Мы вне игры, но жизнь играет нами

***

— Я нанял адвоката, — это была первая фраза, которую Дженна услышала от своего мужа за всё время их поездки. Она кинула быстрый взгляд в зеркало заднего вида, чтобы убедиться в том, что её дочь ничего не слышала: Эмили тихо сидела в полноразмерных наушниках, тотально сосредоточившись на глянцевом экране планшета, что держала в руках. Адам полностью игнорировал взгляд жены. Он напряжённо смотрел вперёд, на дорогу, и нервно постукивал большими пальцами по мягкой коже руля, даже не стараясь скрыть своего внутреннего напряжения. Казалось, что он внимательно следил за дорогой, но Дженна знала, что это не так, что его внимание где-то глубоко в раздумьях, а это всё было скорее автоматическим действием. Его желваки, играющие на скулах, можно было легко разглядеть, если посмотреть на нахмурившееся лицо Адама. После его ставящей перед фактом фразы, Дженна ничего не почувствовала, кроме лёгкого облегчения, потому что уже давно ждала её. Но вот, видимо, Адам совсем не догадывался об этом. Видимо, он рассчитывал на более бурную реакцию, а не на безразличное выражение лица жены, которая будто бы ничего и не слышала. — Ты поняла, что я сказал? Её губы растянулись в едва заметной улыбке, причиной которой было её давнее смирение. Вот только Адам этого не знал, потому что по нему было видно, с каким усердием он решился рассказать обо всём своей жене. — Я всё прекрасно поняла. Кроме того, зачем нам нужен этот адвокат? — Думал, ты захочешь, чтобы всё было честно, — растерянно ответил мужчина. — У меня нет к тебе никаких претензий и можешь не волноваться по поводу раздела имущества, потому что я ни на что не претендую. — А Эмили? — её взгляд мимолетно обратился к Адаму, а в глазах был проблеск злости. — Только не говори, что ты хочешь отсудить её у меня. Нет, Адам не мог этого сделать, только не Эмили. Дженна готова была расстаться с чем угодно, но только не с собственной дочерью. Её дочь была самым любимым для неё человеком, маленьким ангелом. Мысль о том, как Эмили, возможно, придётся трудно после того, как её родители разойдутся, не давала Дженне покоя. Она давно знала, что наступит тот день, когда Адам решит покончить с их браком. Сама она никогда не сделала бы это, потому что всегда думала о счастливой жизни своей дочери и каждый день на публике играла собственную роль любимой и любящей жены, но никогда дома. Дома она становилась холодной и отстранённой. — Я тоже её люблю, — пожал мужчина плечами. — Ты не можешь этого сделать. Не сможешь оторвать её от меня! От собственной матери! — воскликнула она. — Но я тоже её отец. — Нет, я… — Мам, а что мы приготовим Хелен на день рождение? — детский голосок прервал их перепалку, и Дженна обернулась, ужаснувшись тем фактом, что Эмили могла что-то услышать. Но, кажется, она только недавно сняла свои наушники, поэтому женщина попыталась успокоиться. Адам и Дженна многозначительно переглянулись, будто бы осведомляя друг друга о том, что сейчас не время продолжать разговор. — Я думаю, она обрадуется и обычному выходному, но мы подарим ей путевку к сыну. — Правда? Как круто! — живо воскликнула девочка, чьи маленькие ножки всё ещё не доставали до самого пола. Она беззаботно болтала ими, держа руки с громоздким планшетом, обёрнутым в розовый, яркий чехол, на коленях. В один миг Эмили нахмурилась и склонила светловолосую голову набок. — А в чём заключается профессия актёра? Дженна не смогла удержаться, чтобы не улыбнуться, она нежно сжала край ее маленького ботинка под детский, звонкий смешок. — Актёр — это тот, кто очень хорошо умеет играть, Эмили. Тот, кто может помочь зрителям поверить в правдивость той или иной истории. Помочь окунуться в неё, заставить их чувствовать и ощущать невообразимые эмоции. — Это похоже на нашу учительницу мисс Тилман. Она всегда начинает плакать, когда говорит о своём муже и мне становится её жалко,  — Дженна слабо улыбнулась и покачала головой. — Это не совсем то. Она делает это ненамеренно, а по каким-то своим, личным причинам. Актёры же, наоборот, делают это умышленно. Но в твоём предположении есть доля правды, потому что они всё равно стараются пережить историю своего персонажа, ощутить себя в его шкуре. А иначе всё может получиться слишком наигранно. Девочка счастливо улыбнулась и, надев наушники, снова уткнулась в созерцание какого-то мультфильма. Дженна развернулась к окну, даже не следя за мелькающими картинками, но полная решимости, что не отдаст Эмили просто так, без борьбы. — Отлично, звони своему адвокату, потому что тебе не получить Эмили, даже если это