со всеми, доверила тебе свою жизнь. Беременность, рождение детей… Господи, какая же я дура! В этих словах с оглушительным треском лопались ее надежды на лучшее будущее. Карла попросту перегорела. Ее сердце раскололось на жалкие куски предательства, слез и боли. От любви до ненависти один шаг. И он уже сделан. Андер молчал. Ему попросту нечего сказать ей. — Что я делала не так? Истерично закричала она, падая на колени. Андер испуганно подрывается и подбегает к ней, не обращая внимания на ее попытки отпихнуть его от себя. — Уйди… Не трогай меня! Он хватает ее руку, когда она замахнулась на него, и ощущает какая она ледяная. — Я старалась быть идеальной! Я в жизни не пыталась так кому-то угодить! Всегда при параде, в красивой одежде и с макияжем. Часто засовывала свое плохое настроение себе в задницу, чтобы не испортить тебе. Что я делала не так? Вот скажи мне, прошу тебя! Оба прекрасно знают, что она была идеальной для него. — Встаю в пять утра, чтобы приготовить мужу завтрак на работу, а ему этот завтрак нахрен не сдался, потому что… — Я прошу тебя, замолчи. — Замолчи?! Это ты еще пытаешься меня заткнуть? Снова сделаешь меня виноватой, как обычно? В ней кипела ярость и злость одновременно. — ПОТОМУ ЧТО В ЭТО ВРЕМЯ ОН ТРАХАЕТ ПОДРУГУ СВОЕЙ ЖЕНЫ! Проорав это, она сильно ударяет его по лицу, от чего на его лице остается большое красное пятно, а сам мужчина немного пошатывается, но не падает. — За что… Ее яростный крик сменяется на слабый шепот. Говорить стало тяжелее, голос постепенно садился. — За что ты так со мной? Жалобно проскулив это, она поднимает глаза на него и ждет его ответа. — Ты убил меня. Убил… — Прости, прошу тебя… Он встает на колени перед ней и пытается взять ее руку в свою, но девушка упорно не давалась. — Прости… — Я много раз прощала. Покачав головой, она смахивает слезы с щек. — Слишком много. Когда ты даже не заслуживал этого. Он знал это. Он — подонок, Андер признает. Нужно было беречь ее вовремя. Вовремя слушать, вовремя затыкать ее рот поцелуем, вовремя обнять и поддержать, вовремя говорить какая она красивая, вовремя любить. Пока ей это было нужно — поддержка, любовь, душа. Смысла суетиться, когда все стоит на грани обрыва, попросту нет. Сейчас уже ничего не изменить. — Мне вот интересно, как тебе хватило совести трахать ее, а потом с чистой совестью приходить домой к жене и детям? Или твоя гнилая душонка не знает, что такое совесть? — Прости, пожалуйста. Я очень виноват. Я знаю это. Дай мне второй шанс, умоляю тебя! Ему удалось вплотную подойти к ней и прижаться всем своим существом к такой холодной жене. Возможно спустя время она найдет в себе силы и простит его. Отпустит ситуацию. Но сейчас слишком больно. — Я давала тебе столько шансов… — Я этого не заслуживаю. Грустно улыбнувшись, он признал свое поражение. Он проиграл. Он проиграл ее. Потерял. Так глупо… Потерял семью из-за десятиминутного удовольствия. Лишился улыбок своих детей и ее зеленых глаз ради дешевого секса пару раз в неделю. — Ты этого не заслуживаешь. Кивнув его словам, она отходит в сторону. — Я подаю на развод. С меня хватит. — Нет! Он крикнул так отчаянно, что у Карлы в сотый раз перевернулось все внутри. Она пыталась не делать этого, говорила, что все наладится, и она вновь все исправит. Это же всего лишь проблема на пустом месте. Хах, изменяет, подумаешь. ВСЕ изменяют. Живет ведь с тобой, а потом как током шибануло, и вдруг глаза открылись. Да, сейчас это для нее трагедия, сравнимая с крушением мира и концом света, но она тешит себя мыслью о том, что пройдет лет десять, и она уже и не вспомнит его. Ей впервые в жизни станет безразлично. Внутри не будет дрожать от одного лишь упоминания его имени. Однако она помнит, что это будет только через время. Не нужно надеяться, что у нее получится тут же выкинуть все воспоминания, но в то же время она знает — она больше не будет унижаться, придумывать ему оправдания, пытаться спасти мертвые отношения. А еще она знает, что нужно потерпеть, и она постепенно привыкнет, что в сердце образовалась дырка. Она затянется через время. — Прошу, не делай этой ошибки! Она видит, как из его глаз текут слезы, его голос дрожит, и она бы возможно кинулась в его объятия, но уже не в этот раз. С нее действительно хватит. Достаточно. Все. Вот она точка. Точка. Точка. Точка. Теперь она учится отрывать от себя никчемных людей и жить, опираясь лишь на себя саму. Карла уже успела понять, что возраст двадцати пяти лет — это время правды в глаза. Это время громадных изменений в себе и своих принципов. Все ее внутренние переживания и обиды растворяются и превращаются в новую эмоцию, которая становится частью нее. Теперь она начинает жить по-новому. Она перестанет быть удобной для своего окружения, научится отказывать, не зацикливаться на одном человеке, ставить новые приоритеты, повышать планку. Карлу больше не волнует нравится что-то кому-то или нет. Она больше не будет падать к ногам, покоряясь. Пофигизм — важная часть зрелости, а растрачивать себя на недостойных — удел малолеток. — Ошибку сделал ты, Андер. И ты прекрасно это знаешь. — И эта ошибка стоила мне вас… — Да. — Я люблю тебя, Карла. Я люблю Пола, люблю Монику. Ты же знаешь. Прошу, не уходи, не бросай меня. Андер был жалок. Он еле произносил слова, мысли путались и терялись, внутри все постепенно рушилось. — Я тебе больше не верю. Она закрыла дверь с той стороны. Закрыла дверь в свою жизнь. Закрыла дверь в свое сердце. И это происходит по-настоящему, это не сон. Это конец, правда. Это ебучий финал. Карла устала нести тяжелое бремя этих отношений на себе, терпение лопнуло. — Я так вас люблю… Боже, прости меня, Карла, прости… Но этим словам не суждено было быть услышанными теми, кому они предназначались. Слезы текли по его впалым небритым щекам, но у него не было сил даже стереть их с лица. Все разрушено. Все потеряно.