всё дойдёт до суда. Мужчина не был удивлён привычной стали в голосе жены, хотя ему стоило признать, что она хорошо резанула его уверенность. Дженна с силой и даже не подавляемой злостью надавила на кнопку, включая радио, чтобы хоть как-то отвлечь себя от расстраивающих и беспокойных мыслей. Мужчина остановил свой чёрный бьюик у ворот невысокого, но довольно обширного комплекса Global Brothers Studios, где велась полная организация, представляющая любые средства, необходимые для фильмопроизводства. Прихватив свою сумку, Дженна быстро вышла из автомобиля, даже не поцеловав своего мужа напоследок, как делала это столько лет. Теперь в этом не было надобности, теперь она даже чувствовала странное облегчение от возможности не исполнять какие-либо формальные обязательства. — Во сколько за тобой заехать? Дженна резко остановилась. — Тебя сегодня не будет? — лёд в её голосе резанул ему ухо. Сегодня проводились пробы и они должны были быть там. — Я буду, но мне надо кое-куда заехать. Адаму захотелось скрыть свой взгляд от столь прожигающих карих глаз жены. Она видела его насквозь и уже подозревала, что тот мог скрывать от неё. Она самовольно подняла подбородок и выразила полное равнодушие, хотя в сердце всё же теплилась злость и оскорблённость. Но показывать эти эмоции было для неё подобно признанию собственной недостаточности. — Отлично, — коротко ответила она, рыская в маленькой сумочке в поисках идентификационной карточки, хотя знала, что все охранники знали её и пропустили бы и так, но собранность и строгость во всем не позволяла ей пройти без пропуска. Дженна избегала взгляда Адама и в какой-то момент большая, мужская ладонь нежно сомкнулась у неё на запястье. — Дженна, пожалуйста, я не хочу, чтобы у нас всё было точно также, как и у остальных, — она наконец подняла голову, чтобы взглянуть в серые глаза. — Я хочу, чтобы мы остались друзьями, чтобы Эмили видела, что мы с тобой в хороших отношениях. Но дело не только в ней, я тоже не хочу быть с тобой, как кошка с собакой. Всё-таки мы же вместе работаем. Лучше бы он не говорил последнюю фразу, которая вмиг перечеркнула всё сказанное ранее. — Мы останемся друзьями, — мягко ответила она, а затем её взгляд и голос резко изменились. — Но только при условии того, что ты не будешь претендовать на Эмили. Ах да, передавай привет своей потаскушке… Не знала, что она тоже участвовала в пробах, — женщина язвительно улыбнулась. — Хотя, пусть эта девочка испытает свою удачу, а я оценю по достоинству твои нынешние предпочтения. Спорим, что она шатенка с голубыми глазами и ногами от ушей? Она обогнула машину, не обращая внимания на шокированное лицо её прелюбодействующего муженька и направилась к маленькой, прозрачной будке, в которой должен был сидеть охранник. Было невыносимо странно не ощущать чувства ревности, и лишь глубокая презрительная жалость к этому человеку теперь не могла оставить её. Конечно, она знала, что Адам совсем недавно начал изменять ей, но не придавала этому особого значения лишь для того, чтобы в нужный момент ткнуть ему этим прямо в его фальшивую и гнусную рожу. Нет, Дженна не ревновала, но считала его поступок самой низкой подлостью, ведь никогда в жизни она не позволяла выставлять себя униженной. А интрижка её мужа с какой-то девкой могла быть новой пищей для любопытных репортеров-падальщиков. Она думала о том, как им неимоверно тяжело будет работать вдвоём, ведь очевидно, что подписанный контракт никто из них не посмеет разорвать, потому как на кону был положен немалый проект, который должен будет принести большие доходы. И, если даже Дженна посмеет это сделать, Марта не позволит рисковать упадком рейтинга, который в последующем может привести к потере инвесторов, чего никак не должно произойти. Все эти суды, адвокаты и прочие только усугубят их отношения, которые и так были накалёнными. А когда весть о разводе знаменитой пары дойдёт до журналистов и прочих папарацци, которых Дженна терпеть не могла — тогда наступит полный круговорот слухов и сплетен о действительной причине расставания актёров, что в дальнейшем точно скажется на их совместном рабочем состоянии. Готова ли она к бесконечным интервью и нападкам ложных и противоречивых слухов, откровенным вопросам прессы? Но невозможно больше держать всё в тайне и каждый день проходить, как предыдущий. Она обязана найти превосходного адвоката и не дать позволить Адаму заполучить Эмили, хотя у Дженны на неё были все шансы. Она чувствовала отвращение к самой себе, думая о том, что предстоит маленькой девочке ещё пройти. Больше всего Дженне не нравилось делить дочь, будто бы она была какой-то вещью, ценным имуществом. Нет, она была человеком и также имела право на выбор. — Я здесь, Марта, — оповестила она главного продюсера, когда только открыла дверь офисного здания и, стуча каблуками по тёмному паркету, сразу прошла к расположенному пропорционально стене, большому, прозрачному столу, за которым сидела серьёзная на вид женщина. Марта аккуратно положила на самый ближний от Дженны край стола небольшую стопку фотографий с именами и краткими изложениями к ним. — Это сегодняшние претендентки? — спросила женщина, бегло рассматривая немногочисленные профили девушек, которые смогли попасть на второй отборочный тур. Она не видела в них ничего примечательного, но среди этих девушек была её будущая коллега по съёмочной площадке и незаконная сестра её главной героини. — Да. Позавчера мы отправили им, как и тебе, два небольших сценария. В одном будешь участвовать ты, ну, а второй будет с Адамом. Посмотрим, насколько хорошо они смогут играть с двумя актёрами. Мы уже связались с этими девушками, они должны будут прийти к двум часам. Дженна разглядела единственное фото, на котором была шатенка и в ней мигом вскипела ярость. Пейдж Эдвардс. Дженна нашла фото этой сучки Пейдж среди остальных и готова была тут же растерзать этот листок, расплавить их в своих пальцах. Что ж, теперь она могла точно знать, как та выглядит, и она не ошиблась насчёт темных волос, но прогадала с оттенком глаз. Дженна скептически осмотрела ее, отмечая довольно неплохой вкус своего мужа, ведь девушка не была похожа на всех тех, кого она себе представляла, потому что представляла она себе вульгарную девчонку, гонящуюся за мелкими интрижками, способную только разбивать чужие семьи и кидаться на толстые кошелки. Однако, в одном Дженна была права, когда подразумевала то, что Адам нашёл почти полную её противоположность. Эта Пейдж выглядела очень милой со своей ангельской внешностью, но с едва зримой дерзостью в глазах, которую не смогла скрыть обезоруживающая и невинная улыбка. Она оказалась не той, которую представляла себе Дженна. Актриса самодовольно улыбнулась, когда подумала о том, что этой дряни нужно будет ещё пройти пробы вместе с ней и навряд ли самообладание этой девушки сегодня будет в статусе её лучшего друга. Во всяком случае, Дженна постарается, чтобы так и было. — Мы с Адамом подаём на развод, — совершенно спокойно призналась она. В кабинете ещё полминуты после её слов стояла угнетающая тишина. Для Марты не были секретом трудности в отношениях своего сына и невестки, потому как Дженна никогда ничего не утаивала от неё, и сама женщина считала её своей дочерью. Но для Марты на первом месте всегда была карьера, а не какие-то супружеские проблемы и разбирательства, поэтому она с лёгкостью могла играть роль прилежной супруги и матери, если от этого зависела её карьера. Брак Дженны и Адама приносили необычайно высокие доходы и сполна окупили все инвестиционные вложения. — Об этом не может идти и речи, Дженна, — резко отрезала она, перекрестив пальцы на руке и поправив осанку, будто бы упрочняя свой авторитет. — Ты знаешь, сколько я вложила в этот проект, и он должен стать хитом! Дженна, это самая ожидаемая франшиза за все последние годы. Люди ждут от вас любви, как на экране, так и в жизни. А если ваши миллионные поклонники узнают, что вы расстаётесь — это убьёт их веру в то, что между людьми действительно бывает такая химия, такая любовь. Дженна воистину никогда не была склонна к добродушным разговорам с людьми, всегда была холодной, отстраненной и даже грубой. Она никогда не была излишне многословна. Даже муж Дженны последние четыре года был лишён её благосклонности, он почти забыл про её теплоту или какие-нибудь незначительные, но искренние проявления любви с её стороны. Дженна считала, что она просто больше не способна на это. Она даже не знала, любила ли его. Она не нашла в нем того человека, которому бы ей захотелось открыться. У них была страсть, симпатия, совместная работа и успех, но все это ушло точно также быстро, как и свалилось на голову. Успех — единственное, что осталось у них с того времени и, конечно же, их общая дочь, Эмили. Возможно, их любовь была придумана лишь надоедливыми поклонниками, когда только была снята первая часть их совместного фильма, который позже стал кассовым хитом. Видимо, Дженна слишком крепко вжилась в роль главной героини и сама не поняла, как перетащила чувства той в свою собственную жизнь. Вот только в последующем все эти чувства оказались ошибочными. Она быстро встала со стула и упёрлась ладонями в стеклянный стол. — Но он и так уже стал хитом, Марта! Как ты не понимаешь, что это, наоборот, прекрасный ход для привлечения новых зрителей, ведь если люди действительно хотят верить в нашу любовь, если они любят нашу любовь, то никто из них не пропустит второй части. Просто потому, что они будут искать любой способ, чтобы снова увидеть её, им будет всё равно, откуда они её возьмут, — женщина импульсивно мерила быстрыми шагами расстояние от одной точки до другой, пока Марта с совершенно спокойным лицом сидела на кресле и наблюдала за слишком оживлённым жестикулированием Дженны. Марта задумалась: у неё в любом случае не было выбора. Она знала, что Дженна никогда не отступит от своих внутренних убеждений, и если она чего-то хочет, может пострадать много людей, но её невестка всё равно сделает по-своему и добьётся того, чего желает. Дженну не интересовали чувства других, она почти никогда не проявляла собственные и всегда держала их под жёстким контролем. Её могли назвать чёрствой сукой, бездушной, восковой куклой, но ей было плевать. Женщина просто могла улыбнуться в ответ и смотреть на то, как у её оппонента лезет пена изо рта. — И ты гарантируешь мне то, что это будет выглядеть натурально? С чего ты взяла, что после всего вы ещё сможете играть влюблённую пару? — Я уже делала это ни раз, — Марта сразу поняла, о чём та. Игра для папарацци и журналистов была точно такой же работой, как и игра на съёмочной площадке, однако Дженна никогда не позволяла им заходить дальше, чем сама того позволяла. Она дала им право самим придумывать несуществующее и то, что так жалобно просили зрители, старающиеся проследить за их семейной жизнью, думающие, что все знают, хотя это было вовсе не так. — К тому же, я не могу позволить, чтобы в прессе появились сообщения о том, что Адам мне изменяет, ведь он это делает, а эти назойливые репортёры могут быть везде. — Можешь не ждать от людей никакой лояльности. Ты же знаешь, что они и так будут строить предположения. А как же Эмили? Ты вообще знаешь о судьбах детей после развода родителей? — И что ты мне предлагаешь делать в таком случае? — повышенным тоном спросила Дженна. — Оставить развод на закрытие съёмок фильма.

***

Настало время второго отборочного тура и в маленькой студии, похожей на жилое, скудное помещение, на удлинённом сером диване уже сидели Марта, главный режиссёр и сценарист, которые и были судьями этой части прослушивания. Камера на высоком штативе тоже была настроена для записи на тот случай, если полученный материал нужно будет пересмотреть. Дженна уже была вся в предвкушении и в ожидании встречи с новоиспеченной ковровой дорожкой Адама. Она отыграла уже два прослушивания, пока режиссёр не пригласила темноволосую молодую девушку в комнату. Шатенка тут же покорно встала у самой двери с опущенными вниз руками, которые держали распечатанный сценарий. «А она хорошо подготовилась для сегодняшнего дня»: подумала про себя Дженна, внаглую осматривая девушку, белая блузка которой точно также кричала о невинности, как и её глаза, и слабая тень улыбки на губах. — Здравствуй, я Марта — продюсер, — она пожала девушке руку, слабо улыбаясь. — Пейдж Эдвардс, — на лице шатенки не было видно большого страха или сильного волнения, что было непривычно, поскольку всем остальным девушкам требовалось куда больше времени для того, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. Дженна была готова разрушить и растоптать вмиг всю её уверенность. Она была убеждена в том, что Пейдж всецело полагалась на связи Адама, поэтому нисколько не волновалась насчёт этих прослушиваний, но Дженна не собиралась давать этой выскочке ни шанса попасть на съёмочную площадку. Дженна не могла упустить шанса, чтобы лично не познакомиться с девушкой, поэтому протянула ей руку, внимательно наблюдая за эмоциями в карих глазах. — Дженна Симмонс, но Вы, наверное, уже знаете, — женщина не говорила, она жалила. Её фраза была сказана так, словно двое интеллигентных людей, источающих ненависть друг к другу, оказались в одной комнате при посторонних. Женщина улыбнулась, хотя её улыбка больше напоминала оскал. Она прожигала взглядом кареглазую девушку напротив. На секунду, Пейдж застыла в замешательстве, потому как чувствовала к себе странный, негативный настрой на ровном месте. Она не знала, были ли у актрисы какие-то свои личные мотивы на это. По крайней мере, девушке о них не было известно. Но агрессия в её сторону всегда побуждала Пейдж точно также отвечать агрессией. Актриса была удивлена, когда та осталась по-прежнему спокойна и совершенно невозмутимо улыбалась, ответно пожимая Дженне руку и чувствуя всю силу длинных пальцев, которые буквально впивались ей в ладонь до красных отметин. — Пейдж, но Вы, наверное, уже тоже в курсе, — девушка попала под чары ненависти в глазах актрисы, у неё буквально перехватило дыхание от той ярости, которую она видела в двух невообразимых янтарях. — Вы готовы начать? — прервал их многозначительный обмен эмоциями сценарист. Дженна не позволяла оторвать от девушки взгляда, чувствуя себя акулой, поймавшей маленькую, жалкую рыбку. Она была на голову выше девушки и заставляла ту смотреть на неё практически исподлобья, что положительно сказывалось на их совместной игре в кошки-мышки. — Дайте нам пару секунд, — ответила она и её следующие слова были обращены к Пейдж. — Не против, если я кое-что скажу Вам? Естественно, все подразумевали, что таким образом Дженна собиралась поспособствовать девушке словами поддержки, поэтому не нашли в этом ничего примечательного и достойного большого внимания. Дженна не дождалась ответа и медленно наклонилась к самому уху шатенки, чуть ли не касаясь его губами, но желая лишь только того, чтобы её слова точно вклинились в маленькую голову. — Я уничтожу Вас, — прошипела она, опаляя своим горячим дыханием нежную кожу и почувствовала, как та, в ответ, всего лишь на один миг, задержала своё дыхание, чем и вызвала самодовольную улыбку, теперь играющую на изящных, розовых губах высокой женщины. Но вернувшись на прежнее место, Дженна была поражена тем, что увидела в шоколадных глазах — пугающую уверенность в своих действиях и горящий, яркий огонёк злости, окутавший вуалью невинные глаза. — Я готова, — решительно и даже чересчур громко сказала Пейдж, не понимая истинной причины такого ненавистного отношения к себе, однако это и дало ей некий пинок к достижению цели, которая отныне являлась для неё одной из главных. Пейдж отпустила всю эту ситуацию, помогая себе вжиться в роль той девушки, которую должна была играть, жизнь которой была сложена и несчастна, непредсказуема и неясна. И даже, возможно, несправедлива. — Он не тот, кем ты его считаешь, Эйприл, пойми, — отчаянно схватила она женщину за руки. Сейчас не было Пейдж, не было этой Дженны Симмонс, которая сразу продемонстрировала себя как авторитетную, полную власти и высокомерия особу. Сейчас была только Эйприл, глаза которой были застелены пеленой слез, готовящихся пролиться в любой момент — нажми ты только в нужно точку. Она яростно отбросила руки незаконной сестры и развернулась к ней спиной, стараясь обнять саму себя и хоть как-нибудь защититься от этих страшных слов и мыслей, преследующих её каждый день. — Ты говоришь это, чтобы запутать меня. Ты всегда делаешь это, всегда говоришь против него. Я не верю, что Карлос мог сделать что-то подобное, потому что знаю его, но ты — нет, — Шая схватила сестру за запястье и развернула к себе, но та стояла с закрытыми глазами, готовая упасть от страха и отчаяния. Она почувствовала прохладную ладонь на своей щеке, которая приятно охлаждала её пыл, а потом и лёгкое касание большого пальца, стирающего единственную скатившуюся слезу. — Эйприл, твоё сердце заставляет тебя сопротивляться той правде, которую кричит твой разум, — Шая положила вторую руку ей на грудную клетку, туда, где так нервно билась главная мышца, позволяющая ей жить. Эйприл наконец открыла свои глаза и увидела отражение собственной боли, но та боль не граничила с сожалением, в отличие от глаз сёстры. — Заглуши все свои чувства и ты увидишь его совершенно другими глазами. У тебя есть право на боль, но ты не должна лгать самой себе, — тихо прошептала Шая, а затем обняла Эйприл, крепко сжимая её в своих руках. И только через какое-то недолгое время, казавшееся вечностью, Эйприл почувствовала сильную боль в боку, которая распространялась всё дальше, завладевая каждой нервной клеткой её организма. — Шая, что ты сделала?.. — с огромным усилием прохрипела она, отстранившись от сестры и взглянув в карие глаза. Шая поймала сестру, когда та начала терять остатки сознания и поцеловала её в голову, вдыхая знакомый запах и готовясь попрощаться с единственным близким ей человеком. — Всего лишь облегчила твои страдания, милая, — сказала она в полную тишину, роняя слезу горя и освобождения. — Стоп! — крикнула Марта, стараясь скрыть свое довольство. Женщина подошла к Пейдж и вновь пожала ей руку. — Хорошо, мисс Эдвардс. Боюсь, что хочу увидеть Вас в игре с другим нашим актером, который немного опаздывает, поэтому Вам придётся немного подождать в зале ожидания, — сказала Марта. Пейдж слабо улыбнулась, всё ещё чувствуя силу давления эмоций, которые только что пережила. Надо было признать, что, несмотря на то, что Дженна Симмонс была крайне стервой, она всё же была превосходной актрисой, которая, отчасти, тоже помогла Пейдж сосредоточиться и вжиться в образ. Итак, ей нужно было собраться. Ещё одно прослушивание на носу, а Пейдж уже чувствовала себя такой опустошённой. Только сейчас она понимала, как, должно быть, тяжело актерам удаётся играть такие эмоциональные сцены, вызывающие у зрителей неимоверные чувства. Дженна была не то что зла, она была в ярости, наблюдая за тем, как эта девушка с радостным блеском в глазах выходила из студии, даже не кинув в её сторону ни единого взгляда. Что же пошло не так? Она была недостаточно убедительной? Она должна была запугать Пейдж так, чтобы та не смогла вспомнить эти чёртовы строчки из сценического текста. А теперь с Адамом всё пройдёт ещё легче, особенно, когда эта девушка уже понравилась Марте и всей остальной главной съёмочной группе. Дженна со всей злостью сомкнула челюсть, пока её ногти оставляли красные полумесяцы на внутренней стороне ладони. Она не должна пройти. После последних прослушиваний женщина направилась в уборную комнату, чтобы подумать обо всём. Сейчас была очередь Адама прослушивать тех претенденток, которые смогли зацепить съёмочную группу. У Дженны тряслись руки, она была готова метать молнии из-за невозможности придумать что-то, что поможет ей подкосить ноги Пейдж. А ведь эта девчонка оказалась куда сообразительней, чем она себе представляла. У неё были все шансы попасть в актёрский состав, потому как её игра даже Дженну заставила поверить в действительность происходящего. У Пейдж нет выдающегося опыта. Но это только пока. Потому что Дженна могла с уверенностью сказать, что у той есть неплохой потенциал и, если так и дальше пойдёт, ей придётся не сладко с этими двоими на площадке. Она могла бы стерпеть одного Адама, но не их двоих. Это было ниже её достоинства. Дженна уперлась руками о кафельную столешницу и посмотрела на себя через удлинённое зеркало, растягивающееся от одного конца стены до другого. Она должна была успокоиться, иначе недалеко до того нервного срыва, о котором её предупреждал личный психолог. Она говорила Дженне, что сейчас не лучшее время браться за новый проект, иначе у той случится эмоциональное выгорание. Но Дженна не могла по-другому, она не могла не работать, потому что всю свою жизнь отдала для того, чтобы добиться всего, что сейчас было у неё под руками. Её размышления прервала открывшаяся дверь уборной комнаты и заставила женщину перевести взгляд на вошедший объект ненависти и презрения. Замечательно. Красивая бабочка сама прилетела в руки губителя. Дженна выдавила из себя фальшивую улыбку, наполненную довольством и нескрываемой спесью. Она была довольна тем, что вызвала лёгкий ступор и растерянность Пейдж, которые та тут же заменила холодным равнодушием и невзрачностью. Так-так… — Посмотрите, кто здесь, — ядовито произнесла Дженна, через зеркало наблюдая за тем, как девушка невозмутимо становится через один умывальник от неё и одним рывком включает воду: — Решила поизмываться надо мной своей ничтожной победой, Пейдж? Учти, я не тот человек, которого ты пожелала бы встретить на пути. Может, тебе и удалось обыграть всех остальных девушек, но будь уверена — на съёмочной площадке будет совсем другая атмосфера. Всё се это время, пока Дженна говорила, Пейдж молча слушала её, даже не удостоив женщину коротким взглядом. Она выглядела внешне полностью спокойной, если бы не пальцы, которые начали намного сильнее тереть кожу. Пейдж вытерла руки салфеткой, которую тут же закинула в мусорный бак и собиралась развернуться, чтобы уйти, но сильные пальцы, обхватившие ее запястье, заставили остановиться и слушать. — Подумай. У тебя ещё есть время отказаться от роли, потому что, если ты этого не сделаешь, я уничтожу тебя в два счета, и Адам тебе не поможет, — услышала она глубокий голос позади себя с естественной для него хрипотцой. Пейдж не выдержала всё время глотать эти беспричинные нападки, потому что всё в ней уже горело от злости и негодования. Она развернулась и одним шагом сократила между ними расстояние, заставив заносчивую актрису пошатнуться, но не отступить ни на шаг. Пейдж была ниже её на целую голову и в любой другой момент она могла бы выглядеть смешно, если бы не уничижающий блеск в тёмных глазах, который мысленно помогал ей считать себя выше этой надменной блондинки. — Что ж, я скажу тебе сразу же, коллега, — последнее обращение она будто бы выплюнула, заведомо исказив свой голос. — Ничто не заставит меня отказаться от этой авантюры и твои угрозы звучат просто смешно, — сейчас для Пейдж пройти эти заключительные пробы с Адамом Симмонс стало принципом всей жизни. — Ты — зазнавшаяся актриска, которая не может признать того, что за этой маской чёрствости и льда скрывает свой комплекс неполноценности. Ты поставила себя на пьедестал и теперь думаешь, что можешь смотреть на всех сверху, но это лишь пока ты известна, потому что без твоего, так называемого титула, я думаю, ты не стоишь ровным счетом ничего, — выплюнула Пейдж. Дыхания не хватало, как и сил больше терпеть это усмехающееся выражение лица. — Ты действительно считаешь, что у меня есть комплекс неполноценности? — рассмеялась Дженна и на секунду Пейдж подумала, что та просто сошла с ума. — Ты сильно ошибаешься, потому что я полностью уверена в том, что делаю. Да, я имею власть, аудиторию, звание, и я также имею право в полной мере пользоваться ими. То, что ты видишь сейчас перед собой — это не самая худшая моя сторона, это лишь её малая часть. Конкретно сейчас, ты можешь считать это предложение моей к тебе благосклонностью, потому что есть другие способы тебя убрать, — Дженна поджала губы, а брови сочувствующе сдвинулись по направлению друг к другу, образуя мимическую складочку между ними. Женщина едва дотронулась до локона карамельных волос, будто бы любуясь ими, а Пейдж тем временем чувствовала, как по коже на спине проносится стая мурашек. — Знаешь… даже удивительно, что Адам выбрал именно тебя, хотя, возможно, ему по-прежнему нравятся девушки с характером, но я подумала, что он выберет более смиренную, — Пейдж сначала нахмурилась, но потом в её голову пришло объяснение всему тому, что происходило до этого и почему Дженна так возненавидела её. — О, так ты думаешь… — сначала ей стало даже жаль высокую женщину, но внутренний гнев, который напрашивался с самого начала, всё же пересилил это чувство. Она усмехнулась. — Выходит, что я не ошиблась и в семейном гнездышке на самом деле всё не так идеально, как пишут в газетах, не правда ли? Так, оказывается, как таковой-то любви и нет. Знаешь, возможно, я даже знаю, почему твой муж изменил тебе, ведь кто захочет быть с такой жестокой, чёрствой… — Пейдж не успела договорить, почувствовав обжигающее пламя своей щекой, куда прежде был нанесён удар, заглушивший слова и отдавшийся громким звуком по всей комнате. Девушка подняла глаза, полные ненависти и схватила актрису за запястье, резко вдавив ту в кафельную столешницу. Они вдвоем тяжело дышали, вот только Пейдж из-за испытываемой ярости, а Дженна от переполнивших её эмоций, которые вызвала в ней маленькая шатенка своими словами. В маленькое помещение вошла мексиканской внешности работница здания. Симмонс тут же выдернула свою руку из крепкой хватки и увеличила между ними то ничтожное расстояние, которое было до этого момента. Дженна остановилась у самой двери. — Я предупредила Вас, мисс Эдвардс. Надеюсь, Вы в здравом уме, чтобы не появиться больше здесь.

***

Даже не смотря на их с миссис Симмонс разборку в уборной комнате, окончившуюся пощёчиной и её к девушке угрозами, Пейдж всё же пошла на пробы с Адамом Симмонсом и считала, что они прошли очень даже неплохо. Он был добр и улыбчив с ней, в отличие от своей жены. И не только он — вся команда была к ней благосклонна, но только не Симмонс, и Пейдж знала, почему, но ей не хватило духу, чтобы разъяснить ситуацию. Возможно потому, что ей захотелось посмотреть, до куда всё это дойдёт. Естественно, холодная вода не смогла скрыть тот ярко-красный след на её коже, который оставила чуть костлявая, ухоженная рука. Адам после прослушивания предложил ей холодный лёд, но Пейдж отказалась, только лишь потому, что и так опаздывала на намеченную встречу. Конечно же ей, как и всем, сказали, что перезвонят, поэтому девушке оставалось только ждать. Ей было интересно — они звонили даже тем, кто не прошёл или говорили, что перезвонят всего лишь из вежливости, чтобы дать надежду? Но зачем? Зачем давать лишний повод кусать локти и грызть ногти, испепеляя взглядом молчащий гаджет? Но, возможно, для принятия решения требовалось куда больше времени, о котором думала Пейдж. Сейчас девушка шла по оживленному бульвару Уилшир, мимо парка Либерти, прямо к кафе, в котором её ждала Даниэль. Несколько раз выругавшись из-за того, что вышла не на той станции метро, ей пришлось чуть ли не бежать, молясь, чтобы Даниэль ещё ждала её в придорожном кафетерии. К тому же, большое количество людей с непоколебимой лёгкостью затрудняли её передвижение. Наконец, она дошла до кофе и, увидев знакомое лицо, быстро направилась к уличному столику. Пейдж поцеловала девушку в губы, чувствуя прилив наслаждения и страха, потому как та даже не ответила ей. — Помнишь, во-сколько мы должны были встретиться? — спросила Даниэль, что сидела, откинувшись на спинку диванчика и держала перед собой скрещённые руки. Пейдж уже заранее знала, что облажалась, чему был показателем её смиренный, короткий вздох и принятие последующего выговора. Ей даже не нужно было смотреть на часы, потому что она считала каждую упущенную секунду. — Да. Мы договаривались на четыре часа, но я могу… — Ну, а который час ты сейчас можешь увидеть на своих часах? — спокойно прервала её девушка. — Без пятнадцати шесть, но, Даниэль, я… — Два часа, Пейдж, я просидела на этом чёртовом диване почти два часа. Сейчас на мой зад можно будет поместить два бокала и вазу с цветами так, что они не упадут, — укоризненно проговорила Даниэль и Пейдж хотелось сгладить свою вину, но она не знала, как. Кроме глупых оправданий ничего не лезло в голову. — Неподалёку есть парк… — виновато улыбнулась шатенка, получив в ответ вопросительно поднятую бровь. — Я как раз проходила мимо него, когда вышла не на той станции, после того как… — Меня не интересуют твои оправдания, Пейдж. И только тут шатенка разглядела в глазах своей девушки то, что задело её до глубины души. Пейдж поняла, что Даниэль злилась на неё, но злилась не из-за того, что та опоздала, а совсем по иной причине. — Ты злишься на меня, — заключительно выговорила она и поймала на себе непонимающий взгляд. — Ну конечно, я злюсь на тебя, ведь у меня, должно быть, бесконечная выдержка, иначе я не понимаю, как смогла столько просидеть здесь. — Нет. Я не об этом. Ты злишься, потому что я прошла собеседование, а ты — нет, — и когда Пейдж нашла в серых глазах подтверждение своей догадки, она отчаянно качнула головой и немного нависла над столом, выставив руки перед собой. — Господи, Даниэль, мне всё это не нужно, правда, — Пейдж не могла не признаться, что доля неправды всё же была в её словах. — Я могу прямо сейчас позвонить администратору и сказать, что отказываюсь, — девушка уже было схватилась за телефон с намерением звонить на нужный номер, но была остановлена подорвавшейся с места Даниэль. — Ты что, с ума сошла? Не смей отказываться, иначе я брошу тебя. Знаешь… шанс играть в таком фильме, буквально в нескольких метрах от Адама и Дженны Симмонс, выпадает не каждому. Пейдж видела, что Даниэль говорила вполне серьезно и со всей искренностью, но не хотела, чтобы в дальнейшем это стало причиной их разлада. — Хорошо, но, скажу тебе честно, ты потеряла немного, потому что вряд-ли бы ты захотела находиться рядом с такой женщиной, как Симмонс. Серые глаза наполнились интересом и Пейдж готова была прямо сейчас расцеловать Даниэль за этот милый взгляд. — И потом, к чему это всё? Ведь я даже не уверена, что они выбрали именно меня. Помимо меня там было ещё несколько девушек. — Если там было всё так, как ты описала мне в сообщении, то, я думаю, у тебя много шансов. Так… что ты там говорила про Дженну Симмонс? О Боже, я бы умерла, если бы она просто посмотрела на меня, — Даниэль эмоционально пододвинулась ближе к Пейдж и демонстративно положила голову на руки, выказывая тем самым, что готова внимательно слушать девушку, даже не смотря на то, что так долго просидела на одном месте. Пейдж не знала, должна ли рассказывать о их с актрисой разладе, но скрывать что-то от Даниэль было бы глупостью. Да и почему она не могла рассказать всё, как было? — Поверь, я никогда не встречала кого-то более надменного. Видимо, Дженна думала, что я сплю с её мужем, поэтому, я клянусь, она готова была наброситься на меня прямо перед всеми, — а ещё она была чертовски привлекательной и сексуальной, что, конечно же, не смогло скрыться от Пейдж. Высокая, с пшеничным оттенком волос, которые были небрежно закреплены заколкой. Дженна Симмонс выглядела до умопомрачения изящной и утонченной женщиной, особенно в своём элегантном, брючном костюме, сидевшем на ней безукоризненно. Её внешность, правильные черты лица и эти горящие, проницательные, янтарные глаза были не тем, что можно было так легко забыть. Даниэль сидела с расширенными глазами и чуть ли не раскрытым ртом. — Адам Симмонс ей изменяет? Но… они же такая чудесная пара, у них дочь, что может быть не так? Пейдж пожала плечами, улыбаясь уголками губ и откидываясь на спинку дивана. Она предполагала, что могло быть причиной. — Очевидно, что это не та правда, которую публикует СМИ, в действительности всё не так сладко для ушей